Текст книги "Детектив (не) ищет помощницу (СИ)"
Автор книги: Татьяна Семакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
– Я поняла, – через силу, испытывая практически стыд за свою твердую троечку, отвечаю я.
– Отлично. До завтра.
– До завтра, – бурчу я и иду на выход, а он вдруг хмыкает:
– Никогда его таким не видел.
– Правда? – обернувшись, глупо спрашиваю я.
– До завтра, Кать, – повторяет он, и я, спрятав улыбку, выхожу.
Глава 3
Странно, но засыпаю я довольно быстро. А вот просыпаюсь в пять утра с мыслью, что согласилась непонятно на что. Внешний облик мы, видите ли, обсудили! А зарплату, простите? А обязанности? На что я вообще подписалась?!
Пребывая в крайне возбужденном состоянии, я решаю успокоить себя теплым душем, но у коммунальщиков на мой счет иные планы: вода льется не просто холодная, ледяная, взбодрив мою и без того находящуюся в режиме боевой готовности нервную систему.
Хорошо хоть стены тут возведены на совесть: Алевтина Павловна не просыпается даже тогда, когда я сушу волосы феном. Но, аромат свежесваренного кофе заставляет ее восстать и, накинув лишь изысканный шелковой халат с вышивкой по подолу, выплыть из спальни.
– Катюша, – заторможенно произносит она, совсем не величественно шаркая по паркету в своих меховых тапочках, – почему мы встали так рано?
– Я, – бурчу я, ополаскивая турку, чтобы поставить новую порцию. – Я встала. Вас никто не заставлял.
– Ты же знаешь, как я реагирую на кофе. Одного аромата достаточно, – укоряет она, но сразу же проявляет беспокойство, спрашивая: – Что тебя тревожит? – Я драматично вздыхаю, отметив между делом, что успела неосознанно скопировать слишком много ее повадок, и рассказываю о предложении Холодного. – Так это же прекрасная новость! – искренне радуется она.
– Что-то я не уверена, – бормочу я себе под нос.
– Отбрось сомнения, дорогая, – отмахивается она. – Ничто не мешает тебе уволиться, если что-то пойдет не так, как должно.
– Ага, а как насчет потраченного времени? – пессимистично спрашиваю я. – Надоело уже, что от меня избавляются без выплат.
– Ты ударила посетителя, – напоминает она, а я прячу взгляд. – Скажи спасибо, что не вызвали полицию.
– Спасибо, – ворчливо иронизирую я.
– А уж про твой перелом я и вовсе молчу, – добавляет она между делом. – Неслыханное везение.
Этот комментарий я оставляю без внимания. Варю кофе, сервирую стол. Когда фарфоровые чашечки пустеют, занимаюсь завтраком – неизменной овсянкой для аристократии и босяцкой яичницей для себя. И мы больше даже не разговариваем, но взгляды Ярцевой порой красноречивее. Талант, что тут сказать.
– Ничего не бойся, – напоследок говорит она, провожая меня в прихожей. – У меня неплохая пенсия.
Честно? Чуть не плачу. Такой близости я не чувствовала даже с собственной матерью. Они с папой охотно поддержали меня в желании получить высшее образование и добиться карьерных высот в городе, но… никогда не поддерживали в ошибках. И сегодня я собираюсь совершить очередную.
– Судьба всегда дает нам знаки, – напутствует Алевтина Павловна, – нужно лишь научиться им следовать. И я знаю, о чем говорю, дорогая. Я проигнорировала слишком много возможностей.
– Спасибо, – тепло отзываюсь я и, подавив неуместное желание обняться, выхожу сильно раньше назначенного времени.
На мое удивление, офис оказывается открыт. Но еще сильнее я удивляюсь, застав своего работодателя спящим на обшарпанном диване. Да, еще только восемь утра, но… почему он ночует тут? У него что, нет жилья? Даже у меня есть, а я не гендиром была, а танцовщицей.
– Ты рано, – констатирует Анатолий, мгновенно проснувшись. Даже на часы не смотрит. Только потягивается, мельком взглянув на меня.
