Текст книги "Детектив (не) ищет помощницу (СИ)"
Автор книги: Татьяна Семакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Детектив (не) ищет помощницу
Глава 1
– Просто выйди на балкон, дорогая, – напутствует Алевтина Павловна. – Судьба сама подаст тебе знак.
Не очень-то я во все это верю: до сегодняшнего дня судьба была щедра только на пинки под зад. Но, спорить с Ярцевой не в моих интересах.
– Почему бы и нет? – дерзко ухмыльнувшись, отвечаю я.
Отложив газету с объявлениями, я выхожу на открытый полукруглый балкон и встаю у перил. Плавным театральным жестом опускаю на них ладони, как это делает сама Ярцева, приподнимаю подбородок и окидываю двор-колодец высокомерным взглядом, окончательно вжившись в роль владелицы стометровки с высоченными потолками.
И вдруг в одном из окон напротив, на первом этаже, появляется мужчина. Я довольно неплохо различаю силуэт и стопку листов в его руках, но от того, что происходит дальше, мои руки покрываются мурашками.
Мужчина приклеивает на окно лист за листом, на каждом из которых лишь одна буква. И вскоре складывает послание.
«Ищу помощницу».
– Алевтина Павловна! – взвизгиваю я нетипично высоким голосом. – Скорее! Посмотрите!
– Что там? – изумленно выкрикивает Алевтина Павловна.
– Вы не поверите! – интригую я, развернувшись в сторону комнаты. – Ну, скорее же!
Скорее – это не про нее. И дело даже не в возрасте, хотя, в прошлом году эта дама разменяла девятый десяток. Она бы не ускорила шаг, будь ей столько же, сколько и мне: слишком уж тяжело достоинство, которое она взвалила на свои хрупкие плечи еще в молодости.
Я смиренно дожидаюсь, когда все ее обтянутое красным бархатом величие окажется рядом, разворачиваюсь к окну, где появилось объявление, и хмурюсь.
– Что за чертовщина? – бурчу я.
– Что такое, дорогая? – негодует Алевтина Павловна.
– С глазами у меня, что ли, что-то? – продолжаю ворчать я, вглядываясь в окно, за которым видела мужчину.
– Да в чем дело?! – повышает голос Ярцева, начав раздражаться.
– Я стояла тут, как вы сказали, – поясняю я. – И на одном окне появилось объявление, требуется помощница. Но пока вы шли, оно пропало.
– Ничего не вижу, – недовольно пыхтит Ярцева. – Где мой лорнет? Принеси его! – требовательно произносит она.
– Лорнет вам не поможет, – горестно вздыхаю я. – Больше никаких балконов, – огорчаюсь я. – Издевательство какое-то…
Будто мне снова девять. Брат спрашивает, хочу ли я последнюю конфету, а когда я тяну руки, наивно поверив своему счастью, разворачивает ее и заталкивает в свой рот.
– Так это моя вина?! – возмущенно восклицает Алевтина Павловна мне в спину, а я морщусь и заверяю, развернувшись к ней с улыбкой:
– Конечно, нет. – Ярцева оскорбленно поджимает губы, и вокруг них собираются старческие морщины, напоминая… ну, в общем, то, что у людей помоложе сильно ниже лица и с обратной стороны тела. – Наверное, мне просто померещилось.
– Какая глупость, – пренебрежительно фыркает она. – Я бы могла в это поверить, если бы померещилось мне. Мой лорнет, Катерина! И поживее, – требовательно добавляет она.
– Бегу, Алевтина Павловна, – кисло отзываюсь я и иду прямиком к креслу, в котором она обычно читает. Беру со стоящего рядом столика необычайно красивый складной лорнет, который ей подарил, как она уверяет, какой-то жутко влиятельный ухажер, и возвращаюсь на балкон. – Держите.
Ярцева довольно долго разглядывает окна первого этажа, хищно сощурив ярко накрашенные, будто для выступления на сцене, глаза, и в конечном итоге заключает:
– Ничего не вижу.
– Дочитаю объявления в газете, – угрюмо отвечаю я и возвращаюсь в гостиную.
– В этих газетах ничего путного не печатают, – отмахивается от услышанного Ярцева, а я едва не прыскаю.
