Текст книги "Несвобода (СИ)"
Автор книги: Тальяна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Как славно, что вы здесь, Вадим Андреевич. Я этому олуху уже в пятый раз говорю, что Илаиду с сайта надо убирать!
Я уставилась на нее. Кристина оказалась… барышней. Я не смогла придумать никакого другого слова. Полноватая, длинные накладные ресницы и этот голос, который ни с каким не перепутаешь. Она даже ругается мелодично! Встретив такую на улице, можно решить, что она оперная дива или хозяйка богатого дома, заводчица племенных кобыл или, на самый крайний случай, директрисса крупного университета. Ассоциаций со шлюхой нет и в помине. Несмотря на формы, Кристину можно было описать как угодно, но никто бы не счел ее недостаточно впечатляющей.
Со стула поднялся щуплик в очках. Его трясло от сдерживаемого раздражения:
– Вот-вот, Вадим Андреевич! Пришла тут и права качает! Мы ведь договаривались, что сюда заходят только админы и менеджеры! Мне от этого, – он широко махнул рукой сверху вниз, будто пытаясь охватить жестом всю Кристину, – обилия красоты тошно!
Кристина охнула и вскинула пухлые ручки к лицу:
– Я повторяю для особо умных: Илаиду с сайта давно пора убирать! У девочки восемь постоянных клиентов, а мы еще ее личиком мельтешим?
– Что-то сама Илаида не жалуется! – взвизгнул очкарик. – Да я бы ее убрал! Но кого на ее место впечатать? Не тебя ли? Так ты ни в одну фотку целиком не влезешь!
Девушки в фирме строго делились по статусу. На сайте висели только самые низкорейтинговые. Те, на кого клевали новые клиенты, кого приглашали на вечеринки большими компаниями, и прочие. Но когда кто-то обзаводился стабильной платежеспособной клиентурой, то из общего доступа исключался. У них и без того было достаточно заказов, или их файлы пересылали уже в личной переписки с хорошими клиентами. Доходы выше, но заказов меньше. Так что сама Илаида могла бы и быть против того, чтобы ее фотографию убирали с сайта. Однако и требования Кристины звучали резонно. Оказалось, Вадим Андреевич того же мнения:
– Убирай, Сереж. Илаида красивая, многие клюют. И чаще приходится отказывать, поскольку ей некогда.
Сережа нервно дернул рукой:
– Уберу! Я хоть всех уберу, Вадим Андреевич! А вместо цыпочек цветочки нарисую. Зачем нам новая клиентура, в самом деле?
– Хватит уже бузить, – но тон шефа при этом оставался спокойным. Он подошел ближе и тоже уставился в монитор. – Что, вообще ставить некого?
Очкарик демонстративно вздохнул, но затараторил, обрадованный вниманием к озвученным проблемам:
– Некого! У нас же почти все звезды! – он со злостью зыркнул на Кристину. – Хоть модельное агентство заново открывай и кастинг проводи. А может, правда? Там, в общем потоке, уж точно десяточка красавиц найдется! Москва – это же просто рассадник красоток, которым только дай повод подзаработать.
– Я займусь этим, но на поток ставить не будем, – задумчиво ответил Вадим Андреевич. – Хватит с меня прошлых проблем. Лучше работать на качество.
– Зато денег больше! – не сдавался Сережа.
– Тебе денег мало?
– Че вы сразу-то начинаете?..
Сережа мгновенно уселся на свой стул и принялся напряженно кликать мышкой. Вадим Андреевич наклонился к нему:
– Ставь пока Нику.
– Кого?! – зычно пропела Кристина. – У Ники вообще ни минуты свободного времени!
– Ставь Нику, – повторил Вадим Андреевич. – Тут у нас один флажок отвалился – хочу, чтобы он увидел ее лицо на сайте. Нет ничего приятнее, чем позлить отвалившегося клиента. На пару дней, потом найдутся девочки. Менеджеры уже работают – шерстят по всем моделям.
Кристина впервые посмотрела на меня и широко улыбнулась:
– А это, должно быть, Арина? Может, ее фотографию поместить – вы только гляньте на этот носик!
Я ступила назад в ужасе:
– Не надо мою фотографию размещать!
