Текст книги "Мой бывший сводный брат (СИ)"
Автор книги: Татьяна Романская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Сергей
В день похорон я пытаюсь оградить брата от лишнего взаимодействия с людьми, общество которых ему сейчас явно не нужно, но они пришли отдать дань уважения Милене и хотят поговорить с Ильей лично. Мы с братьями и сестрой собрались вместе, и к нам постоянно подходят все новые и новые гости. Я уже потерял счет тем, кого видел. Друзья, знакомые и коллеги вместе со своими соболезнованиями сливаются в сплошной размытый хоровод лиц и слов, с каждой минутой все сильнее теряющий смысл.
Запоминаются мне немногие, и единственное лицо, на котором я могу сосредоточиться в последние полчаса, это Родион, мой хороший приятель, давний друг семьи и бывший парень Сони. Они начали встречаться, когда только поступили в университет, и все развивалось стремительно, но в какой-то момент Родион запаниковал, в итоге бросив ее перед самым выпуском. Сейчас Соня встречается с отличным парнем, который уехал по делам и не смог вернуться к похоронам. Насколько мне известно, с Родионом Соня в достаточно дружеских отношениях, никаких обид между ними не осталось. Тем не менее, их прошлое часто становилось причиной для неловких ситуаций и неудобных вопросов, стоило им только оказаться в одном помещении.
Вот и сейчас я замечаю, что Родион, стоящий у окна вместе с Пашей и что-то тихо с ним обсуждающий, периодически поглядывает на Соню. Я перехватываю его взгляд, подойдя чуть ближе, но это Родиона ни капли не смущает – он коротко ухмыляется и отворачивается. Мне остается только покачать головой и посмотреть на свою сестру, чтобы убедиться, что она, разговаривая с одним из старых друзей отца, не заметила этой глупой немой сцены.
Отец, кстати, хотел быть на похоронах и даже предложил отменить круиз по Средиземному морю со своей женой номер четыре, но Илья настоял на том, чтобы они не меняли свои планы. Никому не нужна была драма, связанная с его молоденькой пассией, чувство вины и тяжелые вздохи, которые неизбежно пришлось бы выслушивать из-за того, что она не отправилась в поездку, о которой давно мечтала. И я уверен, что отец испытал огромное облегчение, услышав, что срываться к нам ему вовсе не обязательно.
Не зная, куда себя деть, я понимаю, что во рту пересохло – нужно выпить воды и немного успокоить внутренний мандраж, накрывающий из-за последних событий и количества народу вокруг.
У выхода из зала, который мы арендовали для поминок, стоит куллер, и я с трудом добираюсь до него через толпу, а после тороплюсь выйти на улицу, в тишину и прохладу. Соня присоединяется ко мне, и мы еще несколько минут стоим молча, стараясь не сжимать пластиковые стаканчики слишком сильно – руки подрагивают и у меня, и у нее. В такой ситуации сложно изображать спокойствие.
– Как ты? – спрашиваю я, разглядывая Соню краем глаза, замечая румянец на лице и чуть растрепанные волосы. Интересно, они уже успели пересечься с Родионом один на один и перекинуться парой слов? Какими проблемами опять нам это обернется?
– Похороны – это кошмар, и мне так жалко Илюшу, – я забираю у Сони пустой стакан, чтобы выкинуть его в мусорку вместе со своим, а потом притягиваю ее к себе в объятия. Соня тихо всхлипывает, и я целую ее в макушку. – Так сложно притворяться спокойной и разговаривать со всеми, кто изображает, будто им жаль, хотя на самом деле они пришли только ради приличия… И Милена… Я не понимаю, как так вышло.
– Это тяжело, – я медленно отстраняюсь, ласково погладив Соню по спине. – Готова вернуться?
Глубоко вздохнув, она кивает.
– Пойдем.
Вместе мы заходим обратно в зал и, пройдя мимо толпы людей, идем к месту, где двадцатью минутами ранее оставили Илью вместе с Пашей. Я замираю в нескольких шагах от братьев. Рядом с Ильей, положив руку ему на плечо и склонив голову, шепча что-то на ухо, стоит какая-то светловолосая женщина, которую я сегодня еще не видел.
Чем дольше я смотрю на них, тем больше мне кажется, что в женщине, утешающей брата, есть что-то знакомое. Вот только понять, откуда я ее знаю, сразу не получается. Пока она не поднимает голову и не встречается со мной взглядом огромных небесно-голубых глаз. Меня она узнает сразу, это читается в изменившемся выражении ее лица.
