Текст книги "Танго на пятерых (СИ)"

Автор книги: Таша Таирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Часть 7

Инна открыла глаза – большие окна, старинная лепнина на потолке. Тишина. Она повернула голову и увидела сидящего напротив Александра Францевича. Он медленно встал, подошёл к дивану, на котором лежала Инна, отодвинул край пушистого пледа и сел.

– Что случилось, Инна? Что произошло за те несколько дней, что мы не виделись с тобой?

Девушка плотно зажмурилась, лицо её перекосилось в гримасе отчаяния, и она замотала головой. Потом вскинулась, крепко обняла своего спасителя и разрыдалась, пытаясь сквозь слёзы и всхлипывания рассказать ему о своей беде. Он мягко гладил её по спине, укачивая как маленькую, и что-то тихо говорил ей на ухо. Она постепенно затихла и легла на вышитую подушку.

– А теперь всё с начала, только без слёз, договорились?

Инна кивнула и безучастным голосом рассказала ему всё. С самого начала, как он и просил. С того дня, как пришла на работу, и закончила теми словами, что услыхала от незнакомой рыжеволосой девушки.

– И что из этого следует?

– Разве вы не понимаете? Он... – она громко вздохнула, вытерла ладошкой мокрый нос. – Он... понимаете, он врал мне. Он... у него невеста, свадьба, а он мне... меня...

– Что? Что тебя? Инночка, малышка, неужели ты не поняла, что ты ему далеко не безразлична. Я бы сказал больше. Разве он не говорил тебе о своих чувствах?

Инна отрицательно покачала головой.

– Нет, никогда не говорил. Ни разу. И все его слова она сегодня повторила практически точь-в-точь, он ей тоже такое говорил.

– Совпадение. Придумала. Всех рыжих называют лисичками.

– Но я не рыжая, – воскликнула Инна.

– Хм, это заметно. Инна, ты позвони ему, поговори и, возможно, всему найдётся объяснение. Послушай меня, старика.

– Какой же вы старик?

– Какой, какой? Какой есть. Инночка, дело в том, что уезжаю через несколько дней. Я решил все свои дела, в России меня больше ничего не держит и я со спокойной совестью могу ехать домой.

– Домой? – испугано переспросила Инна.

– Ну да, домой в Германию.

Инна опять резко села, прижала руки к груди и жалобно попросила:

– Возьмите меня с собой! Пожалуйста! Я не буду вам в тягость, я работать буду, вы не думайте, я умею, правда!

– Милая моя девочка, я бы с удовольствием тебя забрал. Но тут твои друзья, твой Андрей, работа...

– Я умоляю вас, – вдруг прошептала Инна, – заберите меня отсюда. Умоляю...

Её собеседник замолчал, а потом резко встал и отошёл к окну.

– Хорошо. Я подумаю. Но ты должна пообещать мне, что поговоришь с Андреем.

Инна опустила голову и отрицательно помотала головой.

– Тогда собирайся...

– Куда? – со страхом переспросила она.

– Домой к тебе поедем! Глупенькая! Одежду твою забрать, документы, зубную щётку, – он продолжал перечислять необходимые ей вещи, легко двигаясь по комнате и собирая какие-то мелочи. Инна взвизгнула, подскочила и с разбегу ткнулась ему в грудь.

– Ну, ну, ну, ещё не хватало! Давай быстро собирайся, а то до вечера не управимся. Ты где живешь?

– В том же общежитии, мне разрешили.

– Это я знаю, я спрашиваю, где твой дом, глупышка?

– А, в Печоринске. Это три часа на автобусе.

Он резко развернулся к ней, сощурился, потом потёр лицо руками и протянул ей ладонь.

– Пошли?

Инна молча кивнула и смело вложила свои пальчики в его руку. Он открыл дверь, и Инна шагнула за порог.

Инна открыла дверь и немного постояла, оглядывая тёмный коридор. Она не была дома уже несколько недель, но в квартире совсем не чувствовалось отсутствие хозяев, будто мама только что вышла. В магазин, наверное. На плите тогда должна стоять горячая сковорода с жареной картошечкой, а на столе аккуратно нарезанный хлеб. Мама...

Она немного постояла в коридоре, заново привыкая к родным запахам и звукам, потом шагнула вперед и обернулась к Александру Францевичу.