– Да не трусь ты так! Это же просто завлекалочка! Никто тебя на реальный заказ не отправит, если не захочешь! В этом бизнесе такая конкуренция, что насильно уже лет двадцать никого тащить не надо.
– Н… не надо мою фотографию размещать!
Вадим Андреевич оглянулся и рассмеялся от моего вида. Но, к моему облегчению, покачал головой:
– Нет, ее не будем. Она моя личная помощница. Кто ж настолько личным на весь мир светит?
Смех у Кристины был под стать остальному – густой, глубокий, как звук виолончели.
– А-а! У нашего Вадима Андреевича новая забава! Поняла, поняла, больше про ее носик не вспомню, раз он личное для начальства!
Я намек уловила, но спорить не спешила. Пусть что хотят думают, лишь бы фотографировать не начали.
Глава 12
– Новая забава? А что случилось со старой?
– Только не говори, что уже ревнуешь. Слишком рано, Арина.
– Да, иных причин-то быть не может. Но на самом деле мне интересно только, жива ли она, здорова ли?
– Понятия не имею.
Мы ехали вдвоем, направляясь в магазин за «униформой» для ресторана. Кирилл остался в штаб-квартире, чтобы начинать включаться в дела. И как только оказались наедине, я уже сдерживаться не могла. Но Вадим Андреевич на все мои потуги отвечал коротко и с легкой улыбкой.
– Жаль. А то после такого статуса всякое может случиться. Я ни на что не намекаю, конечно!
– Если бы я убивал всех женщин, с которыми переспал, то в мире стало бы… ровно на одну женщину меньше.
– Так уж и на одну! – я оценила сарказм. – Скорее уж, заметно меньше, прямо провал демографический. Но ведь бедняжка и сама на себя могла руки наложить, мало ли…
– Кажется, твое мнение обо мне еще хуже, чем казалось, – притом он беззлобно смеялся.
– Куда уж…
– Ты бы лучше извинительную речь пока придумывала, а не воздух сотрясала.
– Тут вы правы. Кстати, вы Нику ведь на сайте разместили специально, чтобы Николая Васильевича разозлить? И притом хотите с ним договориться?
– Не понимаю, почему нельзя одновременно договариваться и злить?
– О да, это просто ваш девиз в жизни!
Он вдруг спросил – вроде бы с той же иронией, но заметно серьезнее:
– Рассказать, в чем причина твоего желания меня уколоть?
– Не знаю даже. В вас?
– Нет. Точнее, да, но не в том смысле, как ты пытаешься себя убедить.
Он припарковал машину, но выходить не спешил – отстегнул ремень и повернулся ко мне. Я до сих пор избегала прямых взглядов, а сейчас постаралась как можно непринужденнее усмехнуться. Пусть озвучивает свою версию – его ж все равно никто не заткнет.
– Так вот. При первом знакомстве и после я тебя не раздражал. Когда ты согласилась на работу, когда просила дать тебе второй шанс – я тебя не раздражал. Нет, ты меня считала неприятным типом, от которого лучше держаться подальше, но раздражения в этом не было.
Я от удивления глянула в его глаза.
– Вы это к чему сейчас?
– К тому, что сейчас идет именно раздражение, – он улыбнулся, но улыбка не затронула глаза.
Задумавшись, я не нашлась с ответом. Снова отвернулась к лобовому стеклу, этим показывая, что просто слушаю дальше. И он не заставил себя просить:
– Это раздражение появилось совсем недавно. Такое, когда хочется сказать любую гадость, лишь бы подчеркнуть отстраненность. Даже страх передо мной не помеха, потому что так тебе морально проще. Арина, посмотри на меня.
Я нехотя повернула голову, но долго не выдержала – уставилась на воротник его куртки. Возможно, уже интуитивно почувствовала, что он скажет дальше:
– Если человек небезразличен, то очень сложно держать его на расстоянии вытянутой руки. Надо или сблизиться, или оттолкнуть подальше. А вот как у нас с тобой вышло – невыносимо.
