Текст книги "Скрип снега (СИ)"

Автор книги: Тася Тараканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

**

Через три часа напаренные, намытые, упившиеся чаем мы вышли из бани. Сегодня была беззвёздная ночь, но отсвет от снега и огней гостиниц не делал слишком тёмной.

– Обожаю скрип снега, – бодро топая по тропинке, сказал Паша. – Мечтал, как приеду сюда, его услышать. У нас снега практически нет, выпадет и растает. Слякоть всю зиму.

Я пожала плечами. Никогда не прислушивалась к скрипу, если честно. В Подмосковье у родителей снега было достаточно, чистить по утрам дорожку мне приходилось не раз и не два. Воодушевление от первого снега, я испытывала только в далёком детстве, катая снежные шары для снеговиков, а вот радость от скрипа под башмаками – никогда.

– Наверху самые топовые гостиницы в Сахюрте, нас обещали тут поселить, потом переиграли. Выглядят гораздо круче, чем наша, – оглядываясь на светящиеся окна, вещала Лиля. Для неё был важнее материальный мир, а не мальчишеская радость от хруста снега, которую она даже и не думала обсуждать.

– У нас снега много, – сказала Наталья, – я всегда слушаю, как он скрипит. Особенно по утрам, в тишине, когда иду на работу.

Я молчала, благоговейно прислушиваясь к своим шагам.

– А-а-а! – сумасшедший крик Лили чуть не сбил меня с ног.

Я застыла, пытаясь определить опасность. Мы встали как вкопанные, окаменев от страха. Что случилось?

– Кто там? – Павел, шагнув к жене, прижал её к себе.

Секунду мы поражённо молчали, слушая приглушенные всхлипы Лили. Непослушными пальцами я вытащила телефон, пытаясь включить фонарик.

– Я заблудилась, – раздался замогильный голос, и от летней кабинки для переодевания выступила Екатерина в капюшоне, надвинутом на глаза.

Я направила ей свет в лицо, она заслонилась рукой.

– Прекрати! – хриплый голос наждачкой резанул по моим нервам. Девчонка словно долго орала на морозе и повредила голосовые связки. – Убери фонарь, – ненависть в её взгляде, кажется, могла испепелить меня.

– Да, ладно, – я опустила руку.

С ней что-то случилось. Бесполезно спрашивать, она ни за что не расскажет. Екатерина испугала меня до дрожи, я предпочла больше не вглядываться в её лицо. Те секунды, что я смотрела на неё, едва не заорала от ужаса. У девчонки были безумные глаза, опушённые светлыми ресницами, и она снова заплела косы. Эти косы, лежащие поверх куртки, испугали меня не меньше, чем её глаза.

– Родная, успокойся, пойдём к машине. Всё нормально, – Павел поцеловал жену в кончик носа. Мужчина излучал спокойствие и уверенность.

– Чего вы испугались, девчонки? – голос мужчины постарался развеять наши иррациональные страхи. – Екатерина вернулась, вот и отлично.

Испуганная Лиля, опираясь на руку мужа, словно совершенно обессилев, двинулась вперёд.

– Сердце так и стучит, – пожаловалась она мужу.

– Впечатлительная моя, – голос Павла излучал нежность, он ещё что-то прошептал на ушко жене. Сногсшибательная? Глядя на них, на миг закружилась голова – чужое счастье соединилось с картинкой из клипа, подействовав на меня как фимиам. Хочу такое же.

Сзади, поскользнувшись, на меня налетела Екатерина, и гнетущая тяжёлая волна смыла нечаянную радость. Как же я забыла о девчонке, засмотрелась на счастливую пару. Холодный ветер ударил в лицо, из глаз потекли слёзы, я обкусывала сухие обветренные губы, шла и мучилась вопросом. Почему меня так испугали её косы?

Глава 8. Тот, кто не поехал к шаману

Наш дом смотрел темными глазницами на море, когда нас подвезли к нему. Не очень приятное зрелище, но я не чувствовала сил даже на лёгкое недовольство. Можно, конечно, написать Юле, выразить протест, потребовать новую гостиницу, и нас, возможно переселят. И всё же сегодняшний день должен закончиться на широкой семейной кровати в неге и спокойствии.

– Всё равно завтра рано вставать, – выразил общее мнение Паша. – Завалимся спать до утра и всё.

