Текст книги "Хозяин бабочек (ЛП)"

Автор книги: Тата Олейник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

Следуя за волочащимися ногами Лукася и Гуса, оставляющими в высокой траве широкие промятины, я каждую секунду ждал, что под лопатку мне врежется стрела погони. Почему-то был уверен, что нас преследуют все работорговцы Антии и все стражники Шатров. Но когда через четверть часа отчаянной пробежки я рискнул на секунду сбавить темп, оглянувшись, то моему взгляду предстала лишь пустая безжизненная степь с далекими дымками палаточного города на горизонте. Скорость, с которой передвигался Сакаяма, потрясала воображение, казалось, два здоровых мужика отягощали его не больше, чем месячные котята. А как можно бегать на столь коротких конечностях – я вообще отказывался понимать. Стараясь выровнять дыхание, я не мог обращаться с вопросами и междометьями к военачальнику, поэтому просто бежал, пытаясь очистить голову от мыслей, тем более, что все мысли в конечном счете сводились к одной: «боже, у меня ноги сейчас загорятся и отвалятся!».

Раз-два, три-четыре, держим ритм, работаем локтями. Вдыхаем при движении левой, выдыхаем при движении правой. На кочку не наступаем, лужу перепрыгиваем. Раз-два, три-четыре…

Длинна марафонского забега составляет, если мне не изменяет память, сорок два километра с хвостиком. Совершенно не помню за сколько времени ее пробегают чемпионы мира, но, полагаю, Сакаяма бы их сделал. Ну, и я вместе с ним, под его баффами. Если мы пробежали меньше сорока двух километров – можете меня пристрелить. По моим ощущениям, мы пробежали и все сто сорок два. Когда Сакаяма наконец остановился, я не смог прервать бег и вписался носом в его широкую спину, после чего упал и судорожно вцепился в пучки травы, потому что земля подо мной закрутилась, как карусель, а солнце свистнуло желтым мячом по горизонту и куда-то на всякий случай закатилось. В ушах звенели тысячи голосов. И это точно не были степные кузнечики.

– Че разлегся-то?– пнул меня Сакаяма, – До чего же хилый народец-то пошел, смотреть тошно!

Я со стоном сел. Сакаяма возвышался, держа каждой рукой за шиворот Гуса и Лукася, которые были похожи на поломавшихся роботов. Судя по их конвульсивным движениям, они пытались двигать ногами в сторону приписанного им системой нынешнего хозяина.

– Сейчас, сейчас, я подберу ключи, – пробормотал я.

– А оно тебе надо – те ключи подбирать? Уничтожь всю связку, пусть прочие рабишки тоже поразбегутся. И шевелись быстрее, пока я этим двум полоумкам по тыкве не надавал, дабы лежали смирно и не елозили тут.

Я извлек из инвентаря увесистый пук ключей и тупо посмотрел на него, после чего огляделся по сторонам. Чем и как тут можно уничтожить кучку крепких железяк? Наверное, можно было бы их расплавить, но где найти топливо для костра? И как нагнать температуру, достаточную для плавления железа? На всякий случай я уткнулся в свои навыки и ничего полезного там не нашел.

– Я жду. – с ужасающим спокойствием сказал Сакаяма.

Я еще раз огляделся, даже камешка в траве никакого нет, чтобы попробовать эту связку камнями побить.

– Уважаемый Сакаяма! Простите меня, тупого, но я не знаю как уничтожить эти ключи.

– О слабосильное племя, бесполезные носители мужских отростков! Ключи он не может поломать!

Сакаяма швырнул на землю Гуса и наступил на него ногой, чтобы тот не уполз. Протянул освободившуюся руку.

– Давай! И учись как это делается!

Нет, такому научиться я точно не смогу. Получив ключи, Сакаяма задрал голову, широко разинул пасть и подбросил связку так, что она в эту пасть и свалилась. Думаю, в этот момент я сам открыл пасть не менее широко, у Сакаямы выпучились глаза и страшно раздулся живот, после чего что-то в этом животе глухо взорвалось, а из ушей военачальника повалил дым.

– Что происходит? – застонал Лукась из-под мышки.