Вряд ли я из тех людей, которые врут самим себе. Или обижаются, когда им говорят неприятную правду. Раздражение появилось ровно после поцелуя и в точности после моего желания не допускать сближения. Он выразился обще, но довольно правильно. Я хорошо подумала перед ответом:
– Пусть так. Да, мой первый поцелуй произошел с человеком, который даже доверия не вызывает. Не то что осознанной симпатии. Само собой, я сбита с толку. Но раз уж вы оказались таким проницательным, то игнорируйте мои уколы. Позвольте мне выбрать вариант полегче.
– Не позволю. На вытянутой руке ты сейчас не сможешь, а оттолкнуть я тебе помешаю. Потому что мне не нравятся пустые уколы, привыкай.
– Это еще что значит?
– Идем уже выбирать платье.
Я тяжело вздохнула, прокляла и его, и себя, и только потом вышла из машины.
Бутик предлагал прекрасный ассортимент. Я здесь ни разу не бывала, но сама атмосфера, наполненная тихой музыкой и подсвеченными полками, была до боли привычной. Вадим Андреевич успел первым – он протянул платье, мимо которого я прошла парой секунд раньше. Я глянула на вещицу, потом на него:
– Темно-синий мне не идет, Вадим Андреевич. Я и без того не слишком контрастная, этот цвет меня убьет.
– Иди и примерь. Я плачу – мне и решать, что тебя убьет.
Консультант очень непрофессионально усмехнулась, а потом принялась подпевать потенциальному покупателю – дескать, этот цвет специально создан для того, чтобы подчеркнуть самую блондинистую блондинистость. Я сдалась:
– Да без проблем. И вон те сапожки к нему?
Пока он не успел навязать очередное мнение, я выхватила из его рук платье, взяла пачку с колготками, махнула консультанту на сапоги, а сама направилась в примерочную.
Справедливости ради, платье село прекрасно: на одной широкой лямке, расклешенное от бедра и доходящее до середины колена, да и темно-синий оказался не настолько синим, как я увидела вначале. Если еще и волосы наверх поднять, то можно сказать, что образ безупречный. Сапожки пришлось поменять, но потом я вышла из примерочной и покрутилась, ожидая заслуженных комплиментов.
– Сойдет, – не галантно выдал «кавалер». – Тебе только еще с волосами нужно что-то сделать.
Я лишь устало отмахнулась. Зато из бутика я вышла не только с «ресторанной униформой», но прихватила клатч и утепленный плащик, поскольку моя ветровка плохо смотрелась с платьем. Только в последней вещице была настоящая практическая польза – осень не заставляла себя ждать. Похоже, что все же придется оформлять ее в долг перед Вадимом Андреевичем. Но пока этот вопрос я поднимать не стала. Дотянуть бы до первой зарплаты, там уже я и без его подачек обойдусь.
Про ресторан «Турандот» я и не слыхала. Конечно, Москва – не столь уж мелкое поселение, чтобы была опасность столкнуться с родней, но это добавило очков моему спокойствию. Мне ли не знать, какие места предпочитают и родители, и братья? Вошли мы в ресторан уже после девяти и заняли заранее заказанный столик. Волноваться я начала уже после.
– Вадим Андреевич, а где наш «красный флажок»? Что именно я должна говорить, или лучше сначала помалкивать?
– Который еще флажок?
– Николай Васильевич, конечно! Я ведь перед ним извиниться должна…
– А толку-то с твоих извинений? – Вадим Андреевич улыбался, просматривая винную карту. – Так, твои предпочтения я помню, или желаешь чего-то конкретного?
Я опешила:
– Подождите… Хотите сказать, что его здесь не будет?
Теперь Вадим Андреевич откровенно смеялся:
– Не можешь ты быть настолько наивной! Просто не можешь. Неужели ты всерьез думаешь, что я знаю каждого клиента в лицо, а он знает меня? А если мы незнакомы лично, то какого черта бы я ему плел, если бы даже столкнулся лицом к лицу? Нет, Арина, я сильно сомневаюсь, что сегодня у тебя будет возможность извиниться перед Николаем Васильевичем.
– А… – я потерялась в остатках мысли. – Но ведь… да зачем тогда это все?
– Очень полезное мероприятие, между прочим. Подожди, сделаем заказ.
– Нет-нет! – я даже голос повысила. – Не зовите официанта, объясните сначала!