– Если и завтра будет продолжение банкета, я не согласна, – возразила капризуля Лиля, поднимаясь по лестнице. – Ни телевизора, ни фена. Как мне волосы сушить? Мы на это не подписывались. На горе у всех свет был.

Екатерина что-то злобное буркнула себе под нос. Она вошла в клинч не только со мной, Лиля её нервировала не меньше, чем я. На террасе я повернула к своей двери, открыла дверь ключом, махнула, оглянувшейся на меня Наталье.

– До завтра.

Глаза закрывались сами собой, почти ничего не видя в тёмной комнате, я скинула с себя всю одежду, вытащила свою мягкую тёплую пижаму, оделась, подлезла под одеяло и блаженно вытянулась во весь рост. Кажется, что в то же мгновение меня вырубило.

Очнулась от стука в дверь. Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь, и откуда идёт звук. Казалось, что я нахожусь в другой реальности, и меня куда-то переместили. Так иногда бывает со мной даже в знакомых местах.

Сколько времени? Сейчас глубокая ночь или уже утро? С момента засыпания прошло несколько часов или несколько минут?

– Катя, – приглушённый голос Михаила за дверью вывел меня из ступора. – Ты спишь?

Нелепый вопрос. Конечно, сплю.

Стук повторился. Опустив ноги на холодный пол, я, чуть не сбивая углы, подошла к двери, открыла замок.

– Привет.

– Эм, – я пошатнулась, он шагнул ко мне с мороза и сразу обхватил за плечи.

Наверное, не будь я такой невменяемой со сна, могла бы оттолкнуть его хоть для видимости. Глаза не открывались, рассматривать тёмный силуэт не было необходимости.

– Прости, что разбудил.

Михаил вздохнул, уткнулся носом в мои волосы. Запах алкоголя от дыхания Михаила смешался с недавно выкуренной сигаретой, но он совсем не отталкивал меня.

– Устала?

Он не ждал ответа, прижался ещё сильнее.

– У тебя волшебные руки.

– Голова болит? – промямлила я, не в состоянии толком ещё прийти в себя.

– Болит. Обними меня, пожалуйста.

Внутри Михаила я почувствовала какую-то затаённую боль, что-то царапающее неровными краями его душу, воспоминания, разъедающие кислотой. У каждого свои травмы, я не лезла в душу, прекрасно зная, что это такое, сама годами носила ненужный хлам, училась облегчать тяжёлую ношу.

Качественно помогать себя получалось не всегда, для других создавать гармоничный фон получалось проще.

– Не могу найти ключи! Перерыла всю квартиру, мне с собаками гулять, – чуть не рыдала в трубку подруга. – Всю квартиру перерыла.

– Дай подумать. В чём ты гуляла? Посмотри в карманах.

– Ой, нашла. Я же их проверяла.

Волна согласованности, на которую я не тратила сил.

Со временем я научилась не брать на себя чужую боль, а просто открывала свой зонтик. Зонтик, к тому же, имел защитные функции, мог и меня укрыть от чьего-то радиоактивного воздействия.

Моя симпатия к мужчине сдетонировала самым неожиданным образом. Толком не проснувшись, я почувствовала пси-лучи, явившиеся с непостижимой лёгкостью.

– Катя, – Миша задохнулся от ощущений, а я повисла в его руках. Ноги ослабли, глаза закрылись, внутри меня разлилась наркотическая эйфория.

Впервые я почувствовала эту удивительную мягкость, необыкновенное блаженство. Я не излучала волны нежности, я сама стала волной, потерялась в пространстве и времени, забыла своё имя, свои желания, стала никем, в нигде. Сколько раз я приближалась к границе этого состояния, не в силах полностью погрузиться и ощутить его.

Я попала в квантовое поле удивительно легко, могла выбирать исполнение любого желания, но у меня (вот парадокс) не было ни единой мысли. Просто радость и тишина.

Я летела в черную воронку, блаженно улыбаясь, вместе с Михаилом, он шептал горячечные нежности, целовал шею, сминая край моей пижамы холодными пальцами.

– Катюша, это Роман. Ты в номере? – стук в дверь выбросил меня из чернильной темноты.

*

Миша не дал мне отшатнуться, крепче прижал к себе.

– Дверь открыта, он сейчас зайдёт, – прошептала, вдруг полностью проснувшись. Что мы творим?

