Текст книги "Мой милый Гаспаро (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 13

Для того ль я в дни разлуки

Здесь страдала без тебя

И на то-ль жестоки муки

Презирала я, любя,

Чтоб тобой самим открылся

Рок погибели моей,

Чтоб правдивый слух носился

О неверности твоей?

Вспомни злое разлученье,

Вспомни клятвы ты свои,

Вспомяни мои мучения

И с лова к тебе мои.

Вспомяни, как ты, прощаясь,

Мне, жестокий, говорил,

Как притворно ты терзаясь,

Предо мною слезы лил.

Вот уж вся тебе открылась,

Ты мя ввергнул в злу напасть.

Ах, к чему, к чему вселилась

В грудь мою ты тщетна страсть!

Гасни, гасни, огнь безмерной,

Исцелись, скорбна грудь,

Ну, а ты, о лжец неверной,

Ласки все мои забудь.*

Впервые за долгое время в доме Азарьевых вновь зазвучала музыка и были приглашены гости. Сёстры Захаровы теперь уже стали Азарьевыми и были представлены на этом балу, как дочери хозяина, Павла Александровича...

Как только одобрительные и радостные аплодисменты гостей вокруг смолкли, девушки встали у играющего в стороне оркестра и спели душевную песню. Голоса их, как и нежный вид в прекрасных и таких же нежных платьях, очаровали каждого присутствующего. Слушатели не отвлекались ни на минуту, любуясь столь волшебным моментом вечера.

Пока же пели, сёстры практически одновременно заметили вышедших чуть вперёд из толпы двух кавалеров. Сразу узнали в них Гаспаро и Фабио, хоть те и были одеты в богатые наряды и белокурые парики. Допев и поклонившись вновь под аплодисменты довольной публики, сёстры кокетливо улыбнулись и поспешили подойти к ним.

Ни Гаспаро, ни Фабио, время не теряли. Они в тоже мгновение пригласили танцевать.

–А вы, господа, уверены, что наши танцы уже не отданы иным?! – с удивлением взглянула Алёна и тихонько засмеялась. – Наивные же вы, но... милые.

–Я бы рассказал Вам нечто, что может крайне заинтересовать, – выполнил реверанс Фабио, не сводя глубокого взгляда так, что другие девушки подле аж выпустили вздох доброй зависти.

Не выдержавшая прекрасного трепета внутри Юлия скорее покинула зал. Она уходила, ускоряя шаг, и вскоре убегала по коридору, а там и наверх к своим покоям... Не оглядывалась... Не видела, что Гаспаро шёл следом, тая надежду всё же поговорить с нею и убедиться в сбыточности своих мечтаний...

–Как же так, отец? – встал подле Павла Александровича сын, который до этого неотрывно наблюдал за сёстрами, ставшими вдруг ему семьёй...

Недолго отсутствовавший, он только утром вернулся из путешествия и сразу узнал, что в доме готовятся к музыкальному вечеру, а отец удочерил двух прекрасных барышень. Молчал, пока те не выступили перед довольной публикой, и сразу, как закончилась песня, подошёл к отцу...

–А что? – удивился тот, оторвавшись от беседы с одним из своих друзей.

Они отошли в сторонку, и сын вновь вопросил:

–За что Вы столь жестоко со мною обошлись? Аль невесту сим образом подыскиваете?

–Не тешь себя надеждой насчёт невесты. Была мысль когда-то, но решил не невесту тебе сыскать, а сестёр, – улыбнулся отец.

–Необычный каприз, – натянул улыбку сын.

–Люблю удивлять. Тебе ли не знать, как это приятно, – развёл руками отец. – Мальца, что в дом пробирался, я на улице узнал, проследил. Нет у него никаких денег. Зато, говорят, с тобою он знаком.

–Любопытно, кто ж сей уверенностью полон, что я знаком с вором? – поразился сын. – Да и не бываю я так часто дома, чтоб меня в чём обвинять.

–Верно, – вздохнул отец. – И не обвиняет тебя пока никто ни в чём.

