Текст книги "Ритм (СИ)"

Автор книги: Татьяна Берест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

6

Я до сих пор не понимаю, зачем вышла из машины. Это вообще не про меня. Я не из тех, кто идёт ночью за почти незнакомым мужчиной только потому, что он посмотрел так, будто всё уже решено.

Но рядом с ним мысли как будто превращаются в кашу.

Я стою секунду у машины, ключи ещё в руке, и ловлю себя на ощущении, что всё происходит как будто немного в тумане. Он уже у подъезда, под фонарём – высокий тёмный силуэт, руки в карманах, и даже не оборачивается.

Как будто уверен, что я всё равно пойду.

И именно это бесит больше всего.

Я ведь могу сейчас просто сесть обратно в машину, уехать, вызвать такси и забыть про эту странную ночь.

Но вместо этого закрываю машину и иду к нему.

Каждый шаг кажется немного нелепым, будто я сама на себя со стороны смотрю и думаю: "Ты что делаешь вообще?"

Но остановиться почему-то не получается.

Рядом с ним в голове становится слишком тихо, будто все привычные мысли просто растворяются.

И это ощущение – странное, тёплое и опасное одновременно – тянет вперёд сильнее любой логики.

Мы поднимаемся на шестнадцатый этаж. Лифт едет мягко и быстро, цифры над дверью загораются одна за другой. Внутри тихо, только лёгкий гул механизма и отражение наших силуэтов в зеркальной стене. Я смотрю на светящиеся цифры, чтобы не смотреть на него, но всё равно чувствую его рядом – слишком близко, слишком спокойно.

Двери открываются, и мы выходим в длинный светлый коридор. Он идёт чуть впереди, уверенно, будто всё вокруг давно ему знакомо. В конце коридора большое окно. За стеклом ночной город – огни, дороги, тёмные силуэты домов.

Высоко.

Красиво.

Я на секунду задерживаюсь у окна, взгляд сам уходит вниз, на этот размытый огнями город.

– Нравится? – спрашивает он.

– Да, красиво.

Он открывает дверь квартиры, и мы сразу оказываемся у огромного окна во всю стену. Город под нами – как рассыпанный свет. Огни дорог, редкие машины, тёмные пятна парков, линии домов. Шестнадцатый этаж делает всё это каким-то нереальным, будто смотришь сверху на чужую жизнь.

– Давай посмотрим поближе.

Я подхожу к стеклу. Оно холодное, почти прохладное на расстоянии дыхания. Становлюсь совсем рядом, опираюсь ладонью о раму и смотрю вниз. Высота слегка кружит голову, но от этого только интереснее.

И в этот момент я чувствую, как он подходит сзади.

Сначала просто чувствую тепло его тела за спиной. Потом его рука ложится на мою талию – спокойно, уверенно. Он наклоняется ближе, и его дыхание касается шеи.

Его губы мягко касаются кожи.

И в этот момент, не отрываясь, почти шёпотом он говорит:

– Сейчас будет и красиво… и приятно.

Слова тёплым дыханием скользят по шее вместе с поцелуем. Он целует медленно, неторопливо, будто знает, что спешить некуда. От каждого прикосновения по спине проходит тёплая дрожь, и огни города за стеклом вдруг становятся немного размытыми.

Я понимаю, что всё это неправильно.

Эта мысль появляется где-то на краю сознания, как тихий сигнал тревоги. Я почти физически чувствую, как потом буду себя за это грызть.

Потому что уже было.

Я уже один раз так сделала – доверилась, открылась полностью, без остатка, и в итоге меня просто окунули лицом в грязную лужу. Без предупреждения, без объяснений.

И вот теперь я снова стою здесь, у огромного окна на шестнадцатом этаже. Позволяю ему держать меня за талию. Чувствую его дыхание на шее.

И понимаю, что опять иду туда же.

Самое странное – я ведь почти ничего о нём не знаю.

Он мне и двух слов о себе не сказал.

Логика говорит одно.

А тело почему-то продолжает стоять на месте.

Его губы находят мои, но он не обходит меня спереди. Остаётся за спиной, как стоял. Я чувствую его почти всем телом – тепло, дыхание, тяжесть его рук. Поцелуй сначала короткий, будто он просто проверяет, не оттолкну ли я его.

Я не двигаюсь.

Его руки медленно скользят с талии ниже. Пальцы находят край юбки от формы бара и осторожно проходят под ткань. Движение спокойное, уверенное, как будто он не сомневается, что я не остановлю его.

