Текст книги "Светло-чёрная магия (СИ)"

Автор книги: Татьяна Русакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Приятное чувство насыщения…и вдруг слабо кольнуло в области печени, а через пять минут и вовсе скрутило. В этот момент я малодушно пожалела, что не последовала примеру Робинзона, испытывая на гейрах незнакомые продукты. Их община всё же больше, а я у себя, любимой, одна.

Но боль скоро прошла, и я устыдилась своих мыслей. А после со всех ног понеслась на улицу, боясь не донести результаты эксперимента до укромной ямки, которая служила мне туалетом.

К счастью, успела. Уфф…Значит, веретенца в пищу не идут? Или что? Может, я просто что-то неправильно делаю?

Перевела дыхание, помыла руки в ручье и вернулась в лабораторию. И только тогда поняла, что чувствую непривычную лёгкость. Так, наверное, бомж перестаёт ощущать собственную грязь и ужасающий аромат, и только когда помылся не в реке, а в ванной с пеной и шампунем, понимает, что такое рай.

Я этот рай тоже ощутила. Такой лёгкости в теле у меня не было с раннего детства. И такого желания бежать куда-то, действовать, жить! Энергии было хоть отбавляй.

Для начала я сбегала к своей туалетной ямке, чтобы проверить кое-какие догадки.

Мда…лучше бы я не смотрела! И это всё было во мне?! Веретенца на славу прочистили мой организм. Замечательное свойство! Однако впредь с ними стоило быть осторожнее, по крайней мере, есть запросто, как картошку, не стоило.

Я занялась другими овощами, а сама тем временем раздумывала над чудесными веретенцами. То, что они прекрасно работают наружно, я уже знала, но то, что и внутреннее применение даёт поразительный эффект – несомненно. Я никогда ещё не чувствовала себя так хорошо. И это я, молодая девчонка, успевшая накопить разве что каких-то местных паразитов (вспомнив это, я содрогнулась), а чем человек старше, тем и болячек больше. Надо уделить побольше времени исследованию веретенец. Эх, и где на всё взять времени?

За всеми своими делами я совсем забыла о главном. Я вовсе не добровольно явилась на этот Остров, и у семян, свойства которых я так увлечённо исследовала, был хозяин. Он напомнил мне о себе внезапно, и неотвратимо, как судьба.

Назавтра, когда гейры закончили сбор урожая и принесли в дом последний плод мячиков, похожий на синий кабачок, я осмотрела опустевший огород, и решила сделать небольшой перерыв, заодно наловив рыбы на обед. Овощи из нового урожая я пробовала крайне осторожно, а фрукты надоели.

Я шагала через джунгли, привычно перелазя через стволы поваленных деревьев, прыгая, почти как Маугли, а где и преодолевая препятствия ползком. Всё это получалось уже на автопилоте, я лишь следила, чтобы не наткнуться на змею и отмахивалась от гнуса.

На берег вышла, немного запыхавшись, и решила перед рыбалкой немного искупаться. Удовольствие поплавать в бирюзовой воде залива выпадало редко.

Я привычно скинула простыню, и уже нырнула в набежавшую волну, когда поняла, что что-то не так. Моё подсознание отметило изменившуюся картину берега, но, так как изменения были незначительны, мозг не сразу отреагировал на неё. Я вынырнула, от неожиданности щедро хлебнув солёной воды и уставилась на горизонт – туда, где в мареве морской глади виднелись крошечные очертания далёкого кораблика.

Глава 10

Не веря себе, я долго смотрела на призрак моей свободы. Он искушал, приближаясь так неспешно, словно дразнил меня. Словно говорил: «Ну, что же ты? Маши руками, кричи, плыви ко мне! Я ведь могу передумать и уплыть назад. И больше никогда не появиться возле этого берега. Ты ведь хочешь назад, к людям?»

Хотела ли я? Несомненно.

Но при одной мысли о том, что я, как послушная марионетка под нитями кукловода, сделаю то, чего он от меня ждёт, внутри поднимался вал чёрной злобы.

