Текст книги "Византия. Быт, религия, культура"

Автор книги: Тамара Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

В начале византийской истории, когда у императора еще не было отдельного финансового ведомства, денежными вопросами занимались финансовые чиновники преторианского префекта. Они должны были, действуя от его имени, собирать самый важный государственный налог, «аннону». Взимаемый в сельской местности, он представлял собой комбинацию подушной подати и земельного налога, рассчитывался исходя из надела земли определенной стоимости и размера участка, обрабатываемого одним человеком. В VIII веке преторианский префект перестал отвечать за сельские районы и автоматически прекратил собирать аннону. Эту обязанность возложили на местных казначеев, а также был создан пост сакеллария, который выступал в качестве самого старшего должностного лица, ведающего финансами. Однако к VII веку денежные дела империи настолько запутались, что финансовое ведомство, разросшееся за предшествующие столетия, было разделено на два. «Логофеты», то есть счетоводы, работали в одной части, а «хартуларии», то есть письмоводители, – в другой. Пост старшего логофета с VIII века стал очень важным, а в XII веке, когда пост сакеллария отменили и передали его дела «великому» логофету, последний приобрел значимость лорд-канцлера. Тем не менее глава императорского хранилища документов, чиновник, работавший с петициями, и секретарь императора оставались самыми влиятельными людьми, поскольку по роду своих обязанностей они ежедневно общались с императором.

Представляется вероятным, что пост сакеллария был упразднен из-за того, что фемы и их губернаторы стали столь многочисленными и могучими, что к XII веку они зачастую оказывались сильнее чиновников финансового ведомства центрального правительства. Последние нередко первыми собирали налоги, взимаемые с крестьян, и оставляли их себе. Эти налоги, по крайней мере до XIII века, составляли немалые суммы. Хотя у нас нет возможности даже предположительно оценить их размеры и покупательскую способность денег того времени, считается, что в IX веке, когда империя достигла апогея своего процветания, годовой бюджет государства, совместно в денежном и товарном пересчете, вероятно, превосходил 100 миллионов довоенных французских золотых франков. Василий I (867–886) оставил своему наследнику личное состояние, равное, по всей видимости, 24 миллионам довоенных французских золотых франков, хотя их покупательская способность наверняка была гораздо выше. Тем не менее в XI веке страна переживала экономические трудности, несмотря на то что по-прежнему получала значительный доход и с городских, и с сельских земель, с налогов на импорт, экспорт и потребительские товары, с пошлин на виноградники и каменоломни, с обрабатываемой земли и пастбищ, с городских жилищ, с выдачи лицензий на частное производство. Экономический кризис был вызван частично, и, скорее всего, в большей степени, вопиющей расточительностью Константина VIII, императрицы Зои и Константина IX. Все они были настолько поглощены личными делами, что позволили гражданской аристократии заполучить власть над правительственной машиной. Добившись своего, аристократия наплодила множество государственных постов. Некоторые из них были действительно необходимы, потому что на протяжении своей истории византийская жизнь со всеми ее замысловатыми ответвлениями оставалась тщательно контролируемой, как это происходит в наше время в странах, где государство является исключительной властью. Любая мелочь повседневной жизни регулировалась государством; правительство устанавливало цены и размер зарплат, выдавало лицензии на торговлю, проездные документы и так далее. С годами для решения всех этих задач требовалось все большее число правительственных ведомств и чиновников. Их рост с момента основания Византии в IV веке до X века, когда формирование административной машины окончательно завершилось, поражает. Правительственное ведомство, которое отвечало за оснащение армии, к тому времени настолько увеличилось, что получило право курировать фабрики, производящие это оснащение. Ведомство, поставлявшее армии лошадей, контролировало фермы Анатолии, где разводилось большинство животных. Ведомство, работавшее с иностранцами, выросло до размеров своего рода «министерства размещения» и было уполномочено обеспечивать приезжих жильем. Подобных примеров можно привести в несколько раз больше. Рост государственных служб увеличил затраты на административную машину. Дело усугублялось тем, что умножение трат совпало с уменьшением доходов государства, вызванного главным образом отказом сельских жителей платить налоги и частично тем, что правительство стало нанимать частных подрядчиков на должности сборщиков налогов, многие из которых оказались мошенниками. Удивительно, что правительство продолжало существовать и работать так долго. Это преимущественно можно отнести на счет работоспособности и преданности большинства чиновников: хотя многие ключевые посты занимали коррумпированные и эгоистичные люди, которых процветание государства заботило меньше, чем собственное благополучие, которые умножили свои состояния, торгуя государственными должностями и уклоняясь от уплаты налогов, все же большинство оставалось безупречным. Это вызывает еще большее уважение, если учесть, что младшим чиновникам всегда платили мало. Уже в VIII веке средний заработок нотариуса редко превышал две номисмы, хотя к нему добавляли еще и плату натурой.

