Текст книги "Мой милый Гаспаро (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 23

Всю ночь Юлия спала неспокойно. Разные мысли становились всё глубже, ярче, мучительнее. Она уже и сама перестала понимать, о чём думает и что так тревожит. Собравшись скорее, заглянув в спальню сестры, Юлия видела, как та крепко спит...

Накинув на плечи шерстяную шаль, Юлия тихонько вышла в сад и остановилась в стороне. Она видела прогуливающихся по саду и у ворот гвардейцев и становилось вновь тревожно...

–Надо покорно выносить испытания, – прошептала Юлия.

Она только успела убрать от лица мешающийся из-за ветра локон волос, как увидела направляющегося к ней от дома Льва Азарьева.

–Доброго утра Вам, – поклонился он и взял за руку. – Вот и свиделись мы. Остаётся ещё познакомиться поближе и с сестрой Вашей... Тогда заживём, может быть,... как родные... Все вместе.

–Вы, – сглотнула Юлия.

–У меня были когда-то сёстры, – поцеловал Лев её руку, а в глазах читал уже, что она о том знает. – Расскажите о себе? Откуда? Где росли?

Он задавал вопросы, слушал рассказ Юлии о жизни под крылом воспитательницы и казался заинтересованным. Будто был крайне увлечён рассказом, неравнодушным, заботливым. Всё больше и больше, прогуливаясь подле него, Юлия чувствовала себя более открытой.

Видя её, улыбающейся, доверчиво отвечающей крутящемуся вокруг и целующему её ручку Льву, сошедшая с прибывшей к дому коляски воспитательница остановилась на месте. Она неотрывно следила, как Юлия и Лев всё дальше удалялись по саду, а тревога росла...

–Он мне ответит, – прошептала гневно воспитательница и поспешила пройти в дом.

Даже не заметила вышедшую с книгой у груди из библиотеки Алёну, которая с удивлением проводила её взглядом. Воспитательницу дворецкий привёл в кабинет, где в тот час находился хозяин дома, а Алёна тут же заподозрила неладное... Она поспешила выйти в сад и резко остановилась, заметив беседующих там сестру и названого брата...

–Ишь, как мило речи ведёт, – усмехнулась Алёна, но, продолжая наблюдать, устроилась лежать на травке под яблоней читать книгу, с которой так и пришла сюда из библиотеки.

За нею, за Юлией с молодым Азарьевым стала наблюдать из окна кабинета воспитательница. Она сразу, как вошла в кабинет к хозяину дома, направилась к окну... Удивлённый такому поведению гостьи Павел Александрович махнул рукой дворецкому уйти и медленно поднялся из-за стола:

–Анна Романовна?... Голубушка?... Душа моя?... Что же так посмело разволновать Вас?

–Вы вот всё сидите, всё в делах, – строго говорила та, глядя в окно, куда и указала рукой. – А мои девочки... Что ждёт их? Вы клялись, что сделаете их самыми счастливыми!

–И я выполню своё обещание. Сначала нанял им гувернантку, но потом передумал, отослал её. Счастье их, понял, в ином, – кивнул Павел Александрович. – Но объясните же мне, наконец, что произошло?

–Вы прекрасно знаете, кто я! – повернулась во всей строгости Анна Романовна, а собеседник сразу вставил свои слова, заставив тем самым её пока не продолжать речи:

–Знаю, голубушка, знаю, милая! Как не знать сестры фрейлины самой императрицы Марии Фёдоровны?!

–Мне не нравятся ухаживания Вашего сына за моими девочками! – заявила с нескрываемым недовольством Анна Романовна.

–Они теперь мои, голубушка, – смотрел удивлённый Павел Александрович, а на лице его появилась добродушная улыбка.

Он скорее подошёл к ней и принялся нежно одаривать ручку поцелуями:

–Ничего Лев им не сделает. Не посмеет. Теперь мы находимся под охраной и очень сильной.

–Не знаю ничего об охране, – отдёрнула она руку, а в глазах так и не исчезало беспокойство.