За ежедневными делами и заботами, опытами и заботой о пропитании я вовсе не вспоминала о настоящем хозяине врученных мне семян и урожая. Но сейчас то, как этот человек поступил со мной, закинув неопытную городскую девчонку на необитаемый остров, настигло и накрыло такой яростью, что я не узнавала сама себя.

Так бывает, когда в трудной ситуации долго ждёшь спасения, почти умираешь, яростно борешься за жизнь – а спасение приходит, когда оно уже не нужно, ведь ты преодолел всё сам, потеряв больше, чем можно вынести…

Раньше такая жесть встречалась мне только в книгах, и белые одежды спасителей неизменно бесили. Но те мои эмоции не шли ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

Я встала на дно, поняла, что не дотягиваюсь до него ногами, и презрительно фыркнула. Под ногами свились тугие струи, толкнули, поднимая меня над водой, как на флайборде.

– Неужели? – язвительно крикнула я, стремительно удаляясь от берега.

Корабль быстро приближался, вырисовываясь бумажными мачтами. Показалось ли мне, или он замедлил ход, как будто был озадачен?

Я подлетела к самой палубе и остановилась, презрительно вскинув голову.

– Неужели явился? – спросила я, прямо-таки чувствуя, как с языка капает яд. – С чего бы это? Что случилось? Чего молчим?

Корабль примирительно качнулся на волнах. На рее развивался флаг, довольно большой, чтобы я увидела подсказку.

«Садись». Вот что было там написано!

– Садиться? – издевательски повторила я. – А зачем?

Корабль, естественно, не ответил. Да и чего было ждать от сложенной бумажки?

– Ааа, – словно сообразив, протянула я. – Ты, наверное, за урожаем?

Корабль согласно кивнул, качнув носом.

Я резко развернулась, ослепительно улыбнувшись.

– Он там, на берегу. Забери, если сможешь!

И стремительно понеслась к берегу. Йе-ху!

Кажется, это бумажное недоразумение пыхтело следом, но мне не было до него дела. Солёные брызги летели в лицо, свежий ветер трепал мои волосы, и всё это – ощущение скорости, единения со стихией, свободы и всемогущества наполняло меня звенящей радостью. Ярость растаяла без следа. Было бы из-за чего психовать!

Ничего я ему не отдам! Пусть желтоглазый приплывает за урожаем сам. Не пустит Остров? А это не мои проблемы! Я ему не рабыня, чтобы выполнять указания по щелчку. У меня ещё дел невпроворот, вон оборотное зелье для гейров создать! Это за день не делается.

Волна мягко опустила меня на песок, лизнула на прощание щиколотки.

– Пока! – улыбнулась я и насмешливо взглянула на корабль, беспомощно завязший в песке днищем.

– За урожаем пойдёшь? – поинтересовалась я и даже немного пожалела беднягу. Он был как преданный пёс, который просто выполнял указания хозяина. – Не пойдёшь? Ну и я не грузчик. Не хочешь забирать – не надо. Тогда освободи пляж. Ну, быстро! Пошёл, пошёл! – и я повелительно взмахнула рукой, снимая корабль с мели.

Он немного обескураженно качнулся на волнах, медленно удаляясь от берега – прямо так, задом наперёд.

«Ты пожалеешь!» – взметнулся быстрый флаг, и я расхохоталась.

– А ты уже пожалел! Правда? – издевательски крикнула я.

И, не оборачиваясь, пошла к своей белоснежной отбелённой простыне, валяющейся на песке. Царственно накинула её на плечи и гордо удалилась. Пусть знает, кто тут хозяйка!

Не могу сказать, что не пожалела о своём решении. Как бы я ни была опьянена собственной свободой, и ни была уверена в том, что не могу просто так сесть и уехать, бросив гейров без оборотного зелья – понимала, что шанса выбраться отсюда у меня может больше и не быть. Очень может статься, что желтоглазый махнёт рукой на урожай, который то ли есть, то ли нет. Он ведь уже махнул, вручив драгоценные семена абсолютно незнакомому человеку. Значит, я была его последним шансом.

Попсихует и забудет.

