Текст книги "Будущие, или У мечты нет преград (СИ)"

Автор книги: Татьяна Серганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

А вот с этим были проблемы. Кандидатуры у меня не было. Но это пока. Время еще есть.

– Кхм. – Я поудобнее села, задумчиво постукивая пальчиком по губам. – Ты права. Подходящего мужчины пока нет.

– Вот и брось эту мысль.

– Но его можно найти!

– Одетт!!!

Я никогда не видела подругу такой взволнованной и испуганной. Так она того и гляди выдаст меня. А этого нельзя было допускать.

– Эй, успокойся, – натянуто рассмеялась я. – Ты права. Глупая идея.

Но она продолжала буравить меня напряженным взглядом, отказываясь успокаиваться.

– Сильвия, я пошутила.

– Ты клянешься, что не сделаешь это?

– Клянусь, – легко соврала я. – Прости, сама не знаю, что говорю. Это от безысходности. Все нормально.

– Одетт, это страшный проступок, после которого все изменится. И пути назад не будет, – вновь попыталась вразумить меня подруга, слишком хорошо меня зная, чтобы так легко поверить.

– Да знаю я, – рассмеялась в ответ, снова падая на кровать. – Знаю. Честь, достоинство и невинность аристократки. Такое не прощается и не забывается.

Никем. И даже Алисетом Валкотом. Особенно им.

Дерек обвинял меня в том, что я специально тянула до вечера свадьбы, чтобы скандал получился самым огромным и страшным.

Он ошибся.

Я нашла кандидата. Купила, отдав большую часть своих драгоценностей. Договорилась, обсудила все детали.

…И испугалась.

Решиться на такое было страшно.

Это на словах все легко и просто. Пригласить мужчину в свои покои и разделить с ним постель. Я знала, что происходит за закрытыми дверями после свадьбы и поэтому волновалась еще больше.

Поэтому и тянула. До последнего. До праздника по случаю свадьбы. И уже собиралась отказаться, признать поражение…

Все изменил один танец.

Карабеска – традиционный танец, который принято танцевать лишь в двух случаях: в вечер перед свадьбой и на самом торжестве.

Единственная возможность жениха и невесты оказаться рядом в вечер свадьбы, когда по нормам этикета запрещено приближаться ближе чем на пару метров. Скорее всего это правило было придумано для того, чтобы страсть и ожидание к окончанию вечера достигли апогея и во время танца эмоции и чувства выплеснулись наружу. На потеху разношерстной компании.

Глоток откровения с капелькой скандала, который был позволителен в рамках закостенелого общества.

Чувственный, глубокий танец, солгать во время которого просто невозможно.

И моя последняя надежда…

На что? Ох, Великие, если бы я сама знала, если бы позволила себе признаться, не таясь и не боясь. Но и тут проклятое упрямство Корвилов сыграло со мной злую шутку.

Я ждала и боялась этого танца, словно предчувствовала беду, знала, как много сейчас поставлено на карту.

– Карабеска! – громко провозгласил слуга и трижды стукнул толстым посохом о пол.

Эти удары эхом отозвались в огромном зале, заставив меня испугано замереть на месте и обернуться, пытаясь найти в толпе того, кого старательно избегала последние несколько дней.

– Одетт? – позвала меня Селина, стоящая рядом.

Она вообще старалась не отходить от меня ни на шаг, наблюдая и контролируя даже больше, чем родная мать.

Ох, мама, как же сильно мы с тобой были не похожи. Как же я тебя любила и какую боль столько лет старательно причиняла. Непослушная, взрывная, резкая и даже временами злая. Я знала, куда бить, какие слова говорить, доставляя тебе максимальную боль. Специально отталкивая от себя, пытаясь скрыться за злобной маской от всего мира и от тебя в первую очередь.

Любила, ненавидела себя за злость, за слова, но извиняться не умела.

Ты хотела лучшего для меня, хотела, чтобы я стала настоящей леди и меня приняло общество, которое несколько лет назад сломало твой брак с отцом. Хотела, чтобы у меня была лучшая жизнь. И не понимала, что я хочу иного.