Я на секунду закрываю глаза.

В голове всё ещё звучит эта мысль: "Это неправильно."

Но она уже звучит глухо, как будто из другой комнаты.

За окном город – огни, высота, редкие машины, тёмные улицы.

А в это время его пальцы уже скользят по обнажённой коже бёдер,

Я чувствую, как его дыхание становится хриплым, тяжёлым, а руки сжимаются всё крепче.

Ткань белья подаётся под его напором, медленно сползая вниз по ногам. А я молча позволяю.

Мысли в голове мечутся, как загнанные крысы в лабиринте. Паника пытается поднять голову, но его уверенные движения не оставляют места для сопротивления.

Я чувствую, как пальцы ловко справляются с застёжкой. Звук расстёгивающейся ширинки звучит в ушах похоронным звоном. Его ладонь мягко, но настойчиво давит между лопаток:

– Прогнись немного…

Его губы находят мои, но он остаётся за спиной, продолжая исследовать моё тело. Тепло его тела, дыхание на шее, тяжесть рук – всё это окутывает меня, словно паутина. Поцелуй короткий, словно проверка, но я не двигаюсь, и это становится его разрешением.

Его руки скользят по талии, находят край юбки и уверенно проникают под ткань. Я закрываю глаза, хотя тихий голос разума всё ещё шепчет: – Это неправильно. Но его движения настолько уверенные, что сопротивление кажется бессмысленным.

– Прогнись чуть-чуть… – его ладонь давит между лопаток, и тело предательски подчиняется.

В следующее мгновение он входит резко, без предупреждения, разрывая последние барьеры. Боль пронзает меня острой стрелой, но его шёпот звучит издевательски спокойно:

– Расслабься, сложно войти… – произносит он с насмешкой в голосе.

Его дыхание становится тяжёлым, прерывистым. Темп – яростный, бешеный. Зубы впиваются в кожу шеи, оставляя жгучие следы. Руки сжимают бёдра, словно тиски, оставляя синяки.

– Такая свиду холодная, а внутри очень горячая – хрипло шепчет мне в ухо, а следом кусая за плечо

– Кричи… – требует он уже в голос.

Его движения становятся всё более неистовыми. Я не понимаю, хорошо мне или плохо, но тело отвечает на его прикосновения, несмотря на внутренний протест.

Внезапно он замирает. Его тело содрогается в конвульсиях, и я чувствую, как внутри разливается горячая волна. Он вжимается в меня всем телом, будто пытаясь выдавить меня через окно.

Несколько долгих мгновений он не двигается, только тяжёлое дыхание за моей спиной. Затем медленно начинает отпускать свою хватку,

Он ещё несколько секунд остаётся рядом, тяжёлое дыхание постепенно выравнивается. Тепло его тела исчезает так же быстро, как появилось. Он медленно отстраняется, и в комнате вдруг становится странно холодно, хотя окна закрыты.

Я слышу, как он выдыхает, будто убирает из себя что-то лишнее. Несколько секунд тишины – только далёкий шум города за стеклом.

Потом его голос звучит спокойно, почти равнодушно.

– Душ прямо по коридору.

Он говорит это так буднично, будто ничего особенного не произошло. А я от шока даже пошевелиться не могу.

Стою у окна, чувствуя, как постепенно возвращаются мысли.

"Вот и всё."

7

Я не помню, как дошла до душа.

Помню окно. Огни города где-то далеко внизу. Его руки. Его дыхание у моей шеи. Всё остальное будто растворилось между этими моментами, как если бы кто-то вырезал кусок плёнки из фильма.

Я стою под струями воды и пытаюсь восстановить последовательность.

"Я сама пошла."

Эта мысль появляется первой. Чёткой, почти холодной.

Он не тянул меня силой. Не уговаривал. Не давил. Он просто смотрел так, что мысли начинали путаться. И когда он сказал идти – я пошла.

"Почему?"

Горячая вода стекает по плечам, по спине, по рукам. Я упираюсь ладонями в холодную плитку и пытаюсь честно ответить себе.

Он ведь не принуждал.

Я могла остановить его в машине. Могла остановиться у лифта. Могла развернуться у двери.

Могла.

Но не сделала этого.

Я пытаюсь найти момент, где ещё можно было сказать «нет», и понимаю, что таких моментов было много. Слишком много.

И каждый раз я просто… молчала.

"Почему я его не остановила?"

Я закрываю глаза, и в голове всплывает его взгляд.