– Не войдёт, я закрыл замок, – шепот мне в губы.

Когда только успел? Иизумлённый взгляд на захватчика.

– Катюша, ты заболела? – Рома не сдавался.

– Ты заболела? – Миша вслед за ним.

– Я принёс таблетки. Открой, пожалуйста.

– У нас уже есть… лекарство, – Мишин поцелуй в губы запечатал мне рот.

– Катя, ты жива? Может скорую вызвать? Тебе плохо?

Поцелуй пришлось разорвать.

– Я очень беспокоюсь за тебя. Попрошу хозяйку открыть дверь.

Мотнув головой, я змеёй вывернулась из объятий Миши. Человек за дверью готов развернуть нешуточную операцию по спасению меня, и тогда точно будет несдобровать.

Решительно двинувшись к двери, я открыла замок. Миша тихо переместился и встал сбоку, чтобы его не было видно в распахнутый проём.

– Рома, что случилось?

Лучшая защита, нападение.

– Катюша. Я подумал…, мне показалось…

– Рома, я сплю. Иди в номер, завтра поговорим.

– Катя! – он шагнул ко мне.

– Спокойной ночи! – я закрыла дверь у него перед носом, в последний момент, испугавшись, что он подставит ногу.

Шаги на террасе и хлопок входной двери свидетельствовали о том, что Рома ушёл.

Я с ним разговаривала не больше минуты, но морозный воздух выстудил и так не очень тёплую комнату. Меня затрясло от холода, обхватив себя руками, повернулась лицом к Мише. К холоду примешивались противоречивые эмоции.

– Ты ещё тут? – Шуткой постаралась скрыть неловкость момента.

Миша громко втянул носом воздух.

– Катя…

Зарылся руками в мои волосы. Сладкая, тягучая волна прошила моё тело. Его пальцы перебирали мои пряди. Отрицать бесполезно. Я настроилась на него ещё в тот миг, когда увидела первый раз. Пришло время сыграть выбранную пьесу. Музыкант занёс руки над инструментом, извлёк первый звук. Дзинь.

Пальцы пробежали по клавишам, струны внутри задрожали от нетерпения, вспомнили, как звучать, подаваться навстречу, течь мелодией. Первый аккорд – пьянящий поцелуй. Мягкий перебор струн – его руки, освобождающие меня от пижамы, дорожка поцелуев, ведущая вниз по телу. Ритмический рисунок изменился, усиливая звучание сердец. Колени ослабли, внизу в теле зарождался огонь. Михаил тонко чувствовал оттенки моих желаний.

Нежность понемногу сменялась напором, набирая силу. Он то отступал, замедлялся, прислушиваясь к моему отклику, то нападал, как оголодавший зверь. И то, и другое смешивалось в невероятный чувственный коктейль. Он подбирал ключи к моей чувственности, исследовал и завоёвывал, а я сдавалась на милость победителя.

Уже распластанная под ним на кровати, я услышала звук освобождаемого из фольги презерватива. «Готовился», – пронеслось в голове. Михаил замер, я перевела дух. Он наклонился ко мне, вглядываясь в темноте в глаза, под действием его застывшего взгляда во мне взорвалось такое вожделение, что я застонала прямо в его губы. Не сделав ещё то самое движение, он уже взял меня, проник в мозг, доставил мне немыслимое по своей яркости наслаждение. Он заставил меня принять себя, любить как в последний раз.

В этот момент я сдалась полностью. Маленький номер пропитался нашим желанием, больше Миша не тормозил. Его действия, словно музыкальные фразы стали короче, сбивая наше дыхание. Я поддавалась его напору, откликаясь на каждое касание, поцелуй, щипок или укус. Боже, и не одной фальшивой ноты.

Лунная байкальская соната превращалась в яростную симфонию, сметавшую барьеры на своём пути. Мелодия нарастала, перекатываясь по телу жгучими волнами.

Он вдавил меня в матрас своим телом. Так тяжело и сладко. Пожар внутри сжигал внутренности. Он разбудил древние инстинкты. Под музыку сфер они рождали внутри что-то неуправляемое, дикое, звериное. Откинув голову, выгнула спину и застонала. Впилась пальцами в его плечи, ощущая удовольствие от тяжести мужского тела.