–А коль не обвиняет, то надобно лучше прятать сбережения, чтоб не повадно было в дом лазать, – поднял бровь сын, будто на что намекал, но отец долго смотрел в его глаза и молчал. – А с сёстрами я ещё познакомлюсь. Интересно, кто из чужеродных теперь в доме свободно будет передвигаться и может быть не воровать.

Глядя ему вслед, Павел Александрович молчал. Но не пугали его слова сына, а наоборот,... будто в чём убеждали, от чего в глазах видно стало, как душа плачет от разочарования...

* – Г. Н. Теплов, 1759 г.

Глава 14

-Ах, да сбудется желание моё заветное при помощи Господней. Господь Всевышний помогает, коль о помощи попросишь. Помощь Господня приходит неведомыми путями, но всегда вовремя. Верю, желание заветное моё превратится в реальность в нужный час. События сложатся так, что указан будет должный путь мне. Господь дарует мне то, о чём молю, – тихонько приговаривала Юлия, укрывшись в своей спальне.

Она поглядывала то на ночное небо за окном, у которого стояла, то на платок в руках:

–Завязываю на желание платок свой новый да ждать буду... Аминь, – завязывая узелок, молвила вновь Юлия и глубоко вздохнула.

Подивившись происходящему, подглядывающий за нею из-за двери Гаспаро умилённо улыбнулся. Он осторожно прокрался в комнату и стал подходить к Юлии:

–Милая...

–Ах, кто здесь? – обернулась резко она и встретилась глазами с желанным кавалером. – Вы?

–Я, – ласково молвил он тихим голосом и ответил улыбкой на её нежную улыбку. – Нет мне жизни без тебя,... русская краса...

–Как же так?... Почему я? – смотрела Юлия так, будто вот-вот и волшебные чары околдуют всё её существо окончательно,... навсегда...

–Уж так получилось,... но может не изволишь прогнать, – молвил Гаспаро, а милая читала в глазах его столько надежд, сколько томилось и в ней:

–Никогда не изволю. Сама... такая же, – прошептала она, развязывая узелок и повязывая свой платок милому на шее.

В сладостном головокружении слились губы их в долгом поцелуе, а руки обняли друг друга столь трепетно, что разлучаться не хотелось уже никогда...

–Что же теперь будет? – прошептала Юлия, смутившись и уткнувшись в плечи милого, но он обнимал крепко, становилось спокойно:

–На все условия твоего новоиспечённого папеньки пойду, но не покину тебя никогда.

Только после долгих объятий, после признаний в любви вновь и вновь, вернулись влюблённые в зал, не выпуская рук. Юлия сразу заметила танцующую полонез с молодым кавалером сестру. Гаспаро взглядом указал в сторону друга, который наблюдал за Алёной, и хотел было направиться с милой к нему, как та оглянулась на поманившего пальцем подойти отца...

–Меня зовут, – взволнованно молвила она.

–Что ж, – поцеловал Гаспаро её руку и улыбнулся. – Я скоро вернусь. Только поговорю с Фабио.

Он смотрел в её глаза и видел, как любимая переживает и будто сомневается, что судьба поможет им. Однако в поддержку кивнул, нехотя отпуская от себя и удаляясь к другу...

–Что ж ты, друг мой, так и не объяснился с Алёной? – удивился Гаспаро, видя, как тот следит за каждым движением Алёны и кокетливой её улыбкой кавалеру.

–За многим я слежу, – кивнул тот, будто был спокоен. – Заметил и пренеприятную беседу самого Азарьева с сыном. Что-то между ними не так.

–Плохо, – оглянулся Гаспаро на милую возле отца, которая смиренно стояла и смотрела в ответ.

Молчаливый подле отец беседовал с каким-то важным господином, длинные кудри парика которого не позволяли разглядеть лица, пока тот стоял боком.

–А кто это с ним теперь? – поинтересовался Гаспаро, и Фабио усмехнулся:

–Дворецкий сказал, мол, человек из канцелярии самой государыни. Вхож в сей дом, как дорогой друг. Однако является только тогда, когда грозит некая беда.