А если даже и не забудет – далеко не факт, что заново посланный корабль не уплывёт, оставив меня на берегу в тот момент, когда я отправлюсь за последней партией плодов. Да и в дороге мало ли что могло случиться. Шторм за борт смыл, акулы съели.

Нет, я всё сделала правильно! Даже если у меня не останется другого выхода, как поплыть-таки на корабле прямо в загребущие лапы желтоглазого, к тому времени я должна перестать быть беспомощным котёнком. Свиток мне в руки – изучать магию никогда не поздно. Я уеду с Острова только когда буду способна за себя постоять. Только так я смогу выстоять в этой новой незнакомой жизни.

Не теряя времени, я составила себе новый распорядок дня. Вставать придётся пораньше – ведь, кроме опытов, мне предстоит выделить время и для учёбы. А чтобы огород не зарастал травой, не лучше ли снова засеять его семенами? Так я смогу и желтоглазому рот заткнуть, и самой не остаться на бобах.

Пусть принимает меня как партнёра – или не принимает никак. Что-то говорило мне, что колдун согласится на мои условия, лишь бы не потерять всё. Правда, потом может забрать обманом и мою долю. Ну так это когда будет! К тому времени я уже так просто не дамся!

Я с головой ушла в работу. Чтобы просто добыть их созревших овощей семена, потребовалось переработать всю массу урожая.

Да, котёл, созданный магом, мог справиться с задачей, он был такой огромный, что за несколько дней я бы, наверное, справилась с чудовищным объёмом заготовок. Только где хранить такую массу переработанных овощей? Посуды у меня было катастрофически мало. Да и испортится всё на жаре, а закаточных машинок тут не предусмотрели. Потому я решила размять овощную массу, вынуть семена, а после сушить лепёшки на солнце.

Одной мне с такой непростой задачей вряд ли удалось бы справиться, но на помощь пришли гейры. Свет ещё не видывал таких старательных помощников.

Заминка случилась лишь в самом начале, когда я развернула мохнатую братию мыть лапы в ручье. Зверьки так недоумённо смотрели на собственные кожистые ладошки, что я не удержалась и фыркнула – гейры, совсем как человеческие дети, искренне не понимали, чего я придираюсь, где я там увидела грязь.

– Давайте-давайте! – поторопила я. – Вы ими в земле копались, а тут как-никак продукты!

Гейры повеселели и вытолкнули вперёд пару-тройку собратьев, которые боронили огород после снятия урожая. Те уныло поплелись к ручью.

– Мыть руки! Быстро! – рявкнула я на остальных. – Я тут стараюсь им человеческий облик вернуть, а смысл, если вам и неопрятными зверушками нравится!

Сказала, и прикусила язык. Гейры одновременно уставились на меня, моргая круглыми глазами. А потом рванули к ручью так, что только пятки засверкали.

Я вздохнула. Зря дала надежду, может, ещё ничего и не получится. Старалась же ничего не обещать, и вот…

Но моя оговорка дала такой мощный заряд гейрам, что, когда зверьки вернулись от ручья с чистыми лапами, работа закипела с небывалой скоростью.

Одни готовили огромные листья и расстилали на плоских камнях. Другие тащили плоды. Третьи ловко спускали с плодов кожуру, складывая в аккуратные кучки – я запретила выбрасывать отходы, а вдруг именно в кожуре найдётся что-то особо ценное?!

Если бы я резала плоды ножом, чтобы достать семена, мне бы до морковного заговенья было не справиться. Но с когтями гейров и ножа было не надо. Зверьки вспарывали плоды, собирая стекающий через трубочку листа сок, а после потрошили мякоть, выбирая семена.

Моей задачей было следить, чтобы не смешивались плоды разных видов. Лепёшки, быстро подсыхающие на горячем солнце, хоть и отличались по цвету и запаху, не говоря уж о вкусе, но приходилось контролировать, чтобы разные сорта никак не контактировали. Я уже знала по опыту, как разительно меняются свойства, если смешать разные образцы.

Сок я на время оставила в прохладе дома. Его тоже предстояло переработать, и тут уж ничего не поделаешь, вскипятить. Может, какая-то часть полезных свойств при этом утратится, но это лучше, чем потерять всё.