Рядом с ним мысли превращались в размазню. Не страх. Не давление. Скорее странное чувство, будто сопротивляться бессмысленно.

Будто всё уже происходит.

Будто я просто иду внутри чужого решения.

И самое неприятное в этой мысли – то, что он даже не пытался меня убедить.

Я сама шла за ним.

Как будто это было проще, чем остановиться и подумать.

Вода становится горячее, и я делаю глубокий вдох.

"Это было моё решение?"

Я выключаю воду и стою ещё несколько секунд, слушая тишину квартиры. За дверью не слышно ни шагов, ни музыки, ни голосов. Как будто там вообще никого нет.

И вдруг приходит другая мысль.

"И что теперь?"

Я вытираю лицо полотенцем и смотрю на своё отражение в запотевшем зеркале. Волосы мокрые, кожа всё ещё горячая от воды. Выгляжу так, будто это была самая обычная ночь. Хотя внутри всё совсем не спокойно.

"Что вообще делают в таких случаях?"

В голове начинают всплывать варианты, и каждый кажется странным.

Нагло пойти и улечься в его спальне? Будто это само собой разумеется.

Или тихо одеться и уйти, пока он где-то в другой комнате, чтобы не было неловкого разговора утром.

Я даже усмехаюсь про себя.

"Господи, я серьёзно сейчас об этом думаю?"

Я делаю глубокий вдох, вешаю полотенце обратно и решаю больше не прокручивать всё это в голове.

"Выйду – и посмотрю по ситуации."

Открываю дверь и выхожу в коридор.

Квартира почти тёмная. Только мягкий свет из дальней комнаты ложится на пол длинной полосой. Босыми ногами я ступаю по прохладному полу и иду медленно, прислушиваясь к тишине.

И почти сразу вижу его.

Даниил идёт навстречу из глубины квартиры.

Он движется спокойно, без спешки, как будто знал, что мы сейчас встретимся. На нём уже футболка, волосы немного влажные. Он останавливается в нескольких шагах от меня.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Его взгляд тот же – тяжёлый, внимательный. От него снова становится немного не по себе, будто он видит больше, чем я хотела бы показать.

На губах появляется едва заметная тень усмешки.

– Уже думаешь, как исчезнуть незаметно?

Я делаю ещё один шаг в коридор и останавливаюсь почти напротив него.

– Нет, – говорю я. – А надо?

Он чуть наклоняет голову, будто рассматривает меня внимательнее. Несколько секунд молчит, и эта тишина снова начинает тянуться между нами тяжёлой нитью.

В его взгляде мелькает что-то похожее на лёгкое удивление. Или, может, интерес.

Он медленно проводит ладонью по затылку, потом переводит взгляд на мои босые ноги, на мокрые волосы, и снова возвращается к лицу.

На губах появляется едва заметная усмешка.

– Тогда пошли спать.

Он разворачивается и просто идёт вглубь квартиры, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я всё равно иду. Коридор тихий, мягкий свет из комнаты впереди ложится на пол. Дверь в спальню открыта.

Он останавливается у порога и на секунду оборачивается через плечо.

Взгляд спокойный, тёмный, будто всё уже решено заранее.

– Будем спать… или ты ещё хочешь?

– Я хочу спать… наверное, – говорю я, и сама слышу, как голос немного сбивается.

Он улыбается. Коротко, ехидно, будто этот ответ его почему-то забавляет.

Потом делает шаг ближе.

Слишком близко.

Я чувствую тепло его тела, запах кожи и чего-то тёплого, домашнего. Он смотрит на меня сверху вниз пару секунд, будто ещё раз проверяет, не передумаю ли.

Его рука легко касается моей спины.

– Ну пошли.

Спальня почти тёмная. Только свет с улицы пробивается через большие окна и ложится на пол бледными полосами. Кровать широкая, аккуратно заправленная, всё вокруг слишком тихо.

Даниил останавливается у края кровати, снимает часы и кладёт их на тумбочку. Движения у него спокойные, неторопливые, будто ночь никуда не спешит.

Потом он садится на край матраса и на секунду смотрит на меня.

– Иди сюда.

Говорит тихо, без нажима, но в его голосе всё равно есть это странное спокойное ожидание, от которого почему-то не приходит в голову спорить.

Я подхожу ближе. Матрас мягко прогибается, когда я ложусь рядом. Несколько секунд мы просто устраиваемся на своих сторонах, и комната снова наполняется тишиной.

Он ложится на спину, одну руку закидывает за голову, вторую кладёт на край одеяла.

