Текст книги "Я в отпуск! А ты, милый, на хозяйстве (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

10

Ну что, Мишаня, держи фотоотчёт с примерки.

Честно скажу – чуть не заработала пару протрузий, так старалась поэротичней выгнуть спинку. Но оно того стоило!

Отправила Мишане фото на шезлонге с подписью:

Я: Ты там с детьми на каруселях, а я тут в конкурсе «богини пляжа 2026» участвую. Как тебе купальник? Этот купальник мне муж купил. Спасибо, кстати.

Он ответил через минуту. Сначала просто точки. Потом:

Мишаня: На манекене он выглядел приличней.

Я показала ответ Наташе и мы вместе засмеялись, чокаясь коктейлями.

Дальше пошла классика. Я кинула второе фото – там я стою боком, руку на бедро уперла, и улыбаюсь так, будто только что сорвала джекпот. Как жаль, что я не могла видеть его лица!

Пауза. Потом сообщение:

Мишаня: А шнурки на бёдрах – это точно одежда? Ты в нём только плаваешь? По отелю, надеюсь в накидке ходишь?

Я: Накидка – это лишнее. Зачем всю красоту скрывать?

Миша: Ну как это «зачем»? Чтобы тебя не…

Тут я добила его третьим фото, стоя у воды, руки за головой, спина за секунду до вывиха позвоночника в трех местах, в позе а-ля «попробуй, не ревнуй».

Не успела фотография отметиться, как прочитанная, как тут видеозвонок от Мишани. Наташа веселилась от души, когда я ей повернула экран с фото мужа на входящем.

Я ответила:

– Не волнуйся, тут просто в кадр не попало, а так-то у меня между лопатками приколочено: «занято мужем с двухтысячных».

На экране я увидела сначала пальцы, которыми он пытался перевернуть камеру, потом на фоне – небо, какая-то кабинка, и вдруг Марина завизжала:

– Мам, смотри, мы на колесе!

За ней Матвей, в сладкой вате (причем, весь!), помахал мне рукой, а Миша бубнил в телефон:

– Вот, полюбуйтесь. Ваша мама в новом купальнике, на море. А мы тут…

В кадр влез Макс. Старшенький глянул в экран и подмигнул:

– Ничо ты, зачётная милфа. Прикинь, батя даже красный стал

Миша взвился:

– Макс! Ищи карусель для Матвея! Сверху виднее.

А Матвей на заднем плане радостно повторил:

– А мама милфа! Милфа! Папа? Папаааа, а что такое милфа?

Я хихикала в трубку, а Миша уже чуть ли не шипел:

– Сговорились! Я тут героически катаю детей и выматываю их так, чтоб дома «брык в постель и баиньки» и дали мне разобрать завал после фееричного завтрака, а ты устраиваешь показ мод, и я уже ни о чем не могу думать!

Я закрыла микрофон рукой, чтобы он не слышал мой и Наташин победный смех.

– Алло, алло, Маша, ты меня слышишь? – на экране снова появилось его лицо.

Я заметила большое пятно от кофе на его футболке. Моргнула. Потом ещё раз. Видеть его не в костюме было так странно.

– Мишань, ты что, участвовал в конкурсе «Угадай, где у меня рот»? – спросила я, откидываясь на спинку шезлонга, когда Наташа пошла за еще одной порцией коктейлей. – Или ты пил кофе вниз головой?

Миша обиженно скосил глаза вниз, попытался разглядеть собственный торс и неловко дернул футболку.

– Это… ну, пролил немного. Дети отвлекли.

– Немного? – я поднесла телефон ближе к лицу, будто это могло улучшить качество наблюдения. – Миш, у тебя там такое ощущение, что ты пытался напоить кофе всю свою грудь. И у тебя получилось. Застирай, а то въестся, и футболку можно будет выбросить.

Миша вздохнул, провел рукой по лицу, и тут в кадр ворвался Матвей. Вернее, сначала в кадр ворвалось нечто липкое и розовое, а потом из этого нечто высунулась рука.

– А Матвей у тебя вообще в сладкой вате с головы до ног, – констатировала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. – Миш, у него из-за ваты даже глаз не видно. Протри его, а то съедите случайно.

Миша растерянно обернулся, пытаясь одновременно удержать телефон, поймать сына.

– Да я сейчас, подожди… Матвей, да погоди ты! Дай папе тебя вытереть!

На фоне что-то грохнуло, всем составом мое чумазое семейство выгружалось из кабинки колеса обозрения.

