Текст книги "Дочь врага (СИ)"
Автор книги: Тала Тоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Потом переходим в салон.
Меня усаживают в кресло, предлагают бокал вина. Я конечно отказываюсь.
Мне красиво укладывают волосы, делают легкий макияж. С удовольствием поглядываю в зеркало. Жаль, что вчера на свадьбе я была без прически и без макияжа. Пусть меня никто не видел кроме падре, монахов и Андрея, но все же...
Поднимаюсь в номер, там меня уже ждет платье из бутика. Быстро одеваюсь и окидываю себя в зеркало оценивающим взглядом.
Мне нравится, как я выгляжу. Не как перепуганная малолетка, которую надо спасать, а как взрослая женщина. Как жена.
Мне хочется, чтобы мой муж это увидел. Чтобы заметил, оценил.
Выхожу из номера, спускаюсь вниз. Он ждет в холле, встает с дивана. Его глаза вспыхивают, но только на миг.
Этот чурбан все такой же сдержанный и непробиваемый. Лишь на скулах желваки ходят ходуном, когда я иду к нему навстречу, вскинув голову.
Мне хочется спросить, нравится ему или нет, но в последний момент передумываю.
Не буду выпрашивать комплименты. Если бы нравилось, то сказал бы. Из других они сыплются как из дырявого ведра, а из собственного мужа их надо трясти-вытряхивать?
Не дождется!
В машине едем молча. Я делаю вид, что на него не смотрю, а сама поглядываю искоса. И еще в зеркало смотрю, которое в салон смотрит.
У Андрея очень длинные густые ресницы. Когда он моргает, они словно порхают, и мне нравится на это смотреть.
Если бы у нас была дочка, и у нее были такие ресницы, это была бы самая милая девочка на свете...
– Ты красивая, Вивиана, – вдруг говорит муж, и я вздрагиваю от неожиданности. – Очень.
И он снова замолкает.
Автомобиль паркуется у ювелирного салона. Не понимаю, зачем. Вопросительно смотрю на мужа.
– Нам нужны кольца, – объясняет Андрей. – Я обещал отцу Себастьяно, что сегодня куплю нам новые, а эти верну в хранилище.
Он подает мне руку, помогает выйти из машины. И не отпускает, так и ведет в салон за руку. Я не отдергиваю, покорно следую за ним.
В салоне у нас спрашивают, какие мы хотим обручальные кольца. Андрей спрашивает, какие хочу я. Пожимаю плечами:
– Не все ли равно? Выбирай сам.
Я хотела бы оставить себе наши венчальные, но ведь это экспонаты. А раз так, то какая разница? Тем более, если муж планирует меня вскоре отпустить...
Нам приносят разные бархатные коробочки. Парные кольца. Коллекционные, дорогие. Украдкой смотрю на цену, перевожу шокированный взгляд на мужа.
Сколько он зарабатывает, если может позволить себе такие покупки? Я не знаю, какое место он занимает в фамилье, и не хочется ставить его в неловкое положение, спрашивая, может ли он себе позволить таки дорогие покупки.
Андрей выбирает кольца из белого золота – видно, он к нему неравнодушен. Мне тоже нравится. Незаметно снимаю с пальца помолвочное, сделанное из запонки, и прячу в карман.
Муж расплачивается и надевает нам кольца прямо в салоне. Стараюсь прогнать внутреннюю дрожь, вызванную воспоминанием, как он надевал мне кольцо в часовне.
Мы уже собираемся уходить, как он спохватывается.
– Покажите мне запонки. Я одну... потерял, – и бросает быстрый пытливый взгляд в мою сторону.
Молча отворачиваюсь.
Он покупает пару запонок и перестегивает их тут же в салоне. О помолвочном кольце он не вспоминает, и я радуюсь.
Меня то устраивает. Мне другое не нужно.
* * *
В офисе дона Феликса еще нет, и мы ждем его в приемной. Я сижу на краешке дивана, руки сцеплены на коленях.
Всю дорогу не волновалась, а теперь почему-то волнуюсь. Хотя Андрей несколько раз повторил, что мне нечего бояться.
