Текст книги "Новый год с чистого листа (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 8. Настенька

Глава 8. Настенька

Если чувствуешь, что только что сделала кого-то в словесном поединке, главное – вовремя сделать съи́бэн.

Такой же эпический, как в самых крутых боевиках. И, желательно, тоже не оборачиваться на звук чей-то взорвавшейся башки или подгорающего пукана. А с Ивасиком сейчас что-то из этого, наверняка, и происходило.

К слову, цепочку о том, что он взял с собой не друзей, а сиделок для своей бабули, я состряпала буквально в процессе диалога. Наверное, потому что подобные мысли крутились в голове, стоило мне переступить порог его дома. Иначе я не знаю, для чего ему тащить с собой в семейный праздник совершенно посторонних людей, один из которых – моя мама – педиатр, а папа – водитель такси. Ну, и я с ними – погрешность с третьего курса журфака. В случае чего, помочь ничем не смогу… разве что статейку в местную газетку.

Вернувшись в дом, я обнаружила родителей и Евгению Альбертовну всё ещё сидящих за столом. Оно и понятно – Новый год. Люди в любое время суток подолгу могут сидеть за столом.

– А Ивасик где? – вопросила бабулетти, когда я прошла мимо стола, одарив всех лёгкой улыбкой тяжелой дурочки.

– А он белку в лесу кормит, – махнула я рукой и вошла в кухонную зону, где намеревалась сварить себе кофе, кофеварку для которого приметила сразу, как оказалась в доме.

– Хочешь сварить кофе, Настенька? – как камешек в затылок прилетел мне вопрос с подвохом от бабули.

– Ага, есть такое, – вздохнула я, отлично понимая, к чему она клонит.

– Свари и мне чашечку, дорогая.

– Хорошо, – процедила я сквозь стиснутые зубы, понимая, что наивно было надеяться, что кофе я буду варить только для себя.

– Марина, Василий, а вы не желаете кофе после сытного обеда?

Похоже, бабуля решила сделать из меня официантку. Мне, конечно, не жалко. Но как насчет того, чтобы спросить у меня, планировала ли я так заморачиваться, когда подходила к кофеварке?

К счастью, родители отказались от кофе. Мама сказала, что предпочитает кофе по утрам, а папа сослался на то, что объелся настолько, что в его желудок даже капля воды теперь не влезет.

Поэтому кофе я сварила только две чашки, как раз для себя и бабули.

– Вам сахар добавлять, Евгения Альбертовна? – обернулась я, чтобы поинтересоваться у женщины, которая отирала уголки накрашенных губ уголком салфетки.

– Да, Настенька. Добавь мне одну ложечку с опупком, – деловито изрекла бабулетти и сломала меня нафиг.

С чем? С опупком? Я где его возьму-то? Я же только про сахар спросила!

Пока в моей голове пел хор сверчков, желающий отключиться от опупка, я этот самый опупок искала по всем полкам, которые были передо мной.

Наверняка здесь должна быть целая упаковка этого опупка. Ваня не мог не позаботиться о том, чтобы у его бабули, заядлой любительницы кофе, не было необходимого к кофе опупка.

Опупок?! Опупеть!

На моём лбу аж пот выступил, будто я экзамен какой-то проходила.

В кухню вошёл Ваня, недавно пришедший с улицы, и криво ухмылялся, пока я рыскала по шкафам его кухни.

– Мог бы не просто так улыбаться, а помочь мне, – проворчала я тихо, подойдя к нему ближе. – Твоя бабуля попросила к кофе ложечку с опупком? Что это? Особенная ложечка какая-то? Разновидность монпансье? Или… Что ты ржёшь? – не выдержала я, стукнув его аккуратно кулаком по плечу, когда Ваня сложился пополам от смеха. – Я серьёзно спрашиваю, вообще-то! – шипела я, стараясь перед бабулей делать вид, что всё под контролем и опупок к её кофе вот-вот будет добавлен.

– «С опупком» – это с горкой, – сквозь смех и слёзы сдавленно произнес Ваня. – Ложечку сахара с горкой бабушке положи.

Я стиснула челюсти, чтобы не ругнуться матом, пока этот опупок с горкой стоял и ржал рядом со мной, параллельно рассказывая всем о том, что Настенька только что побывала на дне тупости.

