Текст книги "Босс для пышки. Роман по контракту (СИ)"

Автор книги: Татьяна Романская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42

Майя

Желтые листья медленно кружились в воздухе, опадая на землю и устилая все цветным ковром. Прекрасное время!

После ухода Адель я навестила Ляйсан и свою старую квартиру. Странно, но именно тут я чувствовала себя, как дома. Наверное, это просто дело привычки, тем более, я прожила в этом месте не один год.

Собравшись с духом, я рассказала подруге о беременности. Я ожидала любой ее реакции: крика за безрассудство, восклицаний, причитаний. Но подруга вместо это искренне обрадовалась и от души поздравила меня.

Да, Майя, иногда ты думаешь о людях хуже, чем они есть на самом деле. Ляйсан всегда была на моей стороне, так что все мои страхи были крайне безосновательны.

Мы с Максимом потихоньку ехали домой, и я не могла оторваться от видов за окном. Я улыбнулась вновь.

Разговор с Ляйсан каким-то магическим образом смог успокоить меня. Подруга развеяла все мои тревоги и опасения, заставив прислушаться к зову сердца. А оно меня еще никогда не обманывало.

Я не просто влюбилась в своего начальника. Я жизни без него больше не представляла.

Я заметила, как Максим бросил на меня удивленный взгляд.

– Что? – спросила я.

Он покачал головой.

– У вас улыбка с лица не сходит с того момента, как вы в машину сели.

– Есть такое, – хмыкнула я. – А расскажи мне о своей семье.

Макс вновь бросил на меня удивленный взгляд. Клянусь, он покраснел, но отказать мне не посмел!

– Мою жену зовут Ольга, я ее очень люблю и немножко побаиваюсь, она у меня женщина – огонь, – улыбнулся водитель. – Мы познакомились на почте.

– На почте?

– Да, не смейтесь! – воскликнул он, поворачивая направо. – Я пришел отправить посылку другу, а она получала посылку от бабушки. Меня как будто молнией ударило в тот момент: я сразу понял, что эта девушка должна быть моей. Да и тогда я был еще ого-го, так что быстро ее в оборот взял.

Я рассмеялась. Было приятно увидеть Максима таким.

– Поженились мы года через полтора, а еще через год родилась наша дочка. Так что я счастливый семьянин! Жена, дочь, уже двое внуков. Что еще для счастья надо?

Я рефлекторно накрыла живот руками и безмятежно улыбнулась.

Наверное, я уже для себя все решила. Я уже не могу представить себя без Рустема. Он занял важное место в моей жизни, а еще смог залатать огромную дыру в сердце, которая зияла многие годы.

Рядом с Щеголевым я не чувствую себя одинокой. А теперь еще и ребенок…

Мне вдруг страшно захотелось рассказать новость Рустему. Теперь мне казалось, что он обязательно обрадуется.

Дома я была уже минут через тридцать.

Радостная, я спешила к своему суженому, чтобы обрадовать его (или шокировать), но картина, открывшаяся перед моими глазами, заставила меня застыть в дверном проходе.

Рустем сидел на диване, схватившись за голову, и даже не смотрел в мою сторону. На столике перед ним лежали какие-то смятые бумажки и стояла открытая бутылка коньяка. Какого хрена?

Мое сердце пропустило удар, когда я наконец увидела его лицо, обезображенное гневом и злостью. Что с ним? Что случилось?!

В его потемневших глазах явно читалась смесь гнева, отчаяния и боли. Что произошло, пока меня не было дома? Что?!

– Рустем?

– Я больше не намерен слушать твою ложь! – взревел он, вскакивая на ноги. – Гнусная сука!

Я сделала пару шагов назад, искренне не понимая, что происходит. Щеголев швырнул в меня какой-то смятый лист бумаги. Качая головой, я расправила его и стала внимательно читать его содержимое.

У меня, блять, глаза на лоб полезли, когда я увидела свое имя, собственную подпись, и то, о чем я собираюсь рассказать журналистам.

Внезапно у меня перехватило дыхание. Руки затряслись, а вслед за ними дрожь пронзила и все тело.

– Ты знала, что я рискую, – медленно процедил Рустем сквозь зубы. – Ты знала, что я пытался сохранить свою личную жизнь в тайне. Я предложил тебе такие деньги, которые любая другая баба может заработать только на бесконечно ноги раздвигая! И тебе хватило смелости выставить все на показ?!