Через пару секунд тихо выключает свет на тумбочке.

Комната погружается в полумрак.

Я ложусь на край кровати, укрываюсь одеялом и какое-то время просто смотрю в темноту. Глаза привыкают к слабому свету из окна. Потолок едва различим, в комнате тихо – только где-то далеко гудит город.

Я моргаю, пытаясь уснуть.

Но мысли всё ещё медленно ворочаются в голове.

Вдруг рядом происходит движение.

Он резко поворачивается ко мне, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его рука проходит через меня, тяжёлая ладонь ложится на матрас с другой стороны. Он наваливается сверху, перекрывая свет из окна.

Я даже не успеваю вдохнуть нормально.

Он смотрит прямо на меня, очень близко. Его лицо почти в тени, но этот взгляд всё равно ощущается слишком ясно.

На губах появляется знакомая тёмная усмешка.

– Похоже… ты пока не устала.

Он наклоняется резко, и его губы находят мои почти грубо. Поцелуй жёсткий, нетерпеливый, будто он не собирается ничего спрашивать. Его рука скользит по моему боку, пальцы сжимают талию через ткань, притягивая ближе.

Я чувствую, как он наваливается всем весом, прижимая меня к матрасу. Его ладонь проходит по животу, выше, потом снова вниз, медленно, но уверенно, будто он уже знает, где остановиться.

Поцелуй становится глубже, горячее. Его дыхание смешивается с моим, а пальцы на талии сжимаются сильнее, удерживая меня на месте.

Сначала я просто замираю.

От неожиданности, от того, как резко всё происходит. Его поцелуй жёсткий, горячий, и на секунду я будто теряюсь в этом напоре. Руки не знают, куда деться, дыхание сбивается.

Но постепенно тело начинает реагировать быстрее, чем успевают появляться мысли.

Я отвечаю на поцелуй.

Сначала осторожно, почти неуверенно, потом сильнее. Его ладони уже скользят по моему телу, притягивают ближе, и от этого внутри поднимается тёплая волна, которая глушит всё остальное.

"Почему я опять не останавливаю его?"

Мысль вспыхивает где-то на краю сознания, но почти сразу тонет в ощущениях.

Потому что рядом с ним тело почему-то слушается не меня.

Его рука резко тянет ткань вниз, и прохладный воздух касается кожи. Он на секунду отрывается от поцелуя, смотрит на меня сверху, дыхание всё ещё тяжёлое.

– Зачем снова надела?

Голос низкий, почти тихий, но в нём слышится эта его тёмная усмешка.

Я не успеваю ничего ответить.

Он снова наклоняется, губы находят мои, и его ладонь скользит по бедру, крепко удерживая меня, будто не собирается давать ни секунды на раздумья.

Он притягивает меня ближе резким движением, и всё происходит слишком быстро. Я даже не успеваю собрать мысли в голове. Его дыхание горячее у моего лица, руки крепко держат меня, не давая отстраниться.И так же резко входит.

На секунду он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха.

Голос становится тише, чуть хриплый, но спокойный – как будто он просто констатирует очевидное.

– Я же говорил… ты не устала.

От этих слов внутри что-то странно сжимается – смесь смущения, раздражения и чего-то ещё, что тело предательски не спешит отрицать.

Я чувствую, как снова пытаюсь что-то сказать, но мысли путаются.

И тогда его голос звучит прямо у моего уха – тихий, почти спокойный даже но в нём всё равно слышится это давление.

– Не мешай мне. Оставь свою голову в покое.

Его ладонь на секунду крепче сжимает моё бедро, словно закрепляя эти слова, будто всё остальное сейчас действительно не имеет значения.

Я чувствую его рядом – тепло, спокойное дыхание, лёгкое движение, когда он поворачивается чуть ближе.

И вдруг понимаю, что за весь вечер он сказал совсем немного.

Но почему-то этого оказалось достаточно, чтобы я оказалась здесь.

Голова где-то на краю сознания всё ещё пытается сопротивляться.

"Это неправильно."

Мысль вспыхивает резко, почти панически. Будто внутри кто-то настойчиво тянет меня назад, требует остановиться, вернуть контроль, вспомнить, кто я и что вообще делаю здесь.

Но тело уже живёт по другим правилам.

Оно тянется к нему само, ближе, будто ищет это тепло, это давление его рук, этот тяжёлый ритм дыхания рядом. Я чувствую, как напряжение медленно растворяется, как сопротивление становится всё слабее.