Высокопоставленные чиновники не назначались пожизненно. Во время пребывания в должности им надлежало проживать в Константинополе. Все они были землевладельцами, но это правило не позволяло им жить в своих имениях; в результате ссылка в поместье стала считаться наказанием для тех придворных, которые вызвали недовольство монарха. Будучи на посту, старшие госслужащие получали распоряжения напрямую от императора, который лично платил им зарплату ежегодно в Страстное воскресенье. Они получали неплохой доход, но, как и учителя и офицеры армии и флота, получали большую часть заработка натурой, по крайней мере до VII века; позднее денежная часть постепенно увеличивалась. На Пасху в Большом дворце проводилась особая церемония, во время которой, помимо знаков отличия их должности, вручаемых при назначении и переназначении, они получали мантию, в которой им подобало ходить в соответствии с чином. Так, магистру, чиновнику верховного суда, вручали мантию, расшитую золотом, белую тунику, украшенную золотом, плащ с золотой каймой и пояс с драгоценными камнями. Ему надлежало надевать все это на официальные мероприятия. В своей «Книге церемоний» Константин Багрянородный описывает в подробностях обязанности и протокольное платье 13 рангов высших чиновников и четкое местоположение у императорского трона, которое каждый мог занимать во время государственных церемоний. Спатариям разрешалось носить меч с золотой рукоятью, другим чиновникам – воротники различных фасонов.

Все чиновники, принадлежали они к старой римской аристократии или к новому византийскому дворянству, владели землей. К концу IV столетия их насчитывалось уже более 2 тысяч человек. Довольно быстро большинство из них приобрели такие большие земельные угодья и, соответственно, так разбогатели, что могли себе позволить вести неописуемо роскошную жизнь. К приходу к власти Юстиниана многие погрязли в потакании собственным прихотям и коррупции. Юстиниан счел своим долгом урезонить их. Он попытался разбить большие поместья на части, запретить старшему сыну наследовать все имущество отца, обделяя своих младших братьев, и помешать отцам завещать всю собственность любимому сыну. Однако ничего из этого ему не удалось, так же как и прекратить такие злоупотребления, как уклонение от уплаты налогов или продажа государственных должностей. В итоге аристократия и мелкопоместное дворянство продолжало приумножать свои капиталы за счет государства и крестьянства. К VIII веку их могущество было сравнимо с их богатством. В следующем столетии Лев VI решил придержать многие из ключевых постов, чтобы аристократы могли их занять, и, чтобы еще больше к ним подольститься, снял запрет, не позволявший чиновникам приобретать товары и принимать подарки деньгами или землей без разрешения императора. Также Лев облегчил получение земли дворянством. С ростом финансового неравенства увеличивалась пропасть между богатыми и бедными, усиливалось расслоение по классам и титулам в обществе, которое почти не придавало значения происхождению и родословной. Даже в XI веке аристократия оставалась самой могущественной силой и в суде, и в администрации. Однако она сдала позиции после XII века, когда возрастающая угроза безопасности империи спровоцировала увеличение влияния и важности вооруженных сил. Латинское завоевание Константинополя ударило по аристократии и ослабило бюрократию. Хотя многие дворяне сумели сохранить свои состояния в неприкосновенности и не поменяли образа жизни, административная машина безвозвратно потеряла свою мощь. Даже усилия многочисленных добросовестных и честных людей, которые продолжали самоотверженно служить ей, не помогли восстановить веру в администрацию и будущее страны. И действительно, на политическом поле Византия к тому времени перестала быть той силой, с которой считался Запад.

