Текст книги "Светло-чёрная магия (СИ)"

Автор книги: Татьяна Русакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

Назавтра я поднялась раненько. Мысли о брошенной у родника копалке заставили поторопиться. Кряхтя от болей в мышцах после вчерашней копки, прихватила опустевший котелок, решив заодно сходить за водой.

Недоеденные вчера ягоды привяли, и я раскинула их на широкий лист, сорванный в огороде. Пусть ещё подвялятся, буду есть как пастилу.

При мысли о пастиле и конфетах я погрустнела, но заставила себя встряхнуться. Это даже хорошо, что здесь мне не светят шоколадки. За последний день я заметно похудела. Рецепт хорошей фигуры – меньше ешь и думай о хорошем. С первым на Острове проблем нет, а вот со вторым…Тревога была постоянным моим спутником. Ну ничего, вот заберу копалку, и один повод для тревоги отпадёт.

Не отпал. Потому что у родника копалки не оказалось. Я не поленилась заглянуть во все ближайшие кусты, но пропажа так и не обнаружилась.

Задумавшись, не оставила ли я свой инструмент где-нибудь в другом месте, решила уже было сходить к океану, но тут кусты зашевелились, и из них сама собой высунулась знакомая деревянная ручка. От неожиданности я открыла рот. Нет, ну я понимаю, что здесь всё пропитано магией, но не до такой же степени, чтобы копалки ходили? Или она за ночь прекратилась в метлу для ведьмы?

Но, зачарованная или нет, она была мне очень нужна, и я осторожно потянулась к ручке.

Куда там! Копалка шустро спряталась, и только лёгкое шевеление густой зелени выдавало, что она действительно здесь была.

Наверное, я скоро поверила бы, что со мной шутит Остров, но тут из зарослей на мгновение высунулась удивительно знакомая мохнатая лапка. Так-так! Судя по тому, что лапа была зелёная, не пришлось долго гадать о том, кому она принадлежала.

– Ах так?! – грозно сказала я, и решительно шагнула в куст. И тут же с визгом отпрыгнула обратно. Мелкие колючки вцепились в меня, мигом исцарапав до крови голые ноги.

В кусте примолкли. Вот паршивцы! Для мохнатых гейров эти колючки как чесалка для кота, даже приятно. А вот мне с моими голыми конечностями и думать было нечего, чтобы отвоевать назад украденное.

Придётся действовать дипломатически.

Я уселась на шершавый камень неподалёку от родника и спросила:

– Ладно. Чего вы хотите?

В голову сразу пришли вкусовые сосочки из рекламы. Интересно, что я буду делать, если они потребуют у меня мороженого?

Но гейры оказались верны своим предпочтениям.

Делегация появилась из кустов. Впереди выступали взрослые особи, покрупнее и поопытнее, за ними шёл молодняк.

– Постыдились бы учить детей воровать! – укоризненно сказала я. – Ладно. Отдайте мне копалку, и будем считать, что ничего не было.

Ответа ожидаемо не дождалась.

– Меняться? – спросила я, проявляя чудеса проницательности.

Самый крупный мохнатый шарик качнул головой. С ума сойти!

Я вздохнула:

– Опять простыня?

Гейры смущённо потупились.

– Хорошо, – я смирилась, решив, что лучше остаться без простыни, чем без копалки. – И что только вы с ней делаете? Девочкам бантики завязываете?

Показалось мне и нет, но вожак взглянул на меня укоризненно.

Эх, жаль, что они не умеют говорить. Мы бы сейчас так поторговались!

Вернуть копалку стоило мне десяти сантиметров ткани. Возмущаясь такой обдираловкой, я вынуждена была уступить. Ничего, впредь мне наука. Ничего не выпускать из рук! Купаться можно и в простыне, а по коридору к морю ходить босиком. Не барыня!

Домой возвращалась в мини, и пришлось приложить усилия, чтобы стена меня пропустила. Зато копалка была со мной, и теперь ничего не мешало мне продолжить копать огород.

Ничего, кроме голода. Это объективно. Вряд ли у меня хватит сил на такую тяжёлую работу, если во рту с утра крошки не было. А субьективно – у меня так болела спина, что при мысли о том, что придётся продолжать эту экзекуцию под названием копка, которой ни конца ни края не было видно, мне резко поплохело.