– Вот мы и дома, – с застенчивой улыбкой произнесла она и широко развела руками, – проходите, пожалуйста!

Он стоял перед открытой дверью и в упор смотрел на Инну, лихорадочно оглядывая её с ног до головы, несмело переступил порог и вдруг прислонился к стене и закрыл глаза. Инна подошла ближе и мягко взяла его за руку:

– Александр Францевич, вам плохо? Что с вами? Пойдёмте быстрее, присядьте здесь, вот так, я вам сейчас воды принесу, – она хлопотала вокруг него, а он вдруг крепко схватил её прохладную ладошку.

– Инна, остановись, сядь, пожалуйста.

Инна послушно села и уставилась на него, не замечая, что он всё сильнее сжимает её тонкие пальцы.

– Ин, как твоё полное имя?

Инна кивнула и тихо произнесла, не спуская глаз с его напряженного лица:

– Инна Александровна Белоусова.

– А имя твоей мамы Вера Егоровна?

– Да, а откуда...

– Подожди, Ин, подожди. – Он замолчал, прикрыл глаза и через силу спросил: – Ты знаешь своего отца, Инна?

Инна отрицательно замотала головой.

– Нет, я его не знаю, но мама никогда не скрывала, что она не смогла быть с папой, потому что он уехал в Герма-ни-ю, – последние слоги он произнесла протяжно, в упор глядя в глаза своего гостя.

– Всё верно, её не выпустили, я уехал один. А она осталась... Инна, девочка моя, поверь, я не знал, я даже не догадывался о твоём существовании. Я приехал сюда в первый раз пять лет назад, но мне сказали, что она... – он умолк, мотая головой.

Инна кивнула:

– Всё верно, мама умерла пять лет назад. Я тогда школу окончила, в институт поступила, мама так радовалась, говорила, что мой отец очень бы гордился мной... Вы... но этого не может быть... это невозможно, такое совпадение. Я не верю...

– Что ты знаешь о своём отце?

Инна уверенно кивнула головой и бодро начала говорить, будто всю свою коротенькую жизнь она учила эти слова наизусть:

– Мой папа строитель, он закончил тот же институт, где училась я, только факультет другой. Так мама говорила, – уточнила она, вскинув на него глаза, – потом он уехал в Германию, а мама не смогла. Я родилась уже потом, – она махнула рукой куда-то в сторону, он на миг оторвал взгляд от её бледного лица, проследил за её рукой и вдруг резко встал. – А что...

Он сделал несколько широких шагов и остановился перед книжной полкой с фотографией, с которой смотрела мама. Живая и весёлая. Инна встала и молча смотрела на Александра Францевича, который аккуратно взял портрет в руки, долго смотрел на него, а потом вдруг прижал к себе, запрокинул голову вверх и почти прокричал:

– Почему? Почему ты промолчала? Почему скрыла? – его тело била мелкая дрожь, он так сильно прижал к себе портрет, что Инне послышался треск деревянной рамки.

Она тихо подошла к нему и нежно сжала его плечо. Не выпуская фотографию из своих рук, он обнял Инну за плечи и прижал к себе.

– Инна, Инночка, девочка моя, дочка, – шептал он и мягко покачивал её. Инна уткнулась ему в плечо, улыбаясь и обнимая его.

Часть 8

От мужчины, шедшего по коридору широкими уверенными шагами и лениво оглядывающего стены с планами и рисунками, исходила сила и опасность. Опасность для неё. Справится с наивной молоденькой девочкой ей не составило большого труда. Несколько просмотренных проектов, разговор с Лилей и её женихом, пара брошенных наугад фраз, дата рождения 22 декабря, которую Катя узнала из личного дела этой самой Белоусовой – и дело сделано, быстро и эффективно. Она видела, как та шла по длинному коридору, спотыкаясь и пошатываясь. Но этот немолодой высокий мужчина излучал такую уверенность, что она испугалась. Она смотрела на приближающегося человека широко раскрытыми глазами и молила Бога, чтобы он пришёл за чем угодно, но только бы не смог разрушить то, что она старательно и с удовольствием делала уже несколько дней. Она, как искусная кружевница, плела вокруг Павлова сеть, стараясь во всём ему угождать, предупреждать любое его желание и исполнять все его просьбы и приказы. Его «незаменимую» Соню отправили на целых две недели в отпуск. За это время ей необходимо было доказать Андрею, что она нужна ему, что без неё ему не справиться, что она поможет, решит, успокоит и оградит его от ненужных вопросов и нервотрёпки. А этот человек мог испортить всё, что она с таким трудом уже успела сделать.