А потом я снова услышала голос Макса:

– Мам, батя вряд-ли со стиралкой разберется, ты чего? Он, прикинь, даже не знает как пользоваться посудомойкой!

Я замерла.

– Мишань, ты серьезно?

Миша снова появился в кадре, теперь уже слегка растрепанный, с салфеткой в руках, которой он пытался одновременно вытереть и сына, и футболку.

– Ну… там кнопок много. Я не понял, какую нажимать, – буркнул он. – Там режим какой-то «интенсивный», «эко», «быстрый»… Откуда я знаю чего там этим кастрюлям надо.

Я захохотала, запрокинув голову.

11

Остаток дня на пляже я лежала на шезлонге, лицом к солнцу, и пыталась не думать о том, что дома, возможно, уже закончился хлеб, а Миша, скорее всего, будет кормить детей пиццей, фастфудом и, в лучшем случае макаронами с сосисками.

Плакала моя пп-диета для Марины. Тренер потреплет душу за каждые лишние сто грамм в весе.

Я решила, что буду думать только о хорошем. О море. О ветре. О том, что я больше не должна никому варить суп.

– Богиня, вы упали с неба прямо на этот пляж?

Я приоткрыла один глаз. Надо мной стоял загорелый мужчина в белоснежной рубашке, с золотой цепочкой на груди и с улыбкой, которая, видимо, должна была растопить лёд в сердце любой женщины.

Моргнула. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я была произведением искусства, а он – искусствоведом.

– Простите? – переспросила я. Ну, мало ли. Может, мне голову через шляпу напекло.

– Вы не просто красивая, вы нереальная, – продолжил он, не смущаясь. – Такая женщина не должна лежать одна. Такая женщина должна получать комплименты, массаж, уход. Вы позволите пригласить вас в хаммам? Настоящий турецкий массаж. Вы почувствуете себя заново рожденной. И ваша подруга тоже.

Я глянула на Наташу. Она лежала рядом, приподняв тёмные очки, и с интересом наблюдала за происходящим. На её лице читалось что-то среднее между «подруга, жги» и «не ведись, дура».

– Вообще-то мы только второй день и… – начала я, но Наташа меня перебила:

– Мы согласны. Показывайте, где тут ваш хаммам?

И через полчаса мы уже сидели в СПА. Это было красиво: мрамор, купола, мыльный пар, мягкий свет.

Нас усадили на нагретые лежанки, и началось что-то невероятное. Две женщины с сильными руками терли нас мочалками так, что с кожи сыпалась чешуя. Недаром говорят, что бабы – змеи.

Было даже немного стыдно, что с меня одной содрали на целую кучку. Представляю, что о нас думают турки!

Потом нас намылили, полили водой, сделали массаж с маслом и посадили пить чай в халатах, легкие и счастливые, как младенцы.

Я лежала на подушках и чувствовала, как тело превращается в желе. Вот оно. Вот что значит настоящее расслабление.

Чтобы я ещё раз не поехала в отпуск – да ни за что!

Мы сидели с Наташей в предбаннике, пили яблочный чай, и я вдруг поняла, что это идеальный момент для разговора. Женского. Откровенного. Когда нет детей, мужей, работы и можно просто говорить.

– Ну что, – начала я, – рассказывай, каково это выйти за бывшего?

Наташа усмехнулась в кружку.

– Представляешь, идеально. С ума сойти, я сама от этого в шоке. Он встает по ночам, если я пить хочу. Он приносит завтрак в постель. Он называет меня умницей, когда я просто сварила суп. Я боюсь, что это глюк. Что я умерла и попала в рай за какие-то прошлые заслуги.

Я засмеялась, но внутри кольнуло. Мой Миша приносил завтрак в постель лет десять назад и то, только если я заболела и не вообще встаю, да и то – это будет бутерброд с маслом и кривое яйцо, которое он с гордостью называл «глазуньей».

– Он однажды пообещал быть моей опорой и защитой. И пока что он подтверждает это поступками.

– Да. Я тоже ценю только поступки и дела.

– С чего все взяли, что женщины любят ушами?

– Сейчас времена такие, что просто слов недостаточно.

– И женщины стали требовательней. Столько одиноких женщин, которые предпочитают вообще жить без отношений, чем в них.

– Если они зарабатывают, самодостаточные, ухоженные, красивые и цельные, то зачем ломать себя ради спасения какой-то заблудшей души?

– Мы любим спасать и перевоспитывать.