Дон мне ничего не сделает. Если и будет, как он выразился, «выступать», то на него.
– Ты вообще ничего не говори. Молчи. Только поздоровайся и все, поняла? Я говорить буду.
Понять-то поняла, а все равно страшно.
Сам Андрей стоит у окна абсолютно спокойный как море в безветренную погоду.
Наконец приезжает дон.
Его появление ощущается до того, как он входит. Как будто в приемную надвигается атмосферный фронт.
Дон Феликс входит, замечает меня и вопросительно приподнимает брови.
– Вивиана? Здравствуй, Вивиана. Ты ко мне? – он не договаривает «опять», но оно явно слышится в его голосе. Феликс замечает Андрея. – А ты чего такой нарядный? Прям как жених.
– Мы приехали вместе с ВИвианой. У нас для вас новости, синьор, – говорит ему Андрей. – Мы с Вивианой сегодня обвенчались. Ночью. В Палатинской капелле.
Он достает телефон, поворачивает экраном к Феликсу, показывает фото документа с подписями.
Надо видеть лицо дона.
Феликс смотрит на него, потом – на меня. Потом снова на него. Потом опять на меня.
Его выражение лица не меняется. Только взгляд становятся жестче.
– Что значит, обвенчались?
Он отбирает у Андрея телефон. Вглядывается в экран. Бросает быстрый взгляд на мою руку, потом на руку Андрея.
– Вивиана, это правда, он на тебе женился?
Я хочу ответить громко, но из груди вырывается жалкий писк:
– Да, синьор...
Мужчины оба на меня смотрят. Затем дон Феликс поворачивается к Андрею, упирается руками в бока. Спрашивает Андрея что-то на русском языке.
Коротко и резко. Всего два слова. Я их не понимаю.
Андрей смотрит в упор и качает головой:
– Нет.
Воздух тяжелеет, сгущается, он весь кажется наэлектризованным. Мужчины смотрят друг на друга исподлобья – кажется, вот-вот между ними начнут бить молнии.
Мой муж еще что-то добавляет негромким голосом, глядя на меня. Дон Феликс тоже на меня оборачивается. Они вместе на меня смотрят.
Затем Феликс показывает кивком головы Андрею на кабинет, а мне бросает:
– Вивиана, подожди здесь.
И они оба идут к кабинету дона.
Это значит мой муж должен один все разгребать? Я сама к нему пришла, сама попросила, а теперь ему одному за все отвечать?
– Нет! – вскакиваю с дивана. Мужчины удивленно оборачиваются. Я взволнованно говорю, дыша глубоко и часто: – Нет, синьор! Нам падре сказал теперь все горести делить напополам. Чего это вы вздумали ругать моего мужа отдельно от меня? Если собрались устроить ему нагоняй, то устройте нам вместе!
Андрей и Феликс потрясенно переглядываются.
– Видал какая? – спрашивает у мужа дон. Андрей самодовольно усмехается. Феликс успокаивающе взмахивает рукой. – Сядь, Вивиана. Дело не только в твоем муже. Мы сейчас поговорим, а потом я буду решать, что с вами делать.
И они скрываются в кабинете, а я сажусь обратно на диван.
Глава 8
Андрей
– Ты охуел? – Феликс сердито метнул глазами целый сноп молний, но Андрей стоически выдержал его взгляд.
– Нет.
Они еще немного побуравили друг друга, Андрей посмотрел на притихшую, испуганную жену и сказал:
– Теперь я за нее отвечаю, босс. С меня и спрашивайте. Ее и так достаточно мать зашугала.
Ему не хотелось впутывать девчонку в разборки. Андрей знал, что когда босс успокоится и его выслушает, он с ним согласится. А Вивиане смотреть, как они орут друг на друга, точно не следует.
Феликс тоже обернулся и посмотрел на Вивиану. Андрею кивнул в сторону кабинета, Вивиане сказал ждать в приемной.
Хоть послушал...
А она внезапно устроила целый бунт на корабле! Платонову было и смешно и приятно.
Пиздец как приятно...
Феликс вошел в кабинет за Платоновым и закрыл дверь.
