Текст книги "Горячий холод жизни (СИ)"

Автор книги: Татьяна Акилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– А как же фирма отца? – спросила Алина, она думала, что Пашка пойдет по стопам отца. А он вдруг в ФСБ ударился.

– Ну, папка и сам неплохо справляется. Ведь у нас в семье как было. Папка хотел, чтобы я юристом стал, а я хотел в армию, служить. Ну, и вот так вот и вышло! – Пашку потянуло на откровения и некая расхлябанность в движениях выдавала его одурманенное алкоголем состояние, – Алинк, пойдем, что ли прогуляемся? – лукаво улыбаясь блестящими хитрыми глазами, уставился Пашка прямо на Алину, совершенно позабыв, для чего он здесь и то, что рядом с ним сидит Андрей Петрович. А забывать было нельзя. Никак нельзя, прям совсем-совсем. Андрей Петрович, как-то сверху, потому что сидел прямо, ни как распластавшийся, словно камбала по морскому дну Пашка и толи по дружески, а скорее всего по отцовски шлепнул широкой ладонью по Пашкиному затылку.

– Андрей Петрович! – заголосил Пашка, от неожиданно нахлынувшего возмущения, а вовсе не от боли, да и к тому ему и не было больно. Это было предупреждение и, посмотрев на Андрея Петровича, Пашка это понял, – извините. Мне, наверное, лучше пойти поспасть.

– Пойдем, я тебя провожу, – тут же поднялась со своего места сообразительная Марина Николаевна и, дождавшись пока Пашка вылезет из-за стола, не торопясь вышла с ним из кухни.

– Пап, – как только мама с Пашкой скрылась с кухни серьезно, даже как-то обиженно что ли заговорила Алина, – а почему ты мне не рассказывал, что Пашка с тобой работает?

– Не знаю дочь. Ты же знаешь я дома про работу мало говорю и только когда что-то серьезное или существенное, – отмахивался Андрей Петрович. Он и сам не знал, почему не рассказал данную новость Алинке. Все-таки, хотя бы полусловом, но мог бы обмолвиться.

Как никак Алина знала Пашку и, в принципе, ничего секретного и тайного, в том, что они служат вместе не было. Да, и Пашке он рассказывал про успехи дочери, ну то есть несколько раз в разговоре обмолвился, что учиться там-то, живет тут-то. Да, не по-семейному вышло.

– Значит, то что с тобой работает Пашка это не существенно. Ну, я вот к чему. Сам Пашка меня не интересует, то есть как друг, он хороший человек. Я… Ну, мог бы все-таки мне сказать. Ты, что, просто замотался совсем что ли? – наговорила Алина вместо дела кучу нелепой ерунды, покраснела и тут ей на руку сыграло плохое освещение комнаты, но как не странно отец ее отлично понял и ему полегчало. Алинка сама предложила готовый и вполне неплохой вариант оправдания.

– Да, просто замотался, забыл. А что у нас со светом? – по-хозяйски поинтересовался Алинин папа.

– Пап, тебя мама уже вторую неделю просит сменить лампочки. Там, – поднимая голову и показывая указательным пальцем на высоко прикрепленную винтажную металлическую люстру, сказала Алина, – из четырех лампочек, только одна рабочая и та светит куда-то в бок.

– Алинк, у меня завтра выходной, напомни мне и я займусь этим делом, – виновато ответил Андрей Петрович.

Все-таки жена его действительно уже много раз просила сменить лампочки. Сама она не доставала, потолок был слишком высоким и поэтому приходилось донимать просьбами любимого мужа.

И при всем при этом, но как бы совсем в стороне сидел Илья. Тихо, молча поужинал и сидел. Он смотрел на Андрея Петровича, на Алину и все думал и думал, хотя все уже было решено. И сам он уже почти решился, но странное чувство отдаленности от происходящего поселилось в нем и сковало его, не давая никакой воли, словно управляя им изнутри, порабощая. И одновременно начинало зреть другое, параллельное этому, чувство раздражения и недовольства собой. Что ж он как шестнадцатилетний мальчишка. Или всему виной строгий вид Андрея Петровича. Да, нет же! Андрей Петрович тут совсем не при чем. Он даже в курсе его мыслей и даже не против их. И в таком случае, получается, что Илья просто болван! Нужно воплощать в жизнь светлые мысли, а он сидит и смотрит в пустую тарелку. И смотрит и смотрит…

– Напомню, – весело сказала Алина, – если сама не забуду.