– Но… Я не делала этого, Рустем, – прошептала я, чувствуя, как горячие слезы бегут у меня по щекам. – Я… не знаю… откуда это…

– Из тебя вышла бы хорошая актриса. Я ничего даже не подозревал, – Рустем сделал три шага вперед. – А что ты еще собиралась им рассказать? А?! Думала растрепать всем о моем сыне?!

Эти слова меня практический убили. Я не могла дышать, и уж тем более не могла говорить.

Щеголев сжал челюсть. Вдруг его кулак ударился о стену, и я взвизгнула, подскочив.

– Уходи, – его голос был мертвенно спокоен. – Забирай свои вещи и не возвращайся. Никогда.

Глава 43

Майя

Три недели спустя

Облизав губы, я улыбнулась своему отражению в зеркале.

Блин, и почему раньше я никогда не пользовалась этой помадой? Мне кажется, цвет пыльной розы очень даже подходит к моим глазам.

Брюки палаццо замечательно подчёркивали мои изгибы, а кое-где и скрывали лишнее. К ним я подобрала блузу и жакет. Идеально!

Волосы ниспадали волнами на лацкан пиджака, и я, легонько поправив их, удовлетворенно хмыкнула. Кажется, образ на первый рабочий день был готов.

Слегка кивнув собственному отражению, я вдруг обратила внимание на свои глаза. Они были… безнадежно пустые. Отрешенные.

Ничего в них не осталось от той Майи, которая всего несколько недель назад была безумно счастлива. Да, мои щеки полыхали румянцем, нарисованные бровки и подведенные реснички были идеальными, но вот глаза выдавали меня с головой.

Эх. Если бы мне только удалось натянуть маску счастья на свое лицо…

Наверное, три недели – достаточно большой срок, за который можно было бы привыкнуть ко всему. К отсутствию огонька в глазах, к холодной постели, к одиночеству. Короче, к новой жизни, которая совершенно неожиданно началась у меня. Только вот у меня не получалось от слова совсем.

Единственное, гнев и злость уже сошли на нет. В моей душе осталось только боль, которую пока ещё ничто не могло унять.

Одинокая слезинка скатилась по щеке, и я тут же смахнула её ладонью. Воспоминания о таком приятном прошлом не должны были испортить мне настоящее. Я тяжело вздохнула. Наверное, я просто ещё не привыкла к тому, что человек, которого я полюбила всей душой, предал меня из-за каких-то бумажек.

Первые дни я буквально проревела в подушку, потому что мой мир, в котором были я, Рустем и наш будущий ребёнок, в один момент рухнул.

А потом Ляйсан, которой это представление надоело, практически в прямом смысле слова вылила на меня ведро ледяной воды. На мужиках нельзя зацикливаться. У меня будет ребёнок, и я просто обязана быть сильной ради него.

И вообще, подруга пообещала быть рядом, так что воспитать малыша уж как-нибудь сумеем.

Опять я вспомнила про Щеголева, и снова заболело сердце. Это невыносимо, я никак не могла справиться с собой, но я честно пыталась. В конце концов, я должна сказать спасибо этому человеку за моего будущего ребёнка, а в остальном он мне ничем не обязан. Ни мне, ни малышу. Не впервой справляться с проблемами в одиночку.

Как говорится, не жили хорошо, нечего и начинать.

Вздохнув, я посмотрела на часы. Половина восьмого, на работе я должна быть ровно в восемь. Успеваю. Покачав головой, я схватила свою чёрную сумочку, вытерла слёзы, и направилась к выходу из квартиры.

Такси ждало меня у подъезда.

Забравшись в тёплую машину, я назвала водителю адрес, и мы поехали в небольшую юридическую фирму, которая располагалась на окраине города. Подумать только, уже целых три недели я не видела центр Казани (мне тупо нечего было там делать), но сегодня мы ехали через него. На улице было только начало ноября, но город уже готовился к Новому году. Ресторанчики и кафе украшались ёлками и шариками, повсюду мигали гирлянды. Блин, ощущение праздника начинало витать воздухе, и я вновь вспомнила о Щеголеве.

Тогда, на отдыхе, мы почему-то заговорили о праздновании Нового года. Это было немного странно, до тридцать первого декабря оставалось несколько месяцев, но мы решили провести этот день вдвоём. Купить ёлку, самостоятельно приготовить все для праздничного стола, сделать друг другу подарки…

Почувствовав, что снова вот-вот разревусь, я отвернулась. Всё, все разрушилось в один момент. Как хорошо, что я побежала к Лясе, и она смогла открыть мне глаза. Все подстроила Адель. Тот человек, которого я считала подругой. Тот человек, который пришел ко мне в «самый тяжелый момент её жизни», и я ее не прогнала, а поддержала.