Минуту я рассуждала, сидя на пороге. Здравый смысл говорил, что надо копать, пока не жарко, лень и голод возражали, что надо бы сначала поискать те вкусные фрукты, которые я вчера выторговала за ленточку ткани.

Мысли перескочили на стремительно уменьшающуюся простыню. И всё же, зачем им эти ленточки ткани? Может, они из них гнёзда вьют? Ведь нуждался же мой котёнок в моей энергии, вдруг и для этих мохнатых моя магия вкуснее пирожных?

Теория мне понравилась. Самки выкармливают детёнышей в гнезде из верёвочек, насквозь пропитанных моей энергией. Это помогает малышам расти крепкими и здоровыми.

А что? Вполне может быть. Неумелая, но сильная магиня служит источником жизненно необходимой магической энергии для малышей-гейрят! Мне было чем гордиться.

Если бы меня так не увлекла идея о собственной великой миссии, я бы быстрее догадалась об истинной причине такого интереса к моей импровизированной одежде. Но это неприятное открытие мне ещё предстояло сделать…

А пока что я вволю напилась воды, решив оставить кормёжку на потом. Игнорируя голодные завывания желудка, решительно взялась за лопату.

Мои вчерашние пузыри, к счастью, не лопнули и грозили со временем перейти в сухие мозоли. Но я всё же побереглась, обмотав кисти рук тканью. И только когда начала копать, поняла, насколько же перетрудилась вчера.

У меня болело всё! Спина заныла, едва я склонилась, потом подключились ноги, руки и даже живот! Кряхтя, как старуха, я упрямо втыкала штык лопаты в чёрную жирную землю, утешая себя тем, что в этот самый момент рождаются мои упругие, красивые и сильные мышцы. Но, честно говоря, будущие стройные ноги, крепкие руки и твёрдый плоский живот мотивировали слабо. Когда это ещё будет! А больно было сейчас.

Не знаю, как долго я выдержала, наверное, около часа. Уныло оглядела небольшой участок, который успела вскопать и целину, которая бодро зеленела до самых деревьев, и пошла пить воду и думать о будущем.

И вот что надумала.

Такими темпами я буду копать неделю, это точно. За это время семена, замоченные в тряпочке, сгниют или засохнут. Значит, надо засеять то, что уже вскопала, сегодня, хорошенечко полить, а потом уже разрабатывать участок дальше. Если я не успею со сроками, хотя бы часть будущего урожая сохраню.

С поливом тоже были проблемы. В котелке с родника воды не наносишься.

Котёнок, щекотавший усами мою пятку, поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Что скажешь, Драко? – устало спросила я, и взяла малыша на руки. – А ведь надо ещё и что-то есть. Вот скажи, когда мне искать пропитание?

Сочувственно мяукнув, котёнок лизнул меня в нос и, извернувшись, попытался спрыгнуть.

– Да что ж ты бесстрашный такой! – пробормотала я, рассеянно ссаживая Драко на землю. – Расшибёшься, дурачок!

Я давно забыла о непоседе, когда услышала позади настойчивый писк.

Котёнок уже пробрался по не вскопанной части огорода довольно далеко и настойчиво мяукал оттуда, как будто звал к себе.

– Ну что там? И зачем ты туда забрался? – вздохнув, спросила я. – А что, если там клещи?

Не знаю уж, есть ли на тропических островах наши опасные кусачки, ведь не было же на огороде и над ним гнуса, который поедом ел, стоило выйти за стену. Может быть, Робинзон позаботился о том, чтобы его драгоценную магическую кровь не пил кто ни попадя. Хоть в этом мне повезло.

– Где ты, Драко? – спросила я.

Я подошла уже довольно близко, но котёнка не видела, лишь высокая трава шевелилась, выдавая место, где он прятался. Если бы не дверь, расположение которой мне показал котёнок, я бы махнула на мелкого рукой. Не время было для игр. Но раз Драко уже проявил свой дар видеть скрытое от посторонних глаз, стоило проверить, что он там нашёл.