Что она здесь делает?
Я с трудом сглатываю, скользя внимательным взглядом по ее фигуре. За прошедшие годы ее лицо изменилось, скулы стали более рельефными. Но черты все так же прекрасны и у меня перехватывает дыхание. А ее губы все такие же полные и словно созданные для поцелуев – так хочется ощутить их вкус, стоит только подумать об этом. Когда речь заходила о ней, моя память становилась кристально ясной.
– Это же Леся, – выдыхает сестра, замерев рядом со мной. – Мы не видели ее столько лет…
– Да, давно, – соглашаюсь я, чуть запоздало кивая.
Глава 5
Сергей
Я сжимаю кулаки: ее вид вызывает желания, которые всегда мелькали где-то в подсознании, но на которых никогда не хотелось заострять внимания. Что я сделал, чего не сделал… Один из не самых удачных моментов моей жизни. Я не могу сказать, что не думал о ней все эти годы, – думал, но эти мысли сопровождались сожалениями.
Отец женился на ее матери, когда мне было восемнадцать, а Лесе – шестнадцать, и влечение между нами возникло мгновенно. Но я осознавал, что она слишком молода. Наблюдая сейчас за ней с Ильей, я понимаю, что она не просто приехала выразить неискренние соболезнования, услышав грустную новость от кого-то из общих знакомых. Они с Ильей явно близки: вот он, еще один секрет, в который посвящать меня явно не собирались.
При виде Леси мои мысли снова возвращаются в прошлое. Она переехала в наш дом вместе со своей матерью – еще одной женщиной, которую выбрал отец и которой нужны были его деньги. Леся всегда была грустной, одинокой и немного замкнутой.
Мы часто сидели с ней вместе по ночам и много разговаривали. Мы ладили, у нас было много общего, ведь нам обоим не хватало родительского внимания. Я даже немного скучаю по тому, как восхищенно и влюбленно Леся смотрела на меня тогда много лет назад. А еще мое тело отлично помнит, как реагировало на присутствие Леси, которая любила придвинуться поближе, невинно флиртуя.
Тогда мои руки жаждали прикосновений так же сильно, как губы – поцелуев. В тот год я не очень-то контролировал себя, и, оглядываясь назад, можно сказать, что похоти во мне было слишком много.
Почти через год после того, как Леся переехала в наш дом, я отправился на вечеринку и напился, а вернувшись домой, обнаружил, что она ждет меня. Леся рассказала, что стащила алкоголь из заначки отца, вместо нее налив в бутылку воды. Умная девчонка. Когда она подошла ко мне, прижалась своим гибким телом и поцеловала со всей своей юной несдержанностью и стыдливой невинностью, я растерял все добрые намерения.
Она терлась грудью о мою грудь и лизала языком мои губы… я притягивал ее ближе, жадно трогал везде, где только мог достать. Мы целовались, как безумные, прямо в коридоре перед кабинетом отца. Никто не должен был помешать нам в два часа ночи, но отец вышел из спальни ровно в тот момент, когда моя рука оказалась по ее рубашкой. Нас застали растрепанными, возбужденными и крепко прижимающимися друг к другу.
Я помню крик отца, прибежавшую мать и страшное слово «изнасилование». А потом Лесю отправили в школу-интернат, и она больше не возвращалась. Ни на лето, ни на каникулы. Она предпочла остаться с друзьями, и ее мать, довольная тем, что ей не о ком беспокоиться, не вспоминала о дочери. Она даже позаботилась о том, чтобы оплата интерната для Леси была включена в соглашение о разводе, гарантируя, что дочь не вернется домой и не нарушит ее жизнь.
– Сереж! – Соня толкает меня локтем в бок. – Ты где витаешь?
– Не важно, – бормочу я, понимая, что мои мысли на самом деле не имеют уже никакого значения.
– Думаю, нам стоит поздороваться, – подтолкнув меня вперед, Соня подходит к Илье и Лесе, а я встаю рядом с ней.
– Илюш, как ты себя чувствуешь? – ласково спрашивает Соня.
– Пока держусь. Не волнуйся за меня, – Илья бесцветно улыбается уголками губ, и Леся сжимает его плечо в знак поддержки.
Соня поднимает на нее внимательный взгляд.
– Привет, Лесь, – кажется, Соня несколько смущена.
Они с Лесей, хотя и были одного возраста, так и не сблизились за время пребывания Леси в нашем доме. На самом деле Соня боялась, что красивая девчонка станет ее соперницей дома и в школе, в чем в итоге честно призналась позже и о чем жалела после отъезда Леси.