– Уйти? – брякаю я.
– Нет, – скупо отвечает он и садится в той же позе, в которой я оставила его вчерашним вечером. На том же самом месте, будто у его пятой точки и дивана какая-то особенная связь. – Я подготовил договор найма. Ознакомься. Он на моем столе.
Я сдержанно киваю и прохожу в то помещение, из которого в мой прошлый визит вышли братья, и сначала с любопытством осматриваюсь, но ничего интересного не вижу. Стол, стул. На вид, как с помойки. На потолке огромная трещина, краска на окнах местами облупилась, стекла грязные, причем, непонятно, с какой стороны слой пыли больше – с внутренней или наружной. Стены тоже в безобразном состоянии, но есть шанс, что с убогой зеленой краски смоется хоть что-то. Из нового тут только ноутбук, МФУ и магнитно-маркерная доска на подставке с колесиками, сейчас девственно чистая.
Взяв со стола стопку листов, я возвращаюсь к Анатолию, но его самого не нахожу. Сев на диван, я углубляясь в чтение типового договора о найме, в который он, однако, внес некоторые изменения.
Во-первых, прописал дресс-код. Во-вторых, мои обязанности. Из которых следует, что устраиваюсь я на позицию уборщицы и секретаря одновременно. Ну и, наконец, размер оклада, вполне приемлемый. Примерно столько же у меня получалось и в ресторане вместе с чаевыми.
– Официального открытия еще не было, – раздается голос Анатолия, и я вздрагиваю, не заметив, как он появился. – Для начала нужно привести это место в порядок.
– Я готова, – сообщаю я, поднимаясь. – Где можно взять средства для уборки?
– Нет, – поморщившись, отвечает он, а я растерянно моргаю, отметив, что он заметно посвежел за время отсутствия. – Сейчас уборка не требуется. Тут нужен нормальный ремонт. У меня уже готов проект, завтра приедет команда.
– Можно посмотреть? – любопытничаю я.
– Конечно, – равнодушно бросает он.
Анатолий уходит в свой кабинет и возвращается с ноутбуком. Плюхается на диван и ставит его на одну ногу, не сдвинув их ни на миллиметр, а потом еще и похлопывает ладонью рядом, предлагая присоединиться.
Я громко цокаю языком и отвожу взгляд в угол, привыкая к барским замашкам нового босса, потом устраиваюсь рядом и заглядываю в экран.
– Как-то так, – заключает Холодный, листая фотографии будущего интерьера. – Как тебе?
– Симпатично, – пожав плечами, отвечаю я.
– Симпатично? – недовольно переспрашивает он. – И как это понимать?
– Никак, – брякаю я, повернув голову и посмотрев ему в глаза. – Вот это, – я указываю пальцем в экран, не отрываясь от него, – никак.
– Это – по высшему разряду, – с паузами произносит он. – Стильно. Дорого.
– Скучно, – добавляю я.
– Поставить бильярдный стол? – усмехается он.
Я представляю вышеупомянутый в его огромном кабинете и чувствую, как внутри поднимается знакомое воодушевление.
– Ты серьезно? – кривится он, прочитав все в моем взгляде.
– Представь только! – взбудоражено произношу я, подскакивая с дивана. – Зеленое сукно, темное дерево, мощные резные ножки, – расписываю я, разводя руками и прохаживаясь вдоль дивана. – По стене на полтора метра от пола деревянные рейки в цвет, под потолком отреставрированная лепнина в духе этого места. Новые деревянные оконные рамы, узкие подоконники, экраны на батареи, тяжелые темные шторы, лианы живого плюща по стенам… На громоздком столе старая советская лампа с тянущимся змеей белым проводом, большая хрустальная люстра и граненый графин на стальном подносе. И ты. Уверенный, надежный, самодостаточный, знающий себе цену, – величественно заканчиваю я свою речь. – А паркет надо сохранить, – говорю я уже обычным тоном, встав прямо и перестав рисовать свои фантазии в воздухе. – Он крепкий, теплый и прослужит еще черте сколько. – Я пружиню на месте и добавляю: – Не скрипит даже. И это будет намного дешевле и быстрее.