– Дочь, – почему-то Андрею Петровичу нравилось Алину называть именно так. Привычка с далеких времен, наверное, – я пойду к машине. Мне там кое-что взять нужно.

Алина аж вздрогнула! Никак она не ожидала, что папа ее бросить и оставит наедине с… Ильей. Самая настоящая подстава, обман, предательство в конце концов. Она вообще, может быть только-только забыла о его существовании в природе, а тут такие кульбиты стали выписываться.

И, что ей теперь делать? Она не знает, ни то, чтобы ей сейчас сказать, а даже сидит без полнейшего соображения как ей себя вести. Может просто встать и убежать? Просто, банально, но действенно, эффективно. Нет, почему-то не встается с места и не бежится.

«Мама бы что ли поскорее пришла», – подумала со смутной надеждой Алина и встрепенулась, растеряв напрочь все трусливые и вообще все-все мысли.

– Алин, – в полной тишине комнаты голос Ильи прозвучал громко, как резкий звон от упавшей на пол чашки или, нет, как сигнализация машины на безлюдной улице, – я должен с тобой поговорить.

Его тревожность и волнение, словно по проводам передалась Алине, но Алина не прочувствовала их напряжения. Все что она, осознавала в данный момент, это только то, что Илья серьезен и решительно настойчив, а, значит, диалог обязательно состоится. Она же ведь давно хотела этого разговора, этого вечера, этой встречи, этого знакомого серьезного взгляда на себе, но всячески уговаривала себя, что детским сказкам и мечтаниям в настоящей жизни нет место. Мечты слишком красочны и фантастичны, чтобы стать реальностью. Но, значит… Да нет, пока что еще ничего не значит. Он завтра же уедет домой и все. Никаких лишних вопросов.

– Да? А о чем? – нервно потерев себя за шею протараторила Алина. Она не могла разговаривать спокойно, обстановка не располагала к размеренному равновесию. Полный дисбаланс, отсутствие гармонии, идиллии.

– Может, прогуляемся? – пытаясь взять себя в руки, предложил Илья.

– Тебе повезло, что папы рядом нет! – усмехнулась Алина и весело посмотрела на Илью.

Они осторожно вышли на крыльцо, чуть ли не на цыпочках прокрались к калитке в огород и только когда забрели под кроны яблоней, выдохнули. Можно подумать, за ними следили или еще хуже их преследовали. Хотя, Андрей Петрович из гаража, видел их маячащиеся в темноте силуэты, и растерянно улыбнулся сам себе. Стандартная история, он переживал за свою дочь. И зачем он только послушал этого повесу и охламона Пашку. «Их надо помирить! Их надо помирить!» Вот завтра Пашка у него получит, миротворец несчастный.

– А ты случайно тоже не ФСБ собрался? – зачем-то спросила Алина.

На небе тем временем совсем погас лунный свет, облака закрыли еще совсем молодой и стройный месяц своим плотным покрывалом и все вокруг окунулось в непроглядную тьму. И только с очень острым зрением можно было разглядеть силуэты больших предметов, да и то навряд ли.

– Нет. Я институт закончил. Скоро работать пойду, – между прочим сообщил Илья. Для чего он это сказал? Не важно, уж лучше так, чем тупо молчать.

– Молодец, – дрожащим голосом прошептала Алина.

Воздух стал холодным, значит, осень постепенно подкрадывается и отбирает у лета властные полномочия над миром. Нет, слишком пафосно. Лучше так, времена года постепенно сменяют друг друга и сейчас осень сменяет лето. Вот и все.

– Ты хотел поговорить? – напрягшись всем телом, заставила она себя перестать дрожать и выправила, сделав более четким и уверенным, голос.

– Знаешь, может быть что я скажу окажется глупостью для тебя, но все-таки я должен с тобой поговорить.

– И? – нарезая круги глазами по темноте настойчиво потребовала Алина.