Наконец, с переработкой урожая было покончено. Я лично проверила, чтобы листы, на которые разложили подсыхать лепёшки, были глянцевыми – намучилась уже в своё время, когда масса присохла к листу намертво. Ну и, по крайней мере, не ядовитыми.

Семена я собрала по сортам, и, расположив в коробе, поставила в холодное место. Помнила, что семена должны пережить «зиму». Создавать температуру, как в холодильнике, я к этому времени уже научилась. Вообще я заметила, что практика давала больше моему уму больше, чем сидение над свитком и тупое заучивание формул. То, что могло пригодиться в нынешней жизни, запоминалось само. Но послабления я себе не давала – кто знает, какие заклинания понадобятся после, когда я вернусь в город, к людям.

Если вернусь…

Тем не менее, с самым трудоёмким делом было покончено. Лепёшки благополучно досыхали на солнце. Когда они достигали нужной консистенции, гейры заносили их в дом, в холодок, и складывали штабелями вдоль стен. Именно это складирование нечаянно помогло мне раскрыть тайну дома Робинзона.

Захламить проход я не могла, да и надоело спотыкаться то и дело о ценный материал, который мог послужить мне неплохим дополнением к фруктово-рыбному столу. К тому же, многие из сортов растений ещё не были мной обследованы до конца. Поэтому я заставляла гейров выстраивать высокие пирамиды, практически до самого потолка.

Места всё равно не хватало, слишком тесным был дом, но однажды, когда я пыхтела, пытаясь втиснуть ещё одну стопку сушёных лепёшек до стены, та вдруг как будто подалась. Я испуганно пискнула, боясь, что стена сейчас обрушится, а потом осторожно потыкала её пальцем. Нет, стена стояла прочно, как и прежде, вот только…как будто отодвинулась на пару сантиметров. Стопка лепёшек, которая никак не входила, как раз поместилась до неё!

Поражённая эти открытием, я не поленилась сходить в лабораторию, чтобы проверить глупую мысль, не стала ли та уже. Ничего подобного, всё здесь было на месте. Решив, что мне показалось, я продолжила заниматься складированием готовой продукции, и, когда стена повторила старый фокус, уверилась, что глаза меня не обманули.

Дом Робинзона каким-то невероятным образом умел расширять пространство!

Вспомнился сон, когда я бродила по дому, который был огромным, но почему-то оставался той скромной хижиной, в которой я жила. Быть может, в этом сне было больше правды, чем мне тогда казалось?

Кстати, о снах: тот тип, который посмел обозвать меня дурнушкой, перестал приходить в мои сны. Даже жаль, потому что с тех пор я сильно изменилась.

У меня, правда, не было зеркала, но я и без того видела, как похудела. А камера телефона, батарея которого, как ни странно, до сих пор оставалась на нижней отметке, но так и не разрядилась до конца, показывала, что я загорела до приятного шоколадного оттенка, и оттого мои белые брови выглядели даже пикантно.

Я уж не говорю о том, что стала ловкой, как обезьяна, и без особого труда преодолевала ловушки пересечённой местности.

Постоянные эксперименты то с проростками чудесных растений Робинзона, то с их плодами, сделали мою кожу невероятно чистой и шелковистой. Я начисто забыла, как это – огорчаться из-за прыща или обветренной кожи. В общем, я всё больше склонялась к мысли, что, если мне удастся выбраться с Острова без помощи желтоглазого колдуна, я такого наворочу в местной косметологии!

Через неделю я решилась посадить семена, которые перенесли самодельную зиму. Было страшновато. Не факт, что теория моей бабушки работает на тропических растениях. Какая тут зима, на Острове? Может, только сезон дождей и обозначает переход к другому времени года. Но, подумав, что эти самые дожди могут полить в любой момент, и смыть мои грядки, решила всё же поторопиться.

Посадочная кампания прошла без сучка, без задоринки. Вот что значит опыт! Осталось дождаться, проклюнутся ли ростки, либо игнорируют мои ожидания, потому что «не подошли». И что тогда? Их же невозможно вырыть снова и положить «дозревать». А, будь что будет! В любом случае свою задачу я уже выполнила: урожай вырастила и собрала. Если желтоглазый рассчитывал на другой исход, сам виноват. Надо было точнее формулировать свои запросы.