Глава 5
Армия и флот

С самого начала византийские императоры пребывали в полном согласии с римскими правителями в том, что касалось обеспечения безопасности империи и сохранения ее границ в неприкосновенности. Но в отличие от римлян, которые придерживались крайне милитаристских взглядов, византийцы уделяли особое внимание способам защиты, предпочитая ее более агрессивным действиям. Поэтому они строили замки, бастионы и укрепления, которые, хотя и не отличались оригинальностью, выдержали многочисленные нападения, прежде чем пасть под грозным натиском турок-османов. Даже будучи захваченными, эти строения продолжали существовать, выступая в роли оснований для турецких надстроек. Многие дожили до наших дней в виде сказочных руин на территориях, которые когда-то являлись границами Византии. Очень часто их обнаруживают на вершинах холмов, откуда они когда-то наблюдали за уязвимыми ущельями или конным караулом над какой-нибудь старой гаванью, а фундаменты их крепостей до сих пор можно найти в центре турецких городов. Самая впечатляющая и надежная защита была построена для Константинополя, поскольку его местоположение на берегу, на стыке двух континентов, открывало его для нападения и с моря, и с суши.

Константин I осознавал опасность для города и еще в мае 324 года принял меры, чтобы обезопасить Константинополь от врагов с континента, построив земляной вал с севера, запада и юга. Уже через столетие ограниченная таким образом территория стала мала для растущего населения столицы, а кроме того, Феодосий II (408–450) считал, что такой защиты недостаточно. Он решил окружить город новой линией укреплений и доверил работу Антемию, префекту Востока, вероятно, потому, что самыми надежными укреплениями того времени были возведенные в предыдущем веке в Антиохии. Стены Феодосия стоят и поныне и вместе с собором Святой Софии Юстиниана являются одной из крупнейших достопримечательностей Стамбула. Изначально они достигали 8 метров в высоту и были укреплены 96 башнями, стоящими на расстоянии 60 метров друг от друга. Круглые и квадратные по форме, башни выступали из стен на 5 метров и возвышались над ними на 2,5 метра. С внутренней стороны наверху вдоль стены шла галерея, поддерживаемая арками. Для усиления защиты у стены был выкопан ров с водой шириной 18 метров, укрепленный каменным эскарпом и контрэскарпом. В то время считалось, что для города, даже большого, достаточно четырех ворот, по одному на каждое основное направление компаса, но Феодосий распорядился сделать в Константинополе десять. Его стены были настолько крепкими, что тысячу лет спустя, попав во время сражения под обстрел первых пушек, они устояли, хотя и были пробиты в некоторых местах.

Размахом и добротностью системы укреплений Византия, видимо, обязана не только мастерству инженеров, но и миролюбивым взглядам ее народа. Их пацифизм, возможно, был врожденным, но также поддерживался христианской верой. Святой Василий советовал всем солдатам, убившим в бою врага, искать прощения за содеянное, наложив на себя трехлетнюю епитимью. Людская неприязнь к войнам подвигла Юстиниана к созданию армии, собранной из своего рода территориальных отрядов, которые могли прийти на подмогу регулярной, маневренной армии, состоящей преимущественно из наемников различных национальностей. Даже в течение четырех веков наибольшего политического расцвета – а именно с периода правления Ираклия (610–641) до Василия II (976–1025) – Византия была в основном обязана своей военной мощью иностранным наемникам. Даже на этом этапе императоры предпочитали использовать дипломатические методы, а не силу, чтобы поддерживать мир. Они старались всеми способами не допустить войны, задабривая соседей дорогими подарками или громкими титулами, входя в военные альянсы в обмен на денежные субсидии или ежегодные поставки, даже выдавая императорских дочерей замуж за вождей варваров. По тем же причинам империя всегда принимала политических беженцев, но при этом на протяжении всей истории страны не упускала возможности продемонстрировать свою военную силу. Служба в армии во все времена считалась престижной.