Глава 9. Настенька

Глава 9. Настенька

Я с большим удовольствием устроилась в кресле с телефоном, пока все другие смотрели телевизор.

– Нынче «Иронию» в августе по телевизору показали. Пришлось оливье крошить. Рефлекс, – хохотнула мама, которая удобно устроилась под папиным крылом на диване, пока сам папа периодически «выключался» и начинал похрапывать, за что мама аккуратно тыкала его кулаком под рёбра.

– Помню, раньше оливье с говядиной крошили, а майонез сами делали. Но самым любим для меня салатом был винегрет. Квашенная капустка, лук, масло с запахом… – бабулетти блаженно зажмурилась в своём кресле и даже на время оставила вязание на коленях. Поправила очки и перевела взгляд на меня. От её взгляда я мгновенно насторожилась, понимая, что просто так она на меня смотреть не станет. Сейчас опять запросит что-нибудь с опу́пком или ещё с чем, после чего мне понадобиться психологическая помощь. – Настенька, не хотите ли вы с Ивасиком приготовить ужин для всей семьи?

Ивасик, молча лежащий до этого момента на полу на пушистом ковре, резко отлип от своего телефона и, приподняв голову, укоризненно глянул на свою бабушку.

– Если у вас в планах на ночь не было диареи, то не рекомендую заставлять меня готовить, – поморщилась я.

– Я с ней солидарен, ба, – поддакнул Ваня.

– Не скромничай, Насть, ты отлично готовишь, – мама мило улыбнулась мне, что значило, что готовить мне, всё-таки, придётся.

Я с жалостью посмотрела на экран телефона, где вела переписку с друзьями, обещая, что на днях вырвусь к ним. Вздохнув, вышла из чата, заблокировала экран и нехотя поднялась с кресла, поправив плюшевый хвост дракона на своем кигуруми.

– Вань, тебя за ноздри подцепить и уволочь за собой в кухню, или ты сам за мной пойдёшь? – поинтересовалась я у мужчины, который, похоже, тоже вёл с кем-то переписку, из которой поспешно вышел, когда понял, что я могу увидеть экран.

А что там видеть-то? От него сухие смс без смайликов и даже скобок, и от, очевидно, неё куча смс по одному слову, каждое из которых заканчивалось сердечками и алыми губами.

В общем, от обилия сердечек и губок он скоро должен начать блевать глазами.

– Да уж сам как-нибудь, – строго глянул на меня Ваня, наверное, для того, чтобы я вспомнила, что он уже взрослый дядька тридцати лет.

– В темпе тогда, – бросила я ему, уходя на кухню. Подойдя к холодильнику, я открыла его и застыла, разглядывая полки с продуктами. – И что будем готовить? – спросила я подошедшего к моей спине Ваню. – Может, просто пожарим картоху? Нарезка есть… салатик овощной замутим…

– Картоха на ночь глядя бабушке? – фыркнул он недовольно за моей спиной.

На секунду закатив глаза, я обернулась и вскинула подбородок, чтобы поймать его взгляд.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю сварить куриный суп с домашней лапшой. Обжираловки было достаточно вчера и большую часть сегодняшнего дня. Организму не мешало хотя бы вечером немного разгрузиться. Да и бабушке лучше будет бульон похлебать, чем жирную картошку поесть. Твоим родителям, кстати, тоже лучше не злоупотреблять тяжелой пищей.

На фоне тех выводов, что я успела о нём сделать в лесу, подобного рода забота о бабуле оказалась для меня неожиданностью. Он даже о моих родителях не забыл.

– Ладно, – кивнула я согласно. – Тогда я готовлю бульон, а ты делаешь лапшу.

– Вообще-то, я хотел предложить сделать наоборот, – недовольно нахмурился Ваня.

– Кто первый сообразил, тот и молодец. Так что… я молодец, а ты делаешь лапшу, – я не поленилась даже миленько улыбнуться Ване.