Я склонилась, разведя траву руками и ахнула от неожиданности. Пересекая участок поперёк, среди травы тёк неширокий, но довольно полноводный ручей.

Да что это такое-то! Ладно дверь зашифровал, чтобы не пустить в дом и огород непосвящённых. Но ручей-то какую имеет ценность?! Нет, имеет, конечно, если вода в нём достаточно чистая, чтобы пить, это сколько времени я сэкономлю!

Но нет, ручей оказался самым обычным, с прохладной, чуть мутноватой водой. Пить нельзя. Зато на полив само то, пол в доме помыть тоже сгодится, ну и чтобы постирать грязные тряпки, тоже можно не таскаться на берег.

Я повеселела. Ладно, больше двух литров воды в день я всё равно не выпью, а вот то, что вода для хозяйства так близко – это большая удача! Маленькая удача, которая обернулась большим облегчением для меня. На душе полегчало, и словно силы прибыли. Я отправилась в дом и разложив мешочки с семенами перед собой, сказала:

– Ну что, ребята? Кто первый?

Ребята все хотели быть первыми. Хорошо хоть не толкались. Придирчиво осмотрев каждый вид и не заметив ничего нового, я наконец решилась:

– Так, веретенца и мячики, вы самые толстые, немного потерпите, не засохнете, если я прокопаюсь. Сначала посажу вас, усатики, и вас, хлопушки. Вы совсем хилые, не знаешь, чего от вас ждать. Магнитики и зёрнышки, не вешать нос, вы на втором месте. Как только рассажу этих неженок, возьмусь за вас.

Я приняла решение, и сразу стало легче. Раз уж я такой никудышный огородник и не знаю, как делать правильно, главное – начать.

Никогда не думала, что возня с семенами меня так увлечёт. Когда я собственноручно вырыла ямку и бросила первое усатое семечко, вдруг почувствовала, что только что подарила жизнь будущему растению. Садить их решила близко. Надеюсь, они не вырастут вширь, как свёкла.

В любом случае, разработанный участок мал для всех семян, которые я достала из короба. Посажу все понемногу, а там будет видно, что делать с остальными.

Наверное, огородничество никогда не привлекало меня по одной простой причине – слишком уж долго было ждать результата. Я любила наблюдать процесс, видеть, как на твоих глазах рождается красота. Растениям же нужно было время: покааа проклюнется росток, потом начнёт раздвигать землю, стремясь вверх, к солнцу.

Всё это время снаружи как будто ничего и не происходит, и я, с моей нетерпеливостью, уж точно пробовала бы раскапывать недавние посадки, чтобы посмотреть, живо ли вообще семя. За тем, как раскрывается цветок или появляется росток, я предпочитала наблюдать в режиме ускоренной съёмки. Вот тогда – да, настоящее волшебство, чудо. А сейчас я заботливо раскладывала по лункам семена, надеясь, что всё получится, и заранее настраивалась на долгое мучительное ожидание.

Сеять получалось гораздо быстрее, чем копать, потом я снова копала, отдыхала в тени, перекусывала подвялившимися ягодами, запивая их водой и шла садить дальше.

Семена, которые я тыкала часто-часто, почти не убывали, и я начинала переживать, что мне не хватит земли, даже если я вскопаю весь участок. Может, разбрасывать горстью, как сеятель на картине? Подумав, я отказалась от этой мысли. Желтоглазый наказывал, чтобы ни одно семя не пропало даром. Что же из них должно вырасти, если этот тип ценил их так высоко?

Подумав о виновнике моих неожиданных приключений, я разозлилась. По сути, я сейчас была рабыней желтоглазого. Трудилась от зари до зари, голодная и несчастная, чтобы потом отдать урожай чужому дяде. И здравый смысл говорил о том, что за свой каторжный труд я вряд ли получу достойное вознаграждение. Скорее всего, выпнет назад в мой мир – и ищи его свищи.

Волноваться о том, что я заявлю на него в полицию, этому типу не стоит: кто поверит сумасшедшей девице, утверждающей, что она магиня, а магия её не простая, а светло-чёрная? Да-да, и что она разговаривала с зелёными мохнатыми зверушками, умными, почти как люди? И сажала волшебные семена, из которых выросли…

Я вздохнула и поднялась из тенька. Чтобы из них что-то выросло, надо сначала посадить. А чтобы посадить – вскопать грядочку, чтоб её!