В римскую армию входили большие пограничные войска, которые защищали границы империи, и полки преторианской гвардии, стоящие в Риме. Но к IV веку армия устарела и перестала быть эффективной, а преторианская гвардия не раз показывала свою неверность правительству. Поэтому Константин решил организовать новую армию, которую, однако, построил по старым римским принципам. Но даже несмотря на то, что ему и его преемникам удалось построить новые вооруженные силы с сильной маневренной кавалерией, поддерживаемой многочисленной пехотой, они продолжали считать императорских телохранителей, схолов, подобно римской преторианской гвардии более раннего периода, ядром армии.

Научили императора маневренному ведению войны заклятые враги византийцев – персы. До того как арабы набрали силу в VII веке, Сасанидская Персия была самым мощным военным государством своего времени, однако в прошедшем тысячелетии персам неоднократно приходилось вступать в серьезные схватки с беспокойными кочевниками Центральной Азии. Эти необузданные и бесстрашные наездники открыли персам много новых способов ведения войны, подвергая их стремительным атакам маневренной кавалерии. Персы взяли их опыт на вооружение и поспешили ввести в свою армию конные отряды, которые с большим успехом использовали в борьбе против римлян. Византийцы также усвоили урок, и, хотя пехота оставалась их главной силой в Европе, они довольно быстро поняли, что кавалерия незаменима в войнах на Востоке, где конные лучники лучше всех справляются с персами. Сначала кавалеристы получали ту же плату, что и пехотинцы. Но через несколько десятков лет «катафракты», то есть тяжелая кавалерия, стали получать более щедрое вознаграждение, чем любой другой род войск, включая легкую кавалерию, «трапезитов». С VI столетия безопасность Малой Азии в большей степени обеспечивали конные лучники. Общая численность кавалерии, «кабаллария фемата», составляла приблизительно 120 тысяч человек.

Императоры Тиберий II (578–582) и Маврикий (582–602) сочли необходимым реорганизовать армию. Оба не изменили ее полной зависимости от монарха. Она должна была состоять из первоклассных полков, похожих на гвардейские, их называли «палатины», и полков похуже, их называли «комитатенсы». Тиберий решил разделить армию на три части в соответствии с тремя основными регионами страны: Восток, Иллирия и Фракия. В каждую входило от шести до восьми полков по 3–4 тысячи человек. Каждой армией командовал дукс, или магистр милитум, а полком – стратег (генерал или трибун), хотя этот титул также давали губернаторам провинций.

Стратег кавалерии стоял выше стратега пехоты. В отличие от гражданского правителя района дукс получал контроль над территорией, включающей в себя несколько районов или провинций. Он отвечал за все войска в своем регионе, но военными операциями на деле руководили стратеги. Каждый генерал должен был собирать и содержать собственный полк, обеспечивая людей луками и мечами. За это полку присваивалось его имя. Ни один из них не превышал по численности 7 тысяч человек; число военнослужащих постоянно менялось, и эффективность их была низка. Дукс, командиры и генералы подчинялись напрямую императору. Как и других офицеров, императоры назначали их и платили им, но им давалось право самостоятельно набирать неофицерский состав.

Несмотря на то что Маврикия убили его же солдаты во время похода на балканских славян, он тем не менее много сделал для повышения эффективности и благополучия армии. Благодаря его стараниям в 590 году появился первый в Византии военный устав. В соответствии с мыслями, изложенными в этой работе, Маврикий провел несколько реформ. Самой важной из них было введение обязательной военной службы для мужчин, не достигших сорока лет. Также он отдал три полка, во главе каждого из которых стоял генерал, под начало общего главнокомандующего. Каждый из полков должен был состоять из трех бригад, которые, в свою очередь, делились на семь отрядов по 400 человек. Помимо того, Маврикий попытался создать соединения запаса из лучников, в которых призывники служили по тем же принципам, что в британской территориальной армии. В мирное время им надлежало упражняться в стрельбе из лука всего раз в неделю.

Практически с самого начала нехватка людей затрудняла воплощение идей императора. Полки невозможно было укомплектовать из-за недостаточного количества регулярных солдат, и властям приходилось полагаться преимущественно на наемников. Никому не отказывали в зачислении в армию по национальному признаку, принимали даже гуннов и лангобардов, однако большинство наемников происходили из Германии и Иллирии. Всем им хорошо платили, и многие из них, начиная еще с IV века, сумели дорасти до высших чинов.