Но лучше нужно было промолчать, тут же подумала она, но Илья заговорил дальше и разом отмел все сомнения в сторону.

– Мы неправильно расстались тогда. То есть нам вообще не нужно было расставаться! Я, дурак, подумал, что тебе нравиться Пашка. Я чуть с ума не сошел, когда он поцеловал тебя. А когда вы сидели на лавочки, возле того дурацкого кофе… Я должен был искать маму, а тут еще ты, – разозлился Илья, больше не от того, что перед глазами промелькнули неприятные, давящие на мозг воспоминания, а потому что чувствовал, что прямиком, с разбегу, движется в неправильном направлении. Он же собирался помириться с ней! А что делает на самом деле? Обвиняет ее, говорит, что она ему мешала?

– Ты зачем приехал? – раздосадовано и устало произнесла Алина.

Илья долю секунды попытался подумать, над столь справедливым вопросом и четко осознал, твердо для себя решил, что на сегодня слов уже достаточно. Если он начнет дальше что-то говорит, то, скорее всего, испортит все насовсем, все безвозвратно погубит.

Коснувшись ее теплой щеки своей ладонью, он приблизился к ней вплотную и нежно поцеловал. Она вздрогнула. Просто потому, что больше не ожидала никакого положительного продолжения. Она уже была отчаянно уверена, что поссориться с ним до конца, он утром, нет прямо сейчас, уедет из ее дома и на этом уж точно будет все. Типичный финал заурядной трагедии. Все вполне предсказуемо, ничего сверхъестественного. И наплакавшись всласть, она сядет на своей кровати и вытрет соленые стягивающие кожу на щеках ручейки слез и перешагнет через этот мрачный день, через это грустное событие в своей жизни.

И… слова больше не были нужны. Она вдруг поняла, что нужна ему, очень. Что он приехал к ней и только к ней. «Утонуть бы в его черных глазах!..» – пожелала она. Но кромешный мрак ночи прятал их от Алины. И оставалось только одно, здесь и сейчас, ощущая на себе притяжения магнитных, и почему-то горячих волн, отпустить себя им навстречу. Сладкий и в то же время знакомый, всплывший из глубин сознания, аромат его тела приносил порывы новой жизненной силы, которая преобразовала, изменяла ее сознание, ее пространство, ее вселенную.

И только когда кислород полностью закончился в легких, когда цветные круги начали кружить в тихом монотонном танце в темноте, перед глазами, Алина перевела дух. И толи тихонько простонала, толи прохрюкала и сквозь свои нелепые звуки, приятным теплым шепотом услышала такие простые, но очень-очень, просто безумно сложные слова:

– Я люблю тебя…

И в этот миг Илья понял, что вход во вселенную, в непознанный и загадочный для него мир теперь открыт. Мир, который представлялся ему надежно закрытым и непостижимо далеким, словно спрятанная от посторонних глаз страна маленьких сказочных человечков, вдруг распахнулся.

Или, может быть лучше так. Словно открылись перед ним крылья прекрасной, божественной красоты бабочки, которые поглотили весь солнечный свет и всю прелесть мира, сосредоточив в себе все прекрасное и жизненно необходимое.

Кажется, что-то подобное, он когда-то придумывал у себя в голове. Но когда, зачем?.. Это было уже совсем не важно. Все самое важное было в настоящем, прямо сейчас и прямо с ним.

– Илюшенька!.. Ты дурак что ли совсем! – с силой оттолкнула она Илью и свободно вдохнула свежий, промозглый воздух ночи.

Илья совершенно не понял, что сейчас произошло и где, где, пропади все пропадом, он опять ошибся! Что же могло пойти не так? Может, он действительно дурак, раз ничего не понимает.

– Алин, что случилось? – разведя в стороны руки и боясь приблизиться к ней хоть на сантиметр, воскликнул он словно всполошенный цыпленок.

– Нет! И ты меня еще спрашиваешь?

В душе она тихонечко, украдкой от самой себя улыбнулась. Ведь только что он сказал, что любит ее. А вслух, очень серьезно с проскальзывающей между слов агрессией Алина добавила:

– Тебе никакие мысли не пришли на ум?