– О, да! Мне нравится один психолог, часто на его рилсы натыкаюсь. Он говорит, что мужик нужен для женщины лишь для одной цели: решать ее проблемы.

Наташа засмеялась.

– Так и есть! Блин, даже стыдно… Марат появился в тот момент, когда я уже была на грани. И всегда помогал, был рядом. И только благодаря его поддержке я стала цельной. Не сама. А с ним.

– Получается, мужики нужны. Как ни крути.

– Да, без них никак.

Мы чокнулись чашками чая.

– А бывший твой? – спросила я. – Я помню ты так часто на него жаловалась. Мы с девочками удивлены, что вы так долго продержались.

Наташа поморщилась.

– Ох, бедная его новая жена! Абьюзер редкостный! Я вечно чувствовала себя неправильной. Он никогда не забывал напомнить мне, где мое место. Да, он любил меня красиво приодеть и вывести в свет. Но мы никогда не смеялись, понимаешь?

– О, это важно! Вообще, когда в отношениях затишье и быт затягивает – юмор вывозит брак. Потому что на ситуацию иногда без слез не глянешь. А если это слезы смеха – то, вроде как, не так все плохо.

– А еще знаешь, хреново, когда нет этих дурацких вечеров, когда ты валяешься на полу и хохочешь до икоты. Мы с Маратом часто смеемся.

– Мы с Мишей раньше тоже смеялись, – сказала я. – Раньше. Сейчас мы умеем только устало вздыхать и спрашивать, кто поедет детей с тренировки забирать. И это, чаще всего, я.

12

Выбрала на ужин самое бессовестно-дорогое платье, которое только нашла в чемодане (после спа хочется только такого). И перед выходом в ресторан устроили с Наташей мини-женсовет.

Мы сели на балконе с бокалами вина из мини-бара и смотрели на море. Заодно решали, куда же себя деть завтра. Бедные-несчастные, умаялись! (Сарказм)

Наташа предложила «что-нибудь античное, с колоннами, для культурного обогащения». Я же грезила об экскурсии вдоль побережья на красивой яхте, где можно валяться на палубе, потягивая что-нибудь холодное и, оставив телефон в сейфе.

Идеально же? Не думать о том, что кому-то надо делать уроки, не следить за временем, чтобы не забыть о тренировке Марины, чтобы не вытаскивать из пасти Бублика остатки черепашьего ужина (тоже мне, капустный гурман!) и не слышать утренних страданий кота оттого, что миска пуска.

– Давай поедем и туда, и туда, я бы и на древности взглянула, и на яхту тоже хочу… – предложила я и добавила с усмешкой: – Вот бы мне каждый день такие муки выбора.

– У нас еще девять дней, и все они для наших хотелок, все успеем, – задумчиво заговорила Наташа, разглядывая свою грудь в зеркало. – Странно. Еще год назад она казалась мне недостаточно… В общем, стремилась к матушке-земле. А сейчас ничего. Мне даже нравится.

– Конечно! Когда тебя любимый мужик зацеловывает с головы до пят. Еще бы ты себе не стала нравится! Ты нравишься своему мужчине такая, какая есть. Вот и весь секрет.

– Уверена, что ты Мишане тоже по-прежнему нравишься. Вон он как разнервничался, когда твой секси-купальник увидел! Даже в паранджу приказал одеться.

– Да это он шутя, конечно же! – отмахнулась я. – Так-то он давно мне ничего не говорил… приятного. Это даже немного… обидно.

– Попроси его говорить тебе комплименты почаще.

– Тогда они будут выпрошенные, а так не честно. Я хочу настоящие, искренние.

Наш диалог прервал видеозвонок от Мишаньки.

– Ого, легок на помине! – улыбнулась Наташа. – Давай поговорим с мужьями и включаем режим «Я в отпуске! А ты, милый, на хозяйстве!».

Лицо моего Мишани на экране выражало крайнюю степень недоумения.

Волосы торчали в стороны, на фоне метались тени в лице Макса и Марины, спорящих, чья очередь гулять с Бубликом (уточнение: никто не горел желанием), а где-то в районе его левого уха Мишани маячили ноги Матвея, видимо, забравшегося на папу, как на скалу.

– Милая, а когда ты вообще спишь? – спросил муж, как будто это был самый естественный вопрос в мире после «как погода?».

– Эммм… по ночам? – не знала, как еще ответить.

– А когда ты убираешь? Я только привел детей, еще не успел убрать утренний бардак, добавился вечерний, а еще накопился с прошлого вечера. Да так, что нам не с чего было есть – вся посуда грязная.

