Текст книги "Сияющие небеса (СИ)"
Автор книги: Татьяна Тень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
– Кажется, его зовут Йин, – добавил ещё один телепат.
– «Здравствуйте, меня зовут Йин, и я стану вашим кошмаром», – очень похоже спародировал бесстрастные интонации даарнианской мыслеречи третий телепат. – «Я досмотрел ваш багаж и уничтожил всё лишнее и опасное. Нет, мы считаем излишним прикрывать тела переплетением перпендикулярных систем текстильных нитей, на «Вечности» вы будете находиться такими, какими вас сделала эволюция, то есть голыми».
Пытаясь удержаться от улыбки – сходство интонаций и манера речи оказались очень велики – Нила подумала, что ещё не хватало, чтобы Йин со своего дерева расслышал, как они тут над ним потешаются.
– Дошутимся, что они правда начнут уничтожать всё, что им не нравится, в чужом багаже, – озвучил схожие мысли другой телепат. – Или на чужой планете.
– Да ну, с какой стати.
– Просто по праву сильного.
– Ладно, ладно, через эксперименты на мозге я уже прошёл, старым сказочкам про контролирующие имплантаты даже не снилось, теперь могу и нагишом прогуляться, посверкать эволюцией! Да вот хоть прям сейчас!
Нила слушала их «вполуха», как и устную беседу с нетелепатами, одновременно сдержанно реагируя, ментально и мимикой, на оба диалога и надеясь, что хотя бы на борту «Вечности» шутникам не придёт в голову проехаться по теме её связи с пришельцем, о которой таки разболтал общественности кто-то из земных «изменённых». Лле подобное задеть не могло, с него бы сталось, напротив, подыграть ожиданиям младшей расы – от этого иной раз не мог удержаться никто из даарниан – но Ниле меньше всего хотелось оказаться в эпицентре столкновения чувства юмора двух культур.
При слове «эволюция» землянка вспомнила вытянутое двусторонне-симметричное тело с многочисленными рядами лап, не то рук, не то ног и странной манерой мыслить, отличающейся от мышления как даарниан, так и людей. Пленный многоног определённо манил её гораздо сильнее, чем глупые шутки соотечественников про наготу и совокупление. Воспользовавшись моментом, Нила ускользнула от людей и направилась в медотсек разыскивать Шу.
Йин мрачно взирал на землянку, прекрасно осознавая, что она настолько увлечена попытками мысленного контакта с опытным образцом, что проигнорирует даже личное обращение. От Нилы веяло ярким любопытством, полыхающим неровными всполохами, прямо как пламя, и у даарнианина вызывали отторжение эмоции, столь похожие на неуправляемую разрушительную стихию. Похоже, долгие манипуляции с подопытным и объяснения биологов не только не удовлетворили её интерес, но, напротив, только подстегнули его. Она должна была уже изучить образ мышления инопланетянина, заключённого в клетку прочных телекинетических щитов, за вечер, проведённый в лаборатории в компании учёных, но, когда все удалились на отдых и даже экспериментальное существо обессиленно прилегло на пол своей прозрачной камеры, Нила неподвижно застыла с другой стороны заслона. Она начала осторожно ввинчиваться в ментальный фон подопытного своим сверкающим желанием познания, отчаянным и болезненно перекрученным, так контрастирующим с холодным интересом даарнианских учёных, что чувство опасности Йина чуть шевельнулось, подавая сигнал.
Он расширил границы своего ментального фона, позволяя ему свободно расплескаться по пустому помещению, но землянка удержала возникшую с опытным образцом связь и даже не шелохнулась, намеренно игнорируя даарнианина. Почему она упорно осталась тут один на один с этим существом, не ушла, как это сделали все, какова цель её манипуляций, проводимых столь скрытно? Йин «коснулся» ментальных щитов Нилы, каждый день таких разных как по конфигурации, так и по силе – это отсутствие системы и единообразия даарнианину тоже не нравилось, оно сбивало с толку – но не осмелился давить на них. Узнать намерения инопланетянки было бы не лишне, но Йин не решился уничтожить щиты протеже Аму. Он совершенно не разделял позитивного интереса своих молодых стажёров, вызванного первой встречей с Нилой в тренировочном зале, и тёплого принятия этой непохожести на представителя его расы – скорее, эта разница туманно обещала доставить в будущем проблемы, и, судя по всему, его чутьё и в этот раз оказалось верно.