– Да что я сделал не так? Мне, что совсем не нужно было приезжать или приехать и сразу же сделать тебе предложение? – больше никаких более или менее сносных аргументов Илья не нашел и прокричал на одном дыхании первое, что пришло на ум.

– Что? – опешила Алина, – Какое еще предложение?

– Обыкновенное. Только я хотел, сначала на работу устроиться, кольцо купить. А ты? – Илье просто невообразимо надоело стоять и оправдываться. В самом деле, она просто издевается над ним, а он как нельзя лучше подыгрывает ей и слушается ее. Он развернулся и, не успев сделать ни шагу, почувствовал на своем плече маленькую, но настойчивую ладошку.

– Постой, – спокойно заговорила Алина, одновременно пытаясь разобраться в себе и изучить получше Илью, – просто объясни мне, почему ты больше года молчал, а сегодня вдруг решил, не просто поговорить со мной, а даже приехал? Что случилось? Или я чего недопонимаю?

– Ну, какая же ты подозрительная! Наверное, это у тебя от отца, – и тут же понял, что говорить следует только правду и ничего кроме правды, не стоит оставлять все на потом, – я боялся, что ты не захочешь со мной разговаривать. Потому что просто не знал, как ты ко мне вообще относишься. Может ты просто хотела меня поскорее забыть. Меня и эту страшную историю. И я старался держать себя в руках и не искать с тобой никаких встреч. С Пашкой мы общаемся. И он замечал, мою внутреннюю маяту. В конце концов, я попросил, чтобы он потихонечку узнал у твоего отца, как ты. А он не только узнал, но и вот, организовал нам встречу. Я сомневался до последнего. Да я и сейчас… – и остановился. Вдруг он понял, что нужно вести себя увереннее и тверже и оказался полностью прав, – а сейчас я понял одну важную вещь. Даже если ты меня сейчас прогонишь, я не уйду. Понятно?

– Давай просто постоим немножко, – предложила Алина, наслаждаясь сырой свежестью.

Все, что нужно было она уже услышала и поняла. И, наверное, это было главным в данный тихий прекрасный момент. Главным, что пойдет далеко в ее будущее.

Иногда Алине нравилось, что тело покрывается мурашками, руки и нос становятся прохладными, холод постепенно проникает внутрь ее, волнами бежит по рукам и ногам. И это не было никаким-то там не мазохизмом, не издевательством над собой. Смысл заключался в том, что только промерзнув до определенной стадии, потом можно было по настоящему вживую ощутить тепло дома, теплой постели или горячего чая. Контрастность чувств, будто на ощупь пробуешь воду разной температуры или даже лучше, некое едва уловимое непонятной чувство, плюс уют, плюс понимание, что мир вокруг, вот прямо перед тобой, намного больше разнообразен, чем можно себе представить.

И именно сейчас ей захотелось замерзнуть, чтобы придя домой с удовольствием отогреться. Илья этого не мог знать и, поэтому расстегнул свою кожаную куртку, распахнув полы и, прижал Алину к себе, укутал ее. Она не стала возражать. Зачем все портить, ведь так хорошо и легко и даже благоговейно не часто бывает на душе.

Вскоре заморосил дождь мелкий и холодный. Но уходить, совсем не хотелось. Просто замечательно было бы простоять здесь, вот так вместе, до самого утра. Встретить рассвет, не пропустить ничего, созерцать медленное возвращение света в еще спящий, беззащитный мир. Увидеть первые проблески зори, которая, скорее всего, окрасит далекие прильнувшие к горизонту облака в яркие акварельные краски от кроваво-красного до золотистого цвета. Ощутить на себе прикосновение первых, робких, но удивительно ярких лучей солнца. Проследить за полетом проснувшейся так рано птицы, возможно воробья, ласточки или даже сороки, неважно.

– Мы же так совсем промокнем, – тихонько проговорил Илья, где-то над Алининым ухом. Дождь постепенно подбирал свои силы и капал все сильнее и настойчивее.

– Это не страшно, – ответила Алина.