Но всё получилось даже лучше, чем я надеялась. Семена проклюнулись так дружно, что я сразу поняла, что второй урожай во много превзойдёт первый сбор. Конечно, если побеги не выхлещет градом, или весь наш Остров не захлестнёт цунами.

Но погода и дальше радовала. Оставив заботу об огороде на гейров, я вновь принялась за исследования. Слово, данное доверчивым аборигенам, нужно было держать.

Теперь у меня было гораздо больше материала для моих опытов, причём на любой стадии созревания. Я немало повозилась с первым урожаем, беря ежедневные пробы, зато сейчас могла выбирать. Все образцы были строго пронумерованы и подписаны по дням.

Как ни удивительно, именно шкурки плодов, которые я запретила выбрасывать, стали счастливыми. Очистки высохли, и однажды вечером, устав от безуспешных опытов, я решила перетереть их в пыль, чтобы занимали поменьше места. Мне помогал гейр, один из тех, что в наше первое знакомство спёр у меня кроссовки. Конечно, та давняя пакость была давно прощена, как говорится, забыто и травой поросло, но за партнёром я всё же поглядывала.

Потому сразу заметила, как он потащил на тот же камень, где перетирал шкурку от веретенец, синеватую кожуру мячиков.

– Стой! – заорала я, и гейр от испуга выронил гремящую как сухая кожа шкурку от мячика на камень.

Пыль от перетёртых веретенец взметнулась вверх, на мгновение зависла невесомым облаком…

Гейр звонко чихнул, и вдруг изумлённо пискнул. Та лапа, в которой он только что держал шкурку, вдруг начала стремительно лысеть и бледнеть.

– Ох ты ж! – изумлённо выдохнула я, поняв, что она обращается в обычную человеческую руку!

Это было покруче, чем в фильме ужасов, но я не могла оторвать от гейра глаз, как будто ужасающее зрелище частичного оборота было прекраснее, чем закат солнца над океаном.

Зверёк испуганно вскрикнул и заметался. Кажется, он считал огромную против общих пропорций тела руку чем-то инородным.

– Стой, чудо! – наконец пришла в себя я. – Сейчас мы всё исправим!

Сородичи перепуганного зверька собрались вокруг и наблюдали за беднягой с суеверным ужасом.

– Помогайте! – приказала я. – Надо перетереть эту синюю шкурку в пыль!

Вожак очнулся первым. Он сам взялся за камень, и скоро порошок из мячиков был готов.

Я осторожно смешала его с порошком веретенец и сказала, подавая вождю лист.

– Теперь дуйте!

Зря я это сказала! Всё произошло с точностью наоборот: грязная человеческая рука плавно перетекла в зелёную мохнатую лапу, а вот остальное тело стало стремительно меняться. Миг – и на траве лежал очень молодой юноша, практически мальчишка, тараща на меня испуганные глаза и прижимая к груди крохотную лапку.

– Так, ещё раз! – твёрдо сказала я, когда гейры взволнованно залопотали на своём птичьем. – Только на лапу!

Но лимит везения, как видно, на сегодня был исчерпан. Дальнейшие превращения гейра походили на детскую игру с непредсказуемыми изменениями: то отрастала зелёная лапа вместо ноги, и бедняга падал, потеряв равновесие, то тряс головой, которая на глазах покрывалась зелёным пухом.

Наконец, вождь остановил издевательства. Он встал передо мной и указав на несчастного парнишку, снова баюкавшего у груди мохнатую лапку, отрицательно покачал головой.

Понятно, над ним больше экспериментировать не будем. Неужели таким и останется? Не могу же я испытывать оборотный порошок на себе!

Но вождь, словно прочитав мои мысли, положил на грудь лохматую лапу.

– Будем пробовать на тебе? – с опаской предположила я, и гейр кивнул.

– Хорошо, – вздохнула я. – Тогда попробуем по-другому: может быть, всё дело в том, что порошок не смешивается однородно? Надо попробовать сделать водный раствор.