Я не успел ничего сказать, как Лукась вывернул голову, увидел меня, дико заорал, вывинтился на свободу и помчался по степи, а вслед за ним поскакал Гус, ужом выскользнувший из-под сапожка военачальника. А я устремился за ними.

– Ребята, стойте, не бегите! Вы куда⁈

Черт, на мне же личина! Они-то видят свирепого степняка, несущегося за ними с целью немедленного злодейского убийства.

– Гус, Лукась, это я!

Тут я споткнулся, потому что попал ногой в грязную, застоявшуюся в степи засыхающую лужу, и, набрав в ладони бурой вонючей воды, принялся судорожно смывать с себя личину. Не знаю, насколько это возюканье грязью по морде подходит под определение «смыть», впрочем, грязь сработала не хуже воды, так как обернувшийся Гус тут же затормозил и окликнул портье.

* * *

– И что, вы совсем-совсем ничего не помните?

– Так, какими-то урывками, как в тумане, – ответил Лукась, хрустя пальцами и горестно рассматривая свои ногти.

– Ага, – поддакнул Гус, – как после хорошей пьянки, только без похмелья. Сперва шум, гам, копьем в кадык тычут, потом ты за нами бежишь. А как ты вообще степняком-то обернулся?

– Долго рассказывать.

– Нет уж, ты все же расскажи, – потребовал Лукась. – Откуда я теперь знаю, что ты – это ты, а не учгурский головорез, обернувшийся Нимисом.

– Зачем учгурскому головорезу оборачиваться мной? – удивился я.

Лукась подумал.

– Чтобы тайны всякие выведать, – нашелся он. – Вот скажи, какого цвета моя любимая пижама?

– Люк, я понятия не имею сколько у тебя пижам, и какие из них любимые, а какие нет. Спроси что-нибудь полегче, а лучше вообще ничего не спрашивай. Мы посреди Учгура, тут война где-то идет, за нами сейчас верховую погоню вышлют, а мы тут о пижамах беседуем. Давайте быстрее вернемся к Сакаяме… а где он?

– Что такое Сакаяма? – спросил Лукась.

– Свинья такая. Замаскированная, но не очень. Он же только что тут был!

Минут десять я бегал по степи туда-сюда, но военачальник как сквозь землю провалился. Дело принимало совсем дурной оборот. Найдя участок травы повыше, я затащил туда ребят, мы засели в этом не самом надежном укрытии и попытались разобраться с печальным положением наших дел. Выслушав от меня краткий пересказ событий последних недель, Лукась слегка пал духом. Особенно его возмутил тот кусок истории, в котором я поведал о собирании кизяка.

– Не вешай нос, Люк, все могло кончится хуже. Вас уже продали в Антию, и если бы не Сакаяма… нет, ну куда он делся⁉ Ладно, надо будет, сам нас разыщет. Только я теперь даже не знаю, что делать. Наверное, нужно как-то пробираться к нашей армии, но я не понимаю ни где мы находимся, ни где фронт. Даже где эти Шатры уже не скажу. Где-то там, – махнул я в сторону запада. – Гус, ты же мореход, неужели у тебя совсем-совсем навыков картографии нет?

– Ты уже третий раз спрашиваешь, – сказал Гус, жуя травинку, – я гребец, мое дело грести. Грести и канаты вязать. А куда плыть – начальство решает, не мое это дело.

– Хуже всего, что теперь, когда я смыл личину, а с вас сняли ошейники, мы для каждого встречного как враги будем отмечены. Мы же всем кланом на войну записаны.

– Ага, вызов судьбы «Месть Камито», есть такое. – сказал Лукась.

– Так что нам сейчас нужно днем скрываться, а передвигаться только ночью. Вот только бы знать, куда передвигаться-то. Хоть в какую сторону.

Я ударил кулаком по земле, потревожив скопище травинок. Созревшие колоски диких трав колыхнулись и вспугнули сидевшую на них бабочку. Та сделала круг над нашими головами и запорхала по своим бабочьим делам. Обернувшись перед этим на меня.

– Встаем, господа, – сказал я, – дорога не ждет!

* * *

– Я не верю, что за него дали на три тысячи больше! – возмущался Лукась, кивая на Гуся, безмятежно щурившегося на огонь костра.