Илье показалось, что она собирается его поцеловать. Но, покинув теплые, любимые, но еще непривычные объятия Алина нашла в темноте его руку и потянула Илью за собой. Илья молча последовал за ней, в лицо ему лезли какие-то ветки и пришлось свободной рукой прикрываться.

Остановившись, Алина на ощупь уже по сформировавшейся годами привычке взялась за знакомую даже по форме, по тому, как она лежала в руке, ручку и открыла предбанник. Щелк, щелк, туда-сюда выключателем, но безрезультатно.

– Лампочка что ли перегорела или свет выключили, – констатировала Алина.

Несмотря на то, что баню топили два дня назад в предбаннике оказалось тепло и душно. Наверное, дневное тепло скопилось здесь и разогрело скопившейся тесный воздух.

Почему-то Илья вдруг перестал соображать, и, почти наивно спросил:

– Зачем мы здесь?

Алина усмехнулась и вплотную, так, что всем телом прижалась к Илье, придвинулась к нему.

– Поцелуй меня, – осторожно прошептала она, встав на носочки.

Илья обхватил ее за талию, а она пристроила свои худые длинные руки ему на плечи. По железной крыше во всю барабанил дождь. Пошел ливень, самый настоящий, сильный, шумный. В его бешеном потоке невозможно было уловить отдельные звуки, все слилось в единый гулкий единообразный ритм. Время остановилось… Пространство исчезло…

Оба проснулись рано утром, воздух был очень свежим, если не сказать, что морозным.

– Что же как холодно, – еще сонно проворчала Алина и по ее щеке побежали мурашки. От еле заметного движения головой стало непомерно холодно и все тело чуть ли не свело судорогой. Она тут же съежилась и прижалось к Илье. Он был горячим, от него вкусно пахло. Его запах, запах его духов, запах предбанника, смешались, и упоительно действовали на полуспящее сознание. Алина лениво улыбнулась, словно озорная маленькая кошечка. Илья лег на бок, прислонившись спиной к спинке сложенного дивана и обхватив Алину рукой, еще сильнее притиснул ее к себе. Было очень холодно.

Илья начал вспоминать дела прошедших часов. И на данный момент выяснилось, что они с Алиной лежат в предбаннике на диване. Откуда здесь взялся диван? Илья реально озадачился этим странным для очень раннего утра вопросом. Интересным еще было и то, что укрыты они были покрывалом, которое, по-видимому, должно было лежать под ними, а не на них. Поверхность, которая прислонялась к телу была жесткой, шершавой, а наружная сторона гладкой и немного мягкой. Старое бабушкино покрывало ничуть не спасало от внезапно нагрянувшей осени, зато было ярко желтого цвета с крупными красными цветами и окантовано бахромой по краям.

Спать Илье резко расхотелось, Алина каким-то образом это почувствовала и открыла свои большие светло-голубые глаза.

– Ты чего? – спросила она его.

– Я только сейчас вспомнил, что Пашка вчера рьяно рвался баню топить, – задумчиво произнес Илья.

– И ты молчал? – вскочила Алина, сев на диване. По ее голой спине тут же побежали холодные потоки воздуха, – надо собираться! – заявила она. Илья тем временем медленно водил пальцами по ее спине и, казалось, не понимал ее спешки.

– Алинка!.. – протянул Илья. Ему крайне не хотелось никуда идти. Хоть в бане и было холодно, но, тем не менее ему здесь ужасно нравилось. Что-то неуловимо прекрасное, романтическое что ли поселилось в нем.

– Илюш, ты что не знаешь Пашку? Вдруг ему взбредет топить баню прямо сейчас? – вложив в свои слова немного укора, произнесла Алина.

– Даа… – протянул Илья, – Пашка может.

А сам Пашка, еле вчера сдержался, чтобы не затопить баню в ночь. Никогда бы он не подумал, что ему понравиться деревня, что он соскучиться по ней и с великим удовольствием поедет в нее. Что-то безмятежное, для него может быть даже первобытное, было в особом укладе жизни деревни. Чего-то такого умиротворительного широкого и в то же время уютного и теплого нельзя было найти в городе и на отцовой даче не было так свободно душе. А курорты, заграницы… тоже все не то. Ну не давали они по-настоящему отдохнуть человеку, расслабиться, уйти на время от бренной суеты мира.