– Привет, Сонь. Рада тебя видеть, – Леся кивает и переводит взгляд на меня. – Сергей, – холодно говорит она.
– Леся, – это имя звучит излишне грубо, срываясь с моих губ. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
– Я была нужна Илье, – просто отвечает она, ничем не выдавая подробности своих отношений с моим братом.
Это беспокоит, но я не могу дать появившемуся в груди чувству конкретное определение.
– Я не знал, что вы до сих пор общаетесь, – говорю я, и Илья недовольно щурится.
– Не сейчас, – говорит он тоном, пресекающим дальнейший разговор.
Я неприязненно морщусь. В этом весь Илья: раздает приказы направо и налево, уверенный, что он всегда главный. У меня слишком много вопросов, на которые очень хочется получить ответы, но требовать их сейчас… я недовольно поджимаю губы, стараясь не выходить из себя.
Илья с Лесей выглядят как хорошие, давние друзья и не более того, но меня беспокоит скорее то, что Илья является частью ее жизни, а я сам – нет. Но брат прав. Сейчас не время и не место для выяснения отношений. В этом месте, полном людей, важно соблюдать осторожность, поэтому ради приличия я молча отступаю, понимая, что это не конец разговора.
День, мучительный для всех нас, подходит к концу. Но это чувство собственного неведения, когда дело касается семьи, угнетает меня сильнее всего.
Почему я не знал, что Илья до сих пор общается с Лесей? Мне и в голову не приходило спрашивать, почему она не вернулась из интерната, просто смирился с тем, как все случилось. Наверное, я просто всегда был мудаком и эгоистом.
После похорон самые близкие родственники и друзья едут в квартиру Ильи, где на протяжении нескольких часов вспоминают Милену и все теплые, забавные истории про нее.
Ближе к ночи все начинают расходиться. Последними уходим мы с Пашей и Соней. И только Леся остается один на один с Ильей в его квартире.
Осознавая ее близость с моим братом, но не зная подробностей этих странных отношений, остаток ночи я провожу с бутылкой коньяка, предаваясь невеселым размышлениям.
Глава 6
Леся
Вечер заканчивается и гости потихоньку покидают квартиру Ильи, а я борюсь с жуткой сонливостью и желанием съесть шоколадку – мне нужно взять откуда-то энергии. Я не часто позволяю себе поблажки в виде сладкого, потому что слова матери все еще звучат в голове. В здоровом теле – здоровый дух. И хотя моя мать следила за питанием только потому, что хотела хорошо выглядеть для своего мужчины, я усвоила некоторые ее советы. А еще я редко балую себя шоколадом, потому что он напоминает мне о… Сереже.
Тряхнув головой, я пытаюсь выкинуть его из своих мыслей.
Оставшись одна в гостиной Ильи, я поправляю подушки на диване и оглядываюсь. Вокруг царит удивительный порядок, потому что Илья наверняка может позволить себе уборщицу. Легкий хаос царит только на кухне, и я с удовольствием отправляюсь разгружать посудомоечную машину и расставлять чистые тарелки по местам, не желая нарушать покой Ильи, понимая, что ему захочется побыть сейчас одному.
День был тяжелым, как обычно бывает на похоронах. Для меня дополнительным стрессом оказалось общение с людьми, которых я не видела десять лет.
Встреча с Сережей.
Несмотря на то, что она была ожидаемой, вынести ее оказалось сложнее, чем я предполагала. Когда-то я была влюблена в Сережу и считала, что он единственный кто понимает меня, волнуется обо мне, когда всем остальным нет дела. Но все изменилось и все мои мечты и ожидания разбились о суровую реальность.
Теперь, десять лет спустя, я могу назвать Сережу невероятно сексуальным мужчиной. Он раздался в плечах, его мышцы можно различить даже под костюмом. Темные волосы аккуратно подстрижены, а его лицо можно считать настоящим произведением искусства. Думаю, я смогла бы смотреть на него часами.
И это просто отвратительно, учитывая, что я все еще обижена на него и у меня есть на то причины.
Мне весь вечер казалось, что он очень хочет со мной поговорить. Он, похоже, был удивлен, увидев меня, и определенно оказался озадачен нашим с Ильей общением. Не раз я ловила на себе пристальный изучающий взгляд его голубых глаз.