– В общем, мы достали сервиз из верхних шкафов, – деловито сообщила Марина, приняв на себя ответственность за это решение, будучи единственной женщиной в доме.

Я же услышала это и внутренне сжалась. В моей голове моментально пронеслась трагическая мелодрама: старый бабушкин дорогой сервиз, который я доставала только по большим праздникам. Он уже, наверняка, покинул чат.

– Все цело, – поспешил заверить Миша, увидев мое красноречивое лицо.

На фоне мужа кто-то истошно орал. Не человек. Но и… Они что, еще кого-то завели?!

– А что это там у вас за звуки?

Клянусь, если Марина все-таки завела себе енота – я их поубиваю! Нет, я не в курсе какие звуки издает это животное. Но, вдруг, такие? А вообще, предпочитаю оставаться в неведении. Это иногда полезно для нервов.

Миша махнул рукой – типа, пустяки:

– Да это кот опять кукушкой поехал.

А я насторожилась. Потому что это был не обычный мяу а-ля «дай пожрать». Это был звук, полный праведного кошачьего гнева, смешанной с паникой. Звук, который означал одно: там происходит что-то, что не вписывается в рамки «пустяков».

– Что с котом? – спросила я, стараясь звучать спокойно. Ой, предчувствие какое-то… нехорошее. Неужто по бубенцам так сильно скучает?

Миша на секунду замялся, его лицо на экране стало немного менее уверенным.

– Да не знаю я… у меня все мысли только о том, как превратить дом в обитаемое место и уложить всех спать.

Я представила эту картину. Хаос в кухне: грязная посуда, дети, вероятно, пребывающие в сахарном экстазе после сладкой ваты и двойной порции мороженного. Да он их не уложит спать никогда!

– Я тебя верю, дорогой, – сказала я со сладкой улыбкой.

– У вас там всё нормально? – спросил он, а потом что-то бумкнуло, и он тихо зашипел. То ли ударился обо что-то, то ли на что-то наступил.

– У нас-то да, а у вас?

– Все путем, милая. Не переживай.

Я знала этот голос. Однажды я сломала ногу, когда каталась на лыжах с Мишей. Летела со склона так, что видела лыжи над собой трижды. Удивительно, что пострадала только нога.

Так вот, когда Миша увидел моё состояние, когда я лежала на носилках, готовясь к отправке в больницу, он именно так и сказал: «Всё путём, милая, не переживай!».

13

– Ну что, завтра ставим режим «Я в отпуске»? – спросила я у подруги, когда нажала отбой.

Мы синхронно вздохнули, отложили телефоны и переглянулись.

– Он, я заметила, пока бодрячком, – сказала Наташа с такой интонацией, будто это слово означало «продержись, брат, мы в тебя верим, но спасать не будем».

Мы собрались на ужин в ресторан а-ля карт. Настоящий взрослый выход в свет, без детских пюрешек, без разлитого сока на скатерти и без необходимости одновременно есть и ловить ребенка, который пытается вечно самоуничтожиться.

Мы надели платья. Я – бордовое, изысканное, с открытыми плечами, она – изумрудное, которое так шло к её глазам.

Вышли из дома, и первые пятнадцать минут просто шли молча, наслаждаясь отсутствием звуков «мам, мам, мам» и фантомных вскриков кота, который меня все еще беспокоил.

– Ты представляешь, – начала я, когда мы свернули на центральную улицу, – он спросил, когда я сплю. Лучше бы спросил – где! В склепе, блин, в подвале! И кровь у него вечно сосу по ночам.

– Не то, видимо, сосешь, ох не то… – Наташа закатила глаза.

– Забавные они, блин! Столько умничают, а сами даже стиралку бояться. Бытовые инвалиды, честное слово!

– Да, это точно! Мой недавно возомнил из себя звезду из «Мишлен», решил сварить яйца, отвлекся на телефон – в итоге их пожарил. И сжёг кастрюлю.

– Он для тебя старался, это мило.

– Специально дал домработнице выходной ради завтрака для меня, чудо мое.

– Зачем вам домработница? Вы вдвоем живете.

Сказать, что я снова начала завидовать подруге тихой, скребущей завистью – ничего не сказать.

– Мы оба много работаем, делать работу по дому я не успеваю и не хочу. Марат сам предложил нанять специального человека. Хорошая женщина, такая чистоплотная, дотошная.