А тут, в деревне, все было подлинным, природным и как ни странно родным что ли. А Илья стал отличным предлогом, чтобы снова вернуться в это дивное приветливое место. Да и если честно сказать, сил смотреть, как мучается, втихую, молча, и всегда отвечает, что все у него хорошо, его лучший друг просто уже не было. И Паша, улучив удобный момент, переговорил с Андреем Петровичем.

Идя на разговор, Павел шел на большой риск, но был твердо уверен, что это надо. Просто надо. И Андрей Петрович его понял, к Пашиному удивлению, он поддержал его идею, даже немного разоткровенничался, чего уж Паша вообще не ожидал. И они договорились.

Паше только оставалось уломать друга, которого поначалу кидало из стороны в сторону, а потом он неуверенно, но с надеждой и смутной радостью в глазах согласился поехать. И как выяснилось, Пашка оказался прав. Да, даже если бы Алина ответила «нет», все равно это было бы лучше, чем маята и нервность прошедшего года. Зато он бы точно все знал. И пусть было бы тяжело, но тем не менее лучше, чем утомительное гнетущее своей тяжестью неведение.

Илья не понял когда Алина успела одеться, но к тому времени как он сам решил встать и начать собираться Алина заправляла шнурки в кроссовки и была уже готова.

Оставив за собой порядок, они вышли на улицу. Везде расстилался густой белый туман, полумрак висел в воздухе. Они поспешно двинулись к дому. Алина мельком взглянула на градусник, висевший на стене около входной двери. Мерзнуть, а потом чувствовать тепло, расхотелось. Вся романтика улетучилась. Не замерзнуть бы совсем.

– Один градус тепла, – трясясь от холода, пролепетала она.

Илья посмотрел на нее, как на маленького ребенка. Конечно, было свежо, но не настолько же.

– А где мы возьмем ключи? – спохватилась Алина.

Илья же легонько надавил на дверь и она открылась. Алина забежала в дом, про себя искренне удивившись, что родители поступили так непредусмотрительно, можно сказать халатно. А потом в голове у нее мелькнула интересная мысль, вдруг они специально оставили дверь открытой. Папа же наверняка видел их с Ильей, хотя и было очень темно. Ведь он же ее папа!

– Постой, – схватив за руку, остановил Илья Алину, – куда мне идти?

Алина же начинала оттаивать и блаженно радовалось теплу. По телу побежала приятная дрожь.

– Пошли, – сказала она, догадываясь, что мама отвела Илье спальное место в комнате для гостей, где еще с позднего вечера должен был спать Паша. А сама, проводив Илью, шмыгнула себе в комнату, быстро стащила с себя одежду и радостно укуталась в большое теплое одеяло.

А Илья только успел улечься, как тут же услышал несвязное мычание Павла.

– Я говорю, ну как с Алиной отдохнул? – даже полуспящий он был невыносим. Илья молча вытащил подушку из-под головы и запустил ею в друга.

– Ты че, все так плохо? Да? – не унимался Пашка.

– Да спи ты уже! И отдай мне подушку! – приказал ему Илья.

Пашка рассмеялся, все так же находясь в дремоте, лениво нащупал чужую подушку и наугад отправил ее назад. Подушка, на удивление, приземлилась точно по адресу.

Алина проснулась от чьих-то тихих шагов, приоткрыла глаза, зажмурилась от яркого света и с удовольствием потянулась, стащив одело ближе к ногам. В комнату пришла мама и, улыбнувшись дочери, присела на краешек кровати.

– Что-то ты сегодня расспалась? – весело спросила она.

– А сколько время? – тут же встрепенувшись и сев на постель, спросила Алина.

– Одиннадцать.

– Ух, ты! Да скоро обед уже! – Алина вскочила с места и стала собираться. Куда она так заспешила, она и сама не знала.

– Как дела? – с особой интонацией в голосе поинтересовалась Марина Николаевна.

– В смысле? – что-то заподозрила Алина и повернулась к маме. Та, сияя любопытными и определенно даже довольными глазами, сидела и молча ждала ответа.