Один только вид Сережи едва не вернул меня в прошлое. Я опираюсь обеими руками о кухонную раковину и вздыхаю, вспоминая его предательство, как будто это было вчера. Возможно, я плохо понимала, что происходит в доме, в который мать притащила меня, но утром, тихо пробираясь по коридору и надеясь, что взрослые уже успокоились, я не ожидала услышать тот мерзкий разговор.
– Я думаю, что школа-интернат – это выход, – сказал Алексей, мой ненавистный отчим. – Лесе там будет лучше, и у Сережи перед глазами маячить не будет.
Очевидно, ему не составило труда наказать за наши совместные действия именно меня.
Я прижалась к стене возле кабинета, дверь которого была чуть приоткрыта.
– Я согласна, – сказала моя мать, ничуть не обеспокоенная возможным отъездом дочери. Я расстроилась, но не удивилась. Мама, наверное, рассматривала школу-интернат как преимущество, дающее ей больше времени для себя, с горечью поняла я. Хотя я помирилась с матерью и до сих пор исправно звоню ей по праздникам, я никогда не забуду, как она относилась ко мне в детстве.
– Это неправильно, – сказал Илья, встав на мою защиту. Он был рядом со мной с того самого дня. – Оставьте ее дома, Сереже давно пора научиться отвечать за свои поступки и перестать творить всякий беспредел.
Алексей, который не любил принимать важные родительские решения, должно быть, обходил комнату, прислушиваясь к советам, потому что Паша заговорил следующим.
– Мне все равно, – сказал он. – Делай то, что считаешь нужным.
Как удобно всегда занимать нейтральную позицию. Никто и никогда не сможет тебя ни в чем обвинить. Меня всегда забавлял характер Паши, он был абсолютно никакой. Кажется, все яркие черты достались именно его братьям.
– Сережа? Ты что нам скажешь? – потребовал отец.
– Да ладно, – встрял Илья. – Ты реально будешь его мнения спрашивать? Она не заслуживает того, чтобы ее выгоняли из дома.
Тогда я поняла, что от слов Сережи будет зависеть моя дальнейшая судьба. Я не рассчитывала обрести свое место здесь, в новой семье, но школа-интернат была куда хуже всех маминых мужей, которых она меняла, как перчатки, вместе взятых. Там меня ожидало бесконечное одиночество.
– Ты правда свалишь все на меня? – спросил Сережа, похоже, разозлившись.
– Ты старше, – напомнил ему Илья. – Ты должен был себя контролировать.
– Она бегает по дому в обтягивающих трениках и не носит лифчик. Я же не железный, – раздраженно выдал Сережа.
– Вот и решили. Обсуждение закрыто, – сказал Алексей. – Я позвоню своим знакомым и узнаю, смогу ли устроить ее в хорошую школу в сентябре. – Он сделал паузу, а потом обратился к Сереже: – Держи себя в руках до конца лета.
Вспоминая об этом обсуждении моей жизни абсолютно чужими людьми у меня до сих пор сводит живот от обиды и разочарования. А Сережа мог просто пообещать держаться от меня подальше. Сказать, что не будет лезть ко мне. Подумать не только о себе хотя бы раз в жизни.
Глубоко вздохнув, я расправляю плечи, напомнив себе, что все это уже в прошлом. То, что сейчас я здесь ради Ильи, не значит, что мне придется иметь дело с Сережей. Поэтому, отпустив неприятные мысли, я отправляюсь в кабинет Ильи, где он укрылся после того, как все ушли.
Постучавшись в дверь и аккуратно перешагнув порог темной комнаты, я обнаруживаю Илью у окна. Он вглядывается куда-то в горизонт и думает, наверное, о своей покойной жене. Бедный. Мне ужасно жаль его.
– Привет, – мягко обозначаю я свое присутствие.
Илья поворачивается ко мне лицом, и я вздрагиваю от того, какая боль проступает на его лице.
– Я не знаю, как тебя благодарить. Понимаю, чего тебе стоило прийти сегодня. Встретиться со всеми после произошедшего.
Я с трудом сглатываю. С того момента, как семья Ильи решила мою судьбу, я не видела смысла к ним возвращаться. Я вообще не думала о них. Пока Илья не появился на пороге моей интерната. Он стал старшим братом, которого у меня никогда не было, всегда поддерживал меня, заботясь обо мне так, как никто никогда не заботился.
– Я сделаю для тебя все, что угодно, – тихо признаюсь я. – И буду рядом, пока нужна тебе.
– Спасибо, – говорит Илья. – У меня есть свободная комната и ты можешь остаться здесь.
Я качаю головой.