Холодный довольно долго неотрывно смотрит мне в глаза. Потом переставляет ноутбук на диван, достает телефон и звонит кому-то по громкой.
– Да, Анатолий Анатольевич, – мгновенно отвечает девушка.
– Яна, я передумал, – сообщает он. – У моей помощницы другая идея. Будем реализовывать ее.
– Э-э-э… – теряется Яна. – Но…
– Никаких но. Катя, – подняв на меня взгляд, передает он мне слово, – озвучь.
– Тебе правда понравилась идея? – спрашиваю я у Холодного, закончив создавать Яне головную боль.
– У меня нет цели подкатить к тебе, так что да. Правда. У брата нюх на людей, я давно заметил.
– Спасибо, – смущенно бормочу я.
– Так, не расслабляться. Первое задание. Нужно составить отчет по делу. Но сначала, заполни и подпиши договор. И учти, пункт о неразглашении там, как и ты тут, не для красоты. Если хоть слово из того, что ты узнаешь и услышишь в этих стенах их покинет, следом выйдешь и ты. А вот куда именно, будет зависеть от тяжести проступка. Вполне вероятно, что в СИЗО, – стращает он.
– Я поняла, – серьезно и собрано отвечаю я.
– Умница. Иди за мой стол, там удобнее. И сделай копию с паспорта.
Закончив с формальностями в двух экземплярах, мы приступаем к рутине. Я сижу за столом Холодного и печатаю под его диктовку, после чего структурирую и распечатываю документ и фотографии, на которые он указывает. Запечатываю в непрозрачный коричневый конверт и, оставив на столе, ухожу на обед.
Когда ровно через час возвращаюсь, застаю Холодного в компании Миши и еще одного мужчины лет пятидесяти.
Миша расплывается в улыбке и подмигивает мне, а Холодный кивком головы отправляет меня куда подальше.
Скупо кивнув незнакомому мужчине, я молчком прохожу в кабинет шефа и, оставив дверь открытой, без зазрений совести подслушиваю.
– Вы уверены, что она сбежала? – спрашивает Анатолий.
– Да, я абсолютно уверен! – раздраженно отвечает незнакомый мужчина. – Она уже выражала недовольство моим решением, но, как мне казалось, в конечном итоге приняла его. Свадьба через неделю. И она должна состояться. Найдите эту неблагодарную дрянь, я заплачу любые деньги.
– А говорят, волшебное слово – это «пожалуйста», – насмешливо отвечает Анатолий. – Нет. Волшебное слово всегда только одно.
– Деньги, – уже спокойнее хмыкает мужчина. – Михаил был прав, с вами легко иметь дело.
– Считайте, я уже занялся. Подпишем договор, – произносит он и я опрометью кидаюсь к его столу.
Нахожу уже подготовленный распечатанный договор, беру лежащую рядом кожаную папку и простую синюю ручку, не вписывающуюся вообще ни во что, морщусь и тороплюсь к мужчинам.
Мило улыбнувшись, я передаю папку мужчине и замираю рядом с ручкой наготове, протягивая ее в нужный момент.
– Хорошее помещение, – напоследок отмечает мужчина. – Добротное.
– Я сейчас, – шепчет Миша, склонившись к моему уху.
Становится щекотно, и я прикусываю уголок нижней губы, скрывая улыбку. А когда провожаю Мишу взглядом, замечаю, как его брат закатывает глаза.
– Не заставляй меня составлять доп соглашение, – строго произносит Анатолий, когда мужчины выходят.
– Что я не так сделала? – обиженно бурчу я.
– Никаких свиданий в офисе, Катя. Все личное остается за дверью, поняла меня?
– Так точно! – гаркаю я, вытянувшись по струнке.
И тут дверь снова распахивается и словно на крыльях врывается Миша, сияя белозубой улыбкой.
– Я не при чем, – переведя взгляд с одного на другого, брякаю я. – Оно само.
– Оно? – кривится Миша.