Вадим Андреевич отложил винную карту и с фирменным прищуром рассматривал меня, как если бы ловил кайф от моего смятения:
– Объясню. Когда я от тебя что-то скрывал? Итак, ты прячешься, но не от полиции, как я сначала подумал. Ты два раза переспросила название ресторана – пряталась бы от полиции, то само название места было бы не так важно. И успокоилась – очевидно, что здесь вероятность встречи со знакомыми минимальна. Но притом все равно внимательно осмотрелась, когда зашла. На всякий случай. То есть тебя ищет не полиция, ты просто не хочешь столкнуться с кем-то, кто вполне может посетителем этого ресторана.
Мне не могло понравиться услышанное. Вся эта встреча, подготовка к ней были лишь полигоном для наблюдений за мной? Естественно, что я начала злиться сильнее, чем раньше:
– И что с того? У всех в прошлом есть неприятные знакомства!
– Да. И не все прячутся от этих знакомств, а ты именно прячешься. Дальше – легенда про бойфренда с треском провалилась. Считай меня каким угодно распущенным, но я не верю в отношения, если вы ни разу даже не целовались. Возможно, не бойфренд, а… скажем, жених? Нелюбимый, по расчету. Какие уж там поцелуи, не то что интим. Очень богат, очень некрасив, и твоя девичья душонка так взбунтовалась, что ты сорвалась с места, даже вещи не захватив. Но тогда возникает вопрос – кому так нужен был этот брак, чтобы твоего мнения не спросили? Родителям?
Его взгляд буквально прожигал. Вадим Андреевич сейчас не играл, не строил лицо – он наблюдал за малейшей реакцией. А я, безусловно, не могла не волноваться. Его предположения пока попадали мимо, но все ближе и ближе. Я молчала только по одной причине – чтобы не выдавать себя еще сильнее.
– Ясно. Наверняка родители. Ты совершенно точно из очень богатой семьи. Бедная девушка может научиться притворяться богачкой, но наоборот не бывает. «Пигмалион» работает только в одну сторону. Ну и все остальное играет в подтверждение.
Я не выдержала:
– Да, я из богатой семьи! Никак не пойму, что здесь интересного?
– Та-ак. И в чем я прокололся? – он подождал несколько секунд. – Хотя неважно. Я вот сейчас думаю, что тут поле непаханое для шантажа.
– Шантажа? – эхом отозвалась, не в силах поверить ушам.
– Ну да. Сбежишь без объяснений – и твоя фотография появится на моем сайте. Будешь продолжать испытывать мое терпение – и твоя фотография поплывет во всей сети. Наверняка это поможет тебя найти тем, кто ищет. Кстати, ты великолепно выглядишь. Достойный кадр для истории.
Он вытащил телефон медленно, почти лениво и сделал снимок. Я успела только зажмуриться, но саму уже разрывало от ярости. Я вскочила, но он охладил меня резким:
– Сядь.
Упала обратно на стул и сквозь зубы прошипела:
– И чего вы этим добьетесь? Вы ведь даже не представляете, какой бред несете! Выкуп получить? Так никакого выкупа не дадут!
– Расскажи. Мне теперь еще интереснее.
– Не хочу!
– Не удивлен.
Я кое-как взяла себя в руки и постаралась рассуждать без эмоций:
– Этот шантаж… бред какой-то. Я серьезно! Конечно, я не хотела бы оказаться на вашем сайте или чтобы мои знакомые меня нашли, но не до такой степени, что ради этого стала бы терпеть что-то немыслимое!
Он расслабленно откинулся на спинку стула, и даже улыбка легкости не потеряла:
– А я и не говорил про немыслимое. Только то, на что будешь готова. Но я не позволю тебе держать меня на расстоянии руки или дальше. В остальном, мы общаемся по старым правилам.
– Ну да! – злость бурлила и выливалась ядом в голосе. – Я, наверное, в обморок должна упасть от такой подлости? Но почему-то даже не шокирована! Как если бы подсознательно чувствовала, что вы способны на все.
Вадим Андреевич резко выпрямился, уперся локтями в стол и прищурился сильнее:
– А-ри-на. Да, я способен на многое. Но сейчас я угрожаю только с одной целью. Ты постоянно будешь ставить между нами границу или считать себя вправе мне хамить. Та вот я просто лишаю тебя такой возможности. Работай на меня, узнавай меня, а если надоест расстояние вытянутой руки, то я не позволю тебе спрятаться за психологическими дилеммами. Всего-то. Так что выдохни уже и продолжай жить.