– Да не кипятись так, Люк, – примирительно сказал я. – За меня наверное еще меньше бы дали. Гус вон какой здоровенный, потому и цена такая высокая.

– Не в одних мышцах дело! Ум, манеры, образование – все должно учитываться!

– Можешь отправляться в Антию и устраивать там революцию в работорговле, менять принципы ценообразования на рабском рынке.

– Все равно это возмутительно, – буркнул Лукась. – Любой человек в трезвом уме и здравом рассудке, оценивая нас с этим верзилой…

– Лукась, прекрати наезжать на Гуса, он не виноват что его больше ценят. И вообще час назад именно он шакалов отгонял, пока кое-кто по полю улепетывал.

Лукась презрительно фыркнул, но потом все же решил сменить тему.

– То есть, за время нашего отсутствия мы никак не продвинулись в нашем деле? Место происхождения сира Хохена до сих пор неизвестно?

– Как мы могли куда-то продвигаться, когда вас учгурцы в плен угнали? Главная задача после этого была вас найти и выручить.

– Не очень-то вы и торопились, я посмотрю.

Я решил не спорить. Зная Лукася, могу сказать, что он еще изо всех сил сдерживался, обнаружив себя бывшим рабом, лишенным всякого имущества. Я, честно говоря, боялся, что будет хуже.

– У вас все-все забрали?

– Ну да, – сказал Гус, – у хозяев полный доступ к инвентарю рабов.

– И «Вонючку» тоже?

Гус вздохнул.

– Ну, и ладно, – сказал я. – Пусть князь Жугар теперь на «Вонючке» плавает. Не переживай, мы еще лучше лодку купим.

– Да уж такой славный баркасик был, – сказал Гус. – привык я к нему.

– Может, – ответил я, – мы сейчас придем на фронт, встретимся в бою с Жугаром и выбьем из него наш баркас!

Конечно это я просто так сказал, для поддержания боевого духа, но в жизни всякое бывает.

– А нам обязательно с этим Жугаром воевать? – спросил Лукась. – Нельзя просто добраться до наших уважаемых соклановцев и аккуратно покинуть места сражений? Чтобы заняться наконец-то нашими делами.

– Теперь не знаю, – сказал я. – У нас же квест клановый. Как бы нам за дезертирство таких штрафов не понавешали, что сами потом рады не будем. И за войну особо не переживай, «Речные крабы» с обозом идут, а теперь, когда военачальник куда-то пропал, нас, может, на главное сражение вообще не позовут. Тем более, что свою лепту мы уже внесли. Рабов освободили, и много. Штук сорок, не меньше! – вспомнил я связку с ключами.

– А ты уверен, что мы сумеем войска противника обойти и прямо к нашим выйти? – спросил Гус. – То ты о картографии беспокоился, а тут идешь, как будто знаешь, что делаешь.

– Дорогу вспомнил, – ответил я.

Понимаю, что звучит глупо, дорог тут никаких и не было, но наши с бабочками дела никого не касаются – это я точно знал.

* * *

Проведя в пути двое суток, оголодав, покрывшись равномерным слоем грязи, чуть не став жертвой еще пары стай охамевших шакалов, сбив ноги и чудом не перессорившись, на войну мы опоздали. Бой произошел сразу в предгорьях, где конница Жугара поджидала льющиеся с гор знаменосным водопадом войска Камито, и, судя по количеству человеческих и лошадиных трупов, сражение было яростным. Квест оказался выполненным за несколько часов до того, как мы добрались до поля боя. Клан «Зеленый лист» имел теперь шестой уровень и четыреста сорок очков боевой славы.

Первым, кого мы встретили из знакомых, добравшись до лагеря Камито, разумеется, был Сиборн, да еще и не один, а в компании Базиля Дево, забрызганного кровью так, что его золотой доспех превратился в бурый. А вот белоснежные одежды Сиборна ничуть не пострадали, только полы плаща чуть-чуть закоптились. Маги – они на первой линии не скачут, заменяют собой артиллерию. Очень мне не хотелось к нему подходить, тем более при Базиле, но мы уже давно рыскали по огромному лагерю, а наших так и не увидели. Базиль без Ланы, впрочем, повел себя почти прилично, только скривился, словно дохлятину какую увидел, но вообще ничего не сказал.