Как ни странно, мышцы, которые с утра болели как ненормальные, скоро разогрелись, и мне стало как-то легче. Второе дыхание пришло, что ли?

Если бы не солнце, уже жарящее во всю катушку и стремительно убывающие ягоды, я вполне справлялась с нелёгкой работой. А так приходилось без конца пить, и смачивать конец простыни, из которого я сотворила бандану, чтобы не напекло голову. И всё же я серьёзно опасалась, что от такой нагрузки при жаре свалюсь-таки с тепловым ударом. Поднимать-то меня здесь было некому.

Но жалеть себя было не время. Как бы я себя ни чувствовала, моё возвращение домой находилось в прямой зависимости от будущего урожая.

Чтобы немного отвлечься, я начала думать о том, как желтоглазый планировал вывезти меня с Острова поле завершения кампании. Этот его Летучий голландец к берегу не подойдёт, это что, мне снова плавать с коробом туда-сюда двести раз подряд? Получалась ерунда. Была бы я настоящим Робинзоном, построила бы плот. Только как я буду рубить эти самые пальмы? Не руками же их валить?

Да и были у меня серьёзные сомнения, что я вообще смогу затащить урожай на корабль. Это тебе не с палубы в море сигануть. Семян тут полно, страшно подумать, сколько всего из них всего понарастёт.

Затосковав от безысходности, я утешила себя тем, что желтоглазый был уверен, что у меня получится, значит, всё ещё правда может получиться. Просто я привыкла мерять мир по прежним меркам, а тут действовали другие законы. С бумажными корабликами, плавающими себе спокойно по океанам и зелёными мохнатыми гейрами, с которыми у меня, кажется, налаживался натуральный обмен.

Вспомнив вчерашний сочный плод, я сглотнула голодную слюну и прикинула, сколько простыней у меня осталось. Тут же прикрикнула на себя. Вот отсеюсь, и пойду обследовать Остров. Лишь бы эти хитрюги не упёрли в норы весь урожай, пока я здесь вожусь.

Мысли о том, что могу остаться без фруктов, подстегнула к более активным действиям. И всё же силы мои были не бесконечными. Поливала посаженные растения я уже на автопилоте, кое-как затащилась в дом, и рухнула прямо на полу, пообещав себе, что посплю всего полчасика.

Какое там! Когда я проснулась, солнце стояло уже низко, а есть хотелось так, что я опасалась, что желудочный сок прожжёт в желудке огромную дыру. И воды в котелке оставалось на донышке. Как-то незаметно я выпила всё.

К стене я шла, качаясь, как зомби. Уработали меня эти семена! А ведь оставалась ещё половина. И посадить их я должна была сегодня, или, по крайней мере, до утра. Подумав, я остановилась, не дойдя до стены. Нельзя было тратить драгоценное время на путешествие к роднику и обратно.

Не думаю, что, напившись из ручья, я превращусь в козлёночка. В нём и искупаться немного можно. И я решительно отправилась к ручью. Напилась, стараясь не обращать внимание, что вода не идеально прозрачная. Вода как вода, очень вкусная, когда так мучает жажда. Я даже повеселела, искупалась, скинув одежду, намочила простыню и обмоталась. Пока она сохнет, сохранит хоть кусочек прохлады. И отправилась снова копать и садить.

Эх, дубиинушкаа, ухнем!

Когда я снова взялась за лопату, мне показалось, что моих сил едва ли хватит прокопать один ряд. Но, как ни странно, дальше дело пошло веселей. Прохладная ли вода ручья смыла с меня усталость, или осознание того, что до заката осталось всего ничего, и досаживать придётся на ощупь, но мне больше не приходилось себя заставлять, подбадривать или убеждать.

Ещё несколько раз я подходила к ручью напиться, и намочить бандану, и снова принималась копать и садить, садить, садить…Семена уж стояли перед глазами – пришла пора последних, веретен и мячиков. Наверное, сегодня они будут мне сниться. Так бывало в детстве, когда ходила с бабушкой за земляникой. Стоило потом закрыть глаза – и перед ними качались спелые ягодки.