В VII веке нехватка людей в армии ощущалась настолько сильно, что император Ираклий разработал оригинальную схему привлечения новобранцев. Этот процесс известен как фемная реформа. Он начался в восточных пограничных районах. Эти территории при всей своей уязвимости были крайне плохо защищены, поскольку не пользовались любовью армии. Чтобы сделать назначение в эти области более желанным, Ираклий пообещал каждому солдату, служащему в соединениях «Анатоликон» (то есть анатолийском), «Армениакон» (армянском) и «Опсикон», земельный надел, который перейдет в его собственность и который он сможет возделывать и получать с него доход. Солдат мог жениться и жить на этом участке в качестве своего рода военного землевладельца, но взамен должен был являться по приказу на защиту границ от захватчиков вооруженным и на коне. Специально отобранным людям поручалось выполнять обязанности паспортиста и часового, который проверяет документы у странников и конного караула, заступая в наряд на башни, стоящие на расстоянии 900–1200 метров, но в пределах видимости друг для друга, чтобы они могли подать сигнал соседнему посту наблюдения. Хозяин фемы имел право завещать свой надел старшему сыну при условии, что тот пойдет по стопам отца и станет военным. Младшим сыновьям была уготована судьба свободных крестьян, но им надлежало самостоятельно заботиться о себе и приобретать невозделанную землю в малонаселенных приграничных районах. Предполагалось, что таким образом они увеличат крестьянское население отдаленных территорий и количество сельхозпродукции, получаемой на землях империи. Потомственные хозяева фем могли нанимать слуг и иметь рабов, которые помогали им с тяжелой работой.

Изобретение системы фем привело к четкому разделению армии. Пограничные войска отделились от войск, стоящих в столице. Последние состояли из полков пехоты и наступательных соединений, которыми командовали доместики, вместе с четырьмя самыми важными полками формируя схолы. Каждым из полков командовал друнгарий, а не доместик. Схолой в целом руководил офицер, который часто являлся и главнокомандующим всей армии. Но с конца X века один доместик ставился во главе восточной армии или схолы, а другой – во главе западной. С другой стороны, Ираклий возложил каждую фему на стратига, который выступал в роли и военного командира местных соединений, и губернатора района. Таким образом, Ираклий вывел фемы из управления преторианских префектов, но не позволил стратигам собирать налоги с сельских жителей. Вместо этого он возложил эту обязанность на офицеров-сборщиков, которые были назначены в фемах. Стратиги получали более высокую зарплату, чем гражданские чиновники, управлявшие районами раньше.

Последующие императоры быстро понимали преимущества идеи Ираклия и всеми силами содействовали созданию фем, но потребовалось почти 200 лет, чтобы эта схема заработала. Вначале милитаризованные районы, в которых стояли полки, были названы в их честь, однако с VIII века, когда число фем увеличилось в результате их разбиения на части, которые, в свою очередь, были еще раз разделены, фемы стали носить имя той географической области, в которой находились. Фемы быстро добились значительной автономии и такой популярности, что люди шли в них служить по собственному желанию. Дигенис Акрит, полусказочный герой народного эпоса, был типичным представителем людей, обладавших духом независимости, присущим хозяевам фем. Как и во многих из них, в Дигенисе смешались крови разных народов: его мать была христианкой, а отец – мусульманином и вождем.

Хотя множество людей поступало на службу в фемы, в VIII веке с ростом могущества арабов потребовалось привлечение еще большего числа военнослужащих на восточные территории. Но этому снова помешала нехватка людей. Чтобы пополнить ряды армии, на должность главы фемы стали брать славян. Кроме того, к зарплате в 12 солидов пообещали еще один за каждый год службы в феме. В 930 году Константин VII издал указ, постановивший, что каждый надел, выданный члену фемы, равноценен 1,638 килограмма золота, а к концу века его стоимость увеличилась до 12 килограммов.