– Вам не нужно находиться здесь одной, – мерно протелепатировал Йин мысленные слова земного языка.
Землянка, наконец, шевельнулась: повернула голову и взглянула на подошедшего даарнианина. Йин «видел», как она плавно отсоединяется от мыслей подопытного существа и переводит свой фокус внимания на него, такой непривычный, рассредоточенный и нечёткий, слегка рябящий, разбавленный отзвуками эмоций и обрывками слепленных в один огромный неровный ком мыслей. Другие земляне ощутимо робели в его присутствии, иногда слегка пугались и фонили негативом, но Нила не показала подобных реакций, хоть и подобралась, подтянув края своей менталки за щиты.
Неожиданно она издала странный фыркающий, почти звериный, звук, не поддающийся расшифровке из-за щитов, и проговорила вслух:
– Конечно, – после чего протиснулась в узкое пространство между телекинетической стеной клетки и Йином, вместо того, чтобы обойти его с другой стороны, где очевидно имелось больше свободного места. Неловко задела руку Йина тканевым покрытием своего тела и мазнула по коже плеча концами этих странных тонких кератиновых образований, растущих из головы, – Йин так и не понял, специально, и это что-то означало, или случайно. От инопланетянки доносилось почему-то ощущение согласия и довольства, будто именно этого она ждала и добивалась, а также отзвуки веселья, как будто произошло что-то забавное, и это окончательно сбило Йина с толку и уверило его в иррациональности землян.
Зная, что время отдыха Лле ещё не наступило и что он, скорее всего, и вовсе не придёт ночевать в их общую каюту, продолжая заниматься своими непостижимыми амувскими делами и отодвинув время досуга и сна на попозже, Нила решила задержаться в лаборатории, чтобы «рассмотреть» мышление многонога без отвлекающих её даарниан. Слишком много инопланетян, её мозг в постоянном восторге от контакта с иными разумами не мог как следует сосредоточиться и обратить внимание на кого-то одного.
Кто же знал, что бдительный страж порядка настигнет её в темноте и тишине опустевших помещений! До этого момента Нила думала, что Йин следит за недавно прибывшими с Земли людьми, передавая им мнение даарниан относительно их шпионских изысканий, но, похоже, упрямым инопланетянином руководили какие-то иные, свои собственные соображения. Нила ощутила мрачноватое чувство удовлетворения сбывшихся неясных ожиданий, преследовавших её с той самой первой встречи в тренировочном зале.
Настойчивая рекомендация-приказ вызвала приступ нездорового веселья, и Ниле стоило немалого труда сдержаться и не рассмеяться прямо в бесстрастное серое лицо. Интересно, он и из «библиотеки» её спровадит, если она решит туда зайти? Смысла в этом не было никакого: компьютер каюты Лле, к которому Нила имела полный доступ, располагал более обширной базой данных, но теперь землянка не удивилась бы, если бы Йин посоветовал и ей пользоваться компьютером её каюты, как другим людям. Старательно сдерживая свой смех внутри ментальных щитов, Нила едва не оступилась, ещё больше развеселившись мыслям о том, какой бы была реакция Йина, если бы она сейчас упала на него. К счастью, обошлось без этого.