–Голубушка, давайте лучше поговорим о нас, – ласково молвил Павел Александрович, выполнил поклон, но заметил, как взгляд дорогой собеседницы снова обратился к окну.

Теперь они оба стояли рядом, наблюдая, как за воротами появился подглядывающий за Юлией, беседующей с младшим Азарьевым, знакомый им Гаспаро...

–Вот на него охрана как раз и не обратит внимания, – улыбнулся Павел Александрович, наблюдая с удивлённой гостьей за тем, как Гаспаро прокрался в сад и наблюдал сначала из-за зарослей шиповника.

Потом же, когда Юлия случайно заметила его лицо и что он кивнул в ответ, Гаспаро услышал, как она сослалась на недомогание, лишь бы вернуться скорее в дом.

Будто понял какой намёк, Гаспаро дождался, когда Лев отправится дальше прогуливаться по саду. Несколько раз на него оглянувшись, Гаспаро отправился по следам любимой. Словно шаловливая удача снова была на его стороне и укрывала ото всех... Удалось ему без всяких препятствий войти в дом...

Уже в открытые двери гостиной Гаспаро видел стоящую у окна Юлию, которая с волнением что-то высматривала...

–Милая, – прошептал он, и та вздрогнула, резко обернулась и тут же кинулась к нему:

–Гаспаро! Ты?! Как удалось обойти охрану?!

Сразу попала в его жаркие объятия, в которых ни он, ни она не удержались, чтобы не одарить губы друг друга долгим поцелуем.

–Милая, – обнимал Гаспаро её, а Юлия, на щеках которой вдруг покатились слёзы, мотала головой:

–Нет, это ты милый, ты,... мой милый Гаспаро...

–Твой, – снова прошептал он, и губы их вновь сомкнулись в поцелуе...

Глава 24

Тихонько закрыв двери гостиной, Алёна еле сдерживала улыбку от того, что застала сестру в объятиях Гаспаро. Она искренне радовалась за неё и была готова на всё, чтобы скрыть случившуюся встречу.

Вышедший из кабинета отец, а следом за ним и Анна Романовна, заставили Алёну резко выпрямиться и скорее кинуться в объятия:

–Папенька! – крепко обвила она его руками, а говорила всё громче. – А я искала Вас! Так искала Вас, папенька! Послушайте меня, папенька!

–Что случилось, дитя моё?! – опешил тот, обнимая дочь и взглянул на свою спутницу, на лице которой было выражено крайнее удивление.

–Папенька, миленький, – лепетала Алёна. – Я такое видела в саду! Такое! Пойдёмте скорее туда!

–Что же ты там увидела такое? Обожди чуток, – старался задержать её отец, пока она настырно тянула за руку уйти, куда звала. – Видишь ли ты, что у нас гостья?!

–Ой, простите, Анна Романовна, – присела в приветствие Алёна. – Безмерно удивлена и рада Вашему визиту! Ах, простите, за подобное волнение, но там в саду чужие люди пытаются пробраться в дом!

–Что?! – не на шутку насторожился отец, но рука Анны Романовны остановила его.

Он оглянулся, а взгляд её c подозрением обращался ко вдруг выпрямившейся Алёне. Было видно, как та себя ощутила будто вновь в доме воспитательницы. Ничего не говоря, Анна Романовна резко сорвалась с места и тут же открыла дверь в гостиную.

–Ах! – вскрикнула там отпрянувшая от раскрытого окна Юлия и повернулась к вошедшим отцу, сестре и воспитательнице.

–Что происходит? – удивлённо смотрел Павел Александрович, на что Анна Романовна спокойно сообщила:

–А то, что здесь что-то происходит, что я вовсе не желала.

–Душа моя, пройдёмте в сад, – позвал он её, подав руку.

Как только они оба покинули гостиную, Алёна кинулась к сестре:

–Где он? Успел?

–Тихо, – засмеялась счастливая та. – Конечно же успел. Ты так кричала, что мы поняли всё. Он обещал вернуться нынче же ночью.

–Да как же? Хотя, – оглянулась Алёна на дверь. – Подождём... Может и обойдётся...