Вообще-то, именно так мы с ней и познакомились. Я вернулась в город с одним небольшим чемоданом, полном разбитых надежд, без телефона и средств к существованию. Сидела на вокзале, пока какая-то женщина не оставила на лавке газету, заторопившись на поезд. Ну, как сказать оставила. Встала с нее. Но, к тому моменту чувство безысходности захлестнуло меня с головой, и, отбросив брезгливость, я начала штудировать объявления, одним из которых и было от Ярцевой.
Уже на следующий день я стала ее помощницей по хозяйству с проживанием. В первую неделю работу, за которую еще и платят, я даже не искала: четырехкомнатная квартира была основательно запущена и нуждалась в генеральной уборке. Затем я довольно легко устроилась официанткой в ресторан, но три дня назад меня уволили из-за скандала с гостем.
Так что, в рестораны и кафе я больше ни ногой, даже той, кости в которой только-только срослись, и выбор у меня – либо встать за прилавок, либо сесть за кассу. Но Ярцева предлагает третий.
– Ты просто обязана пойти и спросить, требуются ли им помощники. Ты в этом настоящий профессионал! – настаивает она, сделав мне весьма сомнительный комплимент.
Вообще-то, профессионально я занимаюсь танцами. И была весьма хороша, пока не получила травму, несовместимую с турне, в котором принимала непосредственное участие. Но она права. Это тоже в прошлом.
– Если ты немедленно не пойдешь туда, можешь паковать свой чемодан, – идет Ярцева на крайние меры. Отворачивается от меня и степенно ждет моего решения.
Да я, в общем-то, и не спорила. Все равно мусор выносить.
– Шантаж был лишним, – невзначай отмечаю я, откладывая газету и поднимаясь с обитой гобеленом софы, очистить которую оказалось одной из самых сложных задач в моей жизни.
– Шантаж никогда не бывает лишним, – высокомерно парирует Ярцева, и я, сунув ключи в карман спортивных брюк, подхватив ведро и напялив кепку, выхожу за дверь.
Первый этаж жилого дома занимают небольшие фирмочки, среди которых есть вполне приличное ателье, маникюрный салон, парикмахерская, нотариус и ЧОП. Но кому принадлежат те самые окна не становится понятнее даже когда я нахожу нужный вход.
«Анатолий Анатольевич Холодный», – гласит табличка у двери и на этом подсказки заканчиваются. И появляются новые вопросы.
Поставив мусорное ведро у двери, я без стука открываю дверь и слышу раздраженный мужской голос:
– Ты начинаешь бесить.
Вряд ли это сказано мне, но сомнения, а стоит ли проходить, все же закрадываются. Я кошусь на лоджию благословений, с которой прекрасно виден вход и убеждаюсь, что обратного пути нет: Ярцева уже предстала перед верующими и ее гнев может стоить мне крыши над головой.
– Простите! – громко извиняюсь я за свое вторжение, и прохожу в просторный холл с выложенным елочкой затертым паркетом.
Из мебели тут только повидавший жизнь черный кожаный диван и громоздкий шкаф с зеркальными дверцами, в которых отражается мое растерянное лицо и неопрятный внешний вид, и в целом складывается впечатление, что занимаются тут скорее ничем, а послание на окне – просто чья-то глупая шутка. И очень скоро выясняется, что по последнему пункту я почти попала в точку. Девять из десяти. В отличии от двух мужчин, вышедших из одной из дверей. Этим двоим я бы поставила наивысшую оценку. Если бы не по одному «но» на каждого.
Ни один из них на Холодного совсем не тянет.
Первый вышедший, с его глуповатой блаженной улыбочкой, скорее тепленький. А вот от второго хочется держаться подальше, таким взбешенным он выглядит.
Понимая, что пришлась не ко двору, я все же озвучиваю цель визита:
– Я на счет объявления. На окне, – добавляю я и выражения лиц мужчин меняются.
Первый становится счастливым до умопомрачения. А вот второй стискивает зубы и закрывает глаза, пытаясь придушить в зародыше внутренних демонов, рвущихся наружу.
– Прекрасно! – заключает первый.
– Это была шутка, – на остатках терпения поясняет второй, открыв глаза и посмотрев на меня в упор.
И только я собираюсь извиниться и ретироваться к Ярцевой с чувством выполненного долга, как мужчины вступают в перепалку.
– Нет, – с укоризненной интонацией говорит первый, бросив взгляд через плечо. – Помощница нужна.