– Личное, – дополняю я, и он возвращается к своему образу влюбленного юнца.
– Пять минут, – раздраженно цедит Анатолий и оставляет нас наедине.
– Привет, – бархатным голосом произносит Миша, вразвалку приближаясь ко мне. – У меня для тебя кое-что есть.
– Судя по твоему хитрому взгляду, это ты сам, – фыркаю я, а Миша громко смеется.
– Нет, – отвечает он, подойдя ко мне почти вплотную. – Но да. И это тоже.
Он достает из-за спины небольшой пакет и вручает его мне. И только я заглядываю в него, становится понятно, что это новенький телефон.
– Нет! – ахаю я. – Миша, это слишком дорого!
– Я не хочу писать тебе мелом на асфальте. Считай, это подарок для меня.
– Спасибо, – с чувством говорю я и, мельком взглянув на дверь в кабинет Анатолия, привстаю на цыпочки и целую его в щеку.
– Там моя визитка. Купишь симку, напиши, – приватно говорит он, склонившись надо мной, а по моим рукам бегут мурашки. – Мне пора в офис.
Он сам целует меня в щеку, проведя ладонью по руке, и уходит, а я убираю свой подарок в шкаф и захожу в кабинет шефа, встав в дверях.
Глава 4
– Пропала молодая женщина, – говорит Анатолий, вставая из-за стола.
Я замечаю в принтере распечатанную фотографию, которой точно не было, подхожу и достаю лист. Холодный идет к доске, а я беру со стола ножницы, вырезаю небольшую фотографию и передаю ему.
– Ты быстро ориентируешься, – удовлетворенно отмечает он. Вроде и не хвалит, в привычном формате, но все равно приятно. – Третьякова Мария Валентиновна, – говорит он, повесив снимок, а я беру маркер и делаю заметки под диктовку. – Двадцать один год. В последний раз видели в студии йоги. Пропала оттуда же. Личных вещей не обнаружено, камеры в тот день не работали из-за технического сбоя. На парковке ее ждал водитель, Обухов Станислав Сергеевич. Утверждает, не видел, как девушка покинула студию, но заказчик подозревает сговор. На этом пока все.
– Да хрена лысого она сбежала, – бурчу я себе под нос.
– Согласен, – неожиданно говорит Холодный. – И папаше следовало еще три дня назад обратиться в полицию и написать заявление, но этот мудак решил, что это может навредить помолвке и его бизнесу. Что смутило тебя?
– Камеры. Если бы я хотела сбежать, не стала бы так заморачиваться.
– Хочу все-таки добавить к договору доп соглашение и расширить спектр твоих обязанностей, – ухмыльнувшись, говорит он. – Согласна?
– Огласите весь список, пожалуйста, – хмыкаю я.
– Ты поняла. Будешь помогать мне не только в офисе, но и за его пределами. Если я приду позаниматься йогой, это будет по максимуму странно. А времени слишком мало, чтобы искать обходные пути. Оплата будет зависеть от вклада в дело.
– Идет. Побежала за лосинками? – игриво спрашиваю я.
– Беги, – прыснув, позволяет он. – Пятнадцать минут на сборы. Черный лексус три пять семь.
– Лексус, – кривляюсь я, изображая уважение.
– Четырнадцать, – состроив недовольную мину, отсчитывает он, а я срываюсь с места, чувствуя себя нашкодившим ребенком.
Через десять я уже выискиваю взглядом его машину, а когда нахожу, останавливаюсь и присвистываю. Холодный нажимает на клаксон, а я, не ожидая такой подлости, подпрыгиваю на месте. И даже через отражающее свет лобовое вижу, каким довольным стало его лицо.
– На такой слежку за подозреваемым не затеешь, – выражаю я мнение, устраиваясь в салоне.
– Наоборот. Никому и в голову не придет, что из такой тачки могут наблюдать. Я проверил расписание занятий. Успеем заехать за сим-картой.
– Ой, телефон!
– Я взял.
– Спасибо… Так что от меня требуется?