– Я знаю, – сказал я Сиборну, – что мы обещали не мозолить вам глаза, но у нас друзья потерялись. Они в Речных крабах, вы не знаете, случайно, где этот отряд?

Сиборн ответил, что ничего такого он не знает и знать не хочет, потом посмотрел на меня внимательнее и сказал, что напишет пани Софии. Достал почтовый ящик и быстро набросал несколько слов. Засунул конверт в щель.

– Эээ… – сказал я, – а в целом как прошла битва? Как Жугар?

– Пленен и ожидает обмена на пленников Камито.

Я не знал, что еще говорить. Стоял, ковырял землю ногой, как тупая первоклассница. Ненавижу такие моменты.

– Всех пленников не отпустят, -сказал я, – Жугар многих антийцам в рабство уже продал.

– Ах, какое горе! – фыркнул Базиль.

Казначей фиолетовых извлек из почтового ящика письмо.

– Вас ожидают на стоянке арьергарда. Это туда, – он махнул рукой, – километра два прямо у скал в ту сторону. Подходите к центру, к телеге, на которой навалены пустые бочки.

* * *

Никакой телеги с бочками искать не пришлось, нам бросились на шею и стали душить в объятьях еще до того, как мы добрались до первого заграждения из повозок. По законам жанра это вообще-то полагалось делать Еве, но она стояла поодаль с таким видом, как будто мы кругом перед ней виноваты и вообще нуждаемся в строгом дисциплинарном взыскании – зато Акимыч буквально хохотал от счастья.

– Живые, сволочи!! Совсем живые! Люк, дай еще раз чмокнуть твою кислую рожу! Ним, я знал, что ты сможешь! Ты гений, мужик! Утром, когда очки капать начали, я так Евику и сказал, не раскисай, это наши дерутся, точно!

– Какие очки?Мы ни с кем не дрались… Хотя, может, Сакаяма воевал, а на нас очки шли, раз мы в его отряде.

– А при чем тут Сакаяма?– спросила Ева, которая, похоже, так пока и не определилась, что с нами делать – обнимать или отчитывать.

– Да мы его в степи потеряли пару дней назад, наверное, он к бою раньше нас успел.

– Как вы могли его потерять, если его дня три назад назад арестовали за то, что он одному из тюнагонов сапоги обблевал? Сняли с должности и сослали куда-то обратно, в деревню, а нас к кашеварному отряду приписали.

– Не понял. Мы же с ним вместе с горы упали, он со мной всю дорогу был…

– Не знаю, с кем ты был и куда падал, но эта пьяная бочка всю дорогу терлась при нас.

– Ага, – сказал Акимыч. – А еще он в котел с горячей кашей сел, крику было! А нам пришлось потом эту кашу есть, так-то! У вас пожрать, кстати, ничего не найдется? Тут ни за какие деньги ничего из нормального съестного не купишь, только каша просяная. Такая гадость!

– Ничего не понимаю… Это Сакаяма, получается, раздвоился? Такое вообще возможно? Он же верблюдицу околдовывал, в свинью превращался, карпов продавал…

– С тобой точно все в порядке? – озабоченно спросила Ева.

– Я не знаю, – сказал я, приваливаясь к высокому колесу повозки. – А где у вас эта просяная каша, а то у меня такие дебаффы голода и изнеможения, что я, наверное, сейчас сдохну.

* * *

Палатка! Милая родная войлочная походная палатка! Бульканье чайника. Жирное вареное, пахнущее дымом просо, полная миска. Вторая. Еще бы ванну принять, потому что умываться смоченной кипятком рубашкой – это хорошо, но недостаточно.

–… как грузы через мост смертников на себе таскать, костры разводить и котлы драить, так обозники -в первых рядах, да, Ев? а как питание – то по остаточному принципу.

Новостей у ребят особых не было. Они путешествовали через горы, боя тоже толком не видели, и пожалуйста, очень надо было им тот бой видеть.

– Я бы и рванул вперед, но мы ж на полдня, считай, отставали. Как подошли, так наши уже учгурцев добивали, нам сразу велели лагеря ставить. Я Еве говорю, не беспокойся, ребят вместе с прочими пленниками отпустят, Нимис тоже найдется, что с ним сделается, а она только ругается и псешит, и места себе не находит.