– Не нужна, – сквозь зубы настаивает второй, и при всей их непохожести я начинаю замечать внешние сходства.
Прямой нос, широкие скулы, большие голубые глаза и волевой подбородок – эти черты явно выдают в них как минимум одного общего родителя. Но их манера общения буквально орет о том же.
– Ты не будешь сам тут все драить, – спорит первый.
– Найму клининг, – отбивает второй, постарше.
– Тебе не придется самому клепать отчеты.
– Это занимает не так много времени.
– Ты терпеть не можешь расшаркиваться перед клиентами.
– Это и не требуется.
– Ты даже кофе предложить не в состоянии.
– Они приходят не за кофе.
– Да на нее просто смотреть глаз радуется! – кажется, ставит точку в словесной баталии первый.
Тут второй, по-видимому, все же Анатолий, отвлекается от спора и переводит взгляд на меня. И, оценив как предмет интерьера, заключает:
– Спорно.
– Ну, хватит, – не выдерживаю я и разворачиваюсь к двери, забыв о том, что планировала еще раз извиниться за вторжение.
Какое хамство! Да, может, выгляжу я сейчас не лучшим образом, но и этот тип в своей мятой футболке, мешковатых джинсах и неряшливой растительностью на лице на эталон красоты и стиля не тянет!
– Подождите! – выкрикивает первый. – Девушка! Ему нужна помощница, просто он сам еще не понял!
Он выбегает вслед за мной на улицу и хватает за запястье, а я грожу ему пластиковым ведром.
– Лучше отпустите, – произношу я сердито.
– Я даже рад, что он так сказал, – неожиданно говорит он. – Это было грубо, – торопливо добавляет он, увидев, что я начинаю злиться, – но лично для меня – большой плюс. Когда за девушку конкурируют два брата – ничем хорошим это априори не может закончиться. Михаил, – не дав мне вставить ни слова, представляется он. – А вы?
– Екатерина.
– Поужинаете со мной, Катя? – обворожительно улыбнувшись и почти очаровав меня, спрашивает он.
– Мне нужна работа, а не свидание, – вцепившись клещом в голос разума, твердо отвечаю я.
– Вы получите эту работу, – заверяет он. – И свидание. А если все сложится, то и работа станет не нужна. Я чертовски богат.
– Рада за вас, – равнодушно отвечаю я. – И не знаю, как там в ваших кругах, но в моих хвастовство мужчину не украшает. Отпустите мою руку, пожалуйста. Ведро хоть и не тяжелое, вам все равно будет неприятно. В нем лежал мусор без пакета.
– В наше время познакомиться с красивой, хозяйственной и непосредственной девушкой сложнее, чем кажется, – мягко отвечает он, отпустив меня. – Оставите мне свой номер?
– У меня нет мобильного телефона.
– Серьезно? – с сомнением переспрашивает он.
– Абсолютно.
– И как так вышло? – проявляет он здоровое любопытство.
– Что-то среднее между украли и потеряла.
– А почему новый не купили?
– Не на что.
– Есть совсем недорогие модели. Даже среди смартфонов.
– Не вижу смысла тратить последнее на вещь, в которой нет необходимости.
– Вы ни с кем не общаетесь? – искренне поражается он.
– Посмотрите на балкон на втором этаже.
– Вы о даме в изысканном бордовом платье? Ваша… бабушка? – шепотом предполагает он. Между прочим, правильно делает: слух у нее отменный, а наличие трех стен и арки делает наш разговор на таким уж и приватным.
– Мы не родственники. Но общения с ней на данном этапе жизни мне хватает с лихвой. Простите, я лучше пойду…
Я намереваюсь уйти, а он выпаливает:
– Возвращайтесь через час! Если мне удастся уговорить брата дать вам шанс, вы дадите его мне.
– Не такое уж и заманчивое ваше предложение. Минуты в одном помещении с вашим братом хватило, чтобы сделать выводы.
– Просто его мозги заняты расследованием. Он частный детектив.
– У-у-у, – удрученно тяну я и тороплюсь к Ярцевой с двойным рвением. – Тогда я тем более пасс. Но, спасибо. Убийца – дворецкий! – едко кричу я в сторону открытой нараспашку входной двери и, развернувшись на пятках, почти бегом устремляюсь в сторону сквозного подъезда.