Хитрый черт уже понял, что нравится мне, и теперь решил педалировать эту тему! О, я бы многое могла ответить, но теперь была вынуждена прикусить язык. Отвернулась. Подумала немного. Не сбегать без объяснений, не грубить, но если решу уволиться, то вряд ли он будет меня держать. Относиться к нему настороженно, как в самом начале, а то я и впрямь расслабилась. Так что здесь невыполнимого? Сказала уже намного спокойнее:
– Попытаюсь. Вы сюда меня тащили, чтобы как на подопытного кролика посмотреть, но дальше-то что делать будем?
– Как что? – он тихо смеялся. – Пить, есть, танцевать. Ты умеешь танцевать танго, Арина?
– Не особенно.
– Совсем?
Безумно устав от предыдущего разговора, я отвечала теперь по инерции:
– Немного умею. Если партнер хорошо ведет, то могу почти любой танец.
– Я очень хорошо веду, Арина, очень. И речь сейчас совсем не о танцах.
Глава 13
А вот и ладно! Ну, просто не может быть такого, чтобы эта сделка была мне менее выгодна, чем Вадиму Андреевичу. Особенно когда его выгода выглядела иллюзорной. В конце концов, плохого – вот по-настоящему плохого – он мне пока ничего не сделал. И благодарить, конечно, не за что, но и на другой конец света бежать не из-за чего.
Я выпила вина, не отказалась от мраморной кобе, даже не пытаясь изобразить, что пробую ее впервые. Алкоголь немного развязал язык – и это было к лучшему. Некоторые вещи просто обязаны быть произнесенными, но обычно на них не хватает духу.
– Вадим Андреевич, не сочтите за грубость, просто любопытство разбирает. Вы ведь в самом деле привлекательный. Я, наверное, совсем не разбираюсь в людях, но не понимаю – неужели вам приходится угрожать женщинам, чтобы они обратили на вас внимание?
– А ты поверишь, если скажу, что делаю это впервые? И делаю только потому, что тебе это нужно. Ощущение, что тебя вынуждают. Я не прав?
Слишком сложный вопрос, чтобы так сразу ответить, потому я перешла к более очевидной мысли:
– Если впервые, значит, интерес есть – именно ко мне.
– Арина, тебе нужно признание в интересе? Желательно, чтобы тянуло сразу на влюбленность?
Я подумала:
– В принципе, да. Предположим, я вам понравилась – вот просто так, без особенных оснований, отсюда и все ваши поступки. Пусть даже ни к чему хорошему они не приведут, но с ответной реакцией определяться легче.
Он усмехнулся, подлил в бокалы еще вина:
– Нет, на самом деле ты ищешь гарантий. Люди так часто бросаются громкими словами: «люблю», «жить без тебя не могу», «единственная», но потом оказывается, что и жить могут, и таких же «единственных» впереди пруд пруди. Но всем нужно, чтобы эти гарантии были озвучены. Чтобы у каждого порыва был четкий термин. И чем возвышеннее он звучит, тем больше оправданий любой ошибке.
Я устало поморщилась:
– С вами очень тяжело общаться. Никакой конкретики!
Вадим Андреевич пребывал в отличном настроении и постоянно улыбался.
– Хочешь конкретики? Ладно. Нет, я не думаю, что когда-нибудь ты начнешь работать в эскорте. По крайней мере, не в ближайшее время. И, судя по всему, тебе есть куда вернуться, то есть ты попросту не окажешься в такой ситуации, когда придется выбирать: голодная смерть или то, что тебе претит. Да и не идет никто в эскорт из совсем уж отчаянных ситуаций. От отчаянья девочки на дороге стоять могут, но у них нет ни изначального лоска, ни нужного образования, чтобы работать на меня.
Я и сама не заметила, какое напряжение во мне копилось, потому сейчас выдохнула:
– Ого! То есть этот вариант вы больше не рассматриваете? Какое облегчение узнать!