Мама и Дерек играли роль кнута и пряника. Старший брат командовал, распоряжался моей жизнью, вынуждая идти на уступки и не терпя возражений, а мама пыталась смягчить его слова, убеждала, иногда плакала, просила и еще больше злила меня.

Я была отвратительной дочерью и кошмарной младшей сестрой. Чуть реанимировалась в роли старшей сестры для Хэнка, но не сильно. Я знала это, но совершенно отказывалась меняться. Убеждала себя, что Дерек использует меня как игрушку, желая заключить выгодный союз. Отказываясь принять, что на самом деле он просто хотел лучшего для сестры, надеясь, что холодность Валкота поможет остудить мой пыл, стать другой, более счастливой.

В чем-то он был прав. Валкот многое мог, только я оказалась хуже.

– Одетт, все нормально? – снова обратилась ко мне Селина.

Я видела, как она нахмурилась, тревожно вглядываясь в мое лицо, пытаясь понять, что творится в душе.

Ох, Селина, бесполезно, не разобраться тебе в дебрях этих чувств. Я ведь сама не могла их понять.

– Да, да… все хорошо, – тихо ответила ей и попыталась улыбнуться.

Правда, почти сразу отказалась от этого. Слишком фальшиво выглядело.

Развернулась и пошла к центру зала, пальчиками придерживая подол платья насыщенного фиалкового цвета с золотистой каймой.

А там впереди меня ждал Валкот.

Как же тяжело было делать последние шаги. Как невыносимо сложно смотреть в его равнодушное лицо и чувствовать, как надежда медленно умирала в груди.

Я хорошо помнила танец Селины и Дерека четыре года назад, когда они танцевали его по приказу Марлоу. Всего один танец для того, чтобы все вокруг поняли, какие чувства обуревали их.

Эти взгляды, прикосновения, дрожь, которую невозможно скрыть, румянец на щеках и ощущение прикосновения к чему-то невероятному, волшебному…

Один танец, благодаря которому они открылись друг другу, позволяя навязанному, нежеланному браку, заключенному по ошибке, стать настоящим.

Именно этого я ждала, приседая перед женихом в реверансе. Именно об этом мечтала, застывая в позиции на небольшом расстоянии от него. В пол оборота, смотря прямо в глаза и не находя отклика.

«Бежать!»

Но я лишь сильнее стиснула зубы, упрямо вскинув подбородок, отказываясь показывать ему даже малейшую слабость.

Зазвучали первые звуки скрипок, под которые мы синхронно сделали шаг вперед, навстречу друг другу, одновременно подняв левую рук вверх и соприкасаясь запястьями.

Правая рука сжимала подол платья, в то время как его ладонь легла мне на талию, притянув к себе.

Совсем чуть-чуть, всего на пару миллиметров, не переходя грани дозволенного. Я бы даже сказала, не приблизившись к этим границам! С таким же успехом он мог бы танцевать со шваброй, держа ее на расстоянии вытянутой руки.

«Терпи. Молчи. Не смей… нельзя все портить… это может вызвать подозрения».

A сама до крови прикусывала щеку изнутри.

Я почти не помнила круг, который мы сделали, топчась на одном месте. Сначала в одну сторону, потом в другую.

Обычно пары смотрели друг другу в глаза, не в силах насмотреться, взглядом рассказывая о своих чувствах и эмоциях, что обуревали их.

Не знаю, куда именно смотрел Валкот, а я пристально изучала сверкающую булавку на его галстуке. Красивый рубин. Дорогой, сверкающий… так похожий на кровь.

Запели духовые и мы встали друг напротив друга, рука в руке. Моя обжигающе горячая и его – прохладная и сухая.

Застыли всего на пару секунд.

Резкий разворот и холодный ветерок, заставивший поежиться, хотя сейчас я должна была плавиться как воск. И вот я уже развернулась к нему спиной, ощущая руки на своем животе. Надо было накрыть его руки своими… но не смогла.