– А теперь поясни, что это за пиздец ты мне устроил?
– Я не устраивал пиздеца, – ответил Андрей, – я женился.
– Женился он, – по Феликсу было видно, что он еле сдерживается. – А можно узнать, нахуя?
– Чтобы защитить Вивиану.
– От кого?
– Ее хотели выдать замуж.
– Я сказал, не хочет, пусть не идет.
– Вы сказали, – у Андрей на лице не дрогнул ни один мускул, – но ей всего восемнадцать лет, босс. Ее мать продолжила бы давить на девчонку. Вы бы слышали, каких ей там ужасов понарассказывали. И про простыню, и про принудительную дефлорацию.
– Что? – поморщился Феликс. – Что за бред ты несешь?
– Она сама мне это сказала. После того, как я увез ее из особняка, – Андрей смотрел ему прямо в глаза.
Он не хотел говорить Феликсу, о чем просила его Вивиана. О чем бы она ни просила, теперь она его жена. И никому не нужно знать, что между ними было. Это никого не касается.
– У Серены остались сыновья, Вивиана любит братьев, и Серена давила на нее. Упрекала, что та не хочет им помочь. Думаете, Серена бы остановилась?
– Эту суку ничего не остановит, – буркнул Феликс, но уже не так яростно.
– Как думаете, сколько бы Вивиана продержалась против Серены, отвези я ее домой, а не в часовню?
Феликс зыркнул на Андрея, но ничего не ответил. Помолчал немного, оттолкнулся от стола, о который упирался руками.
– Ладно, захотел помочь девушке. Это я могу понять. Увез ее от конченной мамаши. Но венчаться нахуя, Андрей? Ты вообще понимаешь, что натворил?
Андрей недоумевающе посмотрел на босса и покачал головой.
– А как бы я ночью женился, босс? Как бы я среди ночи в муниципалитет попал? И что плохого в том, что мы повенчались?
– То есть ты ведешь к алтарю сицилийскую девушку, которая выросла в традиционной сицилийской семье, просто для того, чтобы ее не выдали замуж за другого парня, и считаешь, что совершил благое дело? А что вы будете делать потом? Ты захочешь развестись, и придешь ебать мне мозг, чтобы я устраивал это дело через Ватикан? А про нее ты подумал? На Сицилии это так не делается, Андрей, здесь другие порядки. Здесь о браках договариваются, они устраиваются на всю жизнь, и если кто-то...
– Я люблю ее, – тихо сказал Андрей, перебивая разошедшегося босса.
– Что? – переспросил тот, не расслышав.
– Я люблю Вивиану, – повторил Андрей. – Потому и женился. И мне не нужен будет развод, ни через Ватикан, ни через самого Господа Бога. Только если она сама захочет, тогда я не стану держать. Она еще совсем девчонка...
– Можно подумать, ты старпер... – проворчал Феликс, падая в кресло и забрасывая ноги на соседний стул. – Какая у вас разница в возрасте?
– Десять лет.
– Ахуеть как много! Вот и живите теперь. Никаких разводов. А вот мне теперь пиздец из-за твоей женитьбы. Никто из верхушки своих дочек не хочет отдавать за Риццо. А кто помельче, тех уже Фальцоне могут не захотеть, – Феликс потянулся за ноутбуком и открыл крышку. – Из высших одна только Серена-сука дочку свою пихала. Вот, посмотри, какой мне список из невест составили, но Луиза всех забраковала. Мелковаты, видите ли, по статусу. Представляю как меня теперь заебут все эти бабушки, тетушки и мамашки...
Он хмуро уставился на экран.
– Я вот о чем подумал, дон, – сказал Андрей, подходя ближе и в свою очередь глядя на список. – Что если нам не зацикливаться на браке?
– А на чем ты предлагаешь зациклиться? – с интересом посмотрел на него Феликс. – Говори.
– Вы знаете, почему Фальцоне называют прóклятыми? – спросил Платонов.
– Ты про ту историю с любовницей Марко? – поднял брови Феликс. – Или с невестой Джардини, которую изнасиловали на свадьбе?