В ответ он только прищурился сильнее – воплощенная ирония:
– Глупо с твоей стороны было считать, что я готов в это вкладываться. Однако я и не сказал, что ты никогда на это не пойдешь. Уверен, через два года ты будешь сильно отличаться от теперешней. Тогда многое может поменяться.
– Вряд ли до такой степени!
– Вряд ли. Я просто озвучил один из тысячи вариантов развития событий.
Я поставила локти на стол и наклонилась ближе:
– Тогда что? Если я не выгодная инвестиция, если не вызываю в вас иррациональной влюбленности, тогда в чем причина? В скуке?
– Хм… А вот это уже намного ближе. Может, все-таки потанцуем?
– Простите, нет настроения. То есть скука… – я теперь вслух рассуждала сама с собой. – А ведь и правда! Вы говорили про то, что бизнес вам надоел из-за того, что проходил без творчества… У вас теперь есть деньги, куча свободного времени, а оказалось, что занять-то себя нечем… И тут появилась я. Наверное, странная. Да чего уж там, я на самом деле должна была выглядеть странной!
– Да чего уж там, ты до сих пор такая, – он усмехнулся.
Но я не отреагировала на выпад, продолжая:
– Ну конечно, вот так все просто… Вы и самому себе не стали объяснять, откуда этот интерес – интересно было уже просто повозиться с неведомой зверушкой! И именно потому не хотите отпускать меня, поселили у себя, но ничего особенного и не делаете. Этот интерес просто пропадет, как только я сдамся, стану такой, как все… ну и, само собой, пересплю с вами. Потому вы и играете! Оттягиваете этот самый момент конец развлечения! Вы из меня устроили себе эскорт – почти так же, как своим клиентам.
Я теперь посмотрела прямо в его глаза, но увидела только всплески веселья:
– Почти полное попадание. Ты продолжаешь меня пугать.
Довольная собой, я тоже расслабилась:
– Или секс вас вовсе не интересует? Важнее ведь поиграть, вылепить, что душе будет угодно. Устроить самому себе забастовку. Чего только не придумаешь для новых эмоций, когда уже есть все?
– В кои-то веки я встретил человека с потенциалом. Продолжай, Арина.
Я пожала плечами:
– А нечего продолжать. Если мы не собираемся танцевать, то можно и домой. Кстати, а как мы поедем, если вы выпили? Или останемся в квартире, где Кир?
– Про такси на твоем необитаемом острове тоже не слыхали? Хорошо, пойдем.
К счастью, своих знакомых я так и не встретила, зато уже на выходе столкнулись с какими-то подвыпившими приятелями Вадима Андреевича. Целая компания, среди которых были и иностранцы. И снова убедилась, что мой начальник бесконечно врет – один из них совершенно точно был клиентом, а ведь еще совсем недавно Вадим Андреевич убеждал, что с клиентами лично не знаком:
– О, приветствую, Вадим! Договор на завтра в силе?
– Конечно. Но я смотрю, вы уже сегодня начали. Может, перекинуть? Девчонок каких-нибудь соберем.
– Да нет, – отмахнулся мужчина. – Не надо. Эти немцы по-русски никак не шпрехают, а я разорюсь их только твоими девочками развлекать. Недешево, друг мой, недешево! Решил, что основными козырями буду бить завтра, тогда же и договор подсуну.
Вадим Андреевич ответил уже до отвращения привычным:
– Ясно.
Обсуждаемые иностранцы заинтересованно меня разглядывали, пока эти двое переговаривались. Я не упала в грязь лицом, заговорив по-немецки:
– Здравствуйте! Как вам город? Вы впервые в России?
Как это обычно бывает, в такой момент все разом оживились и заулыбались – у каждого поднимается настроение, когда к нему обращаются заграницей на родном языке. Они с удовольствием отвечали ничего не значащую чепуху, а один выдал очень торжественно:
– Москва прекрасна. И где еще, вот так запросто, можно встретить настолько очаровательную девушку?
Это был искренний комплимент, я не уловила никакой пошлости. Потому благодарно улыбнулась. Однако приятель Вадима Андреевича тут же интерпретировал по-своему и обратился к нему по-русски:
– А можно, и ее в список внести, Вадим? Мне позарез нужен этот контракт!