– Выяснить, работают ли сейчас камеры. Надо понять, действительно ли они ломались. Или никогда и не работали. И без самодеятельности, Кать. О том, что мы ищем девушку ни слова. Мы не знаем, что с ней случилось, это может быть опасно. Ясно?
– Предельно, – проникнувшись серьезностью своей роли, отвечаю я.
Минут через десять я уже вставляю сим-карту со старым номером, который получилось восстановить, в новый телефон, который страшно держать в руках, а Анатолий сдавленно смеется, наблюдая за тряской моих рук.
– Ну хватит, – ворчу я, недобро покосившись на него. – Я боюсь его уронить.
– Евгений, – зовет он консультанта. – Еще чехол.
– Конечно! Какой интересует?
– Неубиваемый, – хмыкает Холодный. – Кать, выбери.
– Я лучше в интернете закажу, – шепчу я, приблизившись к шефу. – Тут дорого так!
– За мой счет.
– Вот тот хорошенький, с пионами, – без лишнего кокетства указываю я пальцем, а Холодный снова давится смехом.
– Дайте с пионами, пожалуйста, – говорит он консультанту, а сам забирает у меня из рук телефон и звонит себе же. – Номер мой запиши, – повелевает он, возвращая мне телефон, а сам идет к кассе.
Вскоре мы устраиваемся в машине и, пока он везет меня на йогу, я пишу Мише.
«Это Катя».
«Не верю! Пришли фото!», – почти мгновенно отвечает он, и я высылаю ему селфи.
«Ты с кем?», – прилетает через секунду.
Я делаю селфи на фоне водителя и отправляю ему.
«Куда катите?», – продолжает допытываться он.
«Не могу ответить. Иначе останусь без работы».
«По работе?».
«Конечно!», – фыркнув, отвечаю я.
«Тогда ладно. Хотя, не думал, что он будет таскать тебя с собой».
«Я тоже. Но тут… надо, в общем».
«Ладно, я понял».
«Ты ревнуешь, что ли?», – поддразниваю я.
«Честно? Немного, да».
«Ну и зря!».
«Да, знаю. Слушай, может, пораньше встретимся? До среды еще три дня, я не выдержу».
«Давай», – заулыбавшись, отвечаю я.
«Сегодня. Часам к семи буду».
«Ресторан? Если да, я не успею собраться. Работа, знаешь ли…».
«Ха-ха, я понял. Выпендрежница. Все равно в семь. Подъеду – решим».
«Договорились. Когда будет ответное селфи?».
Он присылает фотографию с типичным офисным антуражем, а я веду плечами, как будто пытаюсь стряхнуть с себя накатившее уныние. Не представляю, как люди проводят в таких местах большую часть жизни. Да даже официанткой и то лучше.
Отметив фотографию сердечком, я блокирую телефон и кошусь на своего водителя.
– Ты будешь ждать меня на парковке? – спрашиваю я.
– Да. Но зайдем вместе, прикинемся парочкой.
– Это еще зачем? – бормочу я, почувствовав укол вины перед Мишей.
– Во-первых, для оплаты. Во-вторых, чтобы осмотреться самому. В-третьих, чтобы знали, что ты приехала не одна. Просто перестраховка.
– Думаешь, поверят? – с сомнением уточняю я.
– Не так уж я и стар, – нахмурившись, недовольно отвечает он. – Сколько мне, по-твоему?
– С-с-со… Тридцать? – заискиваю я.
– Тридцать семь. И не надо подлизываться.
– У меня давно не было работы, – оправдываюсь я. – Но, если хочешь честно, борода тебя старит.
Он почесывает подбородок, и жесткие волоски издают слышное шуршание.
– Она мне идет.
– Ага. И седина в ней, – брякаю я.
– Последствия жизни, – усмехается он.
– Мой дедушка также говорил, – важно соглашаюсь я, а он улыбается и покачивает головой. – Девять лет – большая разница для отношений, – уже серьезно говорю я, неуверенная в нашем «прикрытии».
– Нормально, когда твой мужик на лексусе, а у тебя в руках айфон последней модели. И вообще, – ухмыльнувшись, ставит он точку в разговоре, – не спорь со старшими.