– Я просто терпеть не могу, когда все, абсолютно все выходит из-под контроля! – сказала Ева так недовольно, словно ее оскорбило предположение, что она могла из-за нас переживать.

– Такова жизнь!– философски заметил Акимыч.

– И что теперь? – спросил я. – Мы уже не в армии, видимо, война же кончилась, да? Возвращаемся в Камито?

– Не знаю, – сказала Ева. – Армия, думаю, тут еще будет долго лагерем стоять, обмены обговаривать, контрибуции всякие. А одни мы этим путем не пройдем, даже с Хохеном.

– Ага! – согласился Акимыч. – Ты бы видел, какие тут крылатые штуки летают, вроде, как люди, но с вот такенными носами и крыльями – лупят прямо с неба чем попало. А уж пещерные людоеды – такая дрянь здоровая! Я только трупы видел, но мне хватило! Ну, и обезьяны, конечно. От этих вообще житья нет, меня два раза камнями грохнули, хорошо при обозе жрец идет, воскрешает.

– При этом мы шли по уже зачищенной передовыми отрядами территории – одних нас в этих горах съедят моментально, – кивнула Ева.– Но сидеть тут пару недель, жевать эту дрянь – что-то не хочется. Да и зачем нам в Камито, нет там никаких зацепок, думаю. Я лично предлагаю завтра с утра отправиться к торговому тракту на Бахрэль. Война закончена, местное население к нам теперь должно быть нейтрально, караван найдем, а не найдем, то все безопаснее будет.

– А зачем нам в Бахрэль, это город?

– Да. И немаленький. Больше Камито точно, да еще и портальный. Поищем там каких-нибудь следов, а не найдем – так Бахрэль стоит на берегу Джанга, а Джанг берет свое начало от Гор Зеленого Тигра. И хотя я искренне надеюсь, что нам не придется тащиться в эти псячьи горы, но что-то мне подсказывает – нас ведет в тамошний знаменитый монастырь. И уж лучше путешествовать по реке, чем пытаться проделывать этакий путь на своих двоих.

– Только у нас баркаса больше нет, – сказал я.

– Попробуем найти попутный транспорт в Бахрэле или прямо там купим лодку. Какие-то деньги еще остались, хотя отныне я ввожу режим строжайшей экономии. Итак, кто поддерживает мой план? Возражений нет? Тогда отдыхаем, отсыпаемся и завтра выдвигаемся в Бахрэль!

Глава 15

Даже когда люди живут в войлочных палатках, они не могут просто так взять, собраться и пойти по своим делам. Ева с Гусом и Лукасем с утра отправились по местным разносчикам-торговцам, которые тащились за армией, как шакалы за стаей львов, продавая солдатам всякую мелочевку типа соли, ниток с иголками и мыла, взамен же скупали по дешевке самый хлам из боевых трофеев. Наши бывшие рабы, босые, в тощих рубахах, не могли отправляться в поход, нужно было обзавестись хотя бы минимальным снаряжением – ботинками, куртками и одеялами, самыми прочными из возможных, по самой низкой цене. Нам же с Акимычем выпала честь сдать котел распорядителю обоза, оказывается, эти многоведерные дуры раздавались кашеварам не просто так, а за залог в сто золотых из их личных средств. Очень экономично армия Камито устроена. Здоровенный, покрытый пачкающейся сажей котел был отмечен как груз, поэтому в инвентарь его положить было нельзя, нужно было переть на себе. Сперва мы его кое-как попытались оттереть от сажи пучками сухой травы, смоченными водой из маленького ручья, но толку от этого никакого не было. Жирная, мажущаяся сажа сразу переходила на руки, потом на все остальное, и к концу процедуры омовения котла мы с Акимычем вполне годились на иллюстрацию к детскому стишку о черненьких чумазеньких чертятах. Терять в смысле белизны одежд нам было уже нечего, поэтому я ухватился за край тяжеленного котла, а Акимыч свой край просто надел на голову – разница в росте сказывалась.

– Осторожнее, ты чуть в лошадь не вписался.

– Ну, я же не вижу куда иду. Ты меня направляй!