– Про любовницу Марко, – ответил Андрей. Про историю с изнасилованием он не слышал.
Пиздец какой-то, а не семейка эти Фальцоне. Как удачно он выдернул оттуда Вивиану...
– Да, слышал я те бабские сплетни. Не знаю, насколько это правда.
– Сплетни или нет, но по слухам Марко кобель был еще тот. И его двоюродные братья, и племянники тоже...
– Ты на что намекаешь, Андрон? – с подозрением уставился на него Феликс. – прямо говори.
– А я не намекаю, – ответил Платонов, – нам надо поискать возможных незаконнорожденных наследников семьи Фальцоне. И все, босс. И не надо больше никаких политических браков.
– Хм... – Феликс уперся подбородком в сложенные ладони, – хорошая мысль... Вот ты этим и займешься, Андрюх!
«Раз тебе больше нехуй делать», – осталось неозвученным, но очень-очень выразительно сказанным взглядом. И некоторыми жестами.
– Босс, – Андрей прокашлялся.
– Ммм? – поднял голову Феликс.
– Надо синьоре Моретти сказать.
– Что ссыкотно? – Феликс ухмыльнулся. – Ладно, забирай свою жену, можете присмотреть себе дом в качестве свадебного подарка. Пока будет идти ремонт, поживете в тех, что на территории особняка. Выбирайте любой свободный. Только далеко не уходите, я сейчас отправлю водителя за Сереной. Вивиане не обязательно, а твое присутствие очень желательно.
– Спасибо, босс, – выдохнул Андрей.
О таком подарке он и мечтать не мог. А все эти слова Феликса насчет сицилийских девушек, воспитанных в старых традициях...
Неужели это правда? Неужели Вивиана действительно выходила замуж за него не временно, а навсегда? А он, идиот...
Как же теперь узнать? Так, чтобы не обиделась. Чтобы не послала. Он ведь пообещал, что отпустит, когда она захочет. И что мешать не будет.
А тут Феликс сказал про дом, и ему так захотелось в этом доме с Вивианой жить. Хоть ему и не нравится Сицилия. Но можно же везде жить...
Вон как Демид Александрович. Тот и на Бали пожить умудряется, а он это Бали терпеть не может. Зато его Арина любит, и малышка Катя тоже, вот старый босс и терпит.
Надо как-то узнать у жены, что она думает об их браке. Андрей механически потер обручальное кольцо и вышел из кабинета нового босса.
* * *
– Какая свадьба? – визгливый голос терзал барабанные перепонки присутствующих и вибрировал на самой высокой раздражающей ноте уже добрые четверть часа. – Вивиана! Что это за выходка? Ты с ума сошла? Ты венчалась без благословения? Без моего согласия? Без согласия семьи? Этот брак не действительный! Я требую его аннулирования!
Серена металась по кабинету, кидая гневные взгляды на всех по очереди – на Вивиану, на Андрея, на двух одинаковых шкафообразных охранников, застывших по обе стороны двери.
На Феликса, который сидел во главе стола в директорском кресле, она орать и зыркать побаивалась. А дон с интересом наблюдал за процессом, переплетя руки на груди, и не вмешивался.
Слухи распространяются быстро.
К тому времени, как водитель дона Ди Стефано отправился за Сереной, она уже была в курсе, у какой «подружки» ночевала ее дочь. Ворвалась в кабинет разъяренной фурией и чуть на Андрея с кулаками не набросилась.
Но поскольку он невесту, как ни крути, украл, то по канону ему полагалось терпеть. А матери полагалось выпустить пар.
Вот все и молчали.
Терпели. Особенно дон.
Все ждали, когда Серене надоест вопить, и она, наконец, заткнется.
Только той не надоедало. Она наоборот, только набирала обороты.
В конце концов выдержка ей изменила. А может инстинкт самосохранения дал сбой, Андрей точно не мог сказать.
– Дон Феликс, – взвизгнула Серена, встав прямо напротив Феликса, – я со всей ответственностью заявляю, что моя дочь не могла этого сделать добровольно! Это все наглая манипуляция! Я требую нас защитить! А еще вы должны...