–Дурные вести, – взглянул Гаспаро. – Не могу позволить, чтоб какая неприятность приключилась с сёстрами Захаровыми.

–Азарьевы они теперь, дружище, – вздохнул Фабио и вновь смотрел на Алёну, смеющуюся уже с иным кавалером в стороне. – Азарьевы...

–Ах, просим! Просим! Как мило! – донеслись до слуха просьбы окружающих вокруг Алёны, чтобы та исполнила песню у клавесина.

Алёна весело села перед инструментом и улыбнулась публике, которая снова аплодировала. Заиграв задорную мелодию, Алёна бросала игривые взоры и напевала...

Глава 15

Как-то в вечер, в тёплый день,

В лесу послышалась свирель.

Бедняк играл, сидя на пне,

А я гулять шла при луне.

Встав на полянке перед ним,

Смотрела, как он слёзы лил.

Терпеть сего я не смогла

И бедняку сказала я:

-Ах, милый парень-паренёк,

Чего повесил нос, дружок?

Аль не мила тебе краса,

Что пред тобой столь весела?

А он убрал свирель и встал,

Поклон глубокий мне отдал

Да стал просить остаться с ним,

Мол, свет вдруг без меня не мил.

-А что красива, знаю я,

Да радуюсь тому не зря, -

Добавила ему, что мил он, мил,

А он колени преклонил.

Лишь к платью прикоснулся он,

Оставила ему платок,

Чтоб слёзы он утёр свои,

Но чтоб души моей не злил.

Ну, как сказать, как объяснить,

Что просто так не получить

Красы моей любезной,

Какой бы встреча ни казалась нежной?

Пока пела, Алёна всё поглядывала в сторону Фабио и Гаспаро. Каждый раз, как ловил её взгляд, Фабио задерживал дыхание. Словно кто пронзал его стрелами, а те впивались в душу и вырвать их уже было нельзя.

Когда же закончила выступление и поднялась, чтобы уйти, Алёна оказала честь окружившим кавалерам прикоснуться губами к её ручкам. Вновь бросив взгляд на Фабио, она уходила из зала.

–Мне кажется, за собою зовёт, – прошептал ему Гаспаро, и друг с насмешкой ответил, не сводя глаз с медленно скрывающейся за дверью Алёной:

–Поглядим, но ответить ей придётся.

Гаспаро улыбнулся, глядя вслед ушедшему за Алёной другу, и скорее обратил внимание на хозяина дома. Тот так и беседовал о чём-то со своим другом из канцелярии, оставив Юлию в компании прибывшей пожилой дамы...

Фабио же спешил догнать укрывшуюся в одной из комнат Алёну. Не дав ей закрыть дверь, он вошёл следом и облокотился на порог. Медленно отойдя за стул, она повернулась лицом и состроила гордый вид.

–Как покровительство папеньки идёт Вам на пользу. Всё краше, всё выше, – улыбнулся Фабио.

–А Вам завидно, аль желаете меня в жёны просить, дабы и самому богатым стать? – подняла удивлённо брови Алёна и стала поглаживать мягкую обивку стула. – А всё возможно,... знаете?

–Вам бы отыскать молодца, кто ноги будет целовать да выполнять любое приказание Ваше, – вздохнул Фабио, делая вид, что его не сломит ничто.

–Я тоже могу дать совет, – засмеялась Алёна и подошла к нему близко-близко.

–А песенку сию ты сама сочинила? Неужто столь талантлива?

–А ты думал, глупа? – она коснулась руками его груди и сама, словно не ожидала, что будет так приятно, вздрогнула:

–Ах, – поспешить хотела Алёна уйти, как Фабио заключил её в крепкие объятия, а губы вновь одарил поцелуем.

Как ни пыталась вырваться, Алёна почувствовала, что бесполезно предпринимала попытки. Она скоро расслабилась и отвечала на поцелуй, невольно прижимаясь телом к нему.

–Будьте же любезны озвучить свой совет? – прошептал Фабио, держа её в руках, и Алёна, будто на миг опьяневшая, резко протрезвела:

–Вам бы стать более покорным!