Глава 11

Рассвет застал нас в лаборатории. Гейр крепился, а у меня глаза закрывались сами собой. В лаборатории невозможно было дышать от густых испарений. Страшно сказать, сколько разных вариантов я перепробовала, пока не подобралась вплотную к разгадке. Оставалось немного остудить раствор, и я, подсознательно опасаясь неудачи, тянула время.

Вожак уже не раз вопросительно смотрел на меня своими тёмными глазками, вздыхал и отворачивался.

– Обожжёшься! – укоризненно пробормотала я, тоже вздохнула, и зачерпнула черпак зелья. – Ну, давай, пробуй.

Лапа того гейра, что обратился случайно, кстати, давно пришла в норму, то есть снова была зелёной и мохнатой. Эффект оказался нестойким. И хорошо, что полный оборот не получился, а то бы перевела все очистки на порошки, а потом жди нового урожая.

Значит, следовало создавать именно зелье – то, что можно выпить, то, что успеет подействовать, и сейчас я с нетерпением ждала, пока вождь сделает первый глоток.

Он наверняка тоже волновался, но, вот ведь кремень мужик, ничем не выказывал того мандража, что охватил нас, когда стало ясно – сейчас или никогда.

Подхватил черпак мохнатыми лапами и щедро глотнул зелье.

Я еле успела перехватить черпак из его лап…нет, рук! Бумс – и эта каланча выросла, как гриб в ускоренной съёмке. Вождь перетёк в человеческую форму так неуловимо, что в первое мгновение я испугалась, откуда здесь взялся этот незнакомый голый тип.

– А…а? – глупо заикала я, глядя во все глаза.

Не, ну если они все такие, я вовсе не против сходить замуж на Острове! Загорелое, немного обветренное лицо, вовсе даже европейского типа, с прямым носом и чётко вырисованными губами, глаза, как вода в лагуне, а уж тело…Ох, какое у него было тело! Не говорю уж о том, куда смотреть было неприлично.

Я бы тоже выбрала его вожаком стаи, и пошла за ним, куда позовёт… Лишь бы позвал!

Тем более, что вождь в этот момент опустился передо мной на колено. Я, хоть девушка и скромная, не удержалась, и взглянула украдкой, заставив себя сосредоточиться на волосах. Мои, пожалуй, были и покороче и пожиже этой роскошной гривы. Я едва удержалась, чтобы не потрогать. Остановило только то, что там могут быть блохи, или что ещё похуже.

Чем же он будет прочёсывать такое богатство? И как промывать в условиях Острова?

В общем, думала я совсем не о том, о чём надо. Вождь владел собой гораздо лучше. Он осторожно, подчёркнуто почтительно взял мою руку и приложился сначала лбом, а потом и губами. У меня даже мурашки побежали. Как давно мужчины не целовали мне руку!

Вожак поднялся, сразу став настолько выше меня, что пришлось задрать голову.

– Ив дира тэкара, Йера! – сказал мужчина.

Это на каком же языке? Я немного растерялась. Гейры прекрасно понимали мою речь, я не раз в этом убеждалась, а теперь что же? Но я тут же сказала себе, что раньше они мне и вовсе не отвечали, а мы как-то всё же договаривались, значит, не всё потеряно.

– Приветствую тебя, Вождь! – торжественно сказала я, вспомнив какой-то старый фильм про индейцев. Кажется, при разговоре с вождями племени принято употреблять высокий стиль. Чем пафоснее, тем лучше.

– Аримо, – сказал он, в полном соответствии с тем самым фильмом приложив руку к груди.

– Эээ, – замялась я.

– Йера, – подсказал вождь и коснулся рукой моей груди.

Эй! Мы так не договаривались! Тем более, что когда он понял, что под простынёй на мне ничего нет, в глазах вождя промелькнул чисто мужской интерес.

Я вдруг почувствовала себя необыкновенно уязвимой. Если такой великан решит проявить свою симпатию, я же не отобьюсь! Надо скорее превращать в людей его соплеменников. Авось и жена ему отыщется.

Я насупилась, чтобы быть солиднее.

