Текст книги "Всё равно не убежишь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18. Катя

Глава 18. Катя

Утро началось неудачно, как и вся эта неделя. После новогоднего бала я слегка. Отравление

решило не отпускать меня, и первые три дня, я даже на еду смотреть не могла. Потом я

всё-таки вспомнила, что в тот день, действительно ничего не ела. А шампанское на голодный

желудок, это ещё хуже, чем отправление.

Благо, ещё было несколько дней выходных от пар, которые я решила провести дома. Силы,

словно покинули меня. Настроение на нуле. И я почти не покидаю комнату. Тупо смотрю фильмы,

либо же читаю книгу. Последнее, происходит довольно-таки редко. Но если уж залипаю на

какой-то книге, то не остановлюсь, пока не дочитаю.

На завтрак я спустилась вовремя. Папа с мамой только собирались сесть за стол.

– Какие люди и без охраны, – шутит папа, – неужели вспомнила, что у тебя есть семья?

– И тебе доброе утро папуль, – я обхожу стол и целую его в щеку, – и тебе мама.

Тот же ритуал провожу с ней. Сегодня я чувствую себя хорошо, и настроение получше.

– Приятного аппетита, – желает глава семьи, и приступаем к трапезе. Тарелку с любимой

овсянкой я отодвигаю в сторону, сама же тянусь за сырниками с джемом.

– Наташа, а сделай мне чай, пожалуйста. Кофе что-то не хочется, – прошу я домработницу.

– Да, секундочку.

Пока я жду чай, успеваю открыть переписку с подругой. Она предлагает на следующих выходных

съездить на шашлыки. Я соглашаюсь. Но потом она сообщает, что это будет у Эльдара дома, и я

отказываюсь. Нет, к нему домой я точно не хочу. На квартире была, в дом – зась.

– Катерина, ты, где летаешь? – окрикивает меня мама.

– Извини, задумалась.

– Эти ваши гаджеты, – бубнит отец, – вы вообще ни о чем не думаете.

Он у меня старой закалки, и до сих пор называет гаджеты бесполезной коробкой. Хотя у самого

последняя модель Айфона.

– Катюш, съездишь со мной в больницу? У меня плановый осмотр.

– Без проблем мам, – спокойно отвечаю.

– Вот и хорошо. Потом в торговый центр пойдем, обновок купим.

Мама каждые полгода проходит обследование у гинеколога. Осмотр, УЗИ. К своему здоровью

относиться очень щепетильно. Говорит, когда-то в молодости у неё были какие-то проблемы, и

теперь, она более внимательна.

После завтрака мы собираемся и отправляемся в путь. Дорога отнимает каких-то полчаса. Я

успеваю пройтись по всем страницам в соцсетях. Просмотреть новые сторис и фото

одногруппников, и не только.

В конечно счёте мы попадаем в пробку, и мама опоздает. Поэтому, как только входим в

клинику, она сразу же летит в нужный кабинет. Я же, достаю наушники и включаю любимые треки.

Время пробегает незаметно.

Мама выходит, я быстро прячу гарнитуру, и жду, когда она выйдет полностью. Вот только мама

стоит у дверей и чего-то ждёт. Моментально настрой мой меняется.

– Катюш, дочка, проходи, давай. Чего застыла?

– А мне, зачем мам? Ты же говорила, тебе проверяться надо, – нервно сжимаю ремень сумки, и

даже не пытаюсь подняться. Уж где – где, а находиться вместе с мамой, в кабинете гинеколога

это худшее, что может быть.

– Я уже проверилась. Всё хорошо. Но и тебе надо. Ты когда последний раз была? Года два

назад? А нужно хотя бы раз в полгода. Это не займет много времени. Проходи.

А медленно моргаю, и всё также сжимаю ремень сумки. Нельзя мне туда. Не сейчас точно.

– Мам, ну я не хочу. Если ты так говоришь, я пройду. Позже. Запишешь нас с Каролиной, и мы

придем в другой раз.

– Но зачем в другой, если мы уже тут? Давай, заходи, а то я уже начинаю нервничать.

– Ладно. Только ты за дверью будешь. Хорошо? Я стесняюсь.

– Что за выдумки? Ладно, ладно, уговорила. Ты странно себя ведёшь. Вечно напролом идёшь, и

ничего не страшно. А тут врача смутилась.

– Тамара, ты там запиши всё в её карточку. Я в коридоре подожду.

– Конечно, Маша. Всё сделаю.