– Я бы направлял, но ты прешь вперед, как трактор.

За этими пререканиями я отвлекся и не успел помешать Акимычу, семенящему под котлом, влететь в бронированного верзилу, невесть откуда взявшегося на нашем пути. Котел с блямканьем вписался по центру этой туши, туда, где коротковатая броня кончалась и местами между кольчужными цепочками виднелся вполне себе голый живот.

Дракон Ночи, воин меча сто тридцать восьмого уровня, покачнулся, взревел, одним махом поднял котел, запулил его на дорогу, пугнув бродящую там лошадь. Акимыча же воин, схватив за грудки, метнул, как щенка, в гору сломанных тележных колес.

Не знаю, что переклинило у Акимыча в голове, но вместо того, чтобы смирно заныкаться между колесами, он вытащил шпагу и с боевым довольно-таки неубедительным улюлюканьем помчался протыкать дракона. Я и вмешаться не успел, а Акимыч уже висел в воздухе, извиваясь, как гусеница, и хрипя, а дракон, держа моего друга огромной лапищей за горло, громко рассказывал каким карам этот задрипаный сопляк сейчас будет подвергнут, причем разрывание пополам еще смотрелось вполне невинно в общем списке обещанного.

– Эй ты! – раздался за нашими спинами звенящий голос, – отпусти его немедленно!

– А то что? – прорычал верзила, оборачиваясь.

– А то – я! – ответила Эллана Лана.

Здоровяк посмотрел на сто девяносто второй уровень Элланы, на стоящую за девушкой свиту из нескольких фиолетовых, после чего плюнул, швырнул Акимыча на землю и потопал по своим делам.

– Пошли, – сказала мне Эллана, – разговор есть.

– Сейчас, – сказал я, – нам сперва котел нужно сдать, залог за него забрать.

Эллана закатила глаза, дернула плечом, но всю дорогу шла за нами, пока мы тащили этот дурацкий котел к начальнику обоза. А потом ругались с ним, объясняя, что вот эта вмятина и вот эти царапины были на котле и прежде, но нас все равно оштрафовали на три золотых за небрежное обращение с вверенным инструментом.

– Все? – спросила Эллана, с отвращением глядя, как я черными жирными руками запихиваю девяносто семь золотых в кошелек.

– Вроде да.

Нас привели, насколько я понял, в личный военный шатер Элланы, но сесть на ковры не предложили и, в общем, правильно сделали.

– Что вы здесь делаете? – спросила Эллана.

– Какая вам разница? – прохрипел Акимыч.

Я толкнул его в бок, понимая, что неожиданно проснувшаяся в Акимыче воинственность сейчас не совсем уместна.

– Воюем, как и все.

– Ну, и как, много навоевали с сороковыми уровнями? Это вообще не вашего уровня контент, смысла нет никакого мелким в такое вмешиваться. Только ресурсы и время тратить. Вас же здесь любая мышь соплей перешибет.

Акимыч заворчал что-то, намекающее на перспективу такой мыши умыться своей кровью. С чего бы это он так сегодня раздухарился?

Я уже запутался во всех секретах, тайнах и информации, которую нельзя разглашать, к тому же мало ли…

– У нас квест, нужно найти место, где родился Хохен, ну, наш рыцарь. Родился он где-то на Таосань, но где – мы без понятия.

Прозрачный взгляд Элланы-Ланы скользнул по мне.

– Попробуйте попасть в Храм Зеленого Тигра – это главный таосаньский информаторий.

– Спасибо, – сказал я, – мы, в общем, туда, похоже, и направляемся.

– Только идем совсем не в ту сторону, – хмыкнула одна из сидевших на ковре девиц.

– Так получилось.

– Квест на рыцаря у вас эпический? Топазовый? – спросила Эллана.– —Вы, помнится, упоминали, что он золотой – опять наврали, видимо. Не мнись, я не пытаюсь выведывать ваши секреты, просто уровень этого вашего Хохена, необходимость атаки на другие кланы и, самое главное, как выяснилось, еще и трансконтинентальность – это очень пахнет эпиком. И я хочу сделать вам предложение. Так как эпик-квесты очень часто в финальной стадии требуют найма армии, то я готова буду обсудить такой наем нашего клана.