Ещё долго видели они из окна, как по саду прогуливались, тихо беседуя воспитательница и Павел Александрович. Так хотелось быть где-то возле, чтобы слышать, о чём идёт речь, но видели явное недовольство Анны Романовны...

На вид миловидная, средних лет женщина, Анна Романовна всегда была излишне строга к каждой из воспитанниц. Только теперь как-то особенно казалось, что она, отдав сестёр Захаровых в дочери давнему другу, переживала за их судьбы больше, чем когда-либо. И лишь она и сам Азарьев знали о многом...

–Душа моя, – поцеловал он вновь её ручку, завершая столь долгую беседу. – Обещаю, ни сын мой, ни какой иной неприятный человек не удостоится чести отнять у них то счастье, которое я собрался подарить.

–У Вас доброе сердце, но помните, я боюсь тех слухов, что ходят, – повторила опасения Анна Романовна. – Если бы я знала, что в этом доме происходят некие странные и опасные вещи, никогда бы ни одну из моих девочек не отдала бы сюда.

–Я до последнего надеялся, что опасности нет, – повинился Азарьев. – Но уверяю, я вовремя обратился в канцелярию за помощью. Они расследуют дело, сообщают обо всём мне и очень скоро, очень, уверяю, всё будет прекращено. Моему сыну придётся отвечать, коль он, действительно, замешан во всём, в чём его подозревают.

–Представляю, что Вы чувствуете, – смотрела Анна Романовна так, словно сняла маску строгости, стала настоящей, сочувствующей особой. – Он же Ваш сын.

–Вы всё ещё не верите мне, – улыбнулся, не скрывая грусти, Павел Александрович. – А я уверяю Вас, что всегда любил только Вас.

–Ах, умоляю, Вы снова не сдержали обещания не говорить и слова о любви, – с укором взглянула его милая душе собеседница, но она скорее отвела взгляд в сторону. – Решите поскорее эти дела, чтобы девочкам не угрожала опасность. Не обещайте ничего, просто сделайте это.

Она сразу, только договорила, оставила его в саду одного. Быстро увезла её ожидавшая всё время у входа карета, и, пока не исчезла из вида, Павел Александрович так и смотрел ей вслед...

–Никак не забыть мне взгляда нашей воспитательницы, – вздохнула Алёна, когда тем вечером сидела в спальне сестры вместе с нею...

Всё им казалось, идёт как прежде: секретничают вечерами, радостные мечты не покидают, только находятся теперь в ином доме, где происходит что-то далеко неприятное и тайное. Они сидели тем вечером в спальне, ожидая прихода Гаспаро, но уже уговорились, что сделают всё возможное, дабы о данном свидании не прознал никто...

–Как она строго смотрела, когда я пыталась отвлечь папеньку чтобы сразу в гостиную не вошли да не застали тебя с Гаспаро, – вспоминала Алёна. – Сразу было видно, не поверила Анна Романовна мне. Будто насквозь видела.

Только Юлия смотрела всё в окно:

–Где же он?...

Глава 25

Тщетно я скрываю сердца скорби люты,

Тщетно я спокойною кажусь:

Не могу спокойна быть я ни минуты,

Не могу, как много я ни тщусь.

Сердце тяжким сном, очи током слезным

Извлекают тайну муки сей:

Ты мое старанье сделал бесполезным:

Ты, о хищник вольности моей!

Ввергнута тобою я в сию злу долю,

Ты спокойный дух мой возмутил,

Ты мою свободу пременил в неволю,

Ты утехи в горесть обратил:

И к лютейшей муке ты, того не зная,

Может быть, вздыхаешь об иной;

Может быть, бесплодным пламенем сгорая,

Страждешь ею так, как я тобой.

Зреть тебя желаю, а узрев, мятуся

И боюсь, чтоб взор не изменил:

При тебе смущаюсь, без тебя крушуся,

Что не знаешь, сколько ты мне мил;

Стыд из сердца выгнать страсть мою стремится,

А любовь стремится выгнать стыд;

В сей жестокой брани мой рассудок тмится,

Сердце рвется, страждет и горит.