До студии йоги оказывается не так уж далеко, но несмотря на довольно неудачное в плане транспортной доступности расположение, парковка оказывается битком.
– Популярное местечко, – как и я удивившись, отмечает Холодный и нагло запирает сразу три автомобиля. – Погнали.
– Ты… – бормочу я, но он выходит из машины, даже не дослушав. – Ясненько…
Холодный обходит машину и с деловым видом открывает мне дверь. Отбирает у меня рюкзак со сменной одеждой и подает руку, которую приходится принять.
– Да не трясись ты, – посмеивается он, наклонившись ко мне. – А то оставлю в машине.
– А лосинки заберешь? – хихикаю я.
– И такого надругательства они не переживут.
Я снова хихикаю и бросаю на него веселый взгляд, а потом понимаю: со стороны мы, должно быть, в самом деле выглядим парой. И на деда он, конечно, совсем не похож: одна фигура чего стоит. Молодой и подтянутый. В самом соку, можно сказать. А уж если улыбнется…
Сочный открывает передо мной дверь в студию и подталкивает вперед, положив ладонь чуть ниже поясницы, а я смущаюсь и этого прикосновения, и своих мыслей. Но, увидев стойку и девушку за ней, отбрасываю все лишнее.
– Здравствуйте, – первой начинаю я разговор. – Я бы хотела попасть на пробное занятие. Сейчас.
– Добрый день, – приветливо отвечает девушка. – Вообще, лучше записываться заранее, запись обычно очень плотная, но вам повезло. Как раз сейчас есть одно свободное место из-за отмены. Пробное занятие в полцены.
Мой «парень» оплачивает и отдает мне рюкзак, но только наступает момент показательного прощания, дверь зала открывается и нашим глазам предстает, по-видимому, инструктор. И мужик ну до того красив и статен, что я брякаю вслух:
– Ого. – Анатолий с неудовольствием косится на меня. – Что? – бурчу я и скромно потупляю взгляд, а девушка отходит от нас подальше, чтобы не стать участницей конфликта.
Но до конфликта между нами дело не доходит. Женщины выходят из зала сплошным потоком, и в какой-то момент Холодный цедит:
– Это еще че за хуйня?
Я приоткрываю рот и прослеживаю направление его взгляда. И вижу, как последняя вышедшая из зала молоденькая девушка останавливается рядом с тренером и так откровенно флиртует, как я бы никогда не осмелилась. Мужчина же, которому уже точно за тридцать, расточает улыбки и, хоть и держит руки за спиной, отвечает взаимностью, интимно склонившись вперед. А вот Холодный явно свирепеет.
Первая мысль – это его девушка. И на этот раз настоящая. Я даже успеваю испытать самый разный спектр эмоций, пока он, печатая шаг, пересекает холл. Но тут он хватает ее за запястье и дергает на себя, и с ее возгласом, полным удивления и страха, все встает на свои места.
– Папа?!
– Ей семнадцать! – яростно рявкает Холодный в лицо инструктору. – Еще раз рядом со своей дочерью увижу, мозги вышибу, понял?! – Инструктор отшатывается и что-то лопочет в оправдание, но кто бы его слушал. – На выход! – с хрипом приказывает он уже мне, и я, швырнув на стойку выданный ключ от шкафчика в раздевалке, срываюсь с места.
– Пап, ты совсем, что ли? – обиженно спрашивает девушка уже на улице.
– Лучше молчи, – не размыкая зубов шипит он.
– Да ты нормальный вообще?! – Со слезами на глазах девушка пытается вырвать руку из его хватки, но делает себе только больнее. – Отцепись от меня! Мне почти восемнадцать!
– Толь, ей больно, – не выдержав, вмешиваюсь я.
Холодный смотрит на запястье дочери, видит красные отметины и разжимает пальцы.
– Как давно ты ходишь сюда? – строго спрашивает он.
– Какая разница вообще? – бурчит она, волком глядя на него.