– Наем армии? – ошалело спросил я. – Да нам не на что никакую армию нанимать. И квест всего на четырех человек!

Тут уже Акимыч толкнул меня в бок, но я и сам догадался, что уже слишком распустил язык.

– Эпические квесты, – сказала Эллана, – делятся условно на политические и божественные. Божественные – большая редкость, а политические в девяноста процентах случаев ведут к большому сражению. Квест так и останется вашим – не беспокойтесь, но привлеченные войска тоже получают очень неплохие бонусы. И если вы рассчитываете на бастардов, то я бы на вашем месте сто раз подумала – они кинули вас с замком, прокинут и с квестом.

– За замок я хотел бы еще раз извиниться, – сказал я, – мы вовсе не собирались ничего такого делать, это случайно вышло.

По легчайшей дрожи, пробежавшей по лицу клан-лидера фиолетовых, я понял, что меня здесь по-прежнему очень и очень не любят. Когда меня в детстве привезли на море, я там видел живую чайку. Она села на парапет рядом с моим креслом и посмотрела на меня. Таких ненавидящих глаз я не видел ни до, ни после. Ну, до сегодняшнего дня. Хотя, может, я и придумываю, у Элланы характер вообще не очень приятный.

– Хорошо, – сказал я. – если в квесте от нас потребуется армия, то… Я вообще не могу один принимать решения, другие члены нашего клана тоже имеют право голоса, но я передам ваше предварительное согласие.

– Ты клан-лидер. – В голосе Элланы было столько презрения, что его можно было оттуда добывать промышленным способом. – Твое слово должно быть законом для всех остальных!

Я проглотил неуместный смех и раскашлялся.

* * *

– Евик разозлится жутко, когда узнает, что ты за ее спиной с этой фифой терки трешь.

– Я клан-лидер, мое слово закон, – саркастически фыркнул я, – и почему «за спиной»? Сейчас мы придем и все ей подробно расскажем.

– Да? Тогда я, пожалуй, пойду погуляю. Что-то мне не хочется присутствовать при этом подробном рассказывании. Вот скажи, Ним, женщины же слабый пол, почему от них столько проблем? Встанет на хвосте, шипит, как змея, а ты не знаешь, что и делать. Знаешь, мне и от бандосов приходилось бегать, и от гопоты всякой, но никто в жизни не наводил на меня столько ужаса как Ангелина Викториновна – классручка у нас была в пятом классе. Блин, Ним, не поверишь, она мне до сих пор иногда в кошмарах снится. Как впялится в тебя, как попрет грудью, так коленки дрожат.

– Не знаю, – сказал я, – что-то биологическое. Сложные эволюционные тактики при контакте с потенциальными партнерами по спариванию.

– Это Ангелина Викториновна-то потенциальный партнер по спариванию? Ну, спасибо, Нимис, теперь у моих кошмаров будут новые серии.

– Но Евы ты зря боишься, – сказал я. – Она хороший человек, благородный.

– Да я не то, чтобы боюсь, это другое. Просто когда она психует – ужасно не по себе делается. А так-то она да – отличная девчонка. И ужасно умная. Мы с ней, когда вдвоем тут остались, нормально ладили, я ее прямо совсем зауважал – вот уж на кого можно положиться! Это важно, Ним, когда на девчонку можно положиться, может быть, даже важнее всего остального.

* * *

Девчонка, на которую можно положиться, действительно не пришла в восторг, услышав о предложении фиолетовых. Тем более настроение у Евы было и без того подпорчено жадностью бессовестных маркитантов, которые, по словам нашего казначея, ободрали нас как липку, пользуясь полным отсутствием конкуренции в здешних горах. Впрочем, основные уничижительные ремарки Ева адресовала не нам, а Эллане, которая напрасно пасть разевает на чужой каравай и своими загребущими руками лезет куда не просят, но она может повесить нос на квинту, потому что Ева предпочтет скорее рекрутировать армию северных людоедов, чем эту белобрысую шваль с ее выродками.

В общем, начало дипломатическому контакту было положено. Насколько я понял, Еву больше всего разозлило то, что Эллана через ее голову решила пообщаться с евиным личным движимым малоумным имуществом в нашем лице.