Страшно. Больно.

А музыка звучала все громче.

Я к нему спиной, но мы не соприкасаемся. Даже сейчас Валкот продолжал держать дистанцию.

И так будет всегда. Всю нашу дальнейшую совместную жизнь.

Как во сне продолжала танцевать, повторяя заученные, пустые движения.

Шаг назад, в сторону и вперед. Потом в другую сторону, ведомая сильной рукой на своем животе, в то время как мои висели плетьми.

Надо же я и тут сумела отличиться.

Снова разворот и перед глазами яркие пятна. To ли от смены движения, то ли от слез, застеливших глаза.

Мы снова друг напротив друга.

Затаить дыхание, ожидая самого главного.

Вновь застонала скрипка и я взлетела, когда Валкот легко поднял меня вверх и закружил. Вот только ощущения легкости не было.

Дальше я должна была скользнуть вниз по его телу. Медленно…

Но и тут не вышло.

Меня просто опустили. Медленно, как и полагается, но не позволяя коснуться, ощутить тепло его тела.

Как трудно дышать. Как же больно!

Это же настоящая пытка. Даже хуже. И ведь только начало.

– Одетт, ты в порядке? – спросил он тихо, когда мы закружились по залу, чтобы перевести дыхание перед следующим туром, а за ним и третий.

Кивнула, отказываясь поднимать взгляд.

Это уже не нужно. Бесполезно и зря.

Вот так и разбилась последняя надежда на счастливое будущее.

Не выйдет. Не получится.

Я лишь сделаю нам одолжение. Нам обоим. Спасу от ошибки.

– Одетт, нам пора. – Ко мне подошла Селина, чтобы отвести в покои, где меня уже ждала мама для поучительной беседы и информирования относительно первой брачной ночи.

Ведь завтра мне предстояло стать леди Валкот… если я не решусь на иное.

***

– Почему Кассий? – переспросила я, убирая волосы, которые упали на глаза, когда легкий ветерок пролетел по террасе. – Не знаю. Он показался мне самым лучшим кандидатом на эту роль.

– Он так быстро сбежал. Сдал тебя и сбежал.

– Это был не он.

Я покачала головой и зябко поежилась.

Он ведь знает, что Кассий не виноват, Дерек должен был ему сказать, но все равно спрашивает. Опять что-то вынюхивает.

– Ты можешь сколько угодно сомневаться в моих умственных способностях, но я хорошо подготовилась тогда. Отдала все свои драгоценности. Часть ушла на оплату услуг Кассия… но вот большая часть, – я усмехнулась, поражаясь собственной беспечности и бесстрашности. – Большая часть суммы досталась в качестве оплаты искрящему, который засвидетельствовал нашу клятву.

Напрягся и взгляд изменился, став колючим и проницательным.

– Ты купила непреложную клятву?

– Купила. Ты же меня совсем не знал, Валкот. Никто не знал, даже Селина. Я всегда ходила по краю, всегда была на грани. Искала острых ощущений, опасности. Бросала вызов, скрыто, лелея внутри свои маленькие тайны и победы.

– Ты не могла встретиться с искрящим.

Какая самоуверенность.

– Не могла, но встретилась. Я знала про охрану. Про то, как вы с Дереком заботились о моей безопасности. Но вы не можете предусмотреть всего. Да, я нашла способы незаметно выбираться из замка. И да, я ими пользовалась.

Я подняла руку, показывая мужчине свое запястье, где бледнела метка, которая уже плохо различалась от времени, но оставалась.

– Столько лет прошло, а круг все еще замкнут. Кассий продолжает молчать. Как и оговорено. Так что это не он. Все должно было остаться тайной.

– Но не осталось.

– Нет.

Память штука загадочная и избирательная. Что-то отчетливо помнится, так, словно это было только вчера. А другое похоронено, забыто и до сих пор болезненно.