Мы же были подругами…

Её дурашливость, забота, искренность – все было наигранным.

В общем, прожив несколько дней у Ляйсан, я поняла, что мне нужно уехать. Я даже думала о переезде в Йошкар-Олу, но потом отложила эту идею в долгий ящик. Не сейчас.

В один день я собрала все свои вещи, вызвала машину и переехала в ту квартиру, где мы жили с родителями. Денег Рустема и подготовленных мной документов хватило, чтобы снять с недвижимости арест и стать ее законным владельцем. Ни Щеголев, ни Ляся не знали, где находится эта квартира, так что я спокойно переехала и начала новую жизнь.

Мне хотелось побыть одной хотя бы какое-то время. Подальше от всего того, что произошло. Мне было больно принимать это решение, но ещё больнее было бы без него.

Если честно, я до сих пор не могла понять, почему Адель поступила так со мной. Я не сделала ей ничего плохого. Зачем ей это? Насолить Рустему? Для чего? Он же её брат!

А самое обидное, что Щеголев сразу же поверил в эту ложь и не дал мне никакой возможности объясниться. Он думал, что я способна предать его ради денег. Ради каких-то чёртовых бумажек, которые ровным счётом не решают в этой жизни ничего. Я же жила без них столько лет, и все было относительно неплохо!

А возможно, я просто заслужила это всё. Нет, ну а что? Я поверила в сказку, в принца на белом коне, который отвёз меня на море и говорил со мной о будущем. Глупая дурочка…

– Мы приехали, – объявил водитель.

Поблагодарив его за поездку, я вышла из машины и заставила себя взглянуть на трехэтажное здание, в одном из офисов которого мне и предстояло работать. Да, конечно, это совершенно не тот уровень, который был у «Лигал-глобал». Совсем не то, о чем я мечтала, но выбора у меня нет. Теперь это моя жизнь. Моя новая жизнь.

Тяжело вздохнув, я направилась ко входу в здание. Уже стоя на ступеньках, я заметила, как двое мужчин начали надувать фигурку снеговика. Новый год же всё-таки скоро… Как по волшебству пошёл первый снег, и я грустно улыбнулась.

Наступает самое прекрасное время года, время, когда мечты претворяется в жизнь. Время любви и радости. Время счастья и улыбок. А я же старалась держать лицо и не реветь на людях, чтобы никто ни о чем не догадался.

Наверное, я не самый хороший человек, раз судьба не посылала мне банального счастья. Хотя…

Может, неосознанно, но Рустем сделал для меня лучший подарок. Не только на Новый год, и на день рождения, но все остальные праздники.

Положив руки на свой еще плоский живот, я улыбнулась. До встречи с моим счастьем оставалось около семи месяцев.

Может, тогда жизнь и повернется ко мне лицом?

Глава 44

Рустем

– Рустем Мурадович, напоминаю: у вас назначена встреча на час дня, – произнесла моя новая ассистентка, Оксана.

– Я помню, – пробормотал я, не поднимая на нее глаз. – До этой встречи ещё два часа, так что ты могла бы мне просто позвонить. И вообще, по таким вопросам со мной лучше общаться по телефону. Можешь идти.

Она кивнула и поспешила скрыться за дверью. Я вдруг почувствовал себя виноватым перед этой девушкой. В последнее время я на всех срываюсь, но на новенькую особенно.

Просто не могу сдержаться, когда вижу на месте Майи постороннего человека.

Я не мог выбросить Еникееву из головы. Нет, даже не так. Я не пытался забыть Майю. Боль, терзавшая мою душу, была единственной вещью, которая до сих пор поддерживала меня на плаву.

Я выглянул в окно. Так интересно, в ноябре пошёл первый снег. А ведь мы с Еникеевой мечтали о том, что проведём все новогодние праздники вместе. Я хотел числа второго вновь улететь с ней в тёплые края, но у судьбы другие планы.

Кстати, Широков на прошлой неделе подписал все бумаги, так что моя компания оказалась в большом плюсе. Он спрашивал про Майю, просил, чтобы она присутствовала на сделке, но я каким-то образом сумел вывернуть ситуацию в свою сторону. Конечно, журналисты заметили её отсутствие, обсасывали эту тему со всех сторон в газетах.

Кто-то писал, что она заболела. Кто-то утверждал, что мы расстались. А, где-то я прочитал, что я скрываю свою невесту и ее интересное положение. Ну бред же!