Настроение мое, несмотря на то что с работой не срослось, становится лучше. Как ни крути, а внимание привлекательного молодого мужчины – бальзам на женскую душу. Особенно учитывая, что в последний раз комплимент я слышала от немытого алкаша на вокзале, выпрашивающего полтишок на полтишок.
– Ну, что?! – допытывается поджидающая у входной двери Ярцева, едва я прохожу.
– Мусор вынесла, – невозмутимо отвечаю я, тряхнув ведром, а она драматично закатывает глаза, не оценив подкола. – Да ну ничего, Алевтина Пална. Кстати, можно я буду называть вас бабушкой?
– И вылетишь отсюда, как пробка из бутылки, – грозит она, сердито сдвинув брови, а я давлюсь смехом. – Рассказывай, Катерина, не томи! Кто такой? Чем занимается? Куда пойдете? У тебя совсем нет подходящего наряда!
– Подходящего к чему? – похлопав ресницами, ошалело переспрашиваю я.
– Ни к чему, а к кому, – назидательно произносит она. – Михаил очень презентабельный молодой мужчина. Я знаю этот типаж. Такие всегда выглядят с иголочки и от своих дам требуют того же. Пойдем, примеришь что-то из моего, – повелевает она.
– Алевтина Павловна, никакого свидания не будет. Я отказала ему.
– Какой вздор! – нервно выпаливает она. – Почему?!
– Потому что не хочу вообще ни с кем никуда идти. От этих романов одни неприятности, – бурчу я и ухожу на кухню, чтобы поставить ведро на место. Потом – в ванную, тщательно вымыть руки. И только после этого возвращаюсь в просторную прихожую, где по-прежнему стоит Ярцева, взглядом требуя объяснений. – Я еще от прошлого не отошла, – уже мягче говорю я. – Не хочу, не уговаривайте даже. И с работой тоже ничего не выйдет. Помещение снял его брат, он частный сыщик.
– Как интересно! – ахает она.
– Ну, ему, может, и интересно, – поморщившись, бормочу я. – Да и то не факт. И он сам сказал, что помощница ему не нужна.
– Но как же объявление? Нельзя же так бездумно вводить в заблуждение!
– Это полностью инициатива Михаила. Но он там ничего не решает.
– Как знать, – перечит она. – Ты просто обязана вернуться туда через час.
– Кому? – устало вздохнув, спрашиваю я. – Кому я опять обязана?
– Мне! – дерзко заявляет она.
– Я убираюсь. Я готовлю. Я хожу в магазин. Я занимаюсь всеми счетами и счетчиками. Вообще всем, если на то пошло. Как по мне, с вами мы в расчете.
Я иду в комнату, которую уже привыкла считать своей, а Ярцева высокомерно фыркает, но оставлять меня в покое даже не думает.
– Глупая! Как ты не понимаешь, что это шанс? – возмущается она мне вслед. – Даже если ты не получишь эту работу, можно же хотя бы сходить на свидание! Молодость так быстро уходит, Катерина! Ты даже не представляешь как! Посмотри на меня, посмотри же! – настаивает она, все сильнее повышая голос. Я разворачиваюсь к ней и совершенно неожиданно замечаю горошины слез на ее ресницах. – Нельзя упускать ни одного шанса, – переборов слезы, напутствует она. – Иначе жизнь пролетит, как один миг, и оставит лишь горькие воспоминания. Ты обязана хотя бы попробовать. Ради себя.
– Ну… – бормочу я, опустив взгляд в пол. – Если только ради себя.
– Сколько в тебе спеси и высокомерия, кто бы мог подумать, – ворчит старуха и проплывает мимо меня в гостиную. – Не тревожь меня больше, я хочу отдохнуть. И протри традесканцию, она совершенно ни на что не похожа!
Традесканция, как и некоторые другие цветы, по случаю хорошей погоды была выселена на балкон, показываться на котором нет ни малейшего желания, но спорить я считаю излишним. Что мне теперь, вообще на улицу не выходить из-за новых соседей?
Набрав ведро воды и взяв губку, я иду выполнять свои прямые обязанности, которыми еще пять минут назад так кичилась. И только начинаю приводить в порядок в самом деле изрядно запылившееся на свежем воздухе растение, как слышу возглас Михаила:
– Да послушай ты!