Я помнила, как запиналась и краснела мама, рассказывая подробности первой брачной ночи, как я сама краснела и бледнела в ответ. Помню, какого цвета было на ней платье и как она все время теребила колечко на левой руке с крохотным камушком.

Большей частью нашего разговора я смотрела на него, боясь поднять взгляд. Ведь сорвалась бы, разревелась, но не смогла.

Мамины слезы… Еще шепот… слова, затрагивающие душу.

– Прости меня… прости меня, если сможешь. И Дерека прости.

Она стояла на коленях, сжимала мои руки и шептала, заглядывая в глаза, пытаясь поймать взгляд.

– Мы же как лучше хотим. Ты же… упрямая… но так лучше. Он защитит тебя. Валкот хороший. Не обидит. Никогда не обидит. А любовь – это непостоянное чувство. И это не обязательно страсть… для счастья нужно другое. Поверь мне, я знаю.

– Мама, – простонала я, отшатываясь, вскакивая, отталкивая ее руки, не в силах больше это выслушивать. – Не надо.

– Ты же не знаешь… ничего не знаешь.

– Конечно, я ничего не знаю. Я же глупая, маленькая, взбалмошная!

– Одетт!

– Не надо, мама, – упрямо повторила я, сжимая и разжимая кулаки. – Не надо.

– Прости и пойми.

Потом неожиданно пришла Селина со странным предложением провести со мной время и помочь подготовиться к свадьбе. Для этого она была готова даже ночевать в моих покоях на неудобном диванчике.

Ох, как же сильно я испугалась тогда, ведь спровадить и обмануть невестку будет не так просто.

Но тут неожиданно заболел Дэнни и Селина ушла, предварительно поставив охранку на замок. И он должен был помочь, если бы…

Проблема в том, что фамильный замок Архольдов был древним и скрывал множество подземных ходов, лабиринтов и тайных мест. И я за годы проживания смогла их исследовать.

Так что выбраться из комнаты, минуя охрану и прочие неожиданности в лице слуг, не составило труда.

А дальше…

Холодные стены, к которым я прикасалась ладошкой, бредя по темным коридорам, свет звезд, падающий из окон и освещающий лестничный пролет, стук сердца и страх.

Скрип двери и взгляд Кассия, который я так и не смогла прочитать.

Вопрос: «Ты точно уверена?».

И мой судорожный кивок.

Я сама шагнула вперед. Сама скинула сорочку и переступила через ворох ткани. Сама легла в постель, крепко зажмурив глаза и сжимая кулаки.

Никто не заставлял, никто не принуждал.

Все сама.

Взвешенное, обдуманное решение, за которое мне пришлось ответить.

Поцелуи, сначала острожные, потом все более жадные… неприятные. Неправильные. Соленый, тошнотворный привкус крови во рту, когда слишком сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.

Чужое тело – горячее, липкое от пота… тяжесть и шершавые руки на моих бедрах.

Страх, затопивший сознание. Так хотелось закрыться, спрятаться. Ужас, паника, от которой задрожало все тело. Я до сих пор не понимаю, каким чудом мне удалось сдержаться и подавить это, заставить себя лежать на месте и не кричать.

Боль… я даже не думала, что она может быть такой сильной.

Стыд, отчаянье.

Слезы и нестерпимое желание кричать, выть, рыдать.

Толчки… болезненные, неприятные.

Кто сказал, что потом боль уйдет?… ложь. И тут солгали. Хриплое дыхание, неприятный запах и руки, все сильнее сжимающие тело.

Я считала от одного до ста. Про себя. Пытаясь сосредоточиться на счете и ни о чем не думать.

Его глухой стон, совпавший с треском, ударившейся о стену двери.

Валкот.

О, какой у него был взгляд. От ледяной глыбы не осталось и следа, эмоции били через край и тому виной была я и мой ужасный проступок.

А я не знала, чего хотела больше – умереть от презрения, которым он меня окатил или расхохотаться от гордости. Я ведь смогла! Смогла, хотя сама не верила. Нарушила все традиции, бросила вызов обществу и ему в частности!