Их последних сил полила всё посаженное, наскоро обмыла ноги в ручье – и, доковыляв до спальни, рухнула, не раздеваясь.

Семена мне не снились. Зато близко смотрели наглые золотисто-карие глаза, и уже знакомый голос рассказывал кому-то про мою жизнь:

– Она наконец нашла ручей. Не прошло и полгода.

«Какие полгода! – возмутилась я. – Я и недели тут не живу!» И что за манера постоянно болтать обо мне гадости!

Я зло перевернулась и закряхтела, потревожив натруженные мыщцы. Приём и в этот раз помог – голоса стали удаляться.

– А как её магия? – спросил кто-то издалека.

– Пока ещё не проявилась, – ответил мой тайный недруг. – Но из сна она меня выкинула знатно!

«Так тебе и надо!» – мстительно подумала я, и, клянусь, расслышала тихий смешок.

Больше я его не видела, хотя сон был долгим и снова тягомотным. Снилась лаборатория, крысиные хвосты и почему-то огромные кузнечики с крыльями бабочек, гейры, улепётывающие от меня по грядкам…разрытым грядкам!

Я проснулась, как от толчка. Видение гейров, в темноте уничтожающих труд моего сегодняшнего дня, было настолько реалистичным, что я просто не могла убедить себя, что это сон.

Пришлось приложить немало сил, чтобы подняться и выйти в ночь, но я справилась.

Они метнулись к стене и просочились сквозь неё – белеющие в темноте маленькие привидения, замотанные в обрывки моей простыни! Я слышала перепуганный писк и даже, казалось, различала шлёпание маленьких лапок, хотя что там можно было услышать, если воришки убегали по мягкой вскопанной земле?

Я кинулась следом, уже зная, что они уходят с добычей. Каждое посаженное мною семечко оставило в моей душе след, и я их чувствовала… Странное ощущение, но сейчас у меня не было времени его осмыслить.

Гейры уносили едва ли не четверть посаженного.

«И чтобы ни одно семечко не досталось гейрам!» – как наяву, услышала я голос желтоглазаго.

– Стойте! – закричала я, подрываясь с такой скоростью, что из-под босых пяток полетела земля. Поскользнувшись на ней, обильно политой из ручья, я шлёпнулась на зад и заревела, бессильно глядя, как улепётывают сквозь стену последние воришки. Ах, если бы хотя бы с одного из них слетела простыня! Я схватила бы его, даже если бы пришлось бегать за поганцем всю ночь, и мне было бы, с чего начать переговоры. Я была бы не я, если бы не выторговала за жизнь заложника все до единого семечка! Но им повезло.

А мне нет.

Не знаю, как долго я сидела, всхлипывая и размазывая по лицу грязь. Было так обидно, что я не могла дышать. Ну что за подлые твари! Я чуть богу душу не отдала на этом огороде, вкалывая, как раб на плантациях, я даже запретила себе оторваться, чтобы сходить на родник за водой или поискать фрукты! У меня до сих пор болела каждая клетка тела, а они…Они пришли, закутавшись в мою же простыню и спокойно вынесли семена! Не сомневаюсь, они стащили бы их в первый же день, если бы могли проникнуть в дом!

Я горько всхлипнула. Лучше бы и украли сразу. Не было бы так жаль потраченного труда и обманутых надежд!

В душе зрела холодная ярость.

Я поднялась, кое-как стряхнув с себя комья налипшей земли, проковыляла до сарая и вытащила копалку.

Ну и пусть, что вокруг стояла глухая ночь, освещаемая лишь луной, иногда выглядывающей из-за плывущих туч, что в чаще за забором притаились дикие звери. Я просто не могла больше сидеть и оплакивать свою судьбу!

Сейчас я ничего не боялась, и копалка в моих руках была карающим мечом правосудия.

Глава 6

Было темно, но скоро глаза привыкли, и я перестала спотыкаться. Стояла тишина. Гейры притаились, словно их никогда и не было на Острове. Спрятаться при их размерах было просто, но я не могла смириться, что проиграла, и проревела не хуже мышат, наевшихся озверина:

– Ну что, подлые трусы? Попрятались?!