– Спасибо.

Когда дверь за мамой закрывается, я отмираю. Не будь Тамара Владимировна одноклассницей

мамы, я уже бы попробовала ей заплатить, и уговорить, не делать осмотр. А вдруг, она

напишет, что я уже не девственница. Блин, вот же, вляпалась. Надо было не ехать сюда.

– Катюш, проходи за ширму, раздевайся, и садись на кресло.

Выполняю указания, как робот. Паника ужасная. Внутри, словно вихрь проносится по органам.

Скручивает их, и мне становится тошно. Вот же гребанный страх. Парализует блин. Ну, ладно.

Если она всё-таки заикнется об этом, надавлю на врачебную тайну. Пусть ничего не пишет о

половой активной жизни.

Блядь, активной. Ага. Один раз трахнули тебя Катюша. По самые помидорки вогнал Высотников

свои яйца. Целочку сбил. Оргазм доставил. А потом, почти послал. Или послал. Да, похрен. Я

об этой ночи стараюсь забыть навсегда. Ну, судьба, шутит. И постоянно напоминает об этом

гаде.

– Готова? Не переживай, всё будет хорошо. Я лишь посмотрю, нет ли каких-то отклонений.

– Да, конечно.

– Больно, когда давлю вот сюда?

– Немножко.

– А так?

– Да.

– Странно. Скажи, когда у тебя были месячные? Можешь назвать последний день?

– Да, сейчас, календарь свой открою.

Тамара Константиновна подает мне телефон, и спокойно ждёт.

– Странно, – моя очередь замечать странности во всём происходящем.

– Что именно?

– Я, наверное, забыла занести их в этом месяце. Последний раз отмечено тридцатое ноября. А

уже двадцатое января.

– Бывает. Не переживай, со всем разберемся. Ложись обратно. Сейчас будет немного неприятно.

Пока она трудится у меня между ног, блин, можно было бы посмеяться, но отчего-то вовсе не

смешно, я усердно думаю о происходящем.

Я, правда, забыла внести в календарь свои красные дни? Никогда не страдала склерозом. Да и

не помню, что бы в декабре были месячные.

– Можешь одеваться, Катюш.

И пока я натягиваю свои джинсы, медсестра зовёт маму. Блин, неужели у меня нашли что-то

серьезное? Вот же... А вдруг это смертельно? Да, что за бред?! В девятнадцать не умирают от

женских заболеваний. Или всё-таки?..

– Послушай Маша, это не моё дело. И в ином случае, я бы может и промолчала. Но ты только

что рассказала, что дочь девственница и всё такое.

Я замираю у ширмы. Ну, блин. На хрена? Вот я сейчас оденусь и закатаю скандал, на всю их

богомольню. А перед мамой, уж как-то оправдаюсь.

– Но, дело в том...

Она запинается, а я наконец-то выхожу из-за ширмы. Ну и пофигу, пусть говорит. Мне всё-таки

девятнадцать, а не пятнадцать.

– У Кати задержка, и по своему опыту говорю, срок уже больше шести недель.

Что она сказала???

ЧТО ОНА, МАТЬ ЕГО, СКАЗАЛА???

– В смысле шесть недель? – тихо спрашивает мама.

А у меня начинают дрожать руки и ноги. Ватным всё тело становится. Это какой-то абсурд,

честное слово. Быть этого не может. Я не могу быть беременна. Не могу. Нельзя. Только не от

него. Да и вообще. Боже.

Меня резко в сторону кидает. Еле успеваю ухватиться рукой за стену.

– Катя? – мама за секунду рядом оказывается. – Воды дайте, ей плохо.

Меня усаживают на стул, и даже каким-то журналом над головой машут. Воду дают. Что-то

говорят. А я в вакууме. В пространстве.

– Аборт, – слышу это слово, и снова пытаюсь вклиниться в разговор. Да, наверное, аборт, это

правильное решение. Я не могу родить ребенка от Высотникова. Это исключено.

– Маша, я бы на вашем месте подумала хорошо. У Кати твоя группа крови. И ты не понаслышке

знаешь, чем может обернуться в вашем случае аборт. У тебя хотя бы Катя уже была. А она может

больше никогда не родить.

– Да, я понимаю. Ладно, спасибо тебе Тамара. Выпиши нам все нужные направления. Мы с

понедельника приедем проходить. А заодно и на учёт встанем.