– Мааам!.. – протянула Алина, прочитав ее мысли, – все хорошо, – она проворно наклонилась, быстро чмокнула Марину Николаевну в щеку и, убегая, уже из коридора выкрикнула, – я в ванной.

Алина засмущалась и, чтобы скрыть это удачным образом растянула время и вышла в «люди» как раз к самому обеду. Успокоившись, приведя в порядок себя и свои мысли.

– Привет! – на ходу, влетая на кухню, сказал ей Паша.

– Привет!

За ним проследовали Илья и Андрей Петрович.

Все разместились за столом и приступили к обеду. Пока Алина спала, мужчины уже успели съездить на речку. Рыбалка получилась не особо удачной, но никто из-за этого не расстроился. Настроение у всех было приподнятое.

Неожиданно Алина озадачилась новым вопросом и тут же решила все разузнать.

– Паш, – начала она, – а помнишь, Сашу, который нас подвозил, – почему-то она думала что, Паша мог его забыть и, решила вначале напомнить, а уж потом задавать вопросы, – не знаешь, чем у него дело закончилось?

Паша внимательно на нее посмотрел, секунду подумал, выпил глоток воды и принялся рассказывать:

– Дело закончилось. И закончилось хорошо. Его жена с тещей остались с носом. Уж мы с отцом постарались! – самодовольно заявил Паша, – у него недавно автомойка открылась, совсем неподалеку от отцовской фирмы. Так, что бизнес пошел в гору. И кстати, раз тебе стало так интересно. Ты помнишь вообще в чем там дело?

– Ну так… Да, помню, – неуверенно ответила Алина.

– Помимо того, что мы его жену обнулили, так еще хорошо досталась и ее любовнику из суда. Оказывается, он там работал каким-то мелким клерком. Он сам договаривался с судьей, давал ей откаты, предварительно взяв кредит. И очень сильно подпортил себе карьеру.

– Ну, ты молодец! – похвалила его Алина.

Илья в это время осторожно дотянулся до ее чашки и налил Алине ароматного горячего чая. Тут же встретился взглядом с Андреем Петровичем и внутри у него что-то невольно дернулось. Но он сию минуту заставил себя успокоиться. Ведь ничего страшного не произошло, да и Андрей Петрович, уже отвел от него глаза. Похоже, Илья просто накручивает себя. Но даже если и так, то шутки, он это прекрасно понимал, с Андреем Петровичем лучше не шутить.

– Смотри, – достав новенький смартфон и нежными касаниями пальцев, настроив то, что нужно, весело сказал Паша Алине и протянул к ней телефон.

– Рекс? – листая фотки, удивилась Алина, – слушай! Ну, ты его и откормил!

Паша довольно улыбнулся.

– Алин, – вступил в разговор Илья, – представляешь, когда мы вернулись к особняку, – он нарочно проглотил фразу Анин дом, – он ждал нас у ворот и тоскливо смотрел. Я еще никогда не видел, чтобы собаки могли так смотреть!

– Кстати, я Анин дом на продажу выставила, – заявила Алина. Паша присмирел, Илья молча ждал продолжения, – Аня, то есть бабушка, его не любила, и я подумала, что лучше будет его продать и машину тоже.

– Ну, и правильно, – нашелся Паша, хотя ему стало немного жаль, совсем немного, этот дом, но в тоже время, вспомнив Аню, он четко для себя понял, что Алина сейчас была права как никогда.

Нависла грустная пауза. Стало немного не по себе, как-то тоскливо, что ли.

– А мы, пока ты спала, шашлыки надумали к вечеру сделать и баньку истопить! – сообщил Андрей Петрович, сгоняя унылость с молодых лиц.

– Здорово! – воскликнула Алина.

Марина Николаевна облегченно вздохнула. Напряжение улетучилось, испарилось. Спасибо, ее любимому мужу, Андрею. Он всегда найдет, что сказать и что сделать, чтобы разрулить, урегулировать ситуацию.

После обеда Алина вызвалась помыть посуду и прибрать кухню. Марина Николаевна в это время отправилась в сад, прихватив с собой телефон. Видимо она собиралась кому-то позвонить. Андрей Петрович с Пашкой отправились на поиски самого лучшего мяса для вечера, а Илья, так уж получилось, остался на кухне, вместе с Алиной.