– Она не работает, – коротко отрезал Вадим Андреевич и вдруг обратился к остальным на чистейшем немецком: – Господа, просим нас извинить. Добро пожаловать в столицу и приятного вечера!
Подставил мне локоть и вывел из зала. А я про себя лишь отметила, что такое произношение вряд ли вырабатывают в обычных средних школах. Да, многие изучают английский, но немецкий – да еще вот такой, разговорно-свободный – ставят только с помощью носителей языка. Долго жил заграницей или получал такое же образование, как я? Мысль собиралась долго, но оформилась, когда мы забрали свои вещи, позвонили Киру, чтобы отогнал машину в гараж, потом разместились на заднем сидении такси и приготовились к долгой дороге:
– Вадим Андреевич! А с чего я взяла, что вы вышли из бедности и начинали с нуля?
Он рассмеялся тихо:
– Понятия не имею.
– Ого! – я придвинулась ближе и говорила тихо, чтобы водитель не расслышал. – А мы с вами, совершенно случайно, не с одного и того же необитаемого острова? Точно! Да ведь ваш бизнес – это бунт… Хорошее образование, языки, а потом что-то пошло не так. И бизнес этот… просто какая-то демонстрация! Странно, что не съемки порно. Так что произошло? Нелюбимый сын или не первый наследник?
Он зачем-то развернулся ко мне и положил ладонь на затылок.
– Я отвечу на любой твой вопрос, если ты ответишь на любой мой.
– Нет. Мне не настолько интересно.
Вадим Андреевич приблизился еще. Губы – в двух сантиметрах. Я сбилась с мысли.
– А про порно ты здорово придумала. Не ожидал от тебя креативности именно в этом вопросе.
– Вам надо что-то делать со своим сарказмом. Его слишком много!
– И еще, ты ошиблась в одном. Секс меня очень интересует, и я не собираюсь растягивать ожидание.
Кажется, я самолично взяла палку и тыкала спящего медведя, пока он не проснулся. Вот что за желание во всем разобраться, да еще и вслух? Ведь я могла быть и права и словно бросила вызов, на который он уже не мог не отреагировать. Но его близость сейчас сильно смущала. Я прошептала:
– Отпустите, пожалуйста. Мне неприятно, что водитель видит…
– В этом и есть смак – выходить из зоны комфорта.
Он прижал большой палец к нижней губе и надавил. Я закрыла глаза, впуская его язык. Вадим Андреевич целовал неспешно – скорее дразнил. Или наслаждался моим смущением – я не могла отделаться от мысли, что в зеркало заднего вида таксист видит нас и уже сделал все напрашивающиеся выводы. И все равно не могла с собой ничего поделать: мне нравилась эта ласка. Но довольно быстро Вадим Андреевич отстранился и прошептал в ухо:
– Сегодня совершенно точно будут танцы, Арина. Кажется, тебе эта игра нравится уже не меньше, чем мне.
Я отвернулась к окну, не в силах спорить.
Когда добрались домой, я чувствовала себя бесконечно уставшей, но Вадим Андреевич не отпустил меня в комнату:
– Нет, сегодня просто так не разойдемся. Мне очень нравится твое настроение.
– Что не так с моим настроением, Вадим Андреевич?
– Любопытство, перемешанное со смирением. Лучшее сочетание.
– Кажется, вы неправильно меня поняли.
Налил вина, включил музыку, взял за руку, но будто и не вспомнил о танце. Его руки сжимали талию, не позволяя отстраниться.
– Арина, раз ты поняла, где конец игры, так не проще ли закончить?
Я оторопела от его напора. Наверное, в такси все же следовало оттолкнуть. А то вышло так, что я, после всего сказанного, при первом же поцелуе сдалась. Ведь нельзя сказать, что меня принудили! Или что я в тот момент вспомнила об угрозах… Нет, я просто не стала сопротивляться себе. Кто бы сомневался, что это выльется в продолжение?
– Вадим Андреевич, вы просто выбиваете меня из колеи.
– Спасибо, – он улыбался, склонив голову набок.
– Я не хвалю вас! Но вы сейчас давите слишком сильно. Разве не видите, что я не готова?
– Когда ты будешь готова, Арина? Скажи точную дату, и я не подниму этот вопрос до того времени.
– Это работает не так!