– Не хочу тебе мешать, – Илье нужно побыть одному, погоревать. – Я забронировала номер в отеле.
– И надолго ты в городе? – спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
– Пока не решила.
Наверное, если бы я спросила у Ильи, насколько мне остаться, он бы сказал, что я не обязана быть здесь. Он никогда не просил ни о чем, что могло бы нарушить покой и спокойствие другого человека, всегда думал о себе в последнюю очередь. Я знаю, каких ответов от него ждать, поэтому не перекладываю на него это решение.
Дима звонил мне несколько раз, но я не отвечала, не желая обсуждать его нелепое предложение. Не знаю, сколько раз мне еще нужно сказать ему нет.
– У меня есть квартира, купил ее, чтобы сдавать, но все руки не доходили, – говорит Илья, прервав мои мысли. – Она полностью обставлена. Можешь пользоваться ей. Оставайся на ночь у меня, а завтра мы тебя устроим. Я буду чувствовать себя лучше, зная, что ты рядом.
– Отказы не принимаются, я правильно понимаю? – уточняю я с легкой улыбкой, стараясь не звучать осуждающе.
Илья выгибает бровь и качает головой.
– Нет.
– Хорошо.
Илья позволяет себе короткую улыбку мне в ответ.
– Но нам нужно решить еще один вопрос, – замечает он, сделав паузу. – Пожалуйста, сделай Сереже одолжение и поговори с ним. Он был совсем молодым и глупым… тогда.
Я отвожу взгляд.
– Тут сложнее, Илья. Дело не только в том, что нас застукали. Я не виню его за это. Точнее, я виню его совсем не за это.
То, что я услышала тогда, не дает мне покоя даже сейчас. Как он, не задумываясь, вышвырнул меня из дома… но беспокоить Илью проблемами собственного прошлого я точно не собираюсь. Не сейчас.
– Не волнуйся. Я могу быть вежливой, – заверяю я его. – Тебе не нужно переживать еще и об этом.
Я здесь, чтобы сделать жизнь Ильи хоть немного легче, а не чтобы усложнить ее.
Вот только видеть Сережу в своей жизни я при этом совсем не хочу…
Глава 7
Сергей
Илья возвращается к работе буквально через несколько дней после похорон жены, и пусть меня это не особо радует, но жизнь всех членов семьи и наших работников быстро возвращается в свое русло, будто ничего и не произошло. Правда, для меня изменения оказываются весьма значительными, потому что в привычную рутину вдруг оказывается впутан еще один человек, которого там быть совершенно точно не должно. Леся постоянно крутится рядом с Ильей, помогает ему и заботится о нем, и с одной стороны хорошо, что у брата есть такая поддержка, но с другой относиться спокойно к ее присутствию мне очень сложно.
Леся приносит Илье домашнюю выпечку и кофе по утрам, следит, чтобы он не забывал обедать днем, и постоянно оказывается рядом, когда мы с Пашей или Соней приходим захватить Илью с собой на ужин. Простые, но явно дорогие платья Леси подчеркивают все прелести ее точеной фигурки, и воздух кабинета Ильи вечно наполнен сладким ванильным ароматом ее духов. В юности, считая ее соблазнительной, я и представить не мог, в какую притягательную женщину она вырастет в итоге.
Вот только теперь Леся не обращает на меня внимания, и это злит. Я не плохой парень, да и мы оба виноваты в том, что произошло сто лет назад. Так в чем же, собственно, проблема?
Не желая становиться причиной конфликтов и расстраивать Илью, я пускаю все на самотек, игнорируя напряжение, накопившееся вокруг за последнее время, пока однажды, вернувшись на работу, не слышу звонкий женский смех. Соня, возглавляющая отдел маркетинга нашей компании, и Леся стоят вместе в комнате отдыха, пьют кофе и смеются над чем-то. Обе они над чем-то весело смеются. Очевидно, прошлая неловкость между ними исчезла.
Но вот между нами с Лесей не меняется ровным счетом ничего.
И от этого мне почему-то очень больно. Поэтому, когда Соня уходит в свой кабинет, я врываюсь в комнату отдыха, решив раз и навсегда разобраться с Лесей.
Я захожу как раз в тот момент, когда она выбрасывает бумажный стаканчик из-под кофе в мусорное ведро. Леся поднимает голову, мы пересекаемся взглядами всего на мгновение, и она отворачивается, спеша поскорее уйти. Я же не могу перестать смотреть на ее темно-фиолетовое платье, обтягивающее пышную грудь, узкую талию и восхитительно округлые ягодицы.