Но я выбрала третий вариант. И улыбалась. Просто улыбалась, открыто встречая его взгляд и прижимая простынь к груди.

Очень быстро рядом оказался Дерек, а потом и Селина, каким-то чудом успевшая удержать мужа от расправы над Кассием, но любовник отлично знал, на что идет, и действовал точно по плану.

Холодный тон Валкота, который разрывал помолвку и отменял свадьбу, окатил словно ушат ледяной воды.

Мечта сбылась. Но почему-то в ответ ничего не чувствовала, разве что боль во всем теле и нестерпимое желание искупаться, отмыться и стереть с себя чужой запах, от которого так сильно мутило.

Жалость и вина во взгляде невестки, которым она меня наградила, проводив в спальню.

– Глупенькая, что же ты наделала?

Я ведь правильно все рассчитала тогда. Скандал решили не афишировать. Кассий уехал из Сангориа, скрепленный клятвой. Валкот ушел прочь, оставив Дереку самому разбираться с гостями, которым предстояло сообщить о том, что завтра свадьбы не будет.

Ничего, ему полезно, когда-то по его вине в такой же ситуации оказалась Селина, у которой расстроилась свадьба с виконтом из Ванагории.

… А утром «Сплетник» опубликовал статью, в которой раскрывалась вся правда. Мало того, она сопровождалась еще документальным подтверждением в виде магического снимка с моей растрепанной фигурой, обмотанной простыней.

Отмена свадьбы несомненно вызвала бы диссонанс в обществе, но не удивило. Многие жалели Валкота и не понимали его стремления жениться на столь невыносимой девице и обрадовались бы, если бы он вдруг одумался. Но измена невесты накануне свадебного обряда, да еще пойманная с поличным. И не просто женихом, а самим лордом Валкотом!

Мне такого не простили.

И не забыли.

– Как же так… что же теперь будет, – всхлипывала мама, когда мы остались наедине. Они теперь дежурили рядом со мной посменно. Я, честно говоря, не понимала этого. Прыгать из окна я точно не собиралась. – Ты же не знаешь…

– Я же предупреждала, что сделаю все, чтобы расстроить эту свадьбу, – огрызнулась в ответ, продолжая хорохориться и держаться за это, как за последнюю соломинку утопающий.

Подумаешь, скандал! Ничего, зато я теперь свободна. Вот только кто мог это сделать? Кто мог выдать меня, да еще так подло? В предательство Сильвии верить не хотелось. Она не знала подробности, но могла догадаться.

– Это я виновата… во всем виновата только я.

– Мама, хватит, пожалуйста, – с досадой ответила ей, падая на кровать.

– Надо давно было все тебе рассказать, но я боялась… не могла. И с Дерека взяла слово, что он будет молчать и ничего тебе не расскажет… Не знаю, простишь ли ты меня.

Я приподнялась на локтях и с недоумением на нее взглянула.

– Не понимаю.

– Я поступила плохо, Одетт. Очень плохо… – произнесла она, заламывая руки. – Я любила твоего отца, очень сильно любила и понимала, что он уходит, что удержать его не смогу, но отказывалась смиряться… глупая, решила, что еще один ребенок его удержит.

Что-то мне это совсем не нравилось.

– Мама…

– У меня было немного сбережений обручальное колечко с крупными бриллиантами, и гарнитур с рубинами, подаренный в первые годы нашей свадьбы. Когда мы еще были счастливы и мое происхождение не играло никакой роли. Я берегла все это как память, даже в самые голодные годы. А тут решилась заложить… и купила одно зелье. Меня предупреждали об опасности, но я отказывалась верить, одержимая желанием. Я напоила им твоего отца и забеременела. Вот только удержать его не смогла. Он так и не пришел на тебя взглянуть… даже когда ты умирала.

А вот это было интересно.

– Что значит, умирала?

Я знала, что болела после рождения, сильно болела, но не думала, что все было настолько серьезно.