Глава 9.1

Глава 9.1

Всё зависящее от меня я сделала довольно быстро: закинула куриные запчасти в кастрюлю, залила водой, почистила луковицу и морковь, которые, на разрезая, тоже закинула в кастрюлю. Чтобы уж совсем без дела не стоять, почистили картошку и покрошила её кубиками, оставив в тарелке с водой в сторону.

Из кухни выходить оказалось опасно. Там, ровно напротив нас, в кресле перед телевизором сидела бабулетти и, повязывая носок сорок пятого растоптанного размера, она периодически поглядывала, то в кухонную зону, то в телевизор. Поэтому я не рисковала покидать относительно безопасную зону, и плевать, что эта зона была рядом с Ваней.

Кстати, сам Ваня в это время устроил кухонное порево. Возможно, это как-то иначе называется, но лично я дала явлению, разворачивающемуся прямо у меня на глазах, именно такое название.

Ваня снял футболку, обнажил торс. Долго, тщательно и сосредоточенно месил тесто, периодически ударяя его о столешницу и шлёпая так, будто перед ним не тесто, а грязная сучка, которая периодически просила её шлёпнуть. Мужчина даже не поленился пару раз подмигнуть мне, отчего я хотела, как опоссум превратиться чуть-чуть дохленькой и по возможности начать вонять.

– И? – спросил Ваня после того, как вдоволь отшлёпал тесто и отложил его «отдыхать».

Берегись, тесто! Походу, будет второй раунд. Сходи пока покури на балконе…

– Что «и»? – поинтересовалась я и на всякий случай сделала шаг подальше от полуголого мужчины. Мало ли, что у него на уме. Я после салатов, как раз, местами похожа на тесто.

– Никак не прокомментируешь увиденное? – Ваня мыл руки под струей воды и с легкой насмешкой глянул на меня. – Наверняка там в голове куча эпитетов накопилось.

Он выключил воду, отёр руки полотенцем и сделал ко мне тот шаг, которым я пыталась от него отдалиться.

– Изо всех сил старалась не шутить на тему того, что если ты так тесто месишь, то как ты жаришь? – выпалила я то, что было у меня на уме. – Ну, и думала о том, существуют ли шапочки для мужской груди? – опустила я взгляд на его волосатую грудь. – Ну, знаешь, как шапочки для волос на голове, только для волос на груди?

Ваня тоже опустил взгляд на свою грудь с черным ковром на ней и тихо хохотнул, не забыв при этом призывно шевельнуть грудными мышцами.

– Разглядывала меня?

– Ну, ты так старался… потел, – повела я бровью и скрестила руки на груди.

– А говорила, что я тебе не нравлюсь.

– Не нравишься. У меня к тебе была детская влюбленность. Параллельно я с тобой я любила ещё и солиста Tokio Hotel. И во что он сейчас превратился? Ты, кстати, тоже.

– В смысле? – игривый тигр на секунду покинул Ваню. – Что со мной не так?

– Таинственным сухостоем ты мне нравился больше, нежели сейчас – качок, которого видно со всех сторон света.

– Но внутри-то я остался тем же, Насть, – и при этом он так посмотрел мне в глаза, что будь мне пятнадцать, то мгновенно умерла бы от разрыва доверчивого сердечка. Но сейчас мне двадцать, и в ответ я лишь фыркнула, отвернулась от него и сняла пенку с бульона.

– Не трать обойму подкатов на меня, Ивасик. У тебя нет шансов.

– Но в твои пятнадцать они у меня были, – хмыкнул он, проверяя тесто. Как быстро он восстановился, однако. Берегись, мисс Тесто! – Ты мне даже стих написала. Я помню.

– Я тоже помню этот позор всей моей жизни. Так бездарно переделать «Письмо Татьяны к Онегину»… Ужас, – вздохнула я сокрушенно.

– Да ладно, – повёл Ваня широченным накаченным плечом и достал из нижнего ящика скалку. – Получилось неплохо.

– Ну, да, – цокнула я неверующе. – И на волне этого ты назвал меня мелкой соплёй, которой не мешало бы повзрослеть.

– И, видишь? Ты повзрослела!

Чудеса, блин!

– А ты постарел.

– Но, согласись, – Ваня пропустил мою колкость мимо ушей. – Если к тебе сейчас подойдёт десятилетний пацан и признается в любви, ты ведь его тоже отошьёшь?