– Я? Я тебе точно ничего не должен, – резко ответил Феликс, даже не пошевелившись. – А если ты сейчас не замолчишь, охрана выведет тебя еще быстрее, чем ты сюда вошла. Очнись, Серена, ты не дома.
Серена замерла. На полсекунды. Потом вспыхнула:
– Это бесчестно, дон! Нас обесчестили! Вы обещали нам поддержку! Мы часть фамильи, вы отвечаете за нас! Я требую...
– Моретти предал фамилью, – спокойно перебил ее Феликс. – Ты во всем поддерживала мужа, Серена, и тем, что я не стал передавать тебя внутреннему суду, ты уже получила больше, чем заслуживаешь. Я не выставил тебя на улицу. Я позволил твоей дочери выбрать свою судьбу. Не тебе кричать здесь о чести.
Серена резко обернулась к Вивиане:
– Вот такая твоя благодарность? Бесчестная! Ты даже не знаешь, кто он такой! Ты все испортила, все! Ты должна была выйти за Риццо! Ты могла спасти нас всех – меня, братьев, а теперь...
– Хватит, мама, – Вивиана впервые заговорила. Голос у нее дрожал, но она не отступала. – Я никому ничего не должна. Ни тебе, ни братьям. Ни, тем более, Риццо.
– Я не благословляла тебя на этот брак! – выкрикнула Серена. – Я буду писать в Ватикан епископу. Я дойду до Папы, но я расторгну этот брак! Ты вернешься домой опозоренная!
Феликс медленно поднялся. Его голос был совсем ледяным.
– Серена Моретти. Твоя дочь перед тем, как вступить в брак, приезжала ко мне в особняк. Этому есть свидетели. Она просила отменить ее брак с Фальцоне, и я это сделал. Я как ее дон, как человек, под чьей защитой она находится, благословил ее распорядиться своей жизнью. Вивиана выбрала брак с моим омбра, с моей Тенью Андреем Платоновым. Она получила благословение своего дона. Этот брак действителен. Проведен в присутствии духовного лица и считается официально зарегистрированным. Теперь твоя дочь замужняя женщина. Ее статус изменился. А вот твой – нет. И если ты продолжишь угрожать Папой и Ватиканом, ты рискуешь остаться не только без дотаций, но и без крыши над головой. У меня все еще остались непогашенные долговые обязательства синьора Моретти, подписанные им лично. Или жена не должна погашать долги мужа из совместно нажитого имущества?
Серена побледнела. Она злобно посмотрела на дочь, попыталась еще что-то сказать, но Феликс жестом показал охране:
– Проведите синьору.
Когда за ней закрылась дверь, в кабинете повисла тишина. Феликс посмотрел на Андрея, потом на бледную как мел Вивиану:
– Все? Пережили Серену?
Андрей бросил быстрый взгляд на жену, подошел ближе:
– Я думал, будет хуже.
Вивиана стояла, не шевелясь. Он подумал, что наверное для нее слишком много на сегодня стрессов. Попрощался с Феликсом, взял жену за руку и повез смотреть их новый дом.
А затем ему надо будет поехать к отцу Себастьяно, отвезти кольца и поговорить.
Глава 9
Андрей
Андрей снова стоял в часовне. Днем ему здесь больше нравилось.
Дневной свет приносил больше умиротворения, чем ночь. Ночью все казалось немного зловещим. А днем солнечные лучи отражались в позолоте и заливали светом капеллу даже не в самый погожий день.
И еще не так хотелось спать.
В часовне ничего не менялось – запах воска, прохлада каменных стен, колонны из египетского гранита и зеленого мрамора с позолоченными коринфскими капителями.
Отец Себастьяно вышел к Андрею как обычно с неизменной доброжелательной, правда, чуть настороженной улыбкой.
В его взгляде явно проскальзывал немой вопрос «Неужели?..»
– Синьор Андрей... Надеюсь, вы пришли не за второй церемонией?
Андрей ухмыльнулся.
А падре у нас шутник однако.