И в какой-то момент я просто перестаю спорить с собой.

Голова отступает куда-то далеко, как выключенный свет в другой комнате.

Остаются только ощущения.

И странная, почти пугающая мысль, что такого сильного, чистого удовольствия я не чувствовала ещё никогда.

Оргазм накрывает меня неожиданно, почти резко – так же внезапно, как и сам Даниил ворвался в эту ночь. На секунду всё внутри будто обрывается, дыхание сбивается, и я крепче сжимаю пальцы на его плечах, даже не успев подготовиться к этому ощущению.

Я отворачиваю лицо в сторону, пытаясь поймать воздух.

И где-то вместе с этим приходит странное чувство – лёгкий, почти детский стыд. Будто я выдала себя слишком быстро, слишком откровенно. Будто он сейчас увидел обо мне больше, чем я хотела бы показать.

Он замирает почти сразу после меня.

Его дыхание тяжёлое, сбившееся. На секунду он просто остаётся так – близко, почти неподвижно. Потом медленно опускает голову, и его лоб касается моего.

Мы лежим так несколько секунд.

Я чувствую его дыхание, тёплое, неровное. В комнате тихо, только где-то за окном глухо шумит ночной город.

Он чуть прикрывает глаза, будто собираясь с мыслями.

И тихо говорит:

– Вот поэтому лучше иногда молчать.

После этого он медленно отстраняется. Перекатывается на свою сторону кровати и ложится на спину, глядя в потолок, будто всё только что произошедшее уже осталось где-то позади.

8

Он уснул быстро. Почти сразу после того, как перевернулся на свою сторону. Дыхание стало ровным, спокойным, будто для него эта ночь закончилась именно так, как и должна была закончиться. Даже в темноте чувствовалось – он спит крепко, расслабленно, словно полностью доволен.

Я так не умею.

Сначала просто лежу, смотрю в потолок и слушаю тишину квартиры. В голове медленно начинают шевелиться мысли – те самые, которые он так уверенно отправлял «в покое». Они возвращаются осторожно, будто проверяют, можно ли уже. Я переворачиваюсь на бок, потом обратно, закрываю глаза.

И всё-таки в какой-то момент сон утягивает меня за собой.

Утром я просыпаюсь от странного ощущения. Будто в квартире кто-то ходит. Сначала я не открываю глаза, просто прислушиваюсь. Шаги глухие, спокойные, где-то за дверью. Потом щёлкает что-то на кухне.

Я открываю глаза.

Он стоит у двери спальни, опираясь плечом о косяк. Уже одет, волосы чуть растрёпаны, в руке кружка. Он смотрит на меня несколько секунд, будто проверяет, проснулась ли я окончательно, и спокойно говорит:

– О, проснулась. Отлично.

– Спасибо, – отвечаю я, сама не до конца понимая, за что именно благодарю. За ночь, за воду, за то, что он просто стоит здесь и смотрит так спокойно, будто всё совершенно нормально.

Он никак это не комментирует.

– Давай завтракать. И идти надо, дел много.

Говорит буднично, без лишних интонаций, как будто мы знакомы уже давно и такие утра – обычная вещь.

– Угу, – коротко отвечает он сам себе и отходит от двери, исчезая в коридоре, будто разговор на этом и закончен.

Я ещё какое-то время лежу, глядя в потолок, потом медленно сажусь. Одеяло сползает, прохладный воздух комнаты окончательно приводит меня в чувство. На полу возле кровати нахожу своё бельё. Поднимаю его, секунду держу в руках и невольно усмехаюсь.

"Ну конечно."

Быстро натягиваю его и встаю. Комната уже выглядит совсем иначе, чем ночью – обычная спальня, обычное утро, будто ничего особенного здесь не происходило.

Я иду по коридору обратно в ванную.

"Пойду поищу там остатки одежды и гордости."

Мысль приходит сама собой – чуть горькая, но почему-то смешная.

В ванной всё ещё пахнет тёплой водой и шампунем. На крючке висит моё полотенце, на полу аккуратной кучкой лежит остальная одежда, которую я вчера просто бросила, не думая ни о чём. Я собираю её по одной вещи, медленно, будто собираю не только ткань, но и себя обратно.

Одевшись, выхожу из ванной и иду на звук. Из кухни тянется запах кофе, тихо звякает посуда. Даниил стоит у стойки, одной рукой держит кружку, другой что-то ищет в ящике. Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Кофе будешь?

– Нет, спасибо.

Он пожимает плечами, будто этого и ожидал.