– Давай-давай, нахваливай мне ее, – ворчала я в шутку. – Не заметишь, как однажды она не придет, потому что кто-то очень завистливый ее похитил. Не будем показывать пальцем, кто.

– Пощади, я новых синих крыльев не вынесу. Маратику ну совсем нельзя доверять готовку.

– Синие крылья? Не слышала этой истории. Наверное, вы с девочками собирались, когда у меня Матвей болел, я дома осталась с ним.

– В общем, Марат решил в свой выходной крылья на гриле сделать и замариновал их в вине. В красном.

Я расхохоталась.

– Они хоть вкусные были?

– Они выглядели так, будто куры, с которых срезали эти самые крылья, долго болели и умерли собственной смертью. Было страшно их есть! Но я всё же попробовала. Сама же знаешь, любую инициативу мужика нужно поощрять. «Приготовил яичницу? Ай, какой ты заботушка! Дай тебя поцелую!» «Вынес мусор? Да, моя ж ты рыбонька, как перетрудился!»

– Мудрая ты, Наташа, нам с тебя пример надо брать. – Честно сказала я. – Мы как, женщины, обычно? Что-то просишь-просишь, а он всё «щас», да «щас». В итоге делаешь сама. Начинается скандал: «Ну что ты начинаешь? Я бы сам сделал!». Или пойдет сделает на отъ*бись, что ты потом переделываешь триста раз. Лучше самой пойти и сделать!

– Особенно, как мы любим, – с психами и при нем, чтоб видел, убедился, что ты самостоятельная и в его помощи не очень-то и нуждаешься. А он потом мотает на ус, типа: «Ну сама так сама!»

– А потом поймет, что лучше лишний раз не шевелить и пальцем – себе же дороже выйдет.

– И то верно!

– А эта готовка! Да, он приготовил, молодец. Но кухня после его готовки просто страшнее атомной войны!

– Да-да-да! Проще самой приготовить, чем потом его стряпню нахваливать и полдня убирать следы бурной деятельности на кухне.

– А как они, когда поели, с таким важным видом берут тарелку, несут в раковину не поставить, а помыть. Включают напор аккурат в центр тарелки и вода разлетается фонтаном в радиусе двух метров от раковины.

– И с героическим лицом поставит тарелку, с которой капает вода на пол – в сушку! Помыл не только тарелку, но и стол, пол и затопил соседей снизу. Зато справился.

– И ты такая сквозь зубы: «Спасибо, милый, что помыл за собой посуду!»

Мы шли, и каждая следующая история была смешнее и одновременно страшнее предыдущей. Мужчины. Их неспособность вести домашний быт была какой-то вселенской константой, законом физики, вроде гравитации. Они могли запустить ракету, но не могут найти еду в холодильнике.

Дошли до ресторана. Нас проводили к столику у окна. Я села, откинулась на спинку стула и почувствовала, как мышцы плеч расслабляются.

Конечно же, мы заказали бутылку красного, две пасты – я с трюфелем, она с морепродуктами – и салат с хрустящими листьями и пармезаном.

Мы чокнулись бокалами. Я посмотрела на Наташу. Она выглядела прекрасно. Серьги в ушах покачивались от музыки, глаза блестели, улыбка была лёгкой и настоящей.

Обе выглядели так, будто у нас нет никаких утренних бардаков, никаких грязных тарелок, никаких бытовых нюансов, способных вынести любой брак вперед ногами.

– За нас, – сказала я.

14

Сидел и смотрел на меня, змей такой, с той самоуверенностью, которая бывает только у мужчин до тридцати. Красавчик. Черные волосы, красивый загар, белая рубашка расстегнута на две пуговицы. Он явно тот тип человека, который привык получать всё, что видит.

Он улыбнулся мне – белозубой улыбкой, которая, наверное, работает на девяносто процентов женщин. Ой, да кого я обманываю! Я не из тех, что в десяти оставшихся процентах! Глаза-то есть!

Я мысленно представила, как выгляжу со стороны: сорокалетняя женщина с тремя детьми, которая нечаянно оголила грудь, и теперь этот мальчик решил, что я – его приключение на курорте. Боже, как же это нелепо!

Он подошёл к нашему столику, лениво, как хищник, который не сомневается в исходе охоты.

– Привет. Меня зовут Артём. Я тут подумал, что после встречи у бассейна я, как минимум, должен представиться.

– Мария, – я улыбнулась той улыбкой, которую оттачивала на родительских собраниях, когда классная руководительница сообщает, что мой Макс снова пришел в школу в шортах и кедах.