Достал из кармана выставочные кольца, сложенные в бархатную коробочку, со словами благодарности передал отцу Себастьяно. Затем покачал головой.
– Пока нет. Мне нужно нечто менее торжественное, но не менее важное.
Падре кивнул, приглашая к разговору. Андрей прокашлялся.
– Я хотел бы кое-что узнать. Возможно, вы сможете помочь.
– Я слушаю.
Платонов наклонился к падре, понизил голос до шепота.
– Вы давно здесь служите и многих знаете. О многом слышали. Меня интересуют возможные наследники клана Фальцоне. Если точнее, их внебрачные дети. Какая вероятность, что кто-то еще имеет право носить это имя? Мне нужно знать, с кем могли быть связаны мужчины из этой семьи неофициально. Могли ли у кого-то из мужчин клана Фальцоне быть незаконнорожденные дети?
Падре тяжело вздохнул и отвел взгляд к цветному стеклу витража.
– Увы, друг мой... Боюсь, вы пришли не по адресу.
– Разве к вам не приходят прихожане со своими бедами? – удивился Андрей.
– Ко мне приходят облегчить душу, – поправил его отец Себастьяно. – А это не та информация, которой я мог бы с вами поделиться.
– Что, совсем-совсем ничего?
Падре чуть склонил голову, разглядывая что-то невидимое на поверхности пола.
– Ах, синьор Андрей, синьор Андрей. Дело в том, что тайны, рассказанные на исповеди, мне не принадлежат. Даже если эти тайны совсем незначительные или устаревшие, я не могу их выдавать. Человек, приходящий на исповедь, исповедуется не мне, я всего лишь молчаливый свидетель. Именно молчаливый, понимаете?
Андрей кивнул. Он этого в принципе ожидал. Но уходить не хотелось. Может, падре еще что-то скажет?
– Правда, бывают случаи, – продолжил Себастьяно, подчеркнув слово «случаи», – когда человек борется не с грехом, а со слабостью. Все мы, люди, имеем свои слабости. Есть, к примеру, у меня одна прихожанка. Вечно мучится из-за своей слабости – не может удержать язык за зубами. Любит сплетни собирать, все ей любопытно и интересно. Уже восьмой десяток скоро разменяет, а все сплетни коллекционирует. Она нам цветы каждую неделю присылает для украшения арки. Чтобы мы без нее делали, ума не приложу.
– Благодарю, святой отец, – Андрей умел понимать с полпинка. Торопливо попрощался и отправился на поиски сторожа.
Он нашел его возле служебного входа.
– Синьор, как зовут прихожанку, которая каждую неделю присылает цветы перед мессой?
– Так это, синьора Лукреция Лампеди, – ответил озадаченный сторож.
Лукреция Лампеди? Хорошо.
Это не просто хорошо. Это просто охуенно.
* * *
Дом Лукреции Лампеди оказался старым, но ухоженным, с крашеными ставнями и резными дверями.
Дверь Андрею открыла служанка – круглолицая, улыбчивая, с выразительным взглядом. Она провела его в гостиную, где у окна, в удобном широком кресле на фоне старинного гобелена сидела сама синьора Лукреция, высокая и худая со взглядом коршуна.
– Синьор Платонов? – спросила она вместо приветствия. – Наслышаны о вас. Вы омбра нашего дона Ди Стефано. Что же вас привело к вдове старого нотариуса?
– Мне нужна информация, – честно ответил Андрей. – Я здесь человек новый, со мной говорят неохотно, мне не доверяют. А мне надо многое знать о местных семьях. И не то, что мне расскажет служба безопасности дона. Мне нужны слухи. О чем болтают на кухнях. Может вы мне поможете, синьора Лампеди? Подскажете, к кому обратиться, где поискать?
Платонов сокрушенно вздохнул. Причем, ему даже играть не пришлось. Ему и правда очень нужна была эта информация. Он разве что немного недоговаривал.
– Я сунулся к отцу Себастьяно, но он такой скрытный, – «пожаловался» Андрей Лукреции.