Широков был в курсе всех этих новостей, но моего объяснения с загруженностью Майи на работе ему было достаточно. Он спокойно поставил свою подпись на документах, а после произнес фразу, которая никак не выходила у меня из головы.

«Любовь – самое ценное в жизни, Рустем. Берегите ее. Надеюсь, у вас всё будет хорошо».

После этого помощник Александра Юрича довел его до машины, и они вместе поехали в аэропорт. Старика впереди ждала долгая реабилитация, а он грезил о встрече со своей любимой женой.

Какая жестокая ирония!

Я бы тоже сейчас хотел оказаться рядом с женщиной, которая заставила меня ожить. Я пытался, честно пытался найти хоть какое-то оправдание ее поступку, но доказательства были неопровержимы.

После отъезда Майи моя жизнь резко изменилась. Я скучал. Я пытался найти ее во всем, но у меня не выходило ровным счетом ничего.

Мне безумно не хватало Еникеевой рядом. Сейчас я бы отдал все, чтобы быть рядом с ней.

Я медленно придвинул стул к столу, и вдруг заметил, как входная дверь приоткрылась. Адель.

Что он здесь забыла?!

Я не видел ее последние несколько недель, и вообще был уверен, что она вернулась со своим муженьком восвояси.

– Привет, Русик.

Голос сестры был каким-то другим. Я бы даже сказал, пугающе другим, и мне это не понравилось. Я скрестил руки на груди и выжидательно уставился на сестру.

– Хреново выглядишь, братец, – хмыкнула она. Губы у нее дрогнули, а глаза неестественно заблестели. – Скучаешь по ней, да?

Кулаки невольно сжались. В тоне Адель не было ни капли и сочувствия.

Она продолжила:

– Грустно, конечно. Влюбляешься в человека, начинаешь ему доверять, а он с тобой так… Взяла тебя и продала. Даже подумать страшно!

– Что ты несешь?

Я вскочил на ноги. К башке прилила кровь. Внутри поднимался гнев. Я тяжело дышал, все еще надеясь, что это неправда, но самодовольная ухмылка на лице сестры утверждала обратное.

Еще мгновение она смотрела на меня, а затем откинула голову назад и заливисто рассмеялась. Внутри у меня все похолодело. Я как будто в ужастик попал, честное слово.

– А вообще, Рус, я разочарована! Где ты такую дуру наивную нашел?! Все было так просто, что даже неинтересно.

От нервов у меня даже в глазах потемнело. Сука. Этого просто не может быть. Это же моя сестра.

Глава 45

Рустем

Я стоял перед Адель не в силах вымолвить ни слова.

– Когда я узнала, что у тебя появилась мадам, – насмешливо начала она. – Я сразу поняла, что здесь что-то нечисто. Ни разу в эту муть не поверила. Наш гордый одиночка вдруг решил жениться? Бред! – Адель не говорила, а шипела как змея. – Ты бы мне все равно ничего не рассказал, так что мне пришлось втереться в доверие к твоей овце. То, что ваши отношения фиктивные, я поняла практически сразу же, поэтому все, что мне оставалось, – продумать все до мелочей.

– Что?

– Я долго думала, на что же надавить, чтобы сделать нашему мальчику побольнее, – медленно протянула она, проводя кончиком пальца по столу. – Рассказать про сыночка? Да это было бы слишком просто. Постараться обанкротить твою фирму? У меня денег не хватит на это. А вот поиграть на чувствах очень даже неплохой вариант.

Постепенно мой гнев начал вытеснять страх. И я считал эту суку самым близким мне человеком?

– Так вот, ты думаешь, что журналисты просто так начали интересоваться твоей персоной? Как бы не так! Я натравила на тебя всю братию писак Казани, чтобы отомстить.

Месть? Какая нахрен месть? За что? С каждым откровением мне становилось все тяжелее дышать.

– Ты что вообще несешь? – взревел я, сжимая кулаки.

– Семь лет назад ты сделал все, чтобы я тебя возненавидела.

Чушь собачья! Семь лет назад я практически утонул в собственном горе, не обращая внимания на окружающих меня людей.

Мои глаза застелила пелена гнева, и я уже не особо отдавал отчет себе и своим действиям.

– Адель, клянусь, я тебя убью…

– Тормози, дорогой, – ухмыльнулась она. – Семь лет назад компания наших родителей обанкротилась. Они нуждались в твоей поддержке, а что ты сделал?

Я тяжело сглотнул, желая, чтобы воспоминания о том времени покинули меня навсегда.