– Какой учёт? – вскакиваю я на ноги. Шатает ещё изрядно, и приходится ухватиться за край

стола. – Я не собираюсь рожать в девятнадцать. У меня планы. Вся жизнь впереди. И ребенок в

эти планы, уж никак не входит.

– Раньше надо было об этом думать. Если бы знала, что ты не знаешь, что такое презерватив,

десять пачек бы купила. Поехали. Отцу надо сообщить.

– Ну, мам...

– Катя, прошу тебя, помолчи. Мне и так нехорошо. Боже, что же это будет. Отец с ума сойдёт,

– мама берет меня под руку, и ведёт в сторону выхода. Сама же продолжает разговаривать.

Словно меня нет. Сама с собой. – Какой скандал. Ничего. Ничего. Мы справимся. Главное

нормально беременность отходить. Вынянчим. Воспитаем.

Она в бреду, а я в кошмаре. Это какой-то ужастик. Пока едем домой, пытаюсь что-нибудь

придумать. Вот только что? Сбежать? Куда бежать? Зачем? От беременности уже не сбежишь.

Ребенок во мне.

Ребенок...

Нет! Нет! Да разбудите вы меня кто-нибудь. Зачем заставляете проживать этот ад?

У меня впереди очередное выступление. Я готовилась так долго. И что теперь делать?!

Саша...

Вдруг приходит осознание, что он узнает. А этого нельзя допустить. Ни за что. Я не могу

разбить ему сердце. Не из-за одной ошибки, нам страдать. Нет!

– Мама, – хватаю её за руки, и к себе внимание привлекаю. Машина остановилась у нашего

огромного дома. Водитель пошел ворота открывать. – Надо сделать аборт. Слышишь? Я не хочу

рожать этого ребенка. Я не хочу!!! Нельзя!!! Понимаешь?Не говори отцу. Завтра поедем

вместе и сделаем аборт. Да-да, мам. Так и сделаем.

Вот только мама отводит глаза в сторону, и, вытянув одну руку из моих ладоней, вытирает

слезы.

– Мне жаль, дочка. Но этого не будет.

Она открывает дверь и идёт в сторону дома. Я даю себе возможность, переварить её слова.

Аборта, в смысле, не будет?! Как не будет?!

Я открываю дверь и бегу за ней. Хватаю на полпути и падаю в колени.

– Мамочка, пожалуйста. Не надо. Я не хочу!!!

– Прости родная. Но твоя жизнь для меня важнее. Я не позволю тебе остаться без детей в

будущем. Ты никогда себя потом не простишь. Уж поверь. Я знаю.

– Мам, не надо! Нельзя! Как ты не понимаешь?! Нельзя говорить папе. Никому нельзя.

– Извини, но выбора нет.

Она освобождается из моего захвата, и идёт в сторону дома. Я же сжимаю руки в кулаки и

начинаю бить со всей силы, по аккуратно выложенной плитке. Боль, ощущается после первого же

удара. Но это ничто, по сравнению с тем, что мне предстоит пережить.

Как я Саше посмотрю в глаза? Как?

Поднимаюсь на ноги и бегу в дом. Надо успеть остановить маму. Надо. А иначе... Иначе, я

что-то сделаю с собой. Точно, я ей пригрожу, и она согласится. Точно!

Вот только стоит добежать мне до кабинета, и я слышу крик отца. Затем звон битого стекла.

Угрозы и проклены отцу ребенку. Ох, папа, как я тут с тобой согласна.

Дверь кабинета резко открывается, и передо мной появляется разгневанный отец. Он замирает

напротив меня. У него такой взгляд. Клянусь, мне кажется, он меня сейчас убьет.

– Чем ты только думала? Катюш... Какое разочарование, – на секунду его тон становится

мягким. Он же мой папочка. Он поймет. Я попрошу, и он согласится. Всегда все мои прихоти

исполнял.

– Пап, это случайно. Я не хочу, – слезы на глазах выступают. Не хочу!!! Ну как вы все не

понимаете?!

– Раньше думать надо было. Давай, поехали.

Он мимо проходит, и идёт в сторону двери.

– Куда? – перепугано спрашиваю.

– К Лисицким. А куда же ещё? Сватать вас будем. Коль дел наделали, надо обоим нести

ответственность.

– НЕТ!!! НЕЛЬЗЯ!!! – кричу я в истерики. Назад отступаю. Ноги словно приросли к полу. Такие

тяжёлые. Сердце болит. Разрывается. Ну, пожалуйста, дайте, я проснусь уже. Кошмар пусть

закончится.