Он подошёл к столу, внимательно оглядел её, криво усмехнулся и глубоким спокойным голосом произнес:

– Я хочу видеть господина Павлова. Андрея Ивановича, – уточнил он, с улыбкой наблюдая, как она меняется в лице.

– Его нет.

– А где он, не подскажете?

– А вы кто?

– А вам это интересно, барышня? Не много ли вопросов к посетителю? Я пришёл к господину Павлову и меня интересует только один вопрос – где он? Если вы не в силах на него ответить, назовите мне человека, который сможет мне помочь, – и он нарочно выделил слово «мне».

Катя сглотнула и зачем-то кивнула головой. Посетитель ехидненько скривил губы, наслаждаясь её испугом и растерянностью, укоризненно покачал головой, выражая своё недовольство, медленно, но уверенно вытащил из кармана безукоризненного светлого пиджака кожаное портмоне, с ухмылкой вытащил визитную карточку и с силой положил её на стол перед растерянной девушкой.

– Мое имя Александр Францевич Дмитриев. Я отец Инны Белоусовой. Здесь, – и он ткнул пальцем в визитную карточку, – указаны телефоны, по которым господин Павлов сможет со мной связаться. Если он этого не сделает, вы можете пожалеть.

– О чём?

– О том, что сидите в этом кресле, барышня. – Он продолжал всё также криво ухмыляться и с неудовольствием рассматривал её светло-зелёный костюм. Потом повернул голову в сторону и, не глядя на замершую Катю, резко бросил: – Это его кабинет?

Не оглядываясь, шагнул к двери в кабинет Павлова и резко открыл её. Кабинет был пуст, на столе были разбросаны бумаги, ручки, карандаши, будто его хозяин собирался в невероятной спешке. На вешалке в углу небрежно висела лёгкая осенняя куртка с завернувшимся рукавом, жалюзи на окне висели криво, будто Андрей пытался что-то увидеть на улице и сильно дёрнул один угол вниз. Под столом валялись листы бумаги.

Дмитриев повернулся к столу, строго посмотрел на замершую Катю и с нескрываемым неудовольствием произнёс:

– Милая барышня, если бы мой секретарь позволила бы себе сидеть без дела, когда в кабинете руководителя такой бардак, она бы вылетела из компании в считанные секунды!

Катя вдруг сорвалась с места, не понимая, что и почему она делает и влетела в кабинет Андрея. Представшая перед ней картина многое ей объяснила. Значит он так лихорадочно собирался вовсе не на переговоры, как сказал ей, он явно спешил в другое место. Осматриваясь, она постепенно приходила в себя, злость помогла ей справиться с растерянностью, она повернулась и вышла в приёмную, демонстративно ожидая, когда этот непонятный, но опасный мужчина уберется из кабинета.

Дмитриев медленно вышел в приёмную, ещё раз осмотрел Катю с ног до головы и едко заметил:

– Вы имеете хотя бы малейшее представление о дресс-коде, девушка? – Катя молчала, он удовлетворённо кивнул и продолжил: – Ну, я так и думал. Кстати, этот салатовый цвет не идёт к вашим волосам. И не забудьте передать господину Павлову, что я искал его, – и покинул приёмную.

Катя опустилась в кресло, облегчённо выдохнув и уткнувшись лицом в ладони. Он напугал её, этот Дмитриев. Он был опасен. Она выдвинула нижний ящик стола и достала тоненькую папочку с бумагами. Затем встала, постояла немного и уверенно двинулась в дальний угол, включила аппарат для резки бумаги и бросила в его ненасытное нутро сначала визитную карточку, а затем бумаги из папки, уничтожая всё, что могло связывать Андрея Павлова с Инной Белоусовой.