Лле никогда не ограничивал Нилу в перемещении по кораблю, скорее, даже наоборот, потому что первые месяцы она предпочитала безвылазно сидеть в их каюте, боясь сталкиваться с таким количеством даарниан и их мощным мыслефоном, а также усиленно работая над навыком формирования устойчивых ментальных щитов. Но потом постепенно она стала изучать лабиринты коридоров «Вечности», сначала – увлекаемая Лле за собой, а потом и самостоятельно, то в медотсек на осмотр, то на встречу с прибывшими дипломатами-людьми, то в оранжерею для ознакомления с флорой Даарна; потом Нила обзавелась знакомствами среди даарниан, которые встречали её неизменно с любопытством и доброжелательностью, и более или менее освоилась и привыкла. Девушка была уверена, что ей можно находиться в лаборатории, в том числе и в одиночестве без присмотра, но, похоже, Йин так не считал. Конечно, существовала возможность сразу напрямую обратиться к Лле, но Нила вовсе не желала всякий раз прятаться за непререкаемый среди даарниан авторитет, тем более по пустякам. Она хотела разобраться сама. Уйдя и обдумав ситуацию, она решила, что в следующий раз просто сообщит о своём несогласии Йину и, если уж ему захочется, пусть сам идёт и задаёт вопросы Лле по поводу её статуса и уровня доступа.
«Я – это ты», – старательно транслировала невербальный посыл Нила пленному многоногу на следующий день. Сегодня в первой половине дня команда биологов работала над каким-то другим проектом, и Нила, покрутившись немного рядом с Шу, всё-таки не удержалась и направилась в то помещение, где находилась клетка с прозрачными телекинетическими стенами. Настроение у неё было не очень, Лле до сих пор отсутствовал и ощущался сильно занятым, так как координировал переговоры с одной из младших рас, которых Нила про себя назвала верблюдами за некоторое, впрочем, весьма отдалённое, внешнее сходство с этими земными животными. Переговоры с «верблюдами» возобновлялись каждые тридцать-сорок земных лет и каждый раз неизменно срывались, потому что стороны не могли найти общий язык. Лле вовсе не выказывал желания уничтожить их или, например, припугнуть демонстрацией силы, как было с людьми, он каждый раз терпеливо отступал и спустя пару-тройку десятков лет возвращался вновь, ожидая, когда что-то в обычаях и законах «верблюдов» изменится и сотрудничество сможет пойти по плодотворному пути – Аму не сомневался, что это непременно случится, причём вот-вот, надо только немного подождать.
Технологии «верблюдов» развивались очень медленно, они послушно сидели на своей планете, никуда не деваясь и не высовываясь, живя замкнутой интровертной культурой. Должно быть, они так интересовали даарниан из-за того, что тоже владели телепатией, только совсем иной, основанной на другом мозговом излучении и других принципах функционирования и проявления. Это действительно вызывало интерес, даже у Нилы, «пощупать» другую телепатию многого стоило, по её мнению, но сейчас «верблюды» вызывали её раздражение, потому что отобрали у неё Лле. Упрямые как верблюды, нет бы сразу согласиться на все условия даарниан, всё равно же те так или иначе дожмут и своего не упустят. К тому же она мало и плохо спала, хотя в этот раз совершенно точно никаких разрушенных небоскрёбов и постапокалиптики во сне не видела.
В общем, Нила была готова к встрече с хмурым Йином, но как назло того нигде не было видно. Или, точнее, не было ощущаемо. Пленный многоног был предоставлен сам себе, в лаборатории стояла тишина и пустота, и Нила решила воспользоваться одним из приёмов своей медитации, чтобы незаметно слить мышление, своё и инопланетянина, и установить полный контакт, необходимый для общения и понимания. Она пыталась подключиться к мышлению иномирового существа, подстроиться под него, уловить какие-то доступные ему понятия, расшифровать их и «общаться» уже на их основе. Схожим образом даарниане устанавливали первый ментальный контакт с незнакомым им разумом, и Нила первый раз пыталась осуществить нечто подобное на практике самостоятельно.