Тишина. У ручья я потыкала копалкой в колючий куст, но добилась только, что снова исцарапала ноги.

– Ну что же вы? Такие смелые и в кусты? – заорала я. Ярость вздымалась во мне, требуя крови. – Ну вот что! Верните семена сейчас, и я вас прощу!

«Может быть», – злобно добавила я про себя, раздувая ноздри.

Мне никто не ответил. При своих коротких лапках эти паразиты не могли уйти далеко. Значит, сидят, притаившись, где-то в темноте и прядут зелёными ушами, ожидая, когда мне надоест орать, и я уйду.

Сжав кулаки, я замычала от ярости и невозможности изменить то, что натворили эти бессовестные воры. Вырыли половину семян, истоптали весь огород. Неужели из-за этих мелких пакостников я останусь на Острове навсегда?!

Ну уж нет! Это вам так не пройдёт! Я вам устрою такое, что пожалеете, что посмели подойти к моим вещам там, на пляже! Ярость клокотала во мне, вспенивалась, поднималась, грозя перелиться через край. Не помню случая, чтобы я так бесновалась. Да это уже была не я, а моя тёмная половина.

Подняв к небесам прищуренные глаза, я злобно спросила луну:

– А ты куда смотрела?! Не до меня было? А ну, погуляй! Отдохни, раз ни на что не годишься! – и вскинула руку, притягивая тучу.

Это удалось неожиданно легко. Чёрные клочья торопливо поползли к сияющему диску и как-то злорадно в одно мгновение заволокли его.

– Так просто? – с ядовитой усмешкой произнесла я, оглядываясь в наступающей тьме. – Ну а немного дождичка? Да с молнией и градом? Кто тут у нас не успеет добежать до норки? Что, гады мохнатые, развлечёмся?

Кажется, моё ухо уловило слабый испуганный писк, но сейчас мне было на это наплевать.

Я развела руки плавно, широко, мощно, и подняв лицо к небу, проговорила-пропела:

– Приди, гроза!

Холодный влажный ветер ударил в лицо, и я засмеялась незнакомо, демонически, а потом и вовсе захохотала во всё горло. Раскинула руки, подставляя лицо ветру, наслаждаясь мощью стихии и упиваясь своей властью над ней.

Простыня билась за моей спиной как белый плащ, уже не скрывая наготы, волосы развевались, взлетая вокруг головы, извивались, как змеи.

Грозовые чёрные тучи поплыли по небу. Они рвались под напором крепчавшего ветра, расползались клочьями, сбивались в глухо ворчащий громами ком прямо надо мной, а я продолжала повелевать:

– Пролейся вода, вода изо льда! – и снова взмахнула руками, рывком опуская тучи ниже, почти до самой земли, так, что, казалось, можно потянуться на цыпочки и коснуться непроглядно чёрного края.

Писк стал громче. Кусты передо мной заходили ходуном, в них явно зрела паника, но я только усмехнулась, злобно и удовлетворённо.

Меня уже было не остановить. Первая горошина града больно ударила по щеке. Я рассмеялась, крикнув:

– Да! Лей, не жалей!

Простыня взметнулась надо мной, образуя защитный полог. По нему застучал крупный острый град, падавший сплошной ледяной стеной, но как он ни бесновался, не мог пробить колдовскую защиту моего щита. Зато от деревьев и кустов вокруг полетели отсечённые листья и веточки, а жалобные крики гейров перешли в стоны.

Ну, хватит с них! Убивать этих негодяев я не хотела, хотя подсознание шептало: «А ведь они тебя не пожалели!» А вот попугать, чтобы навсегда забыли дорогу на мой участок, ещё не мешало.

Отмахнувшись от грозовой тучи, как от надоедливого комара, я прекратила экзекуцию.

Лёд лежал на земле сплошным слоем, а куст мелко дрожал.

– Промокли, бедные? Замёрзли? – с лживым участием спросила я. – Ну ничего, сейчас согреетесь!

Вскинула голову к небесам и произнесла:

– Молнии, бейте! – и приказала еле слышно. – Живых жалейте!