Александр Францевич вышел на высокое крыльцо офисного здания, придержав дверь перед входящей молоденькой девушкой с яркими зелёными глазами, и улыбнулся в ответ на её вежливый кивок. Он отдавал себе отчёт в том, что эта девица, сидящая в приемной Павлова, не скажет своему шефу ни слова. Он не думал, что не застанет Андрея и совершил ошибку, назвавшись Ининым отцом. А где искать Павлова, он тоже не имел ни малейшего представления, времени оставалось всё меньше и меньше, завтра они покидают Россию, а он так и не сумел помочь своей девочке. Она больше не плакала, только молчала и безропотно выполняла всё, что ей говорили.

Он сел в машину и задумался. Ему предстояло решить ещё один вопрос перед отъездом. Ему необходимо было наказать Разуваева. Сложись обстоятельства по-другому, возможно, он бы особо не задумывался об этом, но открывшаяся несколько дней назад правда не позволяла оставить эту недавнюю историю безнаказанной. Он должен был наказать его. Отомстить за дочь, отомстить за Инночку.

Он уже собрал все документы, осталось только отдать их капитану Алексею Луговому, Серёжкиному другу. А его племянник Сергей никогда не ошибался в людях. Он знал, что молодой следователь вцепится в эту папку бульдожьей хваткой. Они с Сергеем уже давно «пасли» Разуваева, но в самый ответственный момент им вдруг приказали оставить это дело. Серёжа тогда написал рапорт и ушёл, как он говорил «на вольные хлеба», а Алексей остался и дал обещание, что доведёт это дело до конца. От Лугового ещё никто не уходил, но у этого мерзавца Разуваева до недавнего времени был серьезный покровитель, некто Вышинский, бизнесмен и так сказать благотворитель, покровительствовавший молодым безголосым певичкам, согласным на всё, лишь бы вскарабкаться на вершину славы. Пусть мимолётной, но славы. Его Дмитриев устранил первым, переговорив с консулом и перекрыв мерзавцу таким образом возможность сбежать за границу. А затем последовал звонок давнему приятелю. Поэту, романтику и по совместительству генералу Ивану Андреевичу Жукову. Его парни знали, что искать. И очень быстро обнаружили пакеты с наркотиками, что хранились в сейфе личных апартаментов у Вышинского на даче. Теперь можно было заняться его цепным псом Разуваевым. Документы, собранные им и его службой охраны, подкорректированные Серёжей, свидетельствовали о том, что дружки этой сладкой парочки занималась не только поставкой и реализацией наркотиков, но не брезговала и торговлей людьми. Дмитриев лишь на секунду представил, какая судьба была уготовлена его Инне, чтобы снова почувствовать ярость и ненависть. Он завёл машину и быстро выехал на проспект. Его ждал капитан Луговой, негоже заставлять ждать себя занятым людям.

***

Он опаздывал. На один-два дня, но опаздывал. Кто-то, кто знал его Инну лучше, успевал накануне побывать там, куда он приезжал сегодня. Мало того, что из приёмной пропало личное дело Инны Белоусовой, так пропала сама Инна. Она не появлялась в его доме, хотя сумка с её вещами так и осталась в углу маленькой комнаты на первом этаже. Она не приходила на работу, её телефон был отключён. Инны не было в общежитии, а комендант сказал, что она приехала два дня назад с каким-то мужчиной, забрала свои вещи и навсегда попрощалась. Андрей подключил к поискам Машу, которая в своем блокноте нашла случайно записанный Инин домашний адрес в Печоринске. Он поехал туда, но только для того, чтобы узнать, что опять-таки два дня назад Инна приезжала домой с каким-то представительным немолодым мужчиной и уехала в неизвестном направлении. Она пропала, растворилась в огромном городе с его шумными многолюдными улицами, бесконечными каналами и неспешно текущей рекой. Люди торопились по своим делам, гудели нескончаемые потоки машин, звенели речные трамвайчики, а Андрей метался по этому в один миг ставшему чужим городу и искал ту, что стала для него смыслом жизни. И не находил.