Инопланетянин свободно пустил её в свой разум, и на какое-то время Нила забыла обо всём, что помнила, растворившись в потоке непривычных ощущений от иных органов чувств и чуждом восприятии. Неизвестно, сколько бы продлилось это состояние и смогла ли бы девушка вспомнить о своей цели или так и стояла бы, замерев у прозрачной стены, до тех пор, пока её не нашли, но многоног, уже привыкший к ментальным вторжениям даарниан и их телепатических компьютеров, что-то почувствовал, и в мыслях его замелькали тревожные отзвуки памяти всего того, что он пережил на корабле. Похоже, он решил, что его похитителям опять что-то нужно от него. «Нет-нет, я не они, – подумала Нила невербально. – Это не они. Я – другое живое существо». Нужно было как можно скорее успокоить встревожившегося инопланетянина, пока он не впал в панику. Как Нила и подозревала, от экспериментов и тестов даарниан у многонога остались смутные ужасные образы.
Телепатка засветилась доброжелательным любопытством, пытаясь передать своё намерение познакомиться и в то же время не слишком ярко проявляя своё «я», свою индивидуальность, притворяясь безликой серой тенью без истории, без биографии, имени, воспоминаний, ассоциаций, без ничего. Просто любопытный сгусток мыслей, на грани с несуществованием, с зыбкой грёзой. После ментально ёмких и сильных даарниан землянке и не нужно было особо стараться, чтобы казаться незаметной и неяркой. Сейчас не время рассказывать о себе, стоило сначала попытаться узнать его, чтобы ненароком не навредить и понять, как вообще коммуницировать с другим мышлением внутри чужой головы, как сделать понимание проще и избежать ошибок.
Нила не прятала информации о себе, она как бы временно её полностью стёрла, забыв где-то там, далеко, за ментальными щитами в своём физическом теле, которое почти не ощущалось, – о нём многоногу знать пока тоже не стоило – она действительно стала этой безликой тенью без воспоминаний и груза прошлого, просто точкой восприятия и свёрнутого чуждого для этого инопланетянина мышления с единственным желанием узнать его. Что значит познакомиться, рассказать о себе для этого существа? Воспоминания о личном, текущая информация от органов чувств, самопрезентация себя как некоего объекта, переживания настоящего, вычленение каких-то предметов и закономерностей в окружающем или что-то ещё, что Нила вовсе не могла предугадать? Она была готова воспринимать любую информацию, пока что не трактуя, а только запоминая её, пропуская через себя, проживая – иное как своё, но пока незнакомое. Споёт ли он мысленно песенку, решит пример, вспомнит семью или вкус многоножьей еды, окатит ли её аналогом эмоций или страхом – она ничего не ждала и одновременно ждала то, что её разум никак не мог смоделировать или предсказать, ждала нового опыта чужой жизни и чужого мышления, готовясь ассимилировать и принять это всей собой. Ждала неизвестности, жадно протягивая невидимые тонкие ленточки своего ожидания и интереса внутрь чуждого и пока непонятного.
«Я – это ты, расслабься и стань собой, и я стану тобой, мы оба – это ты, нет никого чужого, я приму всё, ведь я – это ты», – закладывала Нила мысленную программу, снова и снова, не внушая и даже не лучась этой информацией, а став ею, ловя движения мыслей многонога, эхом повторяя их, вливаясь в них, впечатывая себя как безликую тень в них, не разделить, не вытащить эти прозрачные вкрапления, ведь они и правда уже стали единым целым. Два мышления, открытое и свёрнутое в невидимой точке, стали одним, наложились друг на друга и вошли одно в другое, как проекция и оригинал, как тень и тот, кто её отбрасывает, как разные определения одного и того же. Нила так же сливалась со всем миром, медитируя в колодце без верха и низа, она готова была впустить в себя весь космос так же, как сейчас втискивалась в сознание многонога, забыв про всё остальное и воспринимая только его.
Продумывая заранее, как именно она начнёт контакт с не известной ей формой разумной жизни, Нила допускала, что существо может отторгнуть её, что она может напугать его или показаться ему отвратительной, чуждой, мерзкой, противоестественной. Но ничего подобного не происходило, многоног, казалось, успокоился и откликнулся на зов, которым стало сознание Нилы, он не отторгал её, не вырывался и не боялся, напротив, он послушно путался в них двоих, полностью приняв как часть самого себя эту незаметную прозрачную точку, поверив и осознав, что «я – это ты, а ты – это я». Наверное, Нила могла бы торжествовать, что у неё всё получилось, если бы не являлась в данный момент ментально задвоившимся многоногом.