– Я лучше тебя знаю, как это работает. Как только я дам тебе выбор, ты сразу начнешь выбирать неправильно. Даже во вред себе.
– Во вред ли?
– Да. Если человек идет против своих желаний, то это вред. Можно вывезти девушку с острова, но нельзя вывезти остров из девушки. Но я замахнулся.
– А вам не приходило в голову, что я не собираюсь с вами спать? Ни сегодня, ни потом. Что в моем отказе нет других причин?
– Приходило. Но твои пальцы сейчас дрожат. Ты сама не знаешь, чего хочешь больше – толкнуть или притянуть.
После этого я не смогла бы не толкнуть. Он с легкостью отступил, рассмеялся. Упал на диван и раскинул руки.
– Передай мне вино, Арина. И знаешь, ты слишком сильно напрягаешься. Сама провоцируешь все эти разговоры. Это твой способ манипуляции. Ты прямо требуешь, чтобы я надавил, решил за тебя, заставил. И раздражаешься именно потому, что слишком долго ждешь.
– Неправда!
Сначала выкрикнула, а потом подумала. И не смогла вспомнить ни единого эпизода, когда бы я в самом деле не могла его оттолкнуть. Хоть Вадим Андреевич и был настойчив, но однозначного принуждения не демонстрировал. Даже сейчас это было очевидно. Если я просто уйду в свою комнату, то он и останавливать не станет. Тогда почему я до сих пор не ушла? Сделала большой глоток. Потом попыталась вернуться к традиции общения между нами – прямолинейность на грани сарказма:
– Даже если вы правы, тогда я просто не готова. Вот этот… интерес, он следствие только моей неопытности. Любопытства, может быть. Новых ощущений. Но не отношения к вам.
– Резонно. Меня, кстати, только это и останавливает. Мысль, что ты точно так же поддавалась бы почти любому. Это как будто облегчает мне любую задачу. Как будто самого меня обесценивает.
Резко, но справедливо. Мне понравилось, как он сказал.
– Вадим Андреевич…
Я осеклась, услышав мелодию – мой телефон, который до сих пор находился в клатче. Зажмурилась и потрясла головой, чтобы выветрить незначительный хмель, потом выхватила мобильник. Поспешила достать ноутбук, на ходу переспрашивая у непосредственного начальства:
– Может быть, вы ответите?
– С какой стати мне делать твою работу?
Я коротко кивнула и приняла вызов, за секунду до этого с ужасом узнав на дисплее имя:
– Николай Васильевич? Чем я могу помочь?
– Опять ты?! – орала трубка. – Когда меня соединят с главным?!
– Боюсь, он недоступен… – я в панике посмотрела на шефа, который даже позы не изменил. – Николай Васильевич, я должна извиниться перед вами за прошлый раз!
– Извиниться?! В заду я видал твои извинения! Я так понял, что Ника бывает занята только для меня?! Зашел на сайт и…
Он орал и орал. Я отвернулась к стене и прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Что ж, Николая Васильевича хотели взбесить – все удалось. А отдуваться каким-то образом приходится мне. Клиент уже считается вычеркнутым, он и сейчас звонит только для выплеска ярости, а не чтобы вернуться. Но если я просто сброшу вызов, то насколько непрофессионально буду выглядеть? Ведь сам работодатель наблюдает! Решила выносить столько, сколько смогу. Настроилась и в образовавшейся паузе успела вставить:
– Ника сама попросила разместить ее фотографию на сайте. И она знала, что вас это разозлит! Потому и попросила.
– Что ты несешь?!.
– В прошлый раз была моя ошибка, а не ее. Но когда она узнала, как вы отреагировали, то не смогла сдержаться. Она всего лишь человек, Николай Васильевич.
– Да на кой черт мне эта хренотень?! Какая-то шлюха решила мне отомстить?! Да мне вообще по барабану!
Ну да. Именно поэтому ты и звонишь сразу же, как только ее лицо в общем доступе увидел. Как только представил, что любой новый клиент может сделать один звонок и получить ее. Слово «шлюха» Вадим Андреевич никогда не использовал, но в данном случае это было неотъемлемой частью реакции человека, которого зацепило. Теперь я точно знала, о чем говорить дальше.