Он сидел в кабинете, замерев и откинувшись на спинку кресла. Он думал. Где и когда он мог ошибиться, почему Инна ушла? Что он сделал или, наоборот, не сделал, что она оставила его? То, что Инна навсегда ушла от него, у Андрея сомнений не осталось. Иначе она бы забрала свои вещи. Но что могло случиться в то счастливое для него утро, когда он оставил её дома, спящую, нежную, со спутанными волосами и искусанными губами? Он вспоминал тот вечер, их ночь и не мог понять, что он сделал не так. Да, он уехал, не попрощавшись, но она так сладко спала, что будить её было бы преступлением. Он оставил ей своеобразное признание в виде алой розы на двери душевой. Да, он не позвонил ей, когда приехал в город, но он боялся потревожить её сон своим звонком. Тогда что? Что могло произойти? И куда она могла уйти? И кто тот мужчина, что сопровождает её везде, где бы она не появилась? Почему? Почему? И кто, кто этот мужчина? Немолодой, представительный, как описала его Инина соседка, хитро оглядевшая его старушка, бурчащая что-то о падении нравов? Неужели она... И потом, эта грязная история с Разуваевым? Но Инна не лгала, что тогда, год назад, она смогла вырваться и убежать. Андрей знал это точно – он был первым мужчиной, с которым она познала таинство любви. А вот стал ли он последним? Нет, она не могла! Но тогда кто этот мужчина, чёрт возьми, что везде появлялся с ней? Кто? Родственник? Покровитель? А может, её заставили? Но все говорят, что её спутник был очень внимательным и вежливым, и Инна его ничуть не боялась. Кто он?

Дверь тихо скрипнула, раздались осторожные шаги. Андрей не открывал глаза, он знал, кто зашёл в его кабинет. Катя Ненарокова. Её сладкие насыщенные духи заполонили всю приёмную и сейчас душной волной плыли по тёмному кабинету. Она подошла совсем близко, и Андрей спокойно открыл глаза.

– Что вам угодно, Катерина?

Она молчала, но обошла стол и присела на его краешек. Павлов приподнял бровь в немом вопросе, она придвинулась ещё ближе, подняла ногу и аккуратно оперлась носочком туфельки в кресло, разворачивая его к себе. Андрей не делал ни одного движения, будто ждал от неё следующего шага. И тогда Катя смело села на стол, скинула туфельки, чуть приподняла юбочку и, разведя свои стройные ножки, положила ступни на колени всё также неподвижно сидящего Андрея.

– Вы скучаете, Андрей, я могу развлечь вас, стоит только вам захотеть.

Андрей поднял руки и положил свои горячие ладони на щиколотки, чуть сдавив тонкие косточки. Катя тихо и томно вздохнула, не смущаясь глядя Павлову в глаза.

– Не смотри так, прошу тебя. Тебе надо отдохнуть, снять с себя груз проблем и неприятностей. И я помогу тебе, – закончила она тихим шёпотом, наклоняясь к Павлову, отчего её коленки разошлись ещё больше, открывая нескромному взгляду ажурные резинки чулок и шёлковые розовые трусики. Руки Павлова дрогнули и медленно поползли вверх к коленкам, подтягивая её всё ближе. Катя откинулась назад, уперевшись руками в стол, и тихо прошептала:

– Да, Андрюша, да...

Павлов привстал и вдруг резко развел её ноги в стороны и с силой привлек её к себе.

– Ты этого хочешь, не так ли? И тебе всё равно, что с тобой я могу сделать? Здесь, в закрытом кабинете, где никто тебя не услышит? Молчишь? Согласна? Ну что ж, да так да.

Он бросил её на стол, сметая руками все бумаги и папки, что в беспорядке были раскиданы по его тёмной поверхности, рванул её юбку вверх, захватил в кулак её шелковое белье и, с треском разрывая швы, потянул трусики вниз. Катя рванулась в сторону, но она не рассчитала свои силы, он был сильнее, намного сильнее, прижимая её к столу и разрывая на ней одежду. Он на миг замер, чтобы ухмыльнуться и прижать её шею ладонью к столу. Затем приблизил своё перекошенное ненавистью лицо к её глазам и угрожающе прошипел:

– Ещё раз дёрнешься, шею сверну, поняла? Или ты думала, что с такими, как ты, я буду церемониться? – Он перевёл свою ладонь с её шеи вверх и накрепко запечатал ей рот. – Ты что же думала, я не вижу, что ты из себя представляешь и чего добиваешься? И что вы задумали со своей подружкой? Тебя Лиля решила подложить под меня, чтобы потом шантажировать, не так ли?