В раковине зашумела вода, Алина принялась мыть посуду. Илья сидел на стуле и завороженно смотрел на размеренные гибкие движения ее рук. Ему нравилось, вот так вот сидеть и смотреть, как вода бежит по ее ладоням и стекает вниз, как длинные красивые пальцы перебирают одну тарелку за одной.

– Алин, а почему ты ушла с работы? – вдруг спросил он. Ему об этом в паре слов, рассказал Паша. И сейчас он хотел узнать причину, побудившую Алину к данному решению.

– Я поняла, что это не мое. Дело не в том, что работа плохая, даже наоборот она хорошая, престижная, но не моя. Понимаешь? – объяснила Алина, мельком посмотрев на Илью.

Илья кивнул и не торопясь, с некой долей задумчивости направился к Алине. Она продолжала мыть посуду.

– А еще, я институт бросила…

– Молодец… – странно, но Илья не удивился новости, о которой между прочем совсем ничего не знал.

– Сейчас я осваиваю научное растениеводство…

Он обнял ее сзади, за талию и опустил голову ей на плечо.

– Чего ты смеешься? – повернулась, засмущавшись, она, – что я такого сказала?

– Ничего… – ответил он сквозь улыбку и убрал из ее рук сырую тарелку, – иди ко мне, – нежно и медленно целуя ее в шею, прошептал он.

– Я и так с тобой, – только и всего ответила Алина.

И… о посуде, на какое-то время пришлось позабыть.

Негромкое тук-тук послышалось в уютно обустроенном кабинете. Алина оторвалась от бумаг и вопросительно уставилась на дверь.

Кто же еще пожаловал к ней сегодня? Прораб уже был, притом несколько раз, электрики только что ушли, Вера Сергеевна – знаменитая почти на всю область своими супер новыми модернизированными теплицами – находилась у нее весь обед.

А сейчас время доходило уже шесть часов вечера и Алина уселась за свое удобное рабочее офисное кресло с целью начать ознакомиться с принесенными Верой Сергеевной бумагами.

Повисла тишина, никто не входил и больше не стучал. Алина разозлилась и, резко встав с места, быстрыми шагами подошла к двери. Звук каблуков приглушил темно-зеленый узорчатый ковралин, всего месяц назад расстеленный на полу.

Алина, не задумываясь, открыла дверь. Перед ее лицом возник, словно из воздуха шикарнейший букет розовых роз, из-за которого, радостно улыбаясь, выглядывал Илья. Алина с облегчение выдохнула.

– Привет, Алинка! – энергично ввалился Илья в кабинет, принеся за собой шлейф холодного сырого воздуха. На улице стоял конец ноября и по всем признакам скоро должен был пойти снег.

– Какой милый букет! – счастливо расплылась Алина в улыбке, прижимая свежие, прохладные цветы к себе. Илья тем временем улучил момент и чмокнул любимую жену в щечку.

– Ты что, еще не собираешься домой? – окинув взглядом бумаги, хаотично разбросанные по столу и примостившись аккуратно на краешек этого самого стола удивленно-наигранно поинтересовался Илья.

– Да, вот хотела еще немного почитать, – вдыхая тонкий еле уловимый аромат цветов, сказала Алина и грациозно приземлилась на мягкий кожаный насыщенно коричневого цвета круглый пуфик, позади которого рос молодой, но уже довольно-таки высокий и раскидистый красный гибискус.

– Сегодня пятница, завтра выходной, – весело сообщил Илья, вроде бы как отчитывая свою Алинку за трудолюбие.

– Илюш, ты сам-то во сколько освободился? – подозрительно прищурившись, спросила Алина.

– Не поверишь! – торжественно заявил Илья, – в четыре.

Алина устало улыбнулась, ей в одночасье расхотелось заниматься делами. И какое-то подобие дремоты, некое расслабленное состояние навалилось на нее. Да так, что она буквально растаяла сидя на пуфике, словно мороженное на блюдечке. Илья соскочил со стола, в один шаг приблизился к Алинки и, убрав из ее рук шикарный яркий букет, нежно и долго поцеловал.