Нехватка людей ощущалась даже в отряде императорских телохранителей, особенно в IX веке, когда было решено расширить его, усилив полком кавалерии и двумя полками пехоты. В итоге в это соединение пришлось принять больше наемников, чем раньше. Подавляющее большинство были русско-варяжского или англосаксонского происхождения. Служащие в этих отборных отрядах назывались хетайрии. Вместе с другими сколариями они обычно сопровождали императора в походах во Фракию и Вифинию. Их вооружение состояло из копий, мечей и щитов. Многие надевали на битву кольчугу. Однако в X веке немало византийцев старалось уклониться от воинской службы, которая стала обязательной, уплатив налог, освобождающий их от призыва. Численность армии упала до 140 тысяч человек. Как только на трон всходил император, которого больше интересовали интеллектуальные вопросы, как, например, ученик и друг Пселла Михаил VII (1071–1078), набор в армию сокращался и ей уделялось мало внимания.

Большие достижения в военном деле создавали иллюзорное ощущение безопасности, которое способствовало распространению пацифизма и презрения к армии среди гражданского населения. В подобных случаях страна всегда платила высокую цену за свою беспечность, поскольку существование Византии напрямую зависело от состояния армии. Четыре века, пока империя переживала расцвет, армию всячески опекали. В XI столетии Константин VIII выделил сумму, равную 1,5 миллиона современных фунтов стерлингов, чтобы заплатить 14 459 военным на Крите. В те времена капрал получал 360 фунтов стерлингов в год, лейтенант – 720, капитан – 1080, а генерал до 14 500. На тот момент армия находилась в своей лучшей форме, была преисполнена чувства долга и преданности стране и народу.

Люди, боровшиеся с персами, франками, сарацинами и турками, были, как и римляне до них, хорошо оснащены. Это помогает понять, почему их обмундирование и оружие не претерпели особых изменений на протяжении тысячелетней истории Византии. В книге о тактике Лев VI заметил с понятной гордостью, что каждый его кавалерист обеспечен островерхим стальным шлемом, что он и его конь защищены чешуйчатыми доспехами, кольчугой, или кожаной накидкой, обшитой металлическими дисками. Эти доспехи отличались от тех, которые использовались в Западной Европе в завершающий период Средневековья. Если последние изготавливались из листового металла и закрывали все тело рыцаря, то византийская защитная амуниция была собрана из металлических частей, скрепленных между собой или пришитых к одежде из ткани или кожи. Впрочем, листовые панцири были известны в Византии, поскольку солдаты носили обшитые пластинами латы на теле и ногах до колен.

По описанию на людях, пытавшихся в XI веке свергнуть Константина IX Мономаха, были цельные металлические нагрудники. Кроме того, воины-византийцы носили кольчужные рукавицы, стальную обувь и металлические шпоры. Однако на битву императоры раннего периода надевали римские доспехи и одежду, чулки и высокие сапоги, украшенные жемчугом на восточный манер.

Офицеры шли в бой в шерстяных туниках под кольчугой и стальным нагрудником. Эти сорочки красились в цвет их полка, поскольку каждому полку присваивался определенный цвет и униформа. Западная Европа не знала таких нововведений до XVI века. Летняя форма шилась из более легких тканей, чем зимняя. В сырую погоду шерстяную тунику заменяли на парусиновый плащ. Низшие чины были вооружены луками и стрелами, кинжалами, копьями, пиками и дротиками. Колчан со стрелами носили висящим на поясе справа, а меч, обычно обоюдоострый, – слева. Так как у шлемов не было забрал, воины также носили небольшие металлические щиты для защиты лица. Полки копьеносцев, соединения тяжелой кавалерии, использовавшиеся в основном на Востоке, как и конные лучники, носили кольчугу и были вооружены копьями, боевыми топориками, мечами и щитами. Коней также закрывали кольчужными попонами.

Лучники – и конные, и пешие – использовали воздушных змеев, чтобы определить силу и направление ветра, что помогало выбрать скорость и угол выстрела в соответствии с погодными условиями. Змей часто имел форму злого дракона или был украшен его фигурой и шился из шелка, то есть имел восточные черты, что подтверждает гипотезу, что римляне переняли это устройство у кочевников-сарматов, которые в свою очередь позаимствовали его у парфян.