– Твой дед, да простят его Боги, пришел ко мне с предложением. Я отказывалась от твоего отца, давала развод, не устраивая скандала и не требуя компенсаций, а он спасал тебя. Старый Архольд же тоже был искрящим и довольно сильным. Я согласилась. Ты была такая крохотная, маленькая и умирала на моих руках. Я была готова на все, даже отдать свою жизнь.

– Мама…

– Он спас тебя, помог выходить, но предупредил, что опасность никуда не делась, что своим поступком, я нарушила равновесие и отыгрываться придется тебе, – дрожащим голосом произнесла она. – Что ты сама себя погубишь, сама себя уничтожишь, сгоришь в день своего совершеннолетия, если тебя не остановить.

– Ч-что?

– Именно поэтому Дерек так настаивал на твоей помолвке с Валкотом и не отступал. Валкот хоть и не искрящий, но смог бы все исправить.

– Что за ерунда? Что за глупость! Что исправить? Как?

Она тяжело опустилась на пуфик у зеркала, не видящим взглядом смотря перед собой:

– Я отказывалась верить в это, до последнего надеялась, что Архольд ошибся.

– Мама! – Я вскочила с постели и подбежала к ней, падая на колени и тряся за плечи. – Да объясни же, в конце концов, что происходит? Почему я должна сгореть? Отчего? И как Валкот мог меня спасти?

– Я не могу сказать тебе… Не могу… И так слишком много.

– Что? Да как ты можешь?! Почему молчишь? Что за тайна? Почему мне ничего не сказали…

– А что? – всхлипнула мама. – Что я могла тебе сказать? Что ты умрешь, если не усмиришь свой темперамент, что каждый день может стать для тебя последним? Что ты вынуждена будешь расплачиваться за мой грех?

Я шарахнулась от нее, падая на пол.

– Нет, – жалобно прошептала в ответ.

– Прости.

Она всхлипнула громче и спрятала лицо в ладонях.

– Ты все лжешь! Это неправда! Неправда! Ты это специально! Хочешь меня запугать?! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Ну а дальше…

Проснулась искра, тот самый риск и огонь, который должен был меня уничтожить и уничтожил бы, не окажись рядом Селины и Дерека. Лишь их способности и терпение не дали мне погибнуть.

Когда я пришла в себя в лазарете Академии, то все изменилось. И дело было не только в пробужденной искре. А во мне самой. Я словно заново родилась, может так оно и было, исчезла тяжесть и злость, которая давила на меня все эти годы. Даже стало легче дышать.

Но я так и не узнала, что за тайну хранил Алисет Валкот и чем он мог помочь тогда, не являясь искрящим.

– Ты любила его? – неожиданно спросил бывший жених, вновь привлекая мое внимание.

Как-то совсем не вовремя я погрузилась в воспоминания.

– Кассия? А это имеет сейчас какое-то значение? – грустно усмехнулась в ответ. – Нет, не любила. У нас были чисто деловые отношения. Ему нужны были деньги, мне свобода. Мы просто помогли друг другу.

– Ты нашла отличный способ расторгнуть помолвку. Поняла, что я не смогу этого простить.

– За эти годы я успела хорошо тебя изучить.

– Это не я сдал тебя.

– Знаю. Это было не в твоих интересах.

– Но ты же кого-то подозревала все эти годы?

– Письмо и доказательство поступили в газету анонимно. Даже Дерек не смог найти следов. А он очень старался.

– Мне стоило догадаться, что ты что-то задумала. Уж слишком спокойной выглядела.

– Ты просто слишком плохо меня знал, поэтому и не понял. Селина подозревала, но остановить не смогла. Так что твоей вины нет. Позволь и мне вопрос. Мама обмолвилась, что дала согласие на наш брак, только потому что была уверена, что ты можешь меня спасти? Как?

– Пусть это останется моим маленьким секретом.

Настаивать я не стала.

– Мне пора идти. И спасибо за Дитера. Его помощь мне очень понадобится.

– Обращайся, если что-то нужно.

– Непременно.