– Почему, Кать? Что за глупости? Мы поговорим с его родителями. Выберем дату свадьбы. Вы ж,

как-никак встречаетесь уже столько времени. Всё сделаем культурно. Они хорошая семья.

– Нельзя! Нельзя! Нельзя! – как умалишённая повторяю. – Нельзя!

– Кать, что ты заладила? Нельзя, нельзя! Почему нельзя?

– Потому что не он отец ребёнка, – еле нахожу силы выговорить это вслух. Этими словами, как

будто смертный приговор себе приписываю. Вот только разве "как будто"? На самом деле ведь

приписываю.

Осознание этого бьёт под дых, в прямом смысле. Воздух перекрыли. Я задыхаюсь. Пытаюсь

ухватить ртом кислород, но всё напрасно. Сознание плывет, и я отключаюсь.

Глава 19. Катя

Глава 19. Катя

Я просыпаюсь в собственной комнате. В моей любимой кровати. Вокруг тишина, и зимнее солнце

уже село за горизонт. Я устало потягиваюсь, и принимаю положение сидя.

Кошмар жуткий приснился. Благо он закончился. Сейчас приму душ, и спущусь, что-нибудь

перекусить. Хотя нет. Очень хочется есть. Сначала поем, потом душ.

На мне те же штаны, что и во сне. Когда я вырубилась вчера? Не помню. Да и вообще все как в

тумане. Кроме этого жуткого кошмара.

Тихо спускаюсь, и хочу пойти на кухню. Но замираю напротив кабинета отца. Оттуда несутся

сначала приглушенные голоса. А потом, крик отца, разрывает барабанные перепонки.

– Я не буду ждать. Уйти с дороги Мария. Пусть просыпается. Пусть несёт ответственность за

свои поступки. Она уже не ребёнок.

– Но она наша дочь. Наш ребенок, – кричит ему мама.

– Наша дочь, тоже скоро станет мамой. Прими ты это.

Я закрываю рот рукой, чтобы сдержать крик. Значит, это был не сон? Вторую руку я вжимаю в

живот. Там, во мне, зародилось зерно...

– А вот и она. Даже будить не пришлось. Кто отец этого ребенка? Немедленно говори!

– Пап, я не могу сказать. Нельзя!

– Говори немедленно. А иначе я поеду к Лисицким. Уж кто-кто, а твой парень должен что-то

знать. Или же к Горским поеду. Я найду его, чего бы мне это не стоило.

По щекам стекают предательские слезы. Почему не сбежала? Надо было проснуться и уносить

ноги. Куда-нибудь. А лучше в частную клинику, с самого утра. И пусть избавят меня от моего

позора. Я ужасный человек. Ужасный!

Сначала изменила своему парню. Потом забеременела от другого. А теперь ещё и аборт хочу

сделать.

Если мне суждено умереть на операционном столе, значит, так тому и быть. Я не заслуживаю

жить.

– Кто он? Даю последний шанс, и выезжаю.

Я молчу. Не могу, произнести и слова. А потом... Папа начинает уходить. Входная дверь с

грохотом за ним закрывается, и я, наконец-то прихожу в себя. Нельзя к Саше. Нельзя!

– Стой! – бегу за ним. На улице мороз, а я в одной футболке выбежала. Но разве сейчас меня

это волнует. – Папочка стой. Не надо! Отец ребенка Высотников.

– Высотников? – останавливается отец, и ко мне поворачиваться. – Сын Давида Высотникова?

– Не знаю. Откуда я знаю, кто его отец.

– Садись в машину. Бегом.

Я слушаюсь отца, и занимаю пассажирское сиденье. Ладони зажимаю между колен. Слезы не

прекращают бежать по щекам. Меня трясёт из-за холода. А ещё... Это страх, боль. Это

уничтожает меня изнутри.

Что теперь будет?! Что?!

Мы подъезжаем к огромному особняку. По дороге папа с кем-то разговаривал, но я даже не

слушала. Не могла. Уши заложило, и зуб на зуб уже не попадает. И пусть, папа, включил

обогреватель, меня все равно трясет.

Не помню, как оказываемся в доме. Отец просто ведёт меня внутрь под руку. Одна мысль в

голове – надо бежать. Вот только сбежать не выходит. И уж тем более от папы.

– Какими судьбами Боря? Давно не виделись.

– Ох, лучше бы мы встретились при других обстоятельствах.

– Что случилось?