Я не слышу, что отвечает ему Анатолий, но как он закрывает дверь своего офиса на ключ вижу отчетливо. И как Михаил, задрав голову и посмотрев на меня, виновато разводит руками. Я в ответ взмахиваю кистью, мол, не бери в голову, и оба выходят со двора.
И все бы хорошо, только вот вместо ожидаемого облегчения я испытываю что-то сродни разочарованию. Все-таки, умеет Ярцева толкать речи и работать на публику. Большую часть жизни на сцене, мастерству никакие годы не страшны.
Я отвлекаюсь на растение, пытаясь не принимать ситуацию близко к сердцу, как вдруг раздается звонок в дверь.
– Вы кого-то ждете? – удивленно спрашиваю я у Ярцевой, заглянув в гостиную.
– Я – нет, – лукаво улыбнувшись, отвечает она. В дверь снова звонят, и она поторапливает меня: – Ну, что ты встала, как памятник? Ступай, открой! Или мне самой надо встать?
И я в самом деле начинаю торопиться. Ускоряю шаг, вместе с ним ускоряется пульс, а руки сами тянутся к голове поправить прическу, которой не бывало с момента, когда я козой скакала по сцене, создавая массовку для любимого.
Я открываю дверь и поначалу вижу только цветы. Красивый дорогой букет в нежно-розовых тонах. Я такие только на витринах и чужих фотографиях в интернете видела.
– Извини, что так вышло, – говорит Михаил, когда я принимаю букет. – Не знаю, что на него нашло. Вылетел, как ошпаренный, даже слушать не стал. Но я обещаю, что…
– Не надо, – мягко останавливаю я его, и вижу, как уголки его губ огорченно опускаются. – Можем погулять вечером, если свободен, – пунцово краснея, предлагаю я.
– Погулять? – недоуменно переспрашивает он, смущая меня только сильнее.
– Забей, – мямлю я с ощущением, что на моем лице начался настоящий пожар. – Пока.
Я пытаюсь закрыть дверь, но он останавливает ее сразу и рукой, и ногой.
– Нет, подожди, – выпаливает он. – Я просто отвык от здоровых отношений. Во сколько за тобой зайти?
– В шесть? – разглядывая плитку под его ногами, предлагаю я.
– Давай в шесть. Ну все тогда. До вечера, – прощается он, а я решаюсь поднять взгляд и вижу его широкую улыбку. – Пока, – поймав мой взгляд, добавляет он, а я быстро захлопываю дверь, чувствуя себя одновременно и глупо, и счастливо.
Глава 2
– Так куда пойдем? – спрашивает Миша, едва мы выходим из подъезда в сторону проезжей части. – Я уже тысячу лет не гулял.
– Да просто пойдем, – улыбнувшись и пожав плечами, отвечаю я.
– Туда? Или туда? – Он забавно вертит головой, а я тихо смеюсь. – Веди. Без машины я дезориентирован.
– Туда, – выбираю я направление. Он галантно выставляет локоть, но заметно, чувствует себя не в своей стихии. – Что, сбила я тебя с толку? – подтруниваю я.
– Да! – признается он. – Еще как. Я привык, ну, знаешь, в ресторане посидеть. Где можно заесть неловкую паузу.
– В ресторане неловко было бы мне.
– Почему? Надеюсь, не из-за денег? Я бы никогда не предложил поделить счет. Это вообще мужика недостойно, я считаю.
– Мне нравится, как ты рассуждаешь, но нет. Дело совсем в другом.
– В чем же? – тут же интересуется он.
И, каюсь, паузу я сделала лишь для того, чтобы вновь уловить в его голосе интерес. Простая, казалось бы, эмоция. Но как же ее не хватало в прошлых отношениях.
– В старом концертном платье, в которое меня чуть не упаковала Алевтина Павловна, – кисло отвечаю я, а Миша громко смеется, не обращая внимания на косые взгляды прохожих.
– Подожди! Алевтина? Ярцева? Та самая?! – вдруг восклицает он. – Моя мама ее обожает!
– Серьезно? – ахаю я.
– Ты шутишь?! Она же звезда! Ну, местного пошиба, – поправляется он, – но это неважно. Мама обожает ее спектакли. Она так на мой день рождения никогда не наряжалась, как на премьеры с ее участием. Я даже не знаю, от чего в зале было больше света, от софитов или ее украшений. Она же даст автограф, правда?