– Отошью, – кивнула я согласно. – Но сделаю я это мягко, а не так, как ты: «ты ещё сопля мелкая, нарасти пару годков и сисек», – передразнила я его тон.

– Я так сказал? – Ваня искренно удивился.

– Не совсем. Но в общих чертах точно так.

– То есть ты подтверждаешь, что это уже твоя фантазия додумала, что я был груб с тобой?

– Ты был груб со мной и без моей фантазии.

– Я так не считаю, – Ваня отрицательно качнул головой и снова сосредоточился на тесте.

Пока он раскатывал его в тонкий пласт, я со стороны невольно наблюдала за тем, как под его загорелой кожей перекатывались и бугрились мышцы. А ещё о чесотки чувствовала на себе взгляд его бабули, но, стоило мне перевести на неё внимание, как я видела только то, что она сосредоточенно вяжет. Но на меня точно смотрела именно она, потому что родители уснули на диване перед телевизором ещё тогда, когда я только поставила бульон на плиту.

Глава 10. Настенька

Глава 10. Настенька

Бульон варился, я скучала у холодильника, пока Ваня, раскатав тесто, с кем-то вёл переписку единственным, не испачканным в муке мизинцем левой руки.

Я, конечно, тоже периодически отвечала своим друзьям, обещая, что на днях вырвусь к ним, но я делала это и в половину не так увлеченно, как Ваня переписывался с какой-то особой по имени Инна. Или Инга. В общем, примерно такое имя я успела мельком увидеть, когда приближалась, чтобы перемешать и подсолить бульон.

Судя по пестроте переписки, эта дамочка вот-вот исчерпает клад эмодзи. Может, ей двенадцать лет? Просто я не знаю ни одного человека, старше семнадцати, который стал бы использовать столько смайликов в переписке.

– Ивасик, принеси, пожалуйста, мои очки для чтения. Они в комнате в сумочке, – бабулетти милейшим голоском позвала своего внука, вынудив того оторваться от увлекательнейшей переписки.

– Ба, у меня руки в муке. Пусть Настя сходит, – отмахнулся так, явно раздраженный тем, что его отвлекли.

– Я не полезу в чужие вещи, – ответила я тут же.

– Ванечка, ну, сходи. У меня от этих очков уже глаза болят, – бабулетти настаивала на своём.

– Блин! – чертыхнулся Ваня. Но, наспех сполоснув руки и отерев их полотенцем, ушёл в бабулину комнату, оставив на столе телефон с открытой перепиской.

И, может, мне было бы плевать на эту переписку, если бы в следующую секунду, как Ваня скрылся из виду, его экран не засветился от того, что ему пришла фотография какой-то надутой цацы с голыми сиськами больше моей головы.

Серьёзно?! Эта дамочка серьёзно думает, что сейчас можно кого-то удивить огромными вставными сиськами?

Какой ужас… Они у неё выглядят так, что к ним хочется поднести иголку, ткнуть и проверить насколько громким будет хлопок. Она реально думает, что это красиво?

Ладно она… Ваня действительно клюнул на этого трансформера?

Мои сиськи, конечно, не стоят так призывно, как у неё. Но мои, хотя бы, натуральные, мягкие и красивые. От скромности я, конечно, не умру, но не могу оспорить тот факт, что сиськи у меня красивые. Хоть и тяжелые.

«Теперь твоя очередь, Ванечка» – писала ему девица сразу под фото.

– Ба, где твоя сумка. Я найти её не могу? – спросил Ваня шепотом, выглянув из комнаты.

– У прикроватной тумбы. Или на комоде. Я не помню, Ивасик, – ответила тем же шепотом бабулетти, чтобы не разбудить моих родителей.

«Твоя очередь», говоришь?

Мелкая шкодливая крыска внутри меня ехидно застучала коготками. Если он обманом затащил нас в эту дыру, то пусть получает ответочку.

Буквально за несколько секунд я с телефона Вани нашла в интернете фотку качка, чтобы не было видно лица, но зато отлично видно крошечную пипиську. И сразу отправила фотку силиконовым сиськам.