Когда первая шипящая белая стрела ударила совсем недалеко от куста, в котором прятались гейры, они прыснули в разные стороны. Я брезгливо посмотрела вслед улепётывающей компании. Следующая молния едва не подпалила им мохнатые пятки. Ну вот и ладненько. Побегайте, шустрые вы мои. И будем квиты.

Губы сошлись в суровую линию. Тот, кто сидел внутри меня, был недоволен. Он жаждал крови.

– Хватит! – оборвала его я и зашагала к стене.

Молнии не причиняли мне вреда.

Я уже подошла к самой границе, когда обернулась и освободила луну.

Молнии били уже где-то далеко, и оттуда доносился жалобный писк. Ладно, хватит. Переломают ещё лапы в темноте.

Остановив стихию, я тяжело вздохнула. Теперь, когда эйфория прошла, я ощущала себя так, как будто вскопала ещё одно поле.

Стало непривычно светло, когда луна выглянула из-за туч и ужаснулась открывшейся внизу картине. Градины лежали сплошным ковром, как галька на черноморском пляже.

– Да ладно, – мне почему-то стало стыдно. Ярость улеглась, уступив место тупой усталости. – К утру растает.

Я шагнула вперёд и выругалась, попав ногой на что-то мягкое и скользкое. Взмахнула руками, едва не шлёпнувшись, как на шкурке банана, и наклонилась, чтобы рассмотреть, что раздавила.

Они лежали вдоль стены – точно такие же фиолетовые фрукты, как тот плод, за который предприимчивый гейр выторговал кусок простыни.

Увидев это, я впала в ступор. Так вот что вы придумали! Обставить наглую кражу как равнозначный обмен!

Я держалась, пока разгоняла воришек и собирала тучи, но сейчас слёзы буквально хлынули из глаз. Перешагнув границу, обозначенную невидимой стеной, я опустилась прямо на землю и заревела.

Всё было кончено. Магический полог над моим полем защитил от ледяного града, но и здесь температура упала на несколько градусов. Взойдут ли семена, их жалкие остатки, при такой низкой температуре?

Кажется, я просидела так немало времени, потому что темнота вокруг сменилась сумерками раннего утра.

Я вытерла глаза мокрой грязной рукой, тяжело поднялась, и, покачиваясь, побрела в дом. Всё вдруг потеряло смысл. Как можно было быть такой наивной и надеяться, что у меня получится?

Мне оставалось сделать один шаг, когда позади меня раздался еле слышный писк. Жалобный и тоскливый.

Я обернулась и некоторое время просто молча смотрела на гейров, выстроившихся вдоль стены. В неясном свете наступающего дня они выглядели так жалко! Яркие зелёные шкурки были густо выпачканы в земле. Зверьки переминались с лапы на лапу, явно подморозив их на толстом слое льда. Глаза бусинки, виновато глядящие на меня, подозрительно блестели, как будто гейры тоже недавно плакали.

– Ну, что вам? – сурово спросила я, хотя сердце сжалось от пронзительной жалости.

Гейр побольше снова переступил с ноги на ногу, и робко вытянул вперёд лапу с зажатым в ней изрядно потрёпанным фруктом. Сородичи, осмелев, повторили его жест, протягивая мне измочаленные градом фрукты, о которых я так горячо мечтала ещё вчера.

– Ешьте их сами, – горько сказала я. – Уходите. Вы всё испортили.

Отвернулась, чтобы сделать наконец шаг в дом и остаться одной, но меня снова остановил жалобный писк. В нём слышалась смертная тоска.

Я медленно повернулась. Похоже, гейры тоже были на грани отчаяния. В маленьких чёрных глазках явно блестели слёзы. Лапы с зажатыми в них фруктами опущены, сладкий сок капал прямо на землю. От вида этого кощунства желудок выдал длинную трель.

Вожак с надеждой встрепенулся. Я сурово взглянула на него, и он уныло опустил лапку с угощением. А потом явно подал сородичам незаметный знак, и гейры расступились.

О, господи! Вина придавила меня, как неподъёмная плита, когда я увидела малышей – грязных, едва стоящих на лапах. Взрослые гейры поддерживали их со всех сторон, но детёныши всё равно были измучены настолько, что качались от слабости. Если взрослые особи могли слукавить, то эти малыши не способны были лгать. Они были на грани.