–Сия участь постигнет Вас, увы, но не меня, – обещающе засмеялся Фабио и ушёл прочь.

Будто кто подарил крылья, умчался он и скорее узнал, куда делся из зала друг. Обнаружив в саду прогуливающегося Гаспаро, Фабио окликнул его и подбежал:

–Победа! Я знал, что так оно и будет! Я герой!

–Ишь, какой?! – засмеялся радостный за него друг, приняв в объятия.

Скинув скорее с себя камзол, Фабио стал махать шпагой вокруг:

–Она узнает ещё, кто такой Фабио Нери! Сама будет в ногах ползать!

Подхватив счастливый порыв товарища, Гаспаро так же скинул камзол и достал шпагу. Друзья игриво бились друг с другом кратко, после чего скрестили шпаги и засмеялись.

–А проследить за сыном Азарьева было бы не лишним. А вдруг и впрямь какая опасность от него? – добавил Гаспаро, и на этот раз Фабио безоговорочно согласился:

–Проследим и, может посчастливится, вернём Азарьеву украденное добро.

Радовались они и не знали, что отошедший от зарослей рядом сын Азарьева, Лев Павлович, всё слышал. Удивлённый он медленно удалялся в сторону дома, а в голове зрел план действий...

Глава 16

«Нельзя дышать, нельзя кричать... Как дозваться до счастья, чтоб пришло, забрало и не исчезало?» – мечтательно смотрела на луну за окном Юлия, когда лежала уже в постели, в своей комнате после музыкального вечера.

Всё будто бы шло хорошо, всё складывалось удачно: милый любит, добрый человек стал отцом, высший свет принял её и сестру с восторгом, восхищаясь, одобряя. Но что-то пугало... Страх, что может какие обстоятельства станут причиною потерять хоть одно из важного, – терзал всё больше...

Будто какая чёрная птица упрямо ворвалась в окно и не улетает, как ни прогоняй. Юлия смотрела на яркий диск луны среди чёрного небосвода, а по щеке покатилась слеза. Чуть вытеснив страх, посетила душу тоска по объятиям любимого. Чем больше думала о Гаспаро Юлия, тем больше убеждалась, как велико то чувство именно к нему и жить без любимого уж точно будет не в радость...

–Ты спишь? – прокравшись со свечой в руке в спальню, шепнула Алёна, и Юлия радостно села на краю постели:

–Как же хорошо, что ты пришла!

–Ты что? – вытерев пальцем слезу на щеке сестры, удивилась Алёна. – Тебя кто обидел?

–Ах, нет же, – махнула рукой та и улыбнулась. – Попрощаться не успела с милым моим Гаспаро.

–Да, увела нас эта мадам, – оглянулась строго на дверь Алёна. – И чего это наш папенька решил французскую гувернантку взять? Мы и без неё всё уже знаем.

–Прохода она нам не даст, – вздохнула печально Юлия. – Как бы не строгим оказался наш папенька. До боли хочется счастливой стать, по любви к венцу идти.

–Ты уж прям и под венец собралась с этим итальянцем?! – поразилась Алёна. – Есть и другие кавалеры, побогаче да покрасивее.

–Это для тебя, – улыбнулась сестра и мечтательно вновь взглянула на луну. – А Гаспаро для меня один. Теперь знаю это точно. Милый мой Гаспаро... Только он...

...С теми же мечтами о возлюбленной сидел той ночью за столом своей комнаты Гаспаро. Он снимал с Фабио квартиру недалеко от порта, чтобы даже из окна видеть морскую даль, но не звала сия даль его. Мечты оказались об ином и желание посвятить себя жизни на суше побило прошлое желание...

–Тоже не спится? – вышел из спальни Фабио и сел к столу.

Заметив бутылку вина, он тут же открыл её и разлил в два бокала. Улыбающийся же над написанным письмом Гаспаро казался не здесь. Он будто летал в облаках любви с любимой и удалялся всё дальше, но слова друга скорее вернули обратно:

–Что за дела у Азарьева с этим человеком из канцелярии? Мне показалось странным, что они беседовали будто о чём тайном. Вечно меняли тему беседы, как только кто подходил к ним или приходилось отвлекаться.