– Есть серьезный разговор. И срочный. Думаю лучше пройти в твой кабинет.

То, что мужчины знакомы, меня вообще никак не впечатляет. Я замираю посреди красивой

гостиной, и смотрю на семейный портрет. К моему огромному сожалению, я знаю одного человека

из четырех. Лучше б мы ошиблись домом. Лучше б приехали просто к знакомому папы, они бы

выпили по рюмке виски, посмеялись, что папа ошибся, и мы бы вернулись домой. А сейчас?

– Надо бежать, – в одну секунду мозг активно начинает действовать. Пока они там что-то

будут решать, или говорить, я убегу. Буду прятаться. Что-нибудь придумаю. Только не это всё.

Кошмар затянулся.

На ватных ногах разворачиваюсь, и начинаю бежать к спасительной двери. Даже забываю о том,

что на мне до сих пор только футболка. Адреналин бушует в организме, сильнее логики и

разума. Надо уносить ноги. Надо.

Вот только стоит открыть мне дверь, как я врезаюсь в широкую грудь мужчины, и, не

удержавшись на ногах, падаю назад. Благо хоть на задницу приземляюсь, а не головой об пол.

– Ты? – ещё не вижу в кого врезалась, но узнаю по голосу. Опять он всё испортил. Ну, что за

человек такой? Его, что дьявол послал, чтобы жизнь мне поломать? – Что ты тут делаешь?

Я резко вскакиваю на ноги, и лишь на секунду замираю напротив него. Так хочется ударить, а

лучше убить. Но нет времени, ещё секунда, и мужчины вернуться. Мне надо убежать.

– Уйди, – кричу ему, и начинаю свой бег.

Вот только мне не удаётся. Этот придурок ловит меня за руку и назад возвращает.

– Какого черта тут происходит? Что ты делала в моём доме? Да ещё и раздетая. Вообще умом

тронулась?

– Да убери ты от меня руки, – ору в истерике, – я ненавижу тебя! Понимаешь? Ненавижу!

– Эльдар, ты вовремя. Бери беглянку и веди в кабинет. Разговор серьезный.

Он вопросительно смотрит на меня. А я... А я... Сдаюсь. Просто лишаюсь сил в одну секунду.

Меня снова начинает жутко трясти. Да так, что зуб на зуб не попадет. А ещё, всё тело ознобом

покрывается. Трясёт не на шутку.

Может мне повезет, я заболею и умру?! Тогда не будет позора. И я не разобью своему Саше

сердце.

Мы идем в кабинет, молча. Я иду впереди, буйвол идёт сзади. Так и чувствую его энергетику.

Тяжёлую и подавляющую. Неожиданно я ощущаю, как на плечи мне, ложится его куртка. Она

настолько теплая, что я не могу сейчас отказаться от неё. Мне нужны силы, бороться. Я не

должна проиграть в этом сражении. Поэтому быстро просовываю руки в рукава и кутаюсь в неё

сильнее. Пахнет она этим кретином, но отчего-то, сейчас, его запах не кажется таким

противным и чужим, как в ту ночь. Ага, типа в ту ночь, казался.

– Пап, что тут происходит? Мне может кто-то объяснить.

– Конечно. Скажи, ты знаешь эту девушку? – его отец лишь кивком показывает в мою сторону.

– Знаю.

– Насколько близко?

– Пап, что за вопросы? К чему это всё? – раздражается буйвол.

– Отец этой девушки, утверждает, что его дочь беременна. И она говорит, что от тебя.

В эти секунды я опускаю голову, и смотрю на ковер. Странный какой-то. Вовсе не вписывается

в интерьер кабинета. Мебель холодных оттенков, а ковер...

– Катя? – я чувствую холодные ладони на своих плечах. Оказывается, Эльдар трясёт меня за

плечи, а я даже не почувствовала. – Это правда?

Я поднимаю глаза вверх, и хочу что-нибудь крикнуть прямо ему в лицо. Но вместо этого, я

снова плачу. Не могу говорить. Я хочу, чтобы это всё закончилось. Разве это сложно?

– Пап, вы не могли бы оставить нас одних? Нам надо поговорить. А при вас, она не скажет ни

слова.

– Нет, говорите при нас, – начинает мой отец.

– Успокойся Борис, ничего не произойдёт, если они поговорят. Сын у меня хороший, он ничего

не сделает твоей девчонке.

Ха-ха, сын у него хороший. Вы это слышали? Да он уже всё что мог, сделал. Всё, блядь!