В Бахрэль со всеми этими хлопотами мы выдвинулись уже к полудню. Впереди шествовала Ева с посохом наизготове. Замыкал шествие Гус, которому приобрели порядком ржавое копье в два человеческих роста, он тащил его под мышкой и цеплялся этим копьем за все вокруг, потому что там еще какие-то крючья на конце были. Убирать копье в инвентарь Гус категорически не хотел, видимо, не понравилось ему шакалов пучками травы с комьями земли гонять. До тракта в Бахрэль – широкого, утоптанного, но совершенно пустынного – мы добрались под вечер. Я надеялся, что мы увидим вереницы караванов с удобными телегами и комфортабельными каретами, но надежды не оправдались, мы успели и поужинать, и лагерь организовать, а дорога оставалась все такой же безлюдной, а местность вокруг – словно вымершей, даже птиц никаких не было видно, даже сурков. Словно разработчики этой локации забыли нажать кнопку «Заселить территорию». Моя бы воля, я бы тут памятник возвел – каменную пирамиду с надписью «Самое скучное место в мире». Тем не менее, как положено в походе, мы договорились дежурить по очереди – кинули жребий. Мне выпало нести дежурство самым последним, перед общей побудкой – я не возражал. Спать уже ужасно хотелось. Растянулся на коврике в углу палатки, завернулся в одеяло, решил, что храп Гуса не самое страшное, что может случиться. Уставший от долгого похода человек заснет и под этот раскатистый рев… Особенно если как следует заправить уши под шапку и обмотать поверху сменными штанами. Интересно, а в Альтрауме существуют больницы для лечения храпа? Потому что это что-то ненормальное. Это явно какие-то проблемы с носоглоткой. Простудился он тут, что ли, раньше он, вроде, так не храпел. Нет, ну это невозможно! Лучше мерзнуть, чем такое терпеть, даже Сакаяма был потише. Сгребя коврик в охапку, я выполз из палатки, убрел шагов за двадцать, нащупал более или менее ровную ямку в земле, забился в нее, засыпался тряпьем и, наконец, блаженно отрубился.

Сперва мне показалось, что я проснулся от холода, морозостойкость – морозостойкостью, но реально у меня иней на ресницах был – осень брала свое. Потом я понял, что происходит что-то странное. Степь вокруг ожила, словно бы тени мелькали в предрассветном сером тумане, словно бы травы шуршали, словно бы тихо лязгало осторожно несомое оружие. Нет, это точно не сонный бред!

– Тревога!!! – заорал я.

И степь в ответ взорвалась воем и улюлюканьем. Палатка невдалеке затряслась, костер вспыхнул и померк, словно в него уронили, сбив, дозорного. Низенькие дергающиеся фигурки завыскакивали из высоких трав, а в меня вцепилось сразу несколько десятков маленьких, но крепких ручек. Я сообразить ничего не успел, как меня перевернули, ударили о землю и потащили куда-то вниз лицом.

* * *

Не знаю, что это за существа. Спросить у ребят я не мог, так как рот мой был заткнут кляпом, как у торгового чучела. Стянутые травяными веревками, мы валялись кучей у дороги, пока эти полукрысы-полумакаки растрясали нашу палатку, с досадой рассматривали чайники и одеяла, многоголосо вереща что-то явно разочарованное. Хрен вам, а не мешки с товарами – злорадно подумал я. Определялись эти выродки как «бхэку», и я без понятия что это такое. Судя по дротикам и копьям со вполне металлическими наконечниками, они были не только разумные, но еще и типа цивилизованные. Хотя по поведению этого не скажешь. Бхэку прыгали, чесались и кувыркались, как настоящие обезьяны. Одежду их составляли бусы и пояса из травы – последние имели чисто декоративный характер, так как ничего особо не прикрывали, хотя прикрывать было что. Может, и правильно, что в Альтраум до восемнадцати лет не пускают. Уровни у этих мобов были не самые высокие, от девяностого до сто двадцатого, но, конечно, никакого шанса с ними справиться у нас не было, даже если бы травяные веревки были чуть менее прочными. А они были очень прочными. Как я ни пытался хотя бы узел на руках разорвать, но стянуто было крепко.