Так из муки в муку я себя ввергаю;

И хочу открыться, и стыжусь,

И не знаю прямо, я чего желаю,

Только знаю то, что я крушусь.

Знаю, что всеместно плена мысль тобою.

Вображает мне твой милый зрак;

Знаю, что, вспаленной страстию презлою,

Мне забыть тебя нельзя никак.*

Так и стоя у распахнутого окна, сёстры тихонько напевали. Тоску их душ наблюдали прокравшиеся под покровом ночи Гаспаро и Фабио. Они стояли под окном и смотрели на балкон рядом. Оба понимали без слов, как легко получится пробраться к девушкам, чтобы никто не заметил. Рядом стоящее дерево являлось сему подмогой.

Гаспаро сорвал с соседнего куста розу и залез по дереву на балкон, а там... притаился... Он заглянул через открытое окно в комнату, где сёстры сидели на кровати и пели. Махнув другу рукой следовать за ним, Гаспаро поспешил бросить в комнату розу и постучать в стекло. Радостные взгляды сестёр сразу обратились к нему.

–Милый мой, Гаспаро! – вымолвила с нежной любовью Юлия, бросившись к любимому в объятия.

–Тише,... родная, – крепко прижав к себе, тот выглянул за окно с надеждой увидеть друга, но стояла абсолютная тишина, а товарища будто и следа не было. – Фабио со мной... Но где же он?

–Фабио? – с надеждой вопросила Алёна, сложив руки в мольбе.

Она внутри себя уже обращалась к Господу с благодарностью о посланном счастье, но тревога взяла верх. Алёна вышла на балкон, осматривала всё вокруг, но Фабио не видела. Только ни она, ни сестра с Гаспаро не успели больше ничего сказать.

В дверь громогласно постучались и за ней послышался взволнованный голос отца:

–Доченьки? Голубушки? Знаю, не спите ещё!... Прошу, откройте немедленно, слышите? Разговор имеется.

–Разговор? – смотрела с тревогой в глаза не менее встревоженного Гаспаро Юлия, а Алёна уже стояла у двери:

–Скорее! Прячься! – кивнула она Гаспаро.

Тот, не долго думая, залез под кровать и притаился. Тогда в комнату пропустили войти стучавшегося отца. Он встал на одном месте, оглядел медленным взглядом комнату и указал на выход:

–Прошу, милые мои, пройдёмте в кабинет? Мне следует вам нечто сообщить...

В считанные секунды спальня опустела, а дверь медленно закрылась. Гаспаро пролежал под кроватью ещё некоторое время будто чувствовал, что кто-то вернётся.

Стремительной скоростью вошедшие двое мужчин обнаружили его под кроватью и заставили предстать перед собой. Гаспаро нисколько не сопротивлялся, принимая участь, какой бы ни оказалась. Когда же его, со завязанными руками и ртом, пропустили сесть в карету, он увидел, что там уже сидит Фабио: так же связанный и удивлённо взирающий в ответ...

–Папенька, за что же их так? – вопросила Юлия, видя с сестрой из окна, как Гаспаро и Фабио увезли.

–Этих, так называемых моряков, проверяют... Проверят, кем являются на самом деле, а потом сообщат мне, – рассматривая какие-то бумаги на столе, у которого стоял, ответил Павел Александрович.

Выдержав паузу, поправив на своей одежде застёгнутый халат, он подошёл к дочерям и взглянул с грустной улыбкой:

–Я должен выяснить, кто они. Ответственен за ваше счастье, понимаете? Не позволю никому обмануть или устроить какую неприятность.

–Папенька, – в ответ вопросила Алёна. – А Вы давно знаете Анну Романовну, нашу воспитательницу?

–Анна Романовна Шатилова, как вам уже известно, приходится сестрою фрейлины императрицы Марии Фёдоровны, а так же, – смущённо улыбнувшись, чуть помолчал он и продолжил. – Моей единственно любимой женщиной.

–Как? – удивились сёстры вместе, и последовал ответ отца:

–Когда-нибудь вы узнаете всю правду, но любовь наша длится уж всю жизнь. А теперь пора спать, пора...