Византийцы шли в атаку щитом к щиту с громкими криками. Они выкрикивали девиз, данный им в качестве боевого клича армейскими священниками. Он состоял из слов «Крест побеждает!». Воинов в наступлении сопровождали и священники, и особый отряд поддержки. И те и другие подбадривали солдат словами, песнями, декламацией и призывами. Вели их в атаке полковые знаменосцы, поднимавшие вверх римские «вексиллумы», то есть штандарты, или знамена, приносящие удачу. Следом шли солдаты с боевыми топориками, железными палашами, луками, пиками, копьями, дротиками, кинжалами и пращами, которые представляли собой сложный механизм из веревок. При нападении на крепость использовались небольшие передвижные башни. Их ставили на колеса или валы. Считается, что впервые такие башни применили при осаде Иерусалима. Еще использовали мостки и таранные устройства. Таран находился на деревянном остове, и требовалось 60 человек в защитной кожаной одежде, чтобы его раскачать. При необходимости вызывали инженеров, чтобы те сделали подкоп под стены осажденной цитадели. В VII веке византийцы изобрели свое самое мощное оружие, преимущественно чтобы остановить частые и все более опасные нападения арабов. Называемое в наши дни «греческим огнем», оно может считаться предтечей гранаты. «Греческий огонь» делался из нескольких ингредиентов, включая серу и селитру, и был придуман в 717 году Каллиником из Гелиополиса. Емкости с «огнем» бросались в неприятеля с помощью катапульты. «Греческий огонь» оказался очень эффективным оружием и помог морскому флоту положить конец атакам арабов. В IX веке, когда русско-варяжские войска стали угрозой безопасности Византии, греческие ученые усовершенствовали это изобретение, и его снова использовали против захватчиков. К несчастью для византийцев, в XIV веке «греческий огонь» был вытеснен изобретением пороха и пушки. К сожалению, на закате Византии император и его последователи, даже находясь под угрозой вторжения турок-османов, не смогли оценить по достоинству важность нового оружия, которое, вероятно, было с успехом использовано еще в 1356 году в битве при Креси. Византийцам предлагали его купить, но они отказались, сочтя цену слишком высокой. Им следовало бы заплатить столько, сколько просили, потому что раздосадованный оружейник отдал патент оттоманскому султану, благодаря чему турки смогли обстрелять стены Константинополя ядрами во время роковой осады весной 1453 года, когда окруженный город пал перед султаном Мехметом.

Большинство оружейных заводов страны были сосредоточены в Константинополе и Фессалониках, но некоторые находились и в провинциях. Самые важные из них основывались в районах, богатых полезными ископаемыми. Так, Никомедия, в которую удобно доставлять ископаемые с горы Олимп, славилась своими щитами и мечами. Кесария, получавшая необходимый металл с Анти-Тавра, стала, наряду с рудниками Сардиса, основным центром изготовления доспехов. Отличные пики и копья ковали в Иерополисе в Киликии, где размещалось большинство мастерских по производству амуниции; другие мастерские находились на северо-западном берегу Малой Азии.

В поход вместе с армией выступали обозы с провиантом, одеждой и оружием, а также отряды санитарной службы и инженеров. Полковой обоз состоял из 350 повозок и помимо поклажи вез еще топоры, мечи и кухонную утварь. Каждый шестнадцатый воин ехал на вьючной лошади, таким образом, в каждый обоз входило 175 всадников и 2800 пеших, которые либо ехали на повозках, либо шли рядом. На ночь вьючных лошадей собирали в круг, повозки ставили внешним кругом. Дальше в дело вступали инженеры, вырывавшие вокруг лагеря канаву для защиты. Отряды санитарной службы, сопровождавшие армию, делились на маленькие группы. В каждую входил хирург, восемь санитаров-носильщиков и множество простых санитаров. Для перевозки раненых использовались лошади со специальными седлами. Полевые бани были доступны всем желающим: и больным, и здоровым. К каждому полку прикреплялись священники, у которых находилось немало забот. Им поручалось отмечать начало и конец каждого дня службой, которую посещали все. Также в их обязанности входило давать психологическую разгрузку людям, которым они часто советовали обращаться с молитвами к святым, покровителям воинов, например к святому Михаилу или Феодору Стратилату.