Катя смотрела на него расширившимися в ужасе глазами, пытаясь высвободить голову, отталкивая его руку, но сдвинуть разъярённого мужчину ей не удавалось. Он же всё ниже опускался на неё, придавливая к столу и не давая ей вдохнуть.

– Ну, давай, кричи! Не можешь? Правильно, я тебе сейчас покажу, что можно сделать с той, что открыто предлагает себя, когда она не может позвать на помощь! Готова? Потом не жалуйся, что...

– Андрей, Андрей! – раздалось из приёмной, хлопнула дверь и раздались быстрые девичьи шаги. – Господи, куда все подевались? И этой тоже нет!

Голос Маши, прорвавшись сквозь пелену сумасшествия в голове Павлова, выдернул его из тьмы ненависти. Он резко выпрямился, убрал руку с Катиного лица и широкими шагами вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Мышка, я здесь. Что произошло?

– Андрей, я вспомнила, понимаешь, вспомнила, где я его видела. Сегодня, когда получила вот это письмо, я сразу вспомнила, где я его могла видеть! Я его видела у Инны, понимаешь?

Она стояла перед ним, счастливая и улыбающаяся, протягивая к нему руки с листом бумаги, исписанным аккуратным Ининым почерком. Он схватил это письмо трясущимися руками и бегло пробежал взглядом по ровным строчкам. Потом помотал головой, разгоняя мрак в мыслях, постоял немного с закрытыми глазами и медленно поднял веки. Маша шагнула ближе и нежно погладила его по плечу:

– Андрюш, что с тобой? Ты прочти, она всё написала, а я не смогла не прийти к тебе, слышишь? Она уезжает, Андрей, уезжает со своим отцом.

Павлов прижал девичью ладонь к плечу и шагнул назад, опёрся в стол и молча смотрел на Белову, крепко прижимая её маленькую прохладную ладошку к своей руке, будто через неё в его напряжё5нное тело вливалась сила и уверенность в будущем.

– Постой, – он опять мотнул головой. – Мышка, какой отец? Ведь у Инны нет никого.

– Это не совсем так, Андрюш, её мама умерла несколько лет назад, а отец только сейчас нашел её. И они уезжают.

– Как уезжают?

Белова недовольно скривилась, освободила свою руку и отобрала у Павлова полученное письмо. Пробежала глазами текст и подсела к нему на стол:

– Смотри, она пишет, что они встретились с её отцом, что он оформил все бумаги для выезда за границу и они завтра уезжают. Она умоляет меня не волноваться и просит прощения за то, что не может попрощаться со мной.

– А обо мне? Обо мне она что-то пишет?

Маша отрицательно покачала головой.

– Нет, но, Андрей, он приходил сегодня сюда, понимаешь? Он хотел с тобой встретиться.

– Кто? – потухшим голосом переспросил Павлов.

– Как кто? Ты меня совсем не слушаешь, Андрей! Инин отец! Кто же ещё?

– Какой отец?

Маша запрокинула голову назад и громко, выделяя каждое слово, напряженно произнесла:

– Сегодня. Здесь. В конторе. Был. Инин. Отец! Теперь ясно?

Андрей смотрел на Машу и смысл сказанной ею фразы потихоньку доходил до его воспалённого сознания.

– Откуда ты знаешь?

– Я столкнулась с ним на крыльце, Дрюнь, он дверь ещё придержал, чтобы я смогла зайти.

Именно имя, каким Мышка назвала его и которое они не употребляли в своих разговорах уже много-много лет, окончательно вернуло Андрея в реальность.

– Когда это было?

– После обеда. Я думала, что тебе сказали.

– Кто?

– Рыжая эта, что вместо Сонечки здесь обретается с недавних пор. Как ты её терпишь рядом, не понимаю. Что она, что невеста моего братца – одного поля ягодки!

Андрей поднялся, молча отобрал у Маши письмо, как всегда поцеловал её в щёку и ушёл в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Белова удивлённо уставилась на закрытую дверь и произнесла:

– Спасибо вам, МарьСанна, за всё, – поклонилась невидимому собеседнику и продолжила: – Всегда пожалуйста.

После чего крутанулась на каблучках и вылетела из приёмной.