Со множеством вопросов сёстры покидали кабинет отца, уходя по своим спальням, чтобы как-то пережить тревожащую душу ночь...

* – E. А. Княжнина.

Глава 26

Попивая вино и поглядывая на полученное письмо, мужчина средних лет, работник канцелярии, куда привели Гаспаро и Фабио, сделал вид, что не хотелось бы ему прерываться от своей работы, но пришлось.

Он взглянул на стоящих со связанными руками, на охранников подле них так, будто является главной персоной и вот-вот объявит свой приговор. Только на лицах и тех, и других, не было никаких эмоций...

–Их допросили? – спросил тогда этот работник канцелярии у охранников, и один из них кивнул:

–Так точно! Сам Степан Иванович проверял!

–Что-то они не выглядят потрёпанными, – усомнился тот, а из-за ширмы, за которой видна была открытая в соседний кабинет дверь, вышел высокий статный мужчина в парике с длинными кудрями и тростью в руке.

Переставляя трость, он медленно вошёл, окинул быстро изучившим взглядом заключённых и обратился к работнику канцелярии:

–Голубчик, можете идти. Я сам продолжу беседу.

Очень быстро кабинет опустел, оставив Гаспаро и Фабио наедине с неизвестной и на вид очень важной персоной.

–Василий Петрович Марков, – ровным, мирным голосом, который действовал успокаивающе и настраивал на дружелюбие, представился господин перед друзьями. – Думаю, вы помните ещё недавнюю беседу с моим другом здесь. Его речь о скворцах была слишком загадочной, как мне показалось, но я остался тогда в стороне.

Он видел, как те удивлены происходящим и смотрят молчаливо с вопросом, а потому на лице сразу появилась улыбка:

–Да, знаю уже, кто такие... Итальянцы, значит... Спасли вас обоих однажды наши русские герои из плена, привезли в Россию. Уезжать вам, как оказывается, не захотелось. Интересно, почему?

–Служить России душа просит! – ступив на шаг вперёд, сообщил Гаспаро, а следом за ним и Фабио:

–Навечно преданны!

–Ишь, какие речи, – ухмыльнулся Василий Петрович. – На деле доказывать следует, а не красноречием. Что же вы делаете в России?

–Живём, – пожал плечом Гаспаро, и по его виду Марков видел, как храбр и остр на язык:

–Живут... А мы проверим, на что вы способны да как искренни намерения, прежде чем может позволено будет входить в дом Азарьевых. Это не последний человек для канцелярии. Наш человек, как вы догадываетесь. Верно?

–Верно, – ответил сразу Гаспаро. – Но и Вы с прошлым господином похожи. Даже чем-то внешне.

Выдержав паузу, во время которой прошёл за стол и не взглянул ни на кого более, Василий Петрович сел в кресло:

–Готовы? – поднял он вопрошающий взгляд.

–Видно, в России агентов мало, – слышно прошептал Фабио другу, и Гаспаро улыбнулся, глядя в ответ Маркову.

–Как судьбина милосердна! Она старается соединить людей одного ума, – начал говорить тот, а Фабио добавил:

–Одного вкуса.

–Одного нрава, – кивнул Гаспаро. – Мы готовы на любое задание, дабы доказать верность и что не ради злого умысла находимся здесь.

–Вы, оказывается, читать тоже уже начали. На русском языке, надеюсь? – удивился Марков. – С Фонвизиным знакомы, приятно... Следует познакомиться и с некоторыми иными, чужими,... деятелями.

–Может помочь с поставкой зубной пасты? – предложил Фабио с улыбкой, и Марков и здесь увидел насмешку.

–Поубавится сия резвость, поубавится. Я ж терпеливый. Задеть не получится. Итак, – сказал он и, медленно переставляя трость, встал перед глазами выпрямившихся во весь рост друзей. – С сим делом зубных паст Марвис из Италии мы знакомы, не бойтесь, и именно эту зубную пасту уже давно поставляют. Только, признаюсь честно, народ больше интересуется мясом, чем зубами.