– Кать, а теперь объясни мне, какого хуя тут происходит? – Ооо, а вот и хороший сын, рот

свой открыл. При отце и звука лишнего не соизволил сделать, а тут голосок прорезался. – Ты,

правда, беременная?

– Нет, это шутка. Мой папа любит розыгрыши всякие. Поэтому меня в одной футболке, в мороз,

сюда приволок. Чисто поржать, – нахожу силы ответить ему.

– Давай, блядь, серьёзно! Времени мало.

– Действительно мало. Поэтому слушай. Завтра, ты заедешь за мной, скажешь, что на свидание

везёшь или ещё какую-то хуйню. Главное, чтобы наши родители поверили. А сам, отвезёшь меня в

больницу на аборт. Понял? Запомнил? Или ещё раз повторить?

Откуда я взяла силы? Да хрен его знает. Если что, я по-прежнему разбита, убита, уничтожена.

Я была красивой фарфоровой вазой, с какой-то там династии. Драгоценной и единственной в

своем роде. А теперь, я стёклышки, осколки, которые после падения, от неё остались. Конец

династии несломленных. Да здравствуй пустота.

– Что? Ты вообще с ума сошла? Какой аборт? – он хватает меня за локоть и ближе подтягивает.

Глаза в глаза сейчас смотрит. – Чей это ребенок? Кто отец?

– Ты придурок? Вообще не слышишь меня? Нет никакого ребенка, и не будет. Мы завтра от него

избавимся. Мама и папа не разрешают. А мне по хрен. Я не буду калечить себе и тебе жизнь.

– То есть он мой?

Он издевается? Я ему объясняю план, наши дальнейшие действия. Привожу доводы, почему это

надо сделать. А он опять спрашивает, чей это ребенок.

– То есть, то есть. Какая разница, чей он? Завтра его не будет.

– Какой срок?

– Да услышь ты меня, Эльдар. Нельзя его оставлять.

– Почему?

– Потому что мы сломаем наши жизни. Ты меня не любишь. Я не люблю тебя. А наш ребенок, он

будет страдать в такой семье.

Высотников сильно сжимает челюсть. Я даже слышу, как скрипят его зубы, и вижу, как белеет

подбородок. Да, что мне до его злости?! Я единственная, кто видит решение. Да жестокое.

Возможно, даже с последствиями. Но, увы. Это цена за ошибку.

– Ты спала после меня с Ним?

– Что? – медленно моргаю. Его вопрос застаёт врасплох. Надо сказать, конечно. Надо соврать.

– Какое это имеет значение? Блин, они возвращаются. Ты всё запомнил? Скажи, что хочешь тест

на ДНК. Что не веришь мне. И завтра мы поедем в больницу его делать. Всё понял?

– Так да или нет? – не отстаёт он со своим вопросом.

– Да! Да! Теперь доволен? Достал.

Мужчины входят в кабинет, и вопросительно на нас смотрят. Я жду от Эльдара слов, которые

накануне ему сказала. Но вместо этого он говорит совсем другое.

– Мы поговорили, и решили, что ребенок должен расти в полноценной семье.

– Что??? – ору я.

– Я же говорил тебе, Боря, у меня порядочный сын. Он всегда несёт ответственность за свои

поступки.

– Что ж, я рад за вас дети. Неожиданно это всё, и немного странно, – говорит отец, -

свадьбу сыграем как можно быстрее.

– Нет, вы неправильного его поняли, – начинаю я. Вот же идиот. Самой придется

выкручиваться.

– В смысле? – спрашивает отец.

Какой ещё смысл пап?! Вы с ума посходили тут все? Мы не знаем друг друга. Раз трахнулись и

я залетела. Как вообще можно выходить замуж, за человека, который не умеет предохраняться?

Сука, замуж! О чем они вообще?!

– Катюша неправильно выразилась. Она хочет, чтобы всё было правильно. Сначала предложение,

помолвка, а потом и свадьба.

– А, в этом смысле. Без проблем. Тогда ждём вас в это воскресенье.

Нет, это точно какой-то сумасшедший дом.

Я вырываюсь из его объятий и выбегаю из кабинета. Он ловит меня в гостиной.

– Что такое, невеста? Куда бежишь?

– Высотников, ты пожалеешь. Одумайся сейчас. Я люблю Сашу, и никогда не смогу тебя

полюбить!

– В жопу твоя любовь. Я только о ребенке думаю.