– Уверена, что да, – довольно отвечаю я.
– И как так получилось, что ты стала жить с ней?
– Я крайне неудачно закончила карьеру танцовщицы, полтора месяца на вытяжке в другом городе, последние деньги на билет обратно, – с ленцой рассказываю я, растягивая слова. – Ничего интересного.
– Шутишь? Ты была танцовщицей? Ты сломала ногу так, что пришлось лежать на вытяжке? Ты каким-то макаром познакомилась с маминым кумиром и поселилась у нее? Меня сейчас порвет! Давай куда-нибудь приземлимся, а? В любое кафе! Иначе я точно в столб впечатаюсь.
Через несколько минут мы устраиваемся за столиком на летней террасе украшенного живыми цветами в продолговатых горшках ресторанчика, и становится так уютно, будто я очутилась на балконе Ярцевой, к которому успела прикипеть душой.
Мы заказываем прохладительные напитки, я отвечаю на вереницу его вопросов и откровенно наслаждаюсь вечером. Его немного расширенными глазами и то и дело приподнимающимися бровями.
– Да уж, моя жизнь в сравнении с твоей – скука смертная, – покачав головой, говорит он. – Жаль, что ты с семьей не общаешься. Но как раз это я могу понять. Наша прямо сейчас проходит через точно такую же сепарацию.
– О чем ты?
– Да Толян учудил… – поморщившись, отвечает он. – У нас бизнес семейный. Производство органических удобрений. – Теперь наступает моя очередь удивляться, а он усмехается: – Да, мы делаем деньги из дерьма. – Я прыскаю и накрываю глаза ладонью, а он, тихо посмеявшись, продолжает: – Брат старше меня на пять лет. Ну и естественно, именно он встал у руля, а я так, на подхвате. Меня это полностью устраивало, если что.
– Ты сказал, он сыщик?
– В этом-то и проблема. Он стал им три месяца назад. Получил лицензию, взял первое дело от какого-то там знакомого и пришел к отцу с заявлением на увольнение.
– Ему это не понравилось, да? – кисло спрашиваю я.
– Он уволил его и из семьи. Мама во всем и всегда с ним соглашается, так что… Думали, наверное, что он одумается, но он как фанатик, я отвечаю.
– Я надеюсь, у него погоня за мечтой сложится удачнее, чем у меня, – немного печально отвечаю я. – Мне теперь танцы не светят.
– Почему? Все же срослось.
– Из танцевального коллектива меня уволили, там жизнь кипит, никто тур артиста ради рядовой танцовщицы не остановит. А такая возможность бывает раз в жизни, Миш. Мне теперь прямой путь в метеорологи. Дождь моя нога на раз-два предсказывает. И кто теперь займет место твоего брата? – перевожу я разговор на него.
– Угадай, – хмыкает Миша и указывает на себя большим пальцем. – Если честно, даже не знаю, радоваться ли мне. Чувствую себя на передовой. Близкие люди не общаются, работы прибавилось, ожиданий лично от меня – тоже. Пять дней в неделю как сыч в офисе, иногда и по выходным приходится приезжать. Не совсем мой ритм. Но, возможность хорошая, – меняет он тон на более жизнерадостный. – Да и нет у меня какой-то страсти к другому делу, я привык к офисной рутине, костюмам, переговорам и, если начистоту, бабкам и влиянию в рамках компании.
– А хобби?
– Зимой – горные лыжи. А летом… да просто вот так посидеть с кем-то, пообщаться не по работе. Можем в клуб сходить, покажешь, на что способна, – подмигнув, добавляет он.
А я, если честно, клубы на дух не переношу. Потные все, пьяные, вульгарные. Душно, тесно, в туалет вечно очереди. Да, музыка. Да, танцы. Да, посещала, причем, довольно часто. Но, не мое. Для меня танец – это состояние души, а не просто движение тела.
– Можно, – поведя плечом, отвечаю я. – Только не сегодня, я не в той одежде.
– В следующую субботу? – уставившись мне в глаза, конкретизирует он.
– В следующую субботу, – сдаюсь я под его напором.