–Меня больше волнует судьба Юлии, – улыбался Гаспаро, указав на письмо. – Я сочинил ей оду.

–Вот этого ещё ты не делал, – кивал друг и придвинул к нему бокал вина. – За сестёр Азарьевых!

–За них, наших любимых, – согласился тот, отпив вина, но заметил, что Фабио вдруг стал серьёзным и пить не стал:

–Рано мне её любимой называть. Думаю, рано радовался.

–О чём ты? Ну увели милых раньше времени на отдых, гувернантка у них теперь, да и отец строгий, – пожал плечами друг.

–Я и не знал, что вынести не могу, когда отказывают в любви, – усмехнулся Фабио.

–Да ты влюблён ещё сильнее, чем я думал! – радостно воскликнул Гаспаро, отпил вино и встал. – Мы утром немедленно отправимся к Азарьеву просить за любимых!

–А море? – смотрел Фабио с удивлением и сомнением, что море, действительно, дорого...

...Когда прибыли по утру к дому Азарьевых, друзей встретил вышедший дворецкий. Он сообщил, что самого хозяина уже нет и принимать никого не велено. Услышав всё это, выбежавшая из библиотеки Юлия воскликнула прежде, чем дворецкий закрыл перед носом друзей дверь:

–Гаспаро! Постой!

Любимый её тут же задержал дверь рукой и шагнул через порог:

–Милая, – улыбнулся он нежно, коснувшись её плеч и отводя в сторону от уставившегося с удивлением слуги.

–Вот, – спешила Юлия передать письмо. – Прочти всё. Неспокойно мне.

–И нам, – оглянулся Гаспаро на стоящего за порогом друга, а дворецкий нетерпеливо молвил:

–Господа, не велено же было.

–Вот, – достал Гаспаро из-за пазухи книгу и отдал любимой. – Полистай, а там и почитай... Может полюбится.

Взглянув на обложку, на которой красиво было вычерчено название, Юлия прочла:

–Путешествия Гулливеровы в Лилипут, Бродинягу, Лапуту, Бальнибарбы, Гуигнгмскую страну или к лошадям.

–Я читал, – сглотнул начавший волноваться Гаспаро, а взглядом указал на книгу и кивнул так, что Юлия догадалась о намёке.

–И я прочту, – обещающе взглянула она. – А коль будет на то воля Божья, свидимся мы.

–Обязательно, Юлия... Павловна, – шагнул за порог Гаспаро и дворецкий поспешил закрыть дверь.

–Какой же ты жестокий, – с грустью молвила Юлия и скрылась за дверями гостиной, прильнув к окну.

С давящим чувством тоски смотрела она, как любимый уходил всё дальше, оставляя её вновь здесь, вновь одну. И лишь книга, которую прижимала к груди всё сильнее, будто успокаивала...

Глава 17

Покидая дом Азарьевых, Гаспаро и Фабио не спешили скорее уходить. Они ещё некоторое время стояли за воротами, наблюдая, как подъехавшая карета чуть притормозила, а из окна выглянул на них сам Азарьев...

–Павел Александрович, – поклонились друзья ему, но тот ничего не ответил, скрывшись за шторкой и уехав далее к дому.

–Ой, не нравится мне здесь, – вздрогнул подле Фабио, и Гаспаро открыл письмо, что некоторое время назад получил от любимой.

–В доме творятся странные дела. Неспокойно здесь, – читал он быстро. – Приезжал странный человек, господин Шешковский. Дворецкий сказал, это человек из канцелярии, важная фигура. Речь его с нашим папенькой шла о каких-то пропавших документах и записках. Документы важные, а кто выкрал их, не известно.

–Как всё складывается, – улыбнулся Фабио. – Сначала часто пропадают деньги, а потом документы и записки... Странными делами занят наш папенька!

–Не думаю, что он выступает в роли, как злодей, – с удивлением взглянул Гаспаро. – Но я тешу себя надеждой добраться до истины.