– Да…так…ещё

Он вошёл в моё тело до конца, издав приглушённый рык сквозь зубы. За тонкой стеной в соседнем номере спала семья из Богучан, мы сдерживали звуки, рвущиеся наружу.

Внутри гремела музыка, подводя меня к кульминации. Кровь бурлила в венах, взлетая и лопаясь пузырьками. Горячо, остро, фантастически. Как никогда в жизни. Я испытывала дикий кайф, когда он входил снова и снова.

Несколько мощных финальных аккордов, и я вылетела в космос вместе со звездами, вспыхнувшими под закрытыми веками. Импульсы сотрясали тело, взорвав все нервные окончания, выпустив наружу яростное, хищное существо. Михаил зажал мне рот рукой, я кричала сквозь ладонь, не в состоянии контролировать себя.

Неужели это я? Это я бьюсь в судорогах оргазма и визжу как мартовская кошка?

Его потное тело двигалось надо мной. Я закатила глаза от умопомрачительного запаха, потерялась в наслаждении. Он вскинул голову, замер, и я ощутила внутри его пульсацию.

Экстаз стих, заставляя включиться сознание. Так ярко никогда не было в жизни? Действие мощной энергии этого места? Самовнушение? Землетрясение в пещере? Идеальный любовник? Откуда такое доверие к нему, я никогда не была легкомысленной?

В глубине души я чувствовала какой-то подвох. Интуиция слегка попискивала голосом мышонка, затаившегося в норке. Она не сверкала сигнальными огнями, не взвыла пронзительной сиреной. Может я зря отключила систему безопасности и поплачусь за свою беспечность? Разве меня это волнует сейчас?

Мыслительная деятельность затухала под действием наркотика, только что попавшего в кровь. Глаза закрывались сами собой. Наслаждение, расслабление, нега, умиротворение…сон.

Тишина.

Я резко проснулась от того, что замёрзла. Без теплой пижамы стало зябко, согревающих рук вокруг меня не оказалось. Это испугало сильнее холода. И бесконечная ночь, словно я выпала из реальности.

Он сидел на стуле полностью одетый, что-то читая в телефоне. Всё еще сонная, я проморгалась, в левый глаз словно попал песок. Покачнувшись, села, потянув одеяло на себя. Надо найти пижаму, но вставать голой вдруг стало неловко.

– Уходишь?

Михаил поднял голову, как будто раньше не заметил, как я заворочалась в кровати. Кольнуло ощущением, что передо мной незнакомый человек. В груди словно образовались ледяные камушки. Дзинь, дзинь. Мне не понравилась их мелодия.

**

Вдруг вспомнился мужской форум и рекомендации, как надо раскачивать убеждения девушки, идти до конца, даже если это расходиться с её представлениями о том, как должно быть. Главное, что здесь и сейчас можно всё. Любовь в моменте, даже если это продолжиться только до следующего утра.

Зачем мне эти мысли? Михаил не пикапер, он не сделал ничего такого, в чём его можно упрекнуть.

– Сейчас приедет Оксана. Они задержались у шамана.

– Оксана? А почему… ты должен её встречать?

Словно отгоняя противные мысли, я затрясла головой. Сложно не почувствовать, как человек напротив отгородился от меня невидимой стеной.

– Она моя женщина.

Что-то внутри меня наклонилось и пошло трещинами. Нет, мой мир не рухнул, просто подломилась одна из опор. И ураган, зародившийся в глубине океана, уже нёсся на эти опоры, чтобы проверить, устоит ли вся конструкция в целом.

– Вы женаты?

Михаил пожал плечами. Он полчаса назад лежал со мной в постели, думая о другой? Сравнивал нас? Дыхание сбилось, в груди нарастала тяжесть.

– Мы прожили десять лет. У нас дочь. За это время я не сделал ей предложение, держал, как она сказала, в подвешенном состоянии, и уронил её самооценку ниже плинтуса. Она в ответ – спустила в унитаз мою.

Каким образом обиженная женщина может отомстить, я представляла, но от этого ни на секунду не стало легче.

– У неё на работе случился бурный роман. Оксана ушла от меня. Год жила с ним, собиралась замуж. Там было всё серьёзно. Когда это случилось, меня переклинило. Полный упадок сил, всё стало безразлично, начал прикладываться к бутылке. Постепенно как-то собрался, всё-таки у нас дочь, и она была на моей стороне. Я не терял надежды на возвращение Оксаны, уговаривал вернуться, не понимая, все у них всерьез или в один прекрасный день они разбегутся. И она… вернулась.