Мы допиваем наши напитки и около часа бродим по улочкам старой части города, ведя уже более сдержанную беседу. Потом все-таки ужинаем в подвернувшемся на пути ресторане и идем обратно, не сговариваясь решив не затягивать первое свидание и оставить впечатление на действительно высоком уровне.
– Я отлично провел время, – говорит он у двери. – Давно так хорошо ни с кем не было.
– Взаимно, – кокетливо отвечаю я.
– Для поцелуя рановато, да? – со смешком уточняет он.
– Да, немного рановато, – опустив взгляд, мямлю я. – До субботы?
– Я надеялся, мы еще встретимся на неделе. Может, в среду? Ужин. Романтика… – подмигнув, интригует он.
– Хорошо, – беззвучно смеюсь я.
– Помашешь мне с балкона?
– Помашу.
– Объятие? – Окончательно смутившись, я расставляю руки, а он немного наклоняется и не крепко обнимает меня. – Спасибо за вечер, – говорит он напоследок и начинает неторопливо спускаться, а я прохожу в квартиру, сбрасываю туфли и опрометью несусь на балкон.
– Катерина! – зовет Ярцева из своей комнаты. – Ты рано! Как все прошло?
– Отлично! – кричу я в ответ и выбегаю на балкон.
И неожиданно вижу не Мишу, а Анатолия. И он смотрит прямо на меня. Не просто поднял голову, а будто стоял там и высматривал.
Из-за неловкости я поднимаю руку, а он скупо кивает в ответ и опускает голову, услышав торопливые гулкие шаги брата.
– Спокойной ночи, красавица! – шумит Миша снизу, задрав голову, и я, помахав ему, как и обещала, быстро возвращаюсь в квартиру.
Ярцева, конечно, учиняет такой допрос с пристрастием, что хочется отправить ее к Холодному на полставки. Но я вспоминаю одну значимую деталь вечера и перевожу тему на то, что она любит больше всего на свете. На нее.
– Его мама, оказывается, большая поклонница вашего творчества, – подлизываюсь я.
– А я тебе сразу сказала, у мальчика отменный вкус, – надменно заявляет она. – Такие вещи, вне всяких сомнений, воспитываются матерью.
– Приму и на свой счет тоже, – хихикаю я, а Ярцева снисходительно улыбается.
– Я бы не впустила тебя дальше порога, если бы не увидела в тебе бриллиант, – высокомерно прикрыв веки, утверждает она. – Пока неограненный, но…
Ее возвышенную речь внезапно прерывает громкий разбойничий свист с улицы. Мы устроились в гостиной, балконная дверь по причине жары и отсутствия кондиционеров открыта и сомнений в том, что звук доносится со стороны двора нет никаких.
– Как вульгарно! – прервавшись, пренебрежительно фыркает Алевтина Павловна.
– Знаете, что действительно вульгарно? – серьезно спрашиваю я, пребывая после отличного свидания в крайне игривом настроении. Ярцева выражает интерес, вскинув тонкие, выщипанные дугой брови, как это было модно в каких-то там лохматых годах, а я заканчиваю: – Реагировать на свист.
Ярцева возмущено ахает, расширив глаза до небывалых размеров, и пока она приходит в себя, я, подленько хихикая, трусцой ретируюсь в свою комнату.
– Припомню! – грозит Ярцева мне вслед.
– Спокойной ночи! – громко отвечаю я и закрываюсь.
И вдруг снова свист, который отлично слышно и через открытую форточку. Я, считая себя девушкой порядочной, не реагирую, но со двора вдруг зовут:
– Кать.
И сомнений в том, что досвистеться пытаются именно до меня не остается. И этот голос я запомнила отлично.
Спрятав улыбку, я выключаю верхний свет, оставив только бра у кровати. Подхожу к окну и полностью распахиваю раму, высовываясь на улицу.
– Выйди, поговорим, – обычным голосом говорит стоящий внизу Анатолий, но акустика делает свое дело: я прекрасно его слышу. И его властный повелительный тон вызывает во мне бурю протеста. – Ненадолго, – добавляет он, наверняка услышав мое пренебрежительное фырканье.
Просьбы, однако, не следует. Да и поняла я уже, от него подобного ждать не следует. Раз уж он руководил большой компанией, привык к беспрекословному повиновению челяди вроде меня.