– Ну и хорошо. Сейчас подброшу тебя.

Сказано спокойно, почти буднично, будто это просто утро после обычной встречи. Он делает глоток кофе, ставит кружку на стол и берёт ключи со столешницы.

Я стою у кухни, на секунду задерживая на нём взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит. Он уже у двери, обувается, потом поднимает голову и ловит мой взгляд.

– Поехали тогда.

Я всё ещё стою на месте, и он чуть прищуривается.

– Что смотришь? Пока некогда.

Мы едем молча. Город уже проснулся – больше машин, люди на остановках, утренний шум постепенно заполняет улицы. Я смотрю в окно на знакомые дома и пытаюсь вернуть голове обычный ритм.

Через какое-то время он говорит, не отрывая взгляда от дороги:

– Сегодня мы не выступаем. В пятницу всё так же.

Я киваю.

– Хорошо.

Больше ничего не обсуждаем.

Машина останавливается у моего дома. Он даже не глушит двигатель. Я открываю дверь, выхожу, на секунду наклоняюсь к окну.

– Спасибо.

Он коротко кивает, будто это самая обычная вещь на свете. Я закрываю дверь, и машина почти сразу уезжает.

Подъезд встречает знакомой прохладой и запахом чужих завтраков. Я поднимаюсь к себе, открываю дверь квартиры и захожу внутрь.

Тишина.

Я скидываю обувь, прохожу в зал и просто сажусь на диван. Несколько секунд смотрю в пустоту перед собой, и только потом приходит мысль.

"Это… так делается?"

Я провожу рукой по волосам и медленно выдыхаю.

"Это у нас что было?"

Секс без обязательств.

Или вообще что?

Я ещё немного сижу, потом беру телефон.

"Ладно. Хватит сидеть."

Нахожу номер управляющего и набираю. Он отвечает почти сразу.

– Привет. Слушай, помощь с группой сегодня, наверное, не нужна. Я свободна. Мне выходить?

В трубке на секунду становится тихо, будто он что-то прикидывает.

– Выходи, – наконец отвечает он.

– Хорошо.

Мы быстро прощаемся, и я кладу телефон рядом на диван.

И ещё несколько секунд просто сижу, глядя перед собой, будто пытаюсь понять, с какого момента эта ночь стала частью моей жизни.

Я собираюсь так, чтобы успеть не только к началу второй смены, но и застать управляющего. Люди на улицах, шум машин, знакомая дорога до бара. Всё кажется почти привычным, будто ночь уже успела отодвинуться куда-то в сторону.

В баре ещё относительно спокойно. Я прохожу через зал, киваю знакомым лицам и направляюсь прямо в кабинет.

Он сидит за столом, перебирает какие-то бумаги. Поднимает на меня взгляд.

– Как теперь всё будет по договору, – говорю я. – Если я то помогаю группе, то официантка?

Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня спокойно, будто этот вопрос уже давно понятен.

– В нашей семье клубов и баров музыкантам всегда выделяют человека-помощника. Поэтому ничего не меняется в твоих условиях. Только доплата от группы в дни работы с ними.

Я киваю.

– Спасибо.

Он коротко улыбается и снова возвращается к бумагам, будто разговор на этом и закончен. Я ещё секунду стою у стола, потом выхожу из кабинета обратно в зал, где уже начинает просыпаться обычный рабочий день.

Я, конечно, работаю. Делаю всё, что нужно: принимаю заказы, ношу подносы, отвечаю на вопросы гостей, улыбаюсь там, где положено улыбаться. Со стороны, наверное, всё выглядит как обычно.

Но мысли всё равно возвращаются.

Иногда прямо посреди какого-нибудь заказа я вдруг ловлю себя на том, что думаю совсем не о работе. О том, что я, по сути, просто человек в одном конкретном баре. А таких баров – десятки, сотни. Люди приходят, уходят, выступают, уезжают дальше.

И я для них, скорее всего, тоже просто часть этого места.

От этой мысли внутри появляется лёгкое беспокойство. Не обида даже – скорее какая-то тревога, которую трудно точно сформулировать.

Я понимаю, что дело, наверное, в неопределённости.

В том, что я не знаю, как это вообще бывает у взрослых людей. Вряд ли кто-то после первой ночи садится и спокойно говорит: «Так, давай уточним – мы просто спим друг с другом и ничего больше». Наверное, такие вещи не проговаривают.

Наверное, это и так должно быть понятно.

И, если честно, судя по всему, формат именно такой.