– Раз спрашиваю, значит, разница есть, – чуть повышает он голос.
– Две недели! – выкрикивает она и демонстративно отворачивается от него.
– В машину. Обе.
Он открывает машину и возвращается в студию, а я поднимаю руку.
– Привет. Я Катя.
– Марина, – бурчит девушка. – А ты… вы…
– Я его помощница, – поясняю я. – Но вчера была на свидании с твоим дядей. Звучит так себе… – Последнее я бормочу, подняв взгляд к небу, а Марина прыскает. – Батя у тебя суров.
– Да ну его, – ворчит она. – На этого инструктора полгорода слюни пускает. И уже даже не всерьез. Он просто завирусился. Тренд, считай. Разорался, как будто в постели меня с ним застукал.
– Отцам очень сложно принимать, что их девочки взрослеют. Я была на твоем месте, поверь. Так быстро со стога сена еще никто не спускался.
– Кошмар, – смеется Марина.
– Давай все-таки сядем в машину, пока я не осталась без работы, а ты… чем он там тебя шантажирует?
– Спонсированием, естественно, – закатив глаза, отвечает Марина. – Но это уже не особо актуально, он же с работы ушел. Ну, с нормальной, я имею ввиду. Теперь, видишь, в ход пошла грубая сила. Других аргументов нет. Ты правда ходила на свидание с Мишей?
– Почему это так удивительно? – улыбнувшись, чтобы скрыть истинные эмоции, уточняю я.
– А, нет, ничего такого! – поспешно отвечает она. – Ты красивая и все такое. Я просто не слышала, чтобы он хоть когда-то с кем-то встречался.
– Может, ты просто не все знаешь? – предполагаю я.
– Да, наверное, – поспешно отвечает она и садится на заднее сиденье. – Так странно, мне кажется, я тебя уже где-то видела.
– Действительно странно, – бурчу я и мысленно подгоняю Холодного, но он как сквозь землю провалился.
Марина на заднем сиденье копается в телефоне, я от скуки открываю и закрываю единственный чат в мессенджере, и в момент, когда Холодный наконец садится за руль, она выкрикивает:
– Это ты! Ты упала со сцены на концерте Митрона! Офигеть!
«Офигеть не встать», – вздохнув, думаю я и кошусь на Холодного. И по его взгляду понимаю, что он мое триумфальное приземление уже видел. Видел то, что я пыталась игнорировать, так и не купив новый телефон.
– Я в шоке! – заявляет Марина. – А вы правда встречались или это сплетня? О! А давай селфи сделаем?! Пожалуйста! – канючит она, просунувшись между передними сиденьями.
– Пристегнись, – строгим тоном осаживает ее Анатолий.
– Ну, пап!
– Ну, дочь, – едко передразнивает он ее.
– Я ничего такого не сделала, чтобы ты так со мной разговаривал, – с достоинством произносит девушка.
– Я рад, что нам с твоей мамой удалось научить тебя отстаивать свои границы, но давай ты еще и научишься думать.
– А ты – извиняться! – парирует она.
– Мне жаль, что я сделал тебе больно. Прости, малыш, – искренне говорит он. – Я не хотел и еще долго буду грызть себя за это. Примерно до гробовой доски.
– Извинения приняты, – бурчит она. – Но я все равно не понимаю… Я просто…
– Ты провоцировала взрослого мужика, – положив на нее тяжелый взгляд, поясняет он. – Взрослого, Марин. Ему тридцать четыре. Он мужчина. И он сильнее. А ты девушка. Ты красивая. И ты хрупкая.
– Говоришь, как будто где-то в подворотне… – мямлит она в свою защиту.
– Там не так долго оказаться, – грозно произносит он и тут же смягчается: – Солнце. Ты же знаешь, чем я сейчас занимаюсь. Давай мы договоримся, что ты всегда будешь держать в голове одну простую мысль. Я могу оказаться рядом.
– Так ты тут… по работе? – понизив голос, уточняет Марина.
– Пусть это останется между нами, ладно?