Я подошла к стене и сдёрнув простыню, бросила её на ту сторону.

– Заворачивайтесь и проходите, – ворчливо сказала я, стараясь не разреветься.

Моей простынёй укрылась вся община. Это многоногое привидение бодро прошлёпало по льду голыми лапами и через мгновение было на безопасной стороне.

Вождь ухватил простыню за край, и смиренно подволок её к моим ногам, только что головой не приложился.

Может быть, я совсем сошла с ума, пустив козу в огород, но я уже сделала свой выбор. Даже если гейры разворуют все оставшиеся в земле семена, я не могла оставить их погибать на заледеневшей земле.

Мало того – чтобы согреть и этих замёрзших воришек, и их малышей, мне придётся пустить их в дом.

Котёнок Драко выгнул спину, встречая на пороге незваных гостей.

– Свои, – скомандовала я и усмехнулась. – Я тут немного…разозлилась. Сейчас будем их мыть и отогревать.

О, как он был недоволен мой маленький ревнивец! Он и шипел, и выгибал спину, и дулся на меня так явно, что, не выдержав, я подхватила Драко на руки и сказала.

– Они покаялись. А ты, вместо того, чтобы обижаться и пугать гостей, попробовал бы лучше разузнать, зачем они тырили наши семена.

Котёнок недовольно фыркнул, но спрыгнул на пол и важно пошёл между гостями, брезгливо разглядывая их замызганные шкурки.

Я же занялась водой. Мне и самой не мешало бы помыться, но пока не закончу купать эту братию, о себе можно было не думать.

Принесла с ручья полный котёл и свела пальцы, зажигая под ним огонь.

Гейры шарахнулись прочь, глядя на меня с суеверным ужасом.

– Не боись, – с кривой ухмылкой сказала я. – Солдат ребёнка не обидит.

Немного подогрев над огнём воду, я поставила его на пол и сделала знак нести к котлу маленьких гейрят. Взрослые замешкались, но всё же подхватили вялые тельца на спины и принесли к котлу.

– Значит, так, – внушительно сказала я, когда гейры взволнованно запищали, стоило мне взять в руку первого жалкого грязнулю. – Никто вас тут варить не собирается. Не верите – потрогайте воду, и больше уже не лезьте под руку.

Сразу несколько мохнатых лап нырнули в котёл.

– Эй! – возмутилась я. – Да после вас хоть снова воду меняй!

Самый грязный гейр стыдливо потупился и сел у стены, стараясь не попадаться мне на глаза. Там он и задремал, пока я мыла маленьких измотанных природными катаклизмами зверят, наскоро вытирала общей простынёй и укладывала рядком на своей кровати.

Последнее особенно бесило Драко. Котёнок ходил между задремавшими гейрятами с очень выразительной мордочкой, на которой прямо-таки светилось возмущённое «Понаехали!»

Самых маленьких оказалось пять. Они дёргали во сне лапками, как будто куда-то бежали, постанывали и, как видно, заново переживали сегодняшний ужас.

– Ну ладно, ладно, – тихонько сказала я, отгородив малышей от остальных гейров собственной спиной и преодолевая желание чмокнуть этих мимимишных крошек в кожаную кнопку носа. – Всё будет хорошо. Спите и поправляйтесь, – и провела над зверятами руками.

От пальцев полетели крохотные искры, словно очень маленькие светлячки, и малыши сразу задышали ровнее.

Ничего себе! Я ещё так умею!

Я поднесла к глазам собственные ладошки. Такие же как всегда, если не считать мозолей. Впрочем, у меня не было времени гадать, как это у меня получилось. Грозу призывать меня тоже никто не учил. Видно, сам Остров решил, что пора пробудить мой дар, раз некому учить меня уму-разуму.

Я сменила воду, принесла и подогрела ещё один котёл из ручья, и процедура повторилась с гейрами-подростками. Они, точно как человечьи, смущались и возмущённо фыркали, но скоро были перемыты и отправлены к малышам с наказом следить, чтобы никто из младших не свалился с кровати.

Следящие рьяно взялись за дело, но через пару минут не выдержали и отрубились.

Когда пришла пора мыть старших, произошла выразительная заминка, суть которой я прекрасно поняла.