Не обращая внимание на возбуждение, теплой волной спустившееся к низу живота, я откашливаюсь, пытаясь привлечь ее внимание.
– Леся.
Она замирает в дверях и поворачивается, вопросительно выгнув бровь в ожидании того, что я скажу.
– Это просто смешно. Ты, я, эта холодная война, которую мы затеяли, – я протягиваю руку в знак мира. – Что скажешь?
Я напрягаюсь в ожидании теплого прикосновения ее миниатюрной ладошки.
Но Леся игнорирует мой жест, ее взгляд остается ледяным, и, несмотря на явное пренебрежение моим предложением, я нахожу в этом всем что-то особенно сексуальное. Леся нравится мне даже такой отстраненной и ледяной.
– Нет никакой холодной войны, Сергей. Мне просто нечего тебе сказать, – она расправляет плечи и платье еще сильнее обтягивает грудь.
– Неужели ты все еще злишься из-за того, в чем виноваты были мы оба? – я решаю не добавлять, что именно Леся была инициатором той злополучной встречи, что это она все время приставала ко мне по поводу и без. Вряд ли Леся оценит это напоминание.
Острая улыбка медленно расплывается по ее губам.
– Думаешь, только поэтому у меня нет желания разговаривать с тобой? Или заводить какие-либо отношения? Нет. Дело в другом, – Леся качает головой. – Я могу взять на себя ответственность за то, что между нами произошло. Я прекрасно понимаю, что это я начала первой.
– Тогда…
Леся подходит ближе, я вдыхаю ее аромат, и по коже едва ли не бегут искры от того, как сильно меня цепляет ее присутствие в моем личном пространстве.
– Я была там, Сереж. Я слышала, что ты сказал своему отцу в его кабинете. Ты был единственной причиной, по которой меня выслали из дома. Тебе было почти девятнадцать, и ты не сделал шаг вперед и не сказал: «Я буду держать себя в руках. Пусть Леся останется.» Так что если ты задаешься вопросом, почему я не хочу иметь с тобой ничего общего, то вот где кроется ответ.
Я удивленно моргаю, ее слова звучат как пощечина. Столько лет прошло, а я и понятия не имел, что она слышала тот самый разговор с отцом. Меня охватил стыд, как и всегда, когда я вспоминаю то время. В тот момент я не поверил, что отец отправит Лесю в интернат. А когда я понял, что отец всерьез решил выслать ее из дома, то отправился к нему в кабинет, чтобы попросить не делать этого. «Слишком поздно, сынок. Деньги уплачены. Возврату не подлежат. Дело сделано.»
– Я был тогда ослом тупорылым, Лесь, – вслух признаю я, желая, чтобы она поверила мне.
Она только закатывает глаза.
– Это точно. И теперь я была бы благодарна, если бы ты оставил меня в покое.
Стараясь не реагировать на слова Леси слишком остро, я пытаюсь еще раз пробиться сквозь ее стены.
– Прошло десять лет, – напоминаю я ей. – Я уже не тот, кем был прежде.
Леся недоверчиво приподнимает одну бровь.
– Правда? Насколько я понимаю, твои привычки в отношении женщин и пьянок не сильно изменились. И, честно говоря, мне плевать. Я здесь только ради Ильи.
Мне неприятно осознавать, что ее слова не лишены смысла. Я качаю головой, понимая, что она ни за что не смягчится. Наверное, именно поэтому я решаюсь задать вопрос, который все еще не дает мне покоя.
– Что происходит между вами с Ильей?
– Он единственный человек, который не бросил меня, – просто отвечает Леся. – Он поддерживал со мной связь после того, как меня отослали.
А я ведь и понятия не имел об этом всем. Даже не задумывался о подобных вещах.
– Так что если вернуться сюда, чтобы помочь ему, означает, что мне придется иметь дело с тобой, так тому и быть, – заключает Леся, не замечая моего волнения. – Но я буду благодарна, если ты облегчишь мне задачу и будешь держаться на расстоянии.
И на этом она перекидывает свои длинные светлые волосы через плечо, демонстрируя окончание нашего разговора, и проходит мимо с гордо поднятой головой.
Даже спустя столько времени она имеет полное право злиться на меня.
Встреча, назначенная на три часа, приходится как нельзя кстати. Разобравшись с последним важным на сегодня делом, я предупреждаю секретаршу, что ухожу, и иду к выходу из офиса, чтобы заехать в магазин за едой и отправиться домой, к бутылке коньяка, недопитой в ночь похорон.