Внутри всё буквально клокотало от желания изобразить злодейский смех, но я чувствовала бабулин взгляд, поэтому сдержала себя в руках. С трудом, но всё же.

«Ты серьёзно?» – пришёл ответ от силиконовой куколки.

«Анаболики…» – набросала я многозначительный ответ и мгновенно отошла от телефона к плите, когда Ваня вышел из комнаты с очками своей бабули.

– Спасибо, дорогой, – похвалила его бабулетти, пока я невинно мешала бульон.

Ваня подошёл к столу, взял скалку и, глянув на экран своего телефона, завис. А через пару мгновений резко перевел на меня взгляд.

– Ревнуешь? – хитро ухмыльнулся он. И, кивнув в сторону телефона, добавил. – Она знает, какой у меня.

– Меньше этого? То-то она удивилась, – ответила я и, не сдержав смеха, прыснула, заразив и Ваню. – Мог бы и «спасибо» сказать. Я, можно сказать, спасла твой завтрашний… кхм, – кашлянула я многозначительно, не рискуя называть столь громкое слово, как «секс», при бабуле.

– Нечего спасать. Он, в любом случае, не сорвется.

– Счастье-то какое, – фыркнула я.

На то, с кем и как он там будет чпокаться, мне было плевать. Обидно было только за родителей, которые останутся с его бабушкой, веря, что у него завтра срочно образуются неотложные дела.

Глава 11. Настенька

Глава 11. Настенька

Сегодня, утром второго января, я эгоистично позволила себе проснуться в обед.

Очень удобно, скажу вам. Я только проснулась, а шашлыки под окном уже жарятся.

Умывшись и переодевшись в джинсы, топ и теплый свитер, я надела подаренные племянницами теплые носки с ёлочками и, быстро вкинувшись в куртку, ботинки и шапку, вышла на улице.

Мои родители и Ивасик с бабушкой всем составом были на улице. Пока мясо жарился на углях, они загорали, подставив лица яркому солнцу.

– Проснулся хорёк, – папа широко улыбнулся мне и пошевелил короткой кочергой угли в мангале. – Поспала бы ещё. Шашлыки только через час будут готовы.

– Но я уже вижу первую готовую партию, – аки хитрая лисичка я подкралась поближе к папе и прижалась щекой к его плечу, не забыв при этом как кот из «Шрека» заглянуть ему в глаза. – Дашь попробовать, папочка?

– Когда я тебе отказывал? Засранка, – нарочито проворчал папа и, оторвав для меня небольшой прямоугольник лаваша, положил на него кусок ещё горячего мяса и перо зеленого лука. Сверху капнул кетчупом. Самым дешманским, ибо мы с папой знаем, что именно он самый вкусный к шашлыку. – Кушай. Куртку только не уделай.

– Спасибо! – я подпрыгнула на месте и вгрызлась в лаваш, а затем и в мясо, испытав экстаз высшей степени. – Ммм! Его сделал Боженька!

– Ага. Я, – высокомерно усмехнулся Ваня.

– Надеюсь, без грудных волос? А-то я вчера с большим риском для своего рвотного рефлекса ела суп с лапшой. Кучерявенькой такой…

– Мясо мариновал твой батя. Так что любой попавшийся в нём волос точно выпал не из меня, – Ваня будто бы оскорбился. Наверное, дело в том, что я так и не признала, что лапша у него вышла очень вкусная. Видимо, секрет в том, как её шлёпать и как похотливо пыхтеть во время её раскатки.

Обязательно попробую в общаге, когда вернусь. Голый торс, скалка, тесто и я… вылетаю из общаги.

Я со смакованием каждого прожаренного миллиметра мяса с хрустящей корочкой, доела выделенный мне папок кусок шашлыка. Культурно отёрла губы салфеткой и получила снежком прямо в спину.

Резко обернувшись, обнаружила под деревом маму, которая с самым невинным видом отряхивала варежки от снега.

– Ну, уж нет. Я не папа, я на эти твои красивые глазки, мам, не поведусь.

Качая головой в обещании скорой расправы, я вынула из карманов куртки перчатки и надела их с пафосностью киллера, приступающего к делу. Поправила шапку на макушке и, чуть отойдя в сторону от мангала, набрала в ладони чистый белый снег, слепила из него ком и бросила в маму, которая вовремя спряталась за ствол высокой елки.