– Да, но…
– Я расскажу, когда будет можно. А пока, надеюсь, ты меня все же услышала. Не все мужчины умеют держать себя в рамках.
– Я тебя услышала, – тихо отвечает она и пристегивается. Холодный выезжает с парковки, а она пристает с вопросами: – Ты думаешь, инструктор как-то замешан, да? Или в сговоре с кем-то?
– Рин! – прикрикивает Анатолий. – Уймись.
– Да просто любопытно… А с виду такой безобидный… надо же…
– Хоть один пост, Рин. Увижу хоть один пост от тебя или твоих подруг с сомнительными тегами, фотографиями или локацией студии, я посажу тебя под домашний арест на месяц. И я тебя уверяю, твоя мама меня поддержит.
– Вряд ли, – брякает Марина.
– Точно тебе говорю, – настаивает он.
– Нет, ты не понял… – бормочет Марина. – На месяц точно не получится. У мамы свадьба через полторы недели.
– Вон оно что, – растерянно отвечает он и надолго повисает гнетущая пауза. – Я его знаю? – все-таки спрашивает он.
– Пап, пожалуйста…
– Значит, знаю, – заключает Холодный.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – кисло отвечает Марина, а Анатолий хмыкает.
– Все нормально, дочь. Не переживай.
– Ага, конечно…
– Руслан, да? – равнодушно спрашивает он.
– Да, – через силу отвечает Марина, а он так стискивает руль, что кажется, способен расплющить. – Но, если что, я тебе не говорила. Мама мне голову откусит, если узнает.
– Подло просить моего же ребенка утаивать что-то от меня, – сухим тоном говорит Анатолий. – И мне насрать. Если что.
Марина тяжело вздыхает, а через время шмыгает носом, и всем становится понятно, что она тихо плачет.
– Ты был прекрасен, как Иисус, – напеваю я популярный мотивчик, а она смеется сквозь слезы.
– Это ты к чему? – нахмурившись, уточняет Холодный.
– Девчачьи секретики, – кокетничаю я, а Марина фыркает, поняв, что я об инструкторе. – Давай лучше не селфи, а какой-нибудь танцевальный тренд повторим, – предлагаю я.
– Давай! – радостно отвечает она.
– Выбери что-нибудь, пока едем.
– А можно тебя отметить?! Я на тебя подписана!
– Ого… – тихо брякаю я, но, обратного пути уже нет. – Конечно. Да. Отметь, – выжимаю я из себя.
Марина издает радостный писк и замокает, а я верчу в руках телефон и почему-то он ощущается не просто горячим. Обжигающим. Но, мне давно пора перестать прятаться. Все уже случилось. Я опозорилась на многомиллионную аудиторию своего бывшего, а он спокойно продолжил выступление. И, как обсуждали в больнице за моей спиной, даже не дернулся. The Show Must Go On.
– Ну, что? – весело спрашиваю я, когда мы выходим из машины у незнакомого мне дома. – Выбрала?
– Да! Но я не уверена, что у меня получится…
Анатолий остается у машины, а мы отходим на детскую площадку, чтобы отрепетировать. Марина быстро схватывает, ее молодое податливое тело и отсутствие комплексов играют на руку, а я так увлекаюсь, что забываю, как мы вообще тут очутились.
Когда получается идеально синхронно, Марина бежит к отцу и просит снять нас на ее телефон. Мы делаем несколько дублей и кучу селфи, после чего прощаемся, как старые подруги, крепко обнявшись.
– Она такая классная! – восторженно шепчет Марина отцу, повиснув на нем, а я скромничаю, делая вид, что не слышу.
– Ты все поняла о студии? – строго спрашивает он.
– Ой, да кому она нужна? – пренебрежительно фыркает Марина. – Девчонки с ума сойдут! И-и-и! – она тоненько пищит, а ее отец прыскает и покачивает головой.
– Спасибо, – говорит он, когда мы вдвоем садимся в машину.
– Пустяки, – отмахиваюсь я.
– Нет, – тихо, но твердо отвечает он.
Нет. Не пустяки.
Но мне было приятно сделать это. Для него и для его дочери.