Йин вновь и вновь просчитывал разные сценарии предстоящей встречи с дипломатами младшей расы других телепатов, на которой должен был присутствовать в том числе и Аму, чьё истинное значение для расы даарниан как обычно не раскрывалось перед инопланетянами. Телепаты-2 выслали довольно подробный план и распорядок встречи, кто когда из какого входа войдёт в огромный зал переговоров космической станции на орбите их планеты: даарниане прибудут туда заранее, чтобы заблаговременно убедиться в безопасности, и станут ожидать вторую сторону; кто из прибывших какие образы протелепатирует и какие ритуальные жесты приветствия совершит, что это означает и с чем исторически связано, кто где и как сядет или встанет и прочие подробности чужой, строго алгоритмизованной до мелочей культуры. Свобода действий, генерируемых мыслеформ и реакций – с приложенным, однако, перечнем рекомендованных клишированных вариантов для возможного выбора ответа в рамках традиций принимающей культуры – оставалась только за даарнианами. Впрочем, это вовсе не означало предопределённости результатов переговоров: чёткое обрамление как бы заключало в строгие рамки неизвестность и вариабельность основной и главной части встречи.
Последнее являлось заботой Лле и его помощников, задачей же Йина было проследить, чтобы скрытные, не прочитываемые до конца телепаты-2 не преподнесли неприятных сюрпризов в области неожиданных опасностей и возможных актов агрессии. Общество телепатов-2 было разобщено внутренними противоречиями: не все представители этого вида приветствовали контакты с инопланетянами, и негативные прогнозы включали в себя в том числе террористическую и военную угрозу.
От размышлений и продумывания схемы вооружённого столкновения при варианте нападения №51 Йина отвлёк мыслезов одного из его стажёров, прибывших вместе с ним на «Вечность»:
– Похоже, что-то случилось с образцом экспериментальной расы Аму Пхе, – сообщение стажёра пронизывала некоторая неуверенность в интерпретации поведения подопытного. – Он демонстрирует необычные за время пребывания на корабле реакции.
– Разве не логичнее тогда было бы сообщить это биологам? – но тут неприятное подозрение пришло в голове Йину. – Как именно он себя ведёт и каковы сопутствующие обстоятельства?
Ответ стажёра застиг Йина уже в дверях: подозрение развернулось как пружина, превратившись в весьма вероятный прогноз.
– Он кричит и бросается на телекинетическое ограждение, нанося себе мелкие повреждения и продуцируя крайнюю степень смешанности сознания обрывочного и алогичного типа. В лаборатории также находится протеже Аму Лле в состоянии психологического шока, на контакт не идёт.
– Сейчас буду.
Землянка таки сделала то, что намеревалась совершить вчера, допоздна задержавшись в опустевшей лаборатории. Несформированная, «остановленная» злость бодрящим холодком прокатилась по телу Йина, подстёгивая и обостряя его псионические способности. Глупость, неумение просчитывать свои действия или намеренный саботаж представителя этой проблемной, нелепой, иррациональной и агрессивной расы?
– Постарайся успокоить его, – велел он помощнику, имея в виду беснующийся образец. – Только не входи в его мозг глубоко, я ощущаю остатки какой-то необычной ментальной связи.
Что она пыталась совершить и как вообще она могла что-то сделать с подопытным?
Обострившиеся способности Йина леденящим холодом угрозы обтекли скорчившуюся у дальней стены лаборатории фигурку. От Нилы не исходило ни одной эмоции или переживания, словно она была без сознания, словно землянку подменили искусственной формой жизни – но девушка медленно подняла голову и посмотрела на Йина остановившимся, как будто неживым взглядом. «Притворяется, чтобы уйти от ответственности», – понял даарнианин.