–Заставить желаете иностранных подданных действовать против воли? – стал более серьёзным Фабио, и Марков улыбнулся:

–Ну зачем же заставлять их? Давайте представим, будто приглашаем поехать в одно путешествие. Развлечься с людьми, вполне подходящими для чудесной компании... Давайте вспомним ещё немного из недавнего прошлого?

–Давайте, – улыбнулся Гаспаро, будто глубже интересуясь происходящим.

–Вспомните деньги, что капитан вам дал, а они тоже от нас, от канцелярии, а у вас и вопросов не возникло... Да, и ещё... Сказано вашему капитану уже, что служить вы ему боле не будете. Так что... У вас два пути. Либо развлечёмся вместе, вернувшись с победой и доказательствами верности, либо я вынужден буду лично проводить вас домой. Ведь ваши родители так и не понимают, почему их сыновья вдруг поселились в России.

–Вы что, посетили наших родителей? – с возмущением смотрел Фабио, переглянувшись с не менее встревоженным другом.

–Многие считают, что я приведение, да не удаётся лично мне в кратчайший срок совершать столь дальние путешествия. Главное, многое объяснить вам сможет сам Азарьев, Павел Александрович. Даю вам сроку один день на раздумья. Завтра в это же время, минута в минуту, вы обязаны прибыть ко мне и сообщить о решении, – сказал Марков всё так же спокойно и вздохнул.

Друзья поклонились, оставляя кабинет, но забирая множество вопросов и сомнений с собой...

Глава 27

Тем ранним утром солнце только начало ярко светить в окно, как на дворе послышался топот копыт вскоре заржавшего коня. Будто не спала, Юлия вскочила с кровати и подбежала к окну. Радостно трепетала её душа в надежде увидеть милого человека, но прибывший к дому оказался кто-то другой.

С печалью вздохнув, Юлия медленно спустилась в сад, обратив внимание, что из кабинета отца доносятся тихие мужские голоса. Быстро потеряла интерес к происходящему и улыбнулась первым лучам солнца, которые почувствовала. Неспешно бродила она босиком по траве. С наслаждением умывала она холодной росой лицо...

–Что это ты вдруг в саду гуляешь в такую рань? – окликнул её задорный голос сестры.

Алёна подбежала и села подле на траву. Так же умыв лицо росой, она улыбнулась солнцу и глубоко вздохнула:

–А правильно! Хорошо-то как!

–Хорошо, – улыбнулась Юлия. – Это я вчера в журнале новом прочитала, что босиком по траве да умываться росой помогает сохранить красоту и молодость.

–Ой, да что ж это ты? Да разве стареешь уже?! – засмеялась сестра и, оглянувшись на дом, зашептала. – Слушай,... там какой-то господин явился от Маркова,... из канцелярии. Я услышала, что речь шла об итальянцах. Думаю, это о наших кавалерах.

–И ты только сейчас сообщаешь об этом?! – вскочила Юлия и бросилась бежать домой, прямо к кабинету отца, где тот и вёл беседу с гостем.

Алёна последовала примеру сестры и вскоре стояла, как она, прислонившись ухом к двери, подслушивать за беседой...

–Вы думаете, мы не понимаем Вас? Ещё как понимаем! – раздался удивлённый мужской голос.

–Ай, – выдохнул Азарьев. – Всю жизнь детям отдать хотел, воспитать достойными... Ах...

–Не махайте руками, Павел Александрович, – улыбнулся ему собеседник. – У Вас теперь две замечательные дочери имеются. Общество лестно отзывается о них. Не всё потеряно.

–Эти бедные девочки достойны того, – ответил тот. – А вот сын мой... Но как же быть с итальянцами? А не удалось ли разузнать о том, откуда они? Из каких семей?

–Это офицеры. Не так чтоб и богаты родители у них, но живут в достатке. Но, милостивый государь, Италия ведь не Россия. Крепостных там нет. Достаток иначе рассматривается. Однако мальчишки сами решили строить свою судьбу. Характер горячий!... Отправились в армию, попали в плен к туркам, откуда удалось им бежать. Так попали на английский корабль, нанялись на службу обманом, а судно то вскоре было захвачено тем самым Скорпионом, о котором уже рассказал. Тот забрал их в рабство. Ну, а дальше... Наши русские герои их спасли*. Вы уже знаете... Теперь живут на квартире, которую снимают у набережной, – рассказал с улыбкой собеседник, а прогуливающийся по кабинету в раздумьях Азарьев кивал:

–Да, да,... дальше знаю...