– Никогда больше меня не трогай! – сказала я строго и перешла к делу. – Надо немного подождать, не перекинешься ли ты обратно. Если всё нормально, позовёшь всех ваших, будем обращать народ в людей.

Аримо кивнул. Он и сейчас меня понимал отлично, даже лучше, чем мне хотелось бы, потому что вовсе не устрашился моего строгого вида. В глазах мелькнула быстрая улыбка, но этот тип их опустил, прикинувшись паинькой. Вообще он слишком хорошо владел собой. Если бы мне после долгой бытности зелёной зверушкой вдруг вернули человеческий облик, я бы вопила от радости, прыгала до потолка и лезла ко всем обниматься. А этот абориген только руку мне поцеловал в знак благодарности. Надо же, какая сдержанность!

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я. – Ну, в смысле…все функции восстановились?

Он быстро вскинул глаза и серьёзно кивнул, лишь краешки красиво очерченных губ едва заметно усмехнулись. Ах ты, зараза, смеяться надо мной?!

Я чуть покраснела, представив, как можно интерпретировать мой вопрос, но тут же солидно прокашлялась. Ну, даже если и так, что здесь такого? Мы взрослые люди.

– Ладно, зови своих. Только не всех, реши сам, кого в первую очередь. Вдруг на всех зелья не хватит?

Вождь коротко взглянул на меня, теперь без малейшей усмешки и, кивнув, вышел. Вернулся он нескоро, очень удивив меня своим выбором – надо сказать, очень цивилизованным.

Аримо привёл женщин и детей. Малыши поглядывали на меня с некоторым недоверием – ещё помнили памятную ночь.

– Сначала женщин, – тихо сказала я. – Малыши могут испугаться.

Аримо упрямо покачал головой.

– Эдив, – уверенно сказал он.

– Хорошо, – кивнула я. – Пусть зелье им подадут матери. Нельзя потерять ни капли!

Никогда я ещё не переживала так, как в те долгие минуты, когда оборотное зелье пили гейрята. К счастью, отвар сработал без сбоев. Достаточно было одного глотка, чтобы пушистые малыши незаметно перетекли в человеческих: от года до пяти лет. И устроили такой знатный рёв, что зелёные матери принялись отчаянно кидаться между ними. Дети прижимались к их мохнатым телам, вовсе не замечая, что теперь существенно превосходили своих родительниц ростом.

Как бы то ни было, первый оборот прошёл на ура.

Женщины гейры поразили моё воображение своей восхитительной гибкостью и полудикой красотой. Таких красоток было ещё поискать, а здесь такой выбор – хоть сразу на конкурс!

Однако заглядываться на девушек было некогда.

Обернувшиеся матери успокоили своих детей и с поклоном повернулись ко мне, благодаря уже знакомым:

– Ив дира тэкара, Йера!

Знать бы ещё, что это означает. Слово Йера казалось мне смутно знакомым. Это Робинзон впервые обратился ко мне так со страниц свитка. Кажется, у нас есть такая руна, связанная со сбором урожая. А что, очень актуально.

Последний гейр обратился в человека, когда первые лучи солнца щедро залили мой дом и бурно зеленеющий огород.

Я буквально выползла на крыльцо, обведя усталым взглядом заметно подросшие ростки. Так устала, что просто не могла радоваться тому, что урожай обещает быть щедрым. У гейров теперь будет много забот – нужно строить дома, старые норы для них малы. Непонятно, чем они будут питаться – даже если по-прежнему фруктами, теперь их расход существенно увеличится. Мне тоже придётся поумерить аппетиты.

Ладно, не буду создавать проблемы там, где их нет. Гейры показали мне, как добыть пропитание, дальше и сама справлюсь. К тому же у меня весь коридор завален лепёшками, высушенными из нового урожая. Их вполне можно грызть. Если уж, как рассказывала моя бабушка, в войну ели хлеб из лебеды, то мне грех жаловаться. Овощи из семян выросли вполне съедобные. Правда, неизвестно, какие супер-свойства я приобрету, потребляя такую экзотическую пищу. Ну ничего, заодно и проверим.