– Контур камеры не повреждён, – сообщил стажёр, которому удалось слегка утихомирить буйство изучаемого существа. Теперь от образца разило непониманием, болью и фрагментами ощущений, в которых Йин с отвращением узнал отражения эмоций землян или, точнее, их вывернутые и перемешанные осколки.
– Зови биологов, пусть проверят его, только осторожно. Я побеседую с ней.
– Что ты с ним сделала, отвечай, – откровенно враждебная, хоть и сдержанная интонация заставила Нилу очнуться. Она поняла, что безвольно следует за специалистом по возможным угрозам и рискам, видимо, подчиняясь отданному ранее им ментальному приказу. Первый раз кто-либо из даарниан таким образом управлял ей.
Менталка Йина давила как никогда, неприятно близко маяча у рубежа пробуждения страха, и это мешало Ниле собраться в кучу после пережитого опыта. На самом деле она была спокойна как никогда, но это было какое-то неправильное, омертвелое спокойствие, не следствие собранности, а след резко и болезненно разорвавшегося ментального слияния в тот момент, когда она целиком растворилась в чужом разуме. Удивительно, что она вообще самостоятельно и так быстро приходит в себя. С другой стороны, раз Лле не связался с ней, значит, ничего не ощутил, значит, она не пострадала сколько-нибудь серьёзным образом, в худшем случае – просто ментально «оцарапалась», а это пустяк.
Нила перевела взгляд на быстро идущего рядом даарнианина и предельно ясно ощутила исходящую от него угрозу. Он считает её врагом? С таким Нила ещё не сталкивалась. Странно, что он до сих пор не просканировал её насквозь, раз не постеснялся отдать подавляющий приказ следовать за ним.
– Ничего. Я просто установила с ним ментальный контакт.
Они оказались в главном рабочем «кабинете» отдела Йина, заполненном телепатическими проекциями каких-то многослойных образов, лабиринтов, схем, звездных карт. Небрежным движением мысли даарнианин спрятал информацию, вызвав у Нилы ощущение насмешки над его предосторожностью, которое она не успела направить внутрь щитов. Он считает её шпионкой, что ли? Нонсенс. Ни одной шпионке не проскочить под носом у Аму.
Нила почувствовала движение воздуха рядом с собой – Йин привёл в действие свой телекинез, не трогая землянку, но недвусмысленно угрожая её схватить, в случае… в каком случае, Нила затруднялась определить чётко. Может, если она решит неожиданно на него броситься или попробовать убежать, а может – если ещё раз усмехнётся. Она откровенно не понимала, что происходит.
– Что случилось? – растерянно спросила она, всё больше приходя в себя и изумляясь тому факту, что один из даарниан угрожает ей на корабле, который она уже считала своим новым домом. Как будто она проснулась из сказки в кошмар, где всё перевёрнуто с ног на голову.
– Это вы мне расскажите, – ментальный нажим Йина красноречиво очертил какие-то контуры вокруг мыслей Нилы, в которых девушка не сразу узнала едва заметный след поставленных когда-то давно Лле ментальных щитов. Тогда она ещё не умела генерировать достаточно прочных щитов от суммарных импульсов экипажа корабля, и Лле поставил их сам вокруг личных мыслей и воспоминаний своей ученицы. Те щиты были давно сняты, но их «фундамент», оказывается, оставался ещё заметен зоркому телепатическому «взгляду» даарнианина, и Йин не посмел вчитываться в то, что располагалось за ними, не желая переступать границы, когда-то установленной Аму.
«Лле оставил этот след специально», – поняла Нила. Чтобы никто из даарниан не сунулся дальше, даже если в силу обстоятельств она утратит свои собственные щиты. Очень дальновидно и очень заботливо.