–Неужто не позволят нам вместе быть? – вымолвила Юлия, глядя с тревогой на сестру, а та приставила руку к её рту:

–Тише ты!

В тот момент дверь кабинета резко открылась, и Азарьев, будто знал, что они здесь, улыбнулся:

–Ай, какое безобразие учинили! Воспитанием-то вашим ещё заниматься и заниматься, а мысли ваши уже о замужестве! Ишь какие! – стал он вдруг строже и указал на лестницу, ведущую на второй этаж. – Ушли к себе! Там и сидите, пока не позову! Обед вам обоим принесут!

Послушно уединились сёстры в комнате Юлии... Следом за ними, подглядев из столовой залы, хотел отправиться и сын Азарьева, Лев. Только вошедшая со двора служанка опередила его. Она и не заметила Льва, прошла мимо, прижимая к груди какой-то конверт.

Нагнав её у двери спальни Юлии, Лев схватил за руку:

–Что это ты собралась делать?

–Ой, барин, – испугалась она, а руки уже протянули письмо.

Льву хватило строго окинуть взглядом, как служанка тут же умчалась прочь. Развернув послание, он бегло прочитал и улыбнулся. Из спальни доносились голоса сестёр, и, как бы ни старался Лев прислушаться, не смог ничего расслышать.

Приближающиеся две девушки с подносами обеда на руках, обратили внимание на себя. Лев любезно пропустил их пройти в спальню Юлии, а сам остался стоять в коридоре. Он ещё некоторое время стоял вот так и о чём-то думал, сам себе улыбаясь, после чего решился всё же на действия.

Постучав в дверь, Лев не долго ждал. Служанка пропустила войти, оставив его с обедающими за столом сёстрами, а сама ушла...

–Сидите, сидите, – улыбнулся скорее он, заставив сестёр оставаться на местах и не подниматься, чтобы поприветствовать его. – Я всего лишь хотел пригласить вас на бал, который состоится завтра в доме моего друга. Он только приехал из Англии.

–К сожалению, – тут же отозвалась Юлия. – Я должна отказаться.

–А я соглашусь, – улыбнулась Алёна, и её даже не смутило удивление сестры. – Почему бы и нет?

–Что ж, – вздохнул довольный Лев. – Я так и предполагал.

С этими словами, которые удивили Юлию ещё больше, он положил перед нею письмо и оставил спальню.

–Что это? – подсела к ней Алёна, а та прочитала:

–Гаспаро?! Это от него! – радостно воскликнула она. – Он навестит меня завтра же... Не может без меня, – прижала Юлия письмо к груди.

Сестра любовалась, какое наслаждение та испытывает от ласкающей душу любви. Юлия же вопросила:

–Как ты могла согласиться на приглашение пойти на бал?

–А что в этом дурного? – удивилась та. – Ты видела, он даже передал тебе письмо Гаспаро. Может нам следует подружиться с братом, а не вызывать в нём отвращение. Представь, как ему может быть неприятно, что отец взял нас? А состояние вдруг делить с нами?

–О чём ты? – поразилась Юлия, а сестра села обратно к своей тарелке и принялась наслаждаться обедом:

–Я вот не бросаюсь в омут с головой, как ты с Гаспаро. Может зря допускаешь любовь к нему. Ведь он не русский. Всё верно, что папенька узнаёт о нём да Фабио больше и больше.

–Мне страшно, когда ты так говоришь, – стала более грустной Юлия, а письмо милого спрятала в кармане платья. – Я замечаю, что твои чувства к Фабио не столь сильны, как мои и Гаспаро.

–Зато не разочаруюсь, если вдруг случится что, – пожала плечами та...

* – роман «Зов пустоты», Татьяна Ренсинк.