– Нашли к кому ходить, – сочувственно покачала она головой. – Этот старый гриб ничего не скажет. С ним невозможно разговаривать! А мне часто говорят, что у меня язык как у сороки. Я с этим борюсь. Каждый раз себе говорю – не буду болтать, рот на замок повешу. А потом снова болтаю. Это, знаете ли, такой нескончаемый процесс.
– А я вот люблю поболтать, – Андрей чувствовал, как его несет. – Особенно я люблю слушать всякие сплетни. Старые истории...
– Грязные скандалы, – глаза Лукреции ярко блеснули, и Андрей понял, что попал в нужную струю.
Через два часа он пил пятую чашку кофе и буквально тонул в потоке абсолютно ненужных имен, дат и событий.
Синьора Ломбарди сыпала фактами, делилась воспоминаниями, которые Андрею были совершенно не интересны. Но он терпеливо выслушивал, удивлялся, восхищался и кивал.
Он тянул время.
Наконец Лукреция чуть выдохлась. Андрей воспользовался паузой и спросил, наморщив лоб и почесывая макушку, как можно более стараясь выглядеть простодушныс.
– А что там было о проклятии? Этих, как их там... ммм... Фальцоне! Почему их род называют прóклятым?
– О! – Лукреция чуть приподняла бровь. – Вы правда не слышали?
Она перегнулась через подлокотник кресла и кликнула экономку.
– Мария! Поди скорее сюда! Расскажи синьору Андрею про Луизу! Ему можно, он из своих.
Мария прибежала, встала возле хозяйки, сложила руки перед собой и послушно заговорила.
– Я когда была совсем молодой, служила у Луизы, жены Марко.
– Вы же поняли, о каком Марко она говорит, синьор Андрей? – перебила ее Лукреция.
Андрей кивнул.
– О доне Марко Фальцоне.
– У синьора Марко была любовница. Она была простая, из деревни. Молодая, моложе Луизы. Девушка очень скоро забеременела. Луиза узнала, приказала отвезти ее в больницу. Никто точно не знает, что там произошло, но после той ночи девушка ребенка потеряла. Говорили, ей насильно сделали аборт. Потом она напилась таблеток, ее не смогли спасти. А перед этим прокляла весь род Фальцоне до седьмого колена.
Лукреция быстро перекрестилась.
– Так она была ведьмой? – спросил Андрей. – Раз проклятие сработало?
– А кто же это знает, – пожала плечами Мария. – Но после того случая у Луизы родилась мертвая девочка. Через год она снова забеременела – родился Риццо. После него Луиза больше не смогла выносить ребенка. Что это, если не проклятие?
– Значит у них больше никто не рождался? – уточнил Андрей.
– Только Риццо, – вздохнула Лукреция.
– Я не про Луизу, – Платонов прокашлялся. – Скажите, Мария. У Марко не могло быть других детей? Злые языки говорили, он всегда был тем еще Казановой...
– С чего бы Марко не быть Казановой, если вспомнить, каким был Марчелло, – пробормотала экономка, глядя в пол.
– Марчелло? Это еще кто такой? – переспросил Платонов.
– Дон Марчелло Фальцоне, отец Марко, – ответила Лукреция, понизив голос. И обратилась к Марии. – Принеси еще кофе и расскажи синьору, про свою тетю, которая работала у Марчелло Фальцоне.
Она закурила длинную сигару, Андрей настроился на шестую чашку.
– А что там за история про порченую невесту? Ее правда изнасиловали на собственной свадьбе?
Лукреция всплеснула руками и прижала ладони к щекам.
– А вы не знаете? Мадонна, да вы вообще ничего не знаете, синьор! Это был фатальный конец Фальцоне, они перехитрили сами себя. Сговорились с Джардино о примирении, Марко предложил дону Гаэтано женить своего племянника Энцо на какой-нибудь девушке из семьи Джардино.
– Жениться наследнику Коза Ностры на невесте из клана Ндрангеты? – хмыкнул Андрей. – Сильно.