– Я пыталась пообщаться с… экспериментальным образцом, слиться с ним телепатически, – может, Йин отстанет, если она всё ему объяснит? – Сначала всё шло хорошо, но потом… я не знаю, что-то пошло не так, но не понимаю что. Я была очень собранна и внимательна, не выпускала в него ни одной лишней мыслеформы, но он вдруг как взбесился. Начал кричать и биться, и… меня резко выкинуло. Я не знаю, что произошло. Я не хотела причинять ему вреда.
– Зачем вы пытались установить с ним контакт? – мысленное обращение даарнианина звучало спокойно, но воздух вокруг совсем одервенел, и Нила подумала, что такими темпами она скоро не сможет дышать.
– Чтобы увидеть его мышление. Просто так. Из любопытства.
Даарнианин не сводил с неё глаз и фокуса внимания, и Нила поняла, что он не верит ей. Но в чём же он может её подозревать?
– У меня не было никакого замысла, – с достоинством протелепатировала она. – Кроме исследовательского интереса. Как он там сейчас?
Не удержалась и выпустила отзвук эмоционального переживания. Нила очень боялась за жизнь несчастного многонога. Получалось, она невольно причинила ему вред, больший, чем злобные похитители, но как, почему и что же теперь делать…
– Он перестал биться о стены, – ответил Йин, – но его душевное здоровье стабилизировать не удаётся. Его ментальный фон пришёл в состояние полного хаоса, будто вы пытались установить в его мозг не совместимую с ним ментальную программу.
Нила импульсивно помотала головой.
– Я не делала ничего такого. Я не умею устанавливать ментальные программы. Я просто пыталась увидеть, как он мыслит, говорю же. Вы предвзяты ко мне и приписываете мне невозможные вещи! – она почувствовала себя униженной. Почему она должна оправдываться, почему её обвиняют в чём-то диком?
– Это заключение биологов, а не моё. Либо вы чего-то не договариваете, либо чего-то не понимаете. Но факт таков: вы как вредитель сломали опытный образец Аму Пхе.
О такой постановке вопроса Нила не думала, переживая за жизнь многонога. Насколько она знала, планета многоногов осталась уже где-то далеко, у «Вечности» новая миссия и просто захватить нового пленника сейчас не получится. Не говоря уже о том, что Ниле была невыносима мысль, что по её вине сейчас мучается одно существо и будет мучиться второе ему подобное.
– Что же касается предвзятости, – строго продолжал Йин, – то я действительно считаю, что представителей вашего вида нужно ограничить в свободном передвижении по этому и подобным звездолётам даарни. Но это обоснованный вывод из поведения людей. Напомню, что если бы вы последовали сказанному мной и не находились в лаборатории экспериментального образца без присмотра биологов, этого бы не случилось.
– Приветствую вашу откровенность, – ядовито отозвалась Нила, неосознанно переходя к более агрессивной защите: угрожающее ментальное давление Йина не ослабевало, а выносить его было сложно. У неё кончались силы. – Тогда позвольте узнать, что же, по вашему мнению, я с ним сделала? Как «сломала» это живое существо, к которому вы все относитесь даже не как к низшему, а как к вещи, просто как… к игрушке, заказанной Аму Пхе!..
Даарнианин красноречиво помолчал: ни один человек не мог делать таких многозначительных пауз, наполненных оттенками телепатических отзвуков и полутонов перебора вариаций.
– Пойдёмте за мной, – мыслеречью пригласил Нилу Йин, и девушка с горечью подумала, что лучше пойти добровольно сейчас, чем ждать, пока он отдаст ей ментальный приказ, которому она не сможет противостоять. Неужели всё-таки придётся вмешивать в этот гнусный, какой-то мерзенький конфликт Лле? От одной мысли об этом Ниле стало тошно. Впрочем, может именно к Лле Йин её и поведёт? Возможной реакции Аму землянка не боялась, но ей стало стыдно.
– Я думаю, – протелепатировал Йин, ведя Нилу каким-то узким незнакомым ей коридором, – что вы сломали его свойственной вам иррациональностью мышления. Он не выдержал того хаоса и мешанины эмоций и неосознанных, зачастую деструктивных и аутоагрессивных импульсов, что вы носите в себе, и он… как вы, люди, это называете… сошёл с ума.