Так и подмывает показать ему фигу, смыть косметику, раздеться и демонстративно лечь спать, но любопытство пересиливает. Почему-то кажется, я знаю, что он хочет мне сказать. Что-нибудь из серии, «ты не пара моему брату». Низшее сословие. Деревенщина.
Зарядившись собственными мыслями, я проскальзываю мимо спальни Ярцевой, сую ноги в кроссовки и почти беззвучно покидаю квартиру.
Вид наверняка имею воинственный, про настрой и говорить нечего. Вздернув нос, я останавливаюсь в полутора метрах от него и произношу сухим тоном:
– Слушаю вас.
Холодный молча кивает мне на дверь своего офиса и идет первым, оставляя меня перед выбором – рискнуть и последовать за ним или броситься обратно в подъезд трусливым кроликом. Но он так раздражает, что здравый смысл признает бессилие и покидает мою голову, а на сцену выходит слепая отвага.
– Слушаю, – повторяю я строго, пройдя вслед за ним, но оставив дверь открытой.
– Хочу нанять тебя, – неожиданно говорит он. – Интересно?
– Интересно скорее, с какой стати вы передумали, – не удерживаюсь я от издевки.
– Давай на ты, – поморщившись, устало произносит он. Идет к дивану с потрескавшейся обивкой и устраивается на нем, шире нужного расставив ноги. Ни в жизнь не поверю, что его мужское достоинство настолько велико. Скорее самомнение. – Ты помогла мне. И я хочу ответить взаимностью.
– Пока ничего не понятно, – оповещаю я.
– Я поясню, – чуть улыбнувшись, отвечает он. – Забавно вышло. Ты крикнула, что убийца – дворецкий. Помнишь?
– Только не говорите… – Он делает взгляд укоризненным, и я поправляюсь: – Не говори.
– Нет, конечно. Никакого дворецкого в деле и в помине не было, – охотно поясняет он. – Но ты натолкнула меня на свежую мысль. Месяц назад я в очередной раз приехал на место преступления, обычный жилой дом. И у подъезда столкнулся с мужчиной. Он шел впереди меня, открыл своим ключом. Но когда услышал шаги и обернулся, пропустил меня вперед и сделал вид, что что-то забыл в машине. Поостерегся зайти за мной, я уже успел помахать удостоверением. Секунда. И она выдала его с головой.
– Он открыл перед тобой дверь, – хмыкнув и покачав головой, с полуулыбкой заключаю я. – Как дворецкий.
– Я был в тупике две недели. И раскрыл убийство двухлетней давности за пару часов. Благодаря тебе.
– Это случайность, – польщенная его словами, отрицаю я свою причастность. – И вряд ли она повторится. Просто на подсознательном уровне ты уже понял. Нужен был только толчок для сознания.
– Согласен. Работу я предлагаю не ради таких случайностей.
– Так почему? – интересуюсь я.
– Я довольно много знаю о тебе, стараниями брата, – усмехается он. – И она тебе нужна.
– Благотворительность? – насмешливо, в тон ему, отвечаю я.
– Нет. Взаимовыгодное сотрудничество, надеюсь. Помощница мне и вправду не помешает. Хочу делегировать несущественные задачи только одному человеку. Это удобно.
– Работу сменил, а замашки гендира остались, – прыскаю я, а он улыбается шире. Хотя, скорее все же ухмыляется.
– Так что? – интересуется он.
– Давай попробуем, – пожав плечами, отвечаю я.
– Отлично. Жду тебя завтра к девяти. И сразу обговорим твой внешний вид.
– Обещаю прийти без помойного ведра, – отшучиваюсь я.
– Никакой открытой одежды, – проигнорировав шутку, серьезно говорит он. – Вот так, – он окидывает меня красноречивым взглядом, – не надо. Никакого откровенного декольте, никаких коротких юбок. Я не хочу отвлекаться по пустякам.
– Лето на дворе, – сухо произношу я, оскорбившись.
Это я-то пустяк? Манеры в богатых семьях больше не раздают? Только гонор?
– Завтра придут устанавливать кондиционеры. Легкие брюки, рубашки с любой длиной рукава, не прозрачные блузки. Демократичные платья, джинсы с футболкой, что угодно, мне насрать на стиль. Я не хочу ловить себя на том, что разглядываю грудь, которую мнет мой брат, – предельно откровенно говорит он, а я отвожу взгляд. – Очевидные вещи, как по мне.