– Не столько сильно, сколько наивно, – махнула рукой синьора Лампеди. – Гаэтано не стал жертвовать девушками клана. Они вызвали дочку Джулии, она еще в юности сбежала из клана, вышла замуж за врача, сама стала врачом. У них тоже дочка выросла, Катарина. Джулия с мужем разбились в аварии, Катарину уговорили выйти замуж за Энцо. И я вам скажу, синьор, эти коварные Джардино знали, что на свадьбе их ждет западня. Недаром дон Гаэтано перед самой свадьбой в больницу загремел. А сам здоров был как бык. Девчонку обесчестили, но что-то там было странное в той истории, потому что на него потом свои же набросились. Говорили, он ей должен был горло перерезать, чтобы показать Джардино, где им место. А он ее в беседку потащил...
– Так она не итальянка? – не понял Андрей
– Нет, она ваша землячка, судя по разговорам.
– И что с ней сталось?
– Никто не знает. Была и пропала. Говорили, нашли ее обувь у обрыва, водолазы тело искали, не нашли. А после того всех мужчин Фальцоне взорвали на яхте, когда они праздновали победу над Ндрангетой. Один Марко чудом выжил. И Риццо*.
Андрей мысленно еще раз поблагодарил мироздание за то, что Вивиана не досталась Фальцоне.
Тут вошла Мария, поставила перед ними поднос и начала рассказывать:
– Моя тетя работала прачкой в доме Фальцоне. Марчелло был влюблен в женщину, еще до того, как женился. Говорили как будто, что она родила ему сына. Но правда, или нет, никто не знает. Та женщина исчезла, словно в воду канула.
– Сбежала? – уточнил Андрей.
– А кто его знает. Она была не из наших, они вместе учились, если мне не изменяет память. Марчелло должен был жениться на Виттории, у них бы все равно ничего не вышло. Девушка уехала на родину, только выходит не сама, а с приплодом.
– А вы не помните, как ее звали? – Андрей и не надеялся на ответ, но Мария неожиданно кивает.
– Помню. Хозяин сделал лодку и назвал ее в честь своей пропавшей любви. У меня где-то сохранилась фотография, моя тетя тайком сфотографировалась возле этой лодки, пока она сушилась на заднем дворе.
Мария ушла и вернулась довольно быстро.
Андрей молча разглядывал фото белоснежной лодки, на борту которой красными буквами было выведено «Наталья».
...Меньше чем через час Уно получил подробное задание выяснить, где учился Марчелло Фальцоне и училась ли с ним некая Наталья. Дальше следовала подробная инструкция, как ее найти и что выяснить.
По дороге домой Андрею встретилась цветочница, которая продавала белые розы.
– Подарите любимой цветы, – она буквально схватила его за рукав.
Андрей по привычке хотел сказать, что ему некому дарить букеты. Но потом вспомнил, что у него теперь есть жена.
Розы были очень нежными, и Андрей купил целую охапку.
*Об этой истории читайте в книге «Порченая»: https:// /shrt/9gy7
Глава 10
Вивиана
Андрей привез меня в один из домов, которые кольцом окружают особняк дона Ди Стефано. Он сказал, чтобы я выбрала, и я выбрала этот.
Он небольшой, но современный, со светлыми стенами и широкими окнами. Вокруг аккуратный сад, пахнет жасмином и солнцем.
Я не спросила, но понятно, что мы здесь временно. В этих домах живут приближенные дона, его гости или молодые семьи. Настоящие, не такие как мы.
Внутри дома просторно и чисто. Деревянные полы, белые стены, светлая мебель. Все выглядит новым, как будто никто не жил.
На первом этаже одно большое пространство – посередине стоит диван с креслами, небольшой столик, а дальше кухня с островом. На втором этаже две спальни.
Андрей больше ко мне не прикасается. Говорит со мной очень вежливо и ровно. Как будто я чужая. Как будто это не он вчера целовал меня так, что подкашивались ноги и все плыло перед глазами.
Я у него ничего не спрашиваю. Не хочу больше слышать, что наш брак – просто формальность. Я сама это выбрала. Я сама его попросила. Но почему внутри все сжимается от боли?
Андрей ушел, сказал, что вернется поздно. Куда, не сказал. И я не спросила. Раз не считает меня