Нила оторопела и не сразу заметила, что они вошли в небольшое помещение с отсутствующей четвёртой стеной и узкой откидной постелью, заправленной по человеческим обычаям.
– Не знаю, чего вы добивались, – продолжал вещать Йин. – Вы, земляне, любите борьбу ради борьбы, войну ради войны, называя это отстаиванием чьих-то прав…
– Вы что, сажаете меня в камеру?! – перебила даарнианина потрясённая до глубины души Нила. – Я что, арестована? Поверить не могу! Тогда уж доложите об инциденте Лле.
Вот это имя и прозвучало. Она не справилась с проблемой сама. Не справилась и угробила бедного многонога.
– …возможно, в этот раз вы назовёте это правами живых игрушек Аму, так, Нила?
Яд всех её сказанных горьких слов и все усмешки, настоящие и потенциальные, вернулись дистиллятом в этих жестоких словах.
Мгновенно вскипевшая ярость на какой-то миг затмила разум, и Нила очнулась, только когда её руку, занесённую для удара в ответ на прямое оскорбление, перехватил ставший вдруг вязким и густым воздух. В следующий миг длинные пальцы даарнианина, почти в две полные длины человеческих, коснулись запястья Нилы и мягко, будто лаская, провели по коже. Кулак бессильно разжался, а Йин продолжал сверлить землянку пристальным взглядом огромных чёрных глаз, словно хищник, раздумывающий, съесть ему свою добычу или сначала с ней поиграть. Нила содрогнулась от мрачного, смертоносного эротизма, пронзившего складывающееся между ними общее телепатическое поле, и подумала, что отношения с Лле непоправимо исказили её трактовку некоторых реакций даарниан.
– Конечно же, я доложу Аму об этом инциденте, – торжественно возвестил Йин, отпуская, наконец, запястье Нилы и медленно расплетая телекинетический заслон вокруг неё. Его роль взяла на себя силовая стена, отгородившая камеру и находящуюся в ней девушку от остального корабля, как только даарнианин вышел прочь.
– Ваша злость вызывающа и вкусна, как я и думал, – прошелестело отдаляющееся.
– Да пошёл ты, – бессильно прошептала Нила, падая на койку в полном истощении от финального раунда этого извращённого противостояния-притяжения.
Она шла по запорошенной тонким слоем снега дороге, с трудом переставляя ноги, одну, затем другую, снова первую. Сил почти не было, но автоматизм и какое-то скрытое, тлеющее упорство гнало её вперёд. Дорога, в прошлом прямая, гладкая и ухоженная, выложенная мерцающим полупрозрачным камнем, теперь была вся изрыта трещинами, а вместо призрачной зелени из-под снега проступала чёрная оплавленность бушующего тут раньше огня. Существо, которым Нила стала, ясно понимало, что во всём мире больше не осталось ни одной зелёной мерцающей дороги, выстроенной взрослыми, – только их чернеющие остовы, скелеты, как балки разрушенных домов, виднеющиеся тут и там на месте бывших городов. Когда-то и она мечтала подрасти и научить сплетаться камни и металлы, рождая новые материалы, строя дома, фермы по производству пищи и соединения путей и дорог.
Но этим чаяниям не суждено было воплотиться. Теперь Рхъянн знала, что она никогда не вырастет. Просто не успеет. Все погибли: умерли её родители, её друзья, все знакомые, кто-то умер тихо, а кто-то перед смертью постарался унести с собой как можно больше жизней, заставляя искусственные материалы распасться, разлететься на части, уничтожая всё на своём пути. Взрыв безумия охватил весь мир как предсмертная и яркая агония – она только чудом не коснулась Рхъянн, в ужасе спрятавшейся в чёрной и грязной норе строительного мусора, образовавшейся при обрушении их дома вокруг нескольких устоявших стен и перекрытий. Никогда ничего подобного не происходило ранее, и Рхъянн только примерно знала, что пошло не так.