Я наскоро помылась в ручье. Он, хоть и был закрыт магической завесой, но теперь рядом со мной было столько людей, что любой из них мог сюда наведаться. Сами-то они, кажется, вовсе не стыдились своей наготы, а вот я чувствовала себя без одежды незащищённой.

Никто не помешал моему купанию, и, напившись из этого же ручья, я, наконец, завалилась спать.

Проснулась с тяжёлой головой, не выспавшаяся и сердитая. Как бы ни хотелось поваляться ещё, пришлось вставать – желудок настоятельно требовал, чтобы в него закинули что-нибудь посущественней воды из ручья, а совесть напоминала, что надо бы проверить, как дела у гейров. А вдруг они обернулись назад, и теперь ждут у моего крыльца и плачут от того, что ничего не получилось?

У крыльца никто не плакал, зато на огороде работали несколько девушек. Картина была настолько чудная, что я растерялась. Хорошо хоть, мужчин рядом не наблюдалось, а то прирост населения не заставил бы себя ждать.

Заметив меня, девицы разулыбались. Я подозвала их к себе, почему-то жестами, и задумалась, как объяснить этим детям природы, что работать голышом плохая идея. Мыча и размахивая руками, изобразила на себе одежду.

Девушки смотрели на меня с явным интересом. По-моему, они решили, что я сошла с ума.

– Да ладно! – в сердцах воскликнула я. – Понимали же вы меня раньше!

– Гиер, – согласились собеседницы мелодичными голосами.

По-моему, они и сейчас меня отлично понимали.

– Вам надо одеться! – решительно сказала я. – Люди не должны ходить без одежды! Только купаться! Понимаете?

Девушки закивали, с нехорошим интересом поглядывая на мою простыню-тогу.

– Нет! – твёрдо прервала я их мысли, заработавшие не в том направлении. – Это моя одежда. У вас будет своя. Из листьев! – я даже вздохнула от облегчения.

Уж чего-чего, а листьев на Острове хватает. Больших, маленьких, широких, узких – каких хочешь! Пусть озаботятся заблаговременно. Уж юбочку из пальмовых листьев у нас любой ребёнок в лагере самостоятельно смастерит.

Но, кажется, меня снова перестали понимать. Девицы недоумённо хлопали своим красивыми глазками и переглядывались так, словно спрашивали друг у друга – откуда нам это наказание?

– И нечего так смотреть! – рассердилась я. – На Острове очень активное солнце. Это плохо для кожи! И потом, разве вам нравится, что ваши мужчины трясут тут перед вами своими…кхмм…

Девицы захихикали. Так, это они поняли.

– Так вот и им, наверное, неприятно смотреть, как вы мелькаете перед ними своей голой попой!

Господи, что я несу! Кажется, ни на одном континенте не найдёшь мужчин, которые бы возражали против того, чтобы женщины ходили перед ними в чём мать родила. Тем более, такие красотки! Но…девчонки-то не должны об этом догадываться?!

Кто их ещё научит манерам, как не я?

Пока я, стоя на крыльце, занималась воспитанием населения, со стороны стены послышался топот маленьких ножек, и к дому подбежали малыши-гейрята. Вполне себе по-человечески чумазые и тоже голые. А вот их матери, степенно выступающие следом, были вполне одеты. И так чудно, что я даже рот открыла от неожиданности.

Платья на женщинах присутствовали – и даже длиннее колена, но в то же время присутствовали так невесомо, словно дымка, что их как бы и не было. Как говорится, формальности соблюдены, одежда есть, но эта одежда делала и без того красивых островитянок и вовсе несказанно привлекательными для их мужчин.

Не удивлюсь, если на Острове из-за такой одежды грядет демографический взрыв.

– Что это? – спросила я и попробовала поймать пальцами невесомый подол.

Гейрянки что-то защебетали, а малыши дружно ухватились грязными ручонками за край моей простыни, как видно, решив, что если можно мне, то почему бы и им не потрогать мою одежду.

– Кыш! – строго сказала я. – Руки сначала помойте!

И повернулась к их матерям, внимательно разглядывая их странные наряды.