– Я тебе тоже не папа, – крикнула мама из-за дерева. – У папы бы сейчас пузо на улицу торчало. А меня не видно, вообще.

– А можно как-то без оскорбления папа друг друга мочить? – поинтересовался оскорбленный отец нашего семейства, пока я уворачивалась от маминого снежка, летящего ровно в меня.

Попала. Чёрт!

– Предлагаю мочить их обеих, – предложил Ваня и уже в следующую секунду, пока я формировала снежок для мамы, в меня прилетел снежок от Вани. Да неприятно так. Прям в задницу, которой я была к нему повернута.

– Эй! Так нечестно! Я не ожидала! – взревела я и побежала к маме за дерево. – Мам, объединяемся! Те двое ох…

– Настя! – грозно процедила мама.

– Охамели, мам! В край охамели!

– Согласна.

Началось снежное побоище, в котором все забыли о шашлыках, из-за чего в итоге чуть не сожгли одну партию.

Мы бегали между деревьями, кричали друг другу, пытаясь выяснить, кто больший мазила. В итоге, папа напал маму, симулирую, что подвернул ногу.

Вот такой он хитрожопый, который, не желая бегать за женщиной, просто упал в снег и начал ныть, что умирает. А мама, глупенькая, поверила ему, прибежала на помощь и оказалась закопана в снег. Вот так и доверяй после этого мужчинам.

Весной мы её, конечно, откопаем.

А я, папина доча, пока Ваня отвлекался на папины фальшивые страдания, подошла к Мистеру шкафу со спины, прыгнула ему на плечи и повалила в снег.

Мне было пофиг, что в снег мы упали на меня, ибо этот снег стараниями Вани уже был у меня везде, где только можно его пропихнуть. Разве что до трусов ещё не добрался, но, чую, это дело поправимое. Буквально секунд пять.

– Нифиге не выйдет, Настя, – смеялся Ваня, сопротивляясь тому, что я пыталась окунуть его в снег лицом. – Я в два раза тебя тяжелее. Фиг ты меня сюда, как котёнка.

– Да? – пропыхтела я воинственно и снова забралась ему на спину, уже тогда, когда она стоял на четвереньках. – Сейчас я сяду тебе на затылок и у меня всё прекрасно получится.

– Не боишься, что я могу и лицом к тебе повернуться, когда ты на затылок сядешь?

– Не боюсь. Но обиду за то, что я одета, почувствую.

– Слышали бы тебя твои родители, – хохотнул Ваня, пока я на нём, как котёнок на кресле вертелась, все еще не теряя надежды утопить его лицо в сугробе.

– Возможно, меня не видят мои родители. Зато твоя бабуля очень даже на нас пялится, – произнесла я ему на ушко певуче и Ваня повернул голову в сторону бабули, которая спускалась к нам с крыльца, делая вид, что совершенно не наблюдает за тем, как я оседлала её внучка.

Ваня отвлекся на бабулетти, и это дало мне отлично шанс для последнего рывка. Я думала, что шанс был отличным, пока, каким-то образом не оказалась под Ваней, мгновенно ощутив на себе тяжесть его тела.

– Ну, что? – заглянул он мне в глаза, лукаво улыбаясь. Обхватив мои запястья, он практически утопил их в снегу и навис надо мной так, что, похоже, и трактором не сдвинешь. – Ещё на чем-нибудь, кроме моего лица и затылка, хочешь посидеть?

– На любом другом месте не так обидно, как на лице, – я не переставала извиваться под ним, надеясь, освободиться и, всё-таки, навалять ему. Но вместо того, чтобы получить желаемую свободу, я только хорошенько об него потёрлась. Как кошечка, блин, об столб с валерьянкой.

– Перестань об меня тереться, Настенька, – опустив голос до опасных ноток произнес Ваня.

– Иначе что? – бросила я с вызовом и продолжила свои извивания. Фиг я так просто сдамся. Пусть не думает, что меня можно победить какими-то сопливыми угрозами.

– Я не трахался два месяца. Как думаешь, что? – шепнул он, почти опустившись до моих губ.

А, не. Сдамся.