–Так рьяно? – смотрел друг с сомнением, но оставлять его без своей поддержки не собирался.

Спрятавшись скоро неподалёку за холмом, друзья сидели, будто отдыхали и наслаждались теплом прекрасного летнего дня. Не забывая следить за тем, кто и куда выходит из дома, оба тихонько строили план действий и ждали...

Юлия же, когда потеряла из вида вышедшего за ворота любимого, тут же стала листать книгу. Надежда увидеть что-то, что не принадлежит сему изданию, подтвердилась очень скоро. Наткнувшись на сложенный вдвое лист бумаги, она тут же взяла его, а книгу отложила на столик. Глаза бегали по строчкам написанного... Сердце радостно билось, а душа будто пела ту самую оду, что возлюбленный сочинил только для неё:

О Юлия, богиня грёз моих,

Нет, не умею песнь слагать я,

Да горестно без глаз твоих,

Без рук, без общества не сладко,

А там, где пламенное сердце,

Мне что-то тяжко, если вдруг

Дурная мысль стрелою меткой

Пронзает душу страхом мук,

Которые не ждут, зовут,

А вдруг всё только сон,

Но нет же, здесь ты, в жизни,

В снах моих, везде одна ты,

Верю, будет, верю, настанет добрый час,

Приду к тебе, а ты рукою

Нежно прикоснёшься. Вот и я,

Да, буду песнь тебе слагать вновь

И петь одной тебе всегда.

О Юлия! Моя ты сладость,

Моя награда, век мой, клад!

-Милый, – приложила Юлия письмо к груди и с наслаждением закрыла глаза. – Мой милый Гаспаро... Навсегда таким останешься... Навсегда твоя...

–Неужели? – с удивлением раздался голос Льва Азарьева рядом, и он взял письмо у не ожидавшей того Юлии.

–Гляди-ка, как иностранные беглецы, эти бедные отродья пытаются заполучить милость богатой и наивной барышни. Не подобает моей новоиспечённой сестрице дружбу с такими водить, аль не знаешь, кто я? – усмехнулся он, разорвав оду на мелкие клочки и бросив в камин. – Жаль, лето, а то бы сгорели.

–Зачем Вы сделали это, Лев... Павлович? – еле слышно молвила растерявшаяся Юлия, а он встал перед её лицом близко.

Схватив же руками за талию и прижав к себе, он дал понять до боли впившимися в неё пальцами, что власть свою над нею имеет и не позволит быть свободной.

–Так знаешь, кто я? – улыбался он, надавливая всё больше, и Юлия вымолвила, не скрывая страха, что переполнял:

–Да,... рассказывал Павел Александрович, что сын у него имеется, что в отъезде был.

–А портрет мой здесь видела? – кивнул он на портрет свой над камином, и Юлия кивнула. – Нравится? – был далее его голос более пылким.

Только не дожидался он ответа её... Видел, что победа недалеко. Засмеявшись, Лев стал страстно целовать плечи, шейку Юлии, впившись и в губы, будто голодный зверь... Пытаясь безуспешно вырываться, Юлия резко оказалась на кушетке по тяжёлым телом задирающего ей подол некровного брата...

Глава 18

-Лев! Где ты, чёрт?! Сюда! – кричал с порога вошедший в дом Азарьев. – Лев! Немедля, предупреждаю!

Его гневный вид испугал бы каждого, как замеревшего в углу дворецкого, но не спокойно вышедшего из гостиной сына. Поправив парик и застегнув небрежно надетый камзол, Лев свысока смотрел на отца и последовал по указанию его твёрдой руки пройти в кабинет.

Скорее закрыв дверь на ключ, отец достал висевший у себя сбоку мушкетон и наставил на сына.

–Эх, а я думал, родной тебе, – подняв руки, засмеялся тот.

–Коль жизнь дорога, сознавайся во всём немедленно, – сквозь зубы выдавил из себя как можно более терпеливо отец.

–Это в чём же Вы изволите услышать моё признание? – не уставал смеяться сын.

–Причастен к краже денег и документов, говори? – прикрикнул отец, дёрнув угрожающе оружием.