Какая драматургия, какие эмоции. Я отлично вписалась в эту пьесу, клюнула на затаённую боль мужчины, взболтала со дна свои паттерны и в мутной воде выловила скользкую рыбу. Меня использовали? Обманули? Но, как сказал классик – я сам обманываться рад. От того, что я всё понимала, легче не становилось.

– Всё-таки я не ошиблась. Мистер и миссис Степлтон.

– Про сестру… почти правда, мы с ней не спали с тех пор, как она вернулась. Решили посмотреть, можно ли начать всё сначала.

Хотелось перестать чувствовать давящую резь в груди. Пусть будет межрёберная невралгия, я прижала ладонь к груди.

Всё, что здесь произошло, для Михаила лишь средство для восстановления попранного мужского достоинства. Он пересмотрел своё отношение к жене, подумал, попил горькую. Миша сделал всё, чтобы облегчить своё состояние. Облегчить за мой счет. А что я могу выставить ему?

– Наверное, полезно побыть в роли брошенки. Испытать обиду, беспомощность, отверженность, бессилие. Хотя твоя… единовременная акция протеста – это, конечно, не год. Но теперь можешь спокойно приступать к выполнению супружеских обязанностей.

– Ты всегда говоришь то, что думаешь?

– Кто-то же должен быть…честным.

– В тебе говорит обида. Не стоит навязывать мне чувство вины и раздувать вселенскую катастрофу.

Из одноразового секса

– Не будем портить воспоминания об…отдыхе, – добавил он.

Дзинь, дзинь – падали и разбивались сосульки. Падали картонные декорации, герой отклеил усы, снял камзол, смыл грим.

– Голова не болит?

Михаил поднялся со стула, ответил без единой эмоции:

– Прошла. Ты права.

Если скажет спасибо, я поднимусь и ударю его. Он на секунду замер, я задержала дыхание.

– Пока.

Прощай ненастоящий мужчина, выдуманный и сотворённый моим сознанием, оказавшийся очередной иллюзией на сценической площадке огромного ледяного озера.

Михаил подошёл к двери, открыл замок и убрался восвояси.

***

Через пару минут послышался звук мотора, голоса, шаги на лестнице. Хлопнула дверь, стало тихо. Видимо, не только Оксана ездила к шаману, кто-то ещё кроме неё жаждал благословения, в надежде на чудесное исполнение своих желаний. Нас сразу предупредили, что шаман не занимается предсказаниями, и вопросов ему задавать не стоит, ответов он не даёт.

Не спеша я поднялась, нашла в потёмках на полу пижаму, оделась и легла на кровать. Никогда я не страдала криками и потоками слёз, даже когда хотелось выть как ненормальная.

Встать бы, зайти в гостиную, пробраться в темноте к холодильнику, вытащить наощупь бутылку и пить прямо из горла. Пить, захлёбываясь, кашляя и задыхаясь, а потом подняться в номер к Роману и….

Я как будто прошла весь путь до конца и содрогнулась от подступившей тошноты. Мерзость, в которую я была готова окунуть себя добровольно. Ради чего? Чтобы стало легче? Не станет. Будет ещё противнее и грязнее на душе, чем сейчас.

Хорошо, что не было сил даже двинуть пальцем. Приступ тошноты прошёл, я закрыла глаза. Что толку пялиться в тёмный потолок, когда надо попытаться уснуть. Завтра две большие экскурсии, и завтра же в обед уедет Михаил. Острая боль должна притупиться при исчезновении очага возгорания. Боль будет тлеть внутри, я постараюсь не обращать на неё внимания, не кормить её, чтобы со временем она затухла полностью.

Острая фаза болезни – она такая острая. Без ножа кромсает внутренности.

Не получалось нормально дышать. Дыхание, как и сердцебиение, участилось, я громко выдыхала через нос, почему-то до хруста сжимая зубы. Мысли опять вернулись не туда, били в голову картинками примирения супругов на втором этаже. Чем я хвасталась перед Михаилом в палатке? Что могу лечить. Вот он и воспользовался мною по назначению.