– Адель, ты прекрасно знаешь…

– Родителям нужна была помощь, у тебя была такая возможность, а что ты сделал? – закричала она, практически надорвав голос. – Ничего. Ты тупо закрылся от нас всех и плевать хотел на проблемы семьи, и что я слышала от мамы? «Не трогай Русика, ему и без того плохо»! «Не говори ничего Русику, сами справимся»! И в итоге что? Отец с инфарктом, мать прыгает вокруг него, а я решаю их проблемы, и плевали все с высокой колокольни на мои желания и возможности. Мне пришлось выйти замуж за человека, которого я знать не знала! Его толстый кошелек решил все, а на мое состояние всем было наплевать!

Я прочистил горло.

– У меня сын погиб. Я был вообще в прострации.

– А я была в прострации, когда легла под этого старого импотента! Мне было всего двадцать лет, ты просто перечеркнул мое будущее! – ее плечи поникли, а дыхание стало прерывистым. – Ты отнял у меня любовь всей моей жизни. Ты же помнишь, что мы собирались с Нурланом пожениться, а в итоге? Твое отношение к проблемам родителей стоило мне молодости и любви.

Семь лет назад я совершил достаточно ошибок и уже поплатился за них сполна, но уж что-что, а здесь я все сделал правильно. Никто не сможет переубедить меня в этом.

– Причем тут я?! – процедил я сквозь зубы. – Это был их бизнес, и мы на берегу договорились, что никак не будем друг другу помогать. И вообще, родители слишком беспечно относились к финансам, они транжирили деньги налево и направо, не думая о рентабельности. Зачем они купили тот станок за десять миллионов? Он никогда в жизни бы себя не окупил! Сами загнали себя в финансовую яму, сами и должны были разгребать это все. Дал бы я денег, их бы тоже просрали, так что моей вины там нет.

Адель усмехнулась.

– Ты уверен?

– Сейчас дела у них идут намного лучше, а твой брак с этим мудаком… Я изначально был против, но меня никто не слушал, так что считай, что наша Адель-благодетель спасла бизнес родителей!

– Что-то мне совсем не смешно, – выплюнула сестра в сердцах. – Что тогда я чувствовала себя ужасно, что сейчас. А ты, – она ткнула мне в грудь пальцем, – только ты, Рустем, виноват во всем. Ты отвернулся от меня, забил на родителей, а все эти твои объяснения – просто фарс и попытка оправдаться. Ненавижу тебя, урод! – прокричала Адель, заливаясь слезами. – Я тебе этого никогда не прощу!

Чувствуя, что вот-вот сорвусь, я, затаив дыхание, ждал, во что в итоге выльется наш разговор. Одно я понял точно: Майя ни в чем не виновата. Это я придурок, который даже не стал слушать её.

– Я уничтожу тебя, – вытерев скопившиеся слёзы, прохрипела Адель. – Я забрала у тебя ту, кого ты полюбил. Я уверена, что ты выгнал Майю из дома, как только увидел на столе подписанные бумаги, уж в чем-чем, а в этом я не сомневаюсь. Только такой козел, как ты, может так по-хамски вести себя с теми, кто его любит. Тебе же на всех кроме тебя самого насрать!

– Вали отсюда, – процедил я сквозь зубы.

Адель разразилась громким смехом. Честно, на неё было жалко смотреть. Монте-Кристо недоделанный!

– Прошло уже семь лет, а я все также тебя ненавижу, братец.

– Пошла вон!

Сестра расправила плечи, подняла подбородок наверх и, самодовольно смотря на меня, произнесла:

– Удачи тебе, Русик.

Как только дверь за ней захлопнулась, я без сил упал в кресло. Твою мать! Я не думал, что моя жизнь похожа на второсортный сериал, но, видимо, так оно и есть. Подумать только, собственная сестра втянула меня во всю эту грязь…

Слепая дура. Ей в башку даже не приходило, что я пытался все тогда исправить. И естественно она не в курсе, что я тогда дал денег отцу. Но он их просадил в мгновение ока. Извините, но я не свинья-копилка, которая будет до победного спонсировать всех и вся. У меня была своя фирма, которая тоже нуждалась в деньгах.

Я громко застонал и ударил кулаками по столу. Ну и жопа! Сука! Да почему у меня в жизни все всегда через одно место! За что мне это все?! За что?!

Я ударил ещё раз.

И еще.

И еще.

Осознание ошибки сдавило горло, я не знал, сможет ли Майя меня когда-нибудь простить.

Но выхода у меня нет. Я буду валяться у нее в ногах, пока она меня не простит.