–Ой ли?! – удивился ставший серьёзнее сын и опустил руки.

Он медленно отошёл к окну и оглянулся, а вид был столь спокойный, что отец ощутил ещё большее беспокойство, но удачно скрыл его.

–Не разумею, кто может что выкрал у Вас. Может ещё какие родственники, неизвестные мне да за моей спиной чудить удумали, – ответил Лев и с усмешкой отвёл взгляд на окно.

–Заставляешь грех на душу брать, – высказал гневно отец.

–Да извольте, как угодно, – пожал плечами сын. – Вы и так, и эдак меня от дел всяких отстраняете.

–Я предупреждал тебя, – усмехнулся отец. – Предупреждал бросить игры, кабаки, так?

–Я живу себе в удовольствие, папа, – оглянулся Лев и сделал удивлённый вид, но наигранно, что ещё больше злило родителя.

Только Павел Александрович опустил оружие и устало сел в кресло:

–Чего добиваешься? Чтоб моя угроза насчёт завещания исполнилась? Ведь лишу всего, дурака, жить-то как будешь дальше? Жена, дети, семейное счастье... Неужто нет желания?

–Это ты для меня сестёр привёл? – засмеялся Лев. – А они прелестны, честно признаюсь. Весь вечер за ними наблюдал.

–Сестёр не тронь. Это отрада для моей души, – строго взглянул отец, а Лев рассмеялся ещё больше, склонившись над его лицом:

–Дурак здесь Вы, папенька! Разденут они тебя, всё отнимут жадные руки бедных девиц, бесприданниц, никому не нужных! Разденут!

–Приданное у них теперь есть, да и богатыми стали в одно мгновение. Мне тепла мало. От тебя ж не дождёшься, когда жить станешь в радость не только себе, но и окружающим. Погубишь сам себя... Уже губишь.

–Ой ли? – улыбнулся Лев и выпрямился. – А мне любо жить, как я хочу, а не как Вам угодно. Мудростью своей не купите. У каждого она своя.

–Иди,... гуляй, – опустил взгляд отец, а когда Лев уже был у двери, чтобы уйти, добавил. – Только помни,... за чем бы ни гнался, что бы ещё ни выкрал у меня, ничего тебе не достанется. А документы те вернуть следует немедленно, пока беды на хвост не подцепил.

Лев ничего не ответил, делая вид, что ему всё равно. Только выйдя из кабинета, заметил убегающую наверх с горящими на подсвечнике свечами сестру Юлии. Та скорее скрылась за дверью спальни и заперла ту на ключ.

–Кто здесь? – вскочила на кровати уже готовая ко сну, но заплаканная сестра.

–Юленька, душа моя, – запыхавшись, молвила Алёна. – Я это.

Она селя рядом с сестрой, оставив подсвечник на столике, и стала с беспокойством смотреть на мокрые щёки той:

–Он тебя обидел? Наш этот брат?! Что случилось в гостиной?

–Ничего, – перекрестилась Юлия. – Слава Богу, ничего, но страх какой, – поцеловала она висевший на шее крестик. – Папенька вовремя его позвал...

–Злодей братец наш, – стала шептать Алёна. – Ох, и попали мы с тобой в семейку...

Она тут же рассказала всё, что подслушала за дверями из беседы Павла Александровича с сыном. Юлия вновь перекрестилась, уставившись на дверь, и прошептала:

–Только на моего милого Гаспаро и надежда... Молить буду о спасении.

–Замуж надо скорее да не за одного из этих итальянцев, понимаешь? – смотрела удивлённая сестра.

–Нет, ты как хочешь, а я милого моего Гаспаро не предам. Надо будет, убегу с ним, – отказывалась Юлия.

–А что ты так рано в постели делаешь? Раз ничего не случилось в гостиной, что так убежала оттуда? Промчалась мимо меня, напугала... Я ж сразу проследила за этим братцем, но боюсь за тебя... Ты правду говоришь? Не тронул он тебя? – стала засыпать вопросами сестра, будто не совсем верила, а Юлия с надеждой взглянула на зашторенное окно...