На уровне сознания я всё трезво раскладывала по полочкам, но эмоции не поддавались управлению. Не я первая, не я последняя. Все, так или иначе, справляются с болью. Я со своей жила с четырнадцати лет, и она не сравнима с сегодняшней. Везде есть выжившие, зацепившиеся зубами за край воронки – развороченной души и выбравшиеся к свету.

Вдох-выдох. Главное, не раскисать, не жалеть себя. Я получила отличного любовника на одну ночь, но финал этого действа не продумала, так что нечего на кривое исполнение кивать. Стало на йоту легче, а потом ещё чуть-чуть. Изгоняя мысли из своей головы, я вытягивала себя из болота, успокаивала дыхание, расслабляла мышцы тела.

Когда за стеной послышались звуки, я поняла, что уже утро, и я всё-таки уснула. В новый день я постараюсь не тащить шлейф ночного происшествия. Мой микрокосм должен остаться незыблемым и чистым, в своё сознание я не хотела вносить даже микрон разочарования и гнева.

Но как говорит народная мудрость, свежо предание, да верится с трудом.

Глава 9. Подарочек

Прислушиваясь к звукам извне и надеясь позавтракать быстрей группы товарищей, у которых сегодня заканчивался тур, я прошмыгнула в гостиную и уселась на своё место. Через несколько минут появилась хозяйка, с которой я бодро поздоровалась, втайне желая, чтобы она как можно быстрей накрыла стол.

– У нас сегодня ранний выезд, – сообщила я.

– Да-да, конечно. Сейчас всё вынесу.

Мы обменялись любезными улыбками, и хозяйка, действительно, поторопилась, хотя за столом я сидела в одиночестве. Ну, мало ли, какие у меня планы.

Быстро проглотила овсяную кашу, съела фаршированный блинчик, выпила чай, и, завернув в салфетку колбасу и сыр для моих мохнатых друзей, я шмыгнула к себе. Не успела зайти, как в дверь постучали.

– Катюша, ты здесь?

У меня отлегло от сердца, что успела позавтракать и убежать. Я рывком открыла дверь, там стоял улыбающийся, отлично выспавшийся Рома с чуть влажными волосами. Он был радостно возбуждён, немного суетлив и смущён.

– Как ты себя чувствуешь? Не разболелась после съёмок в купальнике?

Я пожала плечами. На фоне дальнейших событий мои пробежки в тапочках и купальнике потеряли значимость, словно краски выцвели на холсте. Всего лишь день назад, а словно не со мной.

– Извини, что разбудил вечером.

– Проходи, что мы на пороге.

Я отступила в комнату, Рома просочился следом с глуповатой улыбкой на лице.

– Кать, мы сегодня уезжаем.

Быстрей бы уже.

– А мы завтра.

– Да, такой стремительный тур.

– Ну, почему. Ещё будет ночь в Иркутске.

– Да, конечно. Я так рад с тобой познакомиться.

Ничего не значащая болтовня двух едва знакомых людей. Неловкость и скованность Ромы передавалась и мне. Я натужно улыбнулась, ответить было нечего. Рома ни внешне, ни внутренне не отталкивал меня, он не то, что не нравился, но своей заботой и преувеличенным вниманием ставил в какую-то непонятную зависимость. Я чувствовала себя его должником.

– Спасибо, что учила меня кататься на коньках. Я ведь первый раз на них встал.

– И сразу прокатился на самом большом катке мира.

– Да, это круто. И ещё ты пришла за мной в пещеру.

– А ты меня самоотверженно фотографировал.

Обстановка немного разрядилась, мы искренне улыбнулись друг другу.

– Катя, ты мне очень понравилась. Честно. Прими от меня подарок.

Рома вытащил из-за пазухи мягкую игрушку сантиметров пятнадцати – белоснежного детёныша нерки – символа Байкала. Игрушка была такой милой, что я на миг растерялась.

– Так неожиданно. Спасибо, Рома. Да, ты проходи, садись.

Я знала, что он не задержится надолго, поэтому пригласила его. Рома шагнул к стулу и вдруг замер, глядя остекленевшими глазами куда-то на пол. Улыбка сползла с его губ. В этот момент меня затопила краской. Горело лицо, горела шея, горели уши. Стыд был такой силы, что хотелось провалиться на месте. Не поворачивая головы, я поняла, что он увидел. На полу лежал использованный презерватив.