– И, наверное, чтобы замять неловкость, я спешу к вам с приглашением прокатиться на моей яхте. Закат на ней изумительный.

Ого! Я чуть не поперхнулась. Так быстро меня еще даже в лучшие годы не снимали. Пикапер от бога!

– Спасибо за приглашение, Артём. Вы очень милый. Но я замужем. И у меня трое детей: Макс, Марина и Матвей. А еще пес Бублик, кот Бася и даже черепаха. И честно говоря, если бы я сейчас оказалась на яхте, я бы, скорее всего, уснула через десять минут от недосыпа. Я очень ценю, что вы предложили, но какая-то я не подходящая компания для закатов.

Он моргнул. Пауза. Видимо, обычно женщины не перечисляют ему список своих детей в качестве аргумента.

– Ого! Я… многовато членов семейства, – он хмыкнул, – и мужа, наверняка любите.

– Любовь всей моей жизни.

Он кивнул и вернулся за свой столик.

Я сделала глоток вина и подумала: "Ну хоть не наврала про Мишу. Он и правда мой единственный."

И что-то так затосковала по нему! (Вино в голову ударило знатно!) Так его жалко стало! Как он там, бедненький, в полнейшем хаосе и без меня?

Тут из уборной вышла Наташа. Она шла очень медленно, как будто ноги несли её не туда.

Лицо у неё было странное – смесь паники, удивления и какой-то тихой радости, которую она пыталась спрятать за маской испуга.

Она плюхнулась на стул, схватила мою руку и зашептала:

– Маша, я, кажется, беременна.

Я чуть не поперхнулась второй раз за вечер. Мои сомнения подтвердились. Интересно, как она?

Наташа, которая ещё год назад после развода с бывшим, на моей кухне рыдала, что её личная жизнь – это чёрная дыра, что она никогда не встретит нормального мужчину, что останется с дочкой, которая ее ненавидит, и кошками, которых у нее, пока еще, нет…

– Я только начала жить для себя! – выпалила она, но глаза её сияли так, что я сразу поняла: она счастлива. – Ты понимаешь? Только-только бабушкой стала, а тут – бац! И я теперь буду как ты: с подгузниками, с недосыпом, с вечными "мама, дай".

– Эй! – возмутилась я для порядка, но уже смеялась. – Во-первых, жить для себя для женщины – это миф, Наташа. Во-вторых, ты сейчас выглядишь так, будто выиграла в лотерею, но боишься признаться, потому что примета плохая.

Она засмеялась, и смех у неё был счастливый, дрожащий. Она взяла мою руку и положила себе на живот. Живота, конечно, ещё не было, но я почувствовала, как её ладонь дрожит.

– Страшно-то как, Маш! Я только начала привыкать к красивой, спокойной, размеренной жизни. А тут – такое.

Я сжала её пальцы. Красавчик за соседним столиком смотрел на нас с лёгким недоумением – две взрослые женщины, одна с тремя детьми, вторая с моей рукой у себя на животе, сидят и ржут со слезами на глазах.

– Слушай, – сказала я, поднимая бокал, понимая, что остаток отпуска буду пьяна в одиночестве. – Ты знаешь, что самое смешное? Сейчас я тебе завидую. У тебя начинается самое безумное, самое идиотское, самое изматывающее и самое лучшее приключение в жизни. Ты только что получила билет в мир, где ты будешь пахнуть детским кремом и забывать, как тебя зовут. Но ты сделаешь Марата таким счастливым!

Она засмеялась громче.

– Ты только что сбежала, сломя голову, из этого мира! И ты рада, что и я в него окунусь?

– Я обожаю этот мир. Просто иногда из него нужно выходить, чтобы вспомнить, что ты ещё и просто Маша. А не только мама Макса, Марины и Матвея. И жена Миши. И хозяйка кота, которому теперь грустно без яиц.

Мы рассмеялись так, что официант обернулся.

Красавчик за соседним столиком разыскивал взглядом новую жертву на яхту и закат.

– Даже не знаю, как сказать Марату… – она сидела с мокрыми глазами и счастливой улыбкой. – Наверное, лучше когда вернусь домой, хочу видеть его лицо.

– О, поверь, я тоже хочу его видеть! – Я встала и обняла подругу. А она меня в ответ. – Я очень рада за тебя. Очень!

Я вдруг отчетливо поняла: быть домохозяйкой с тремя детьми – это не проклятие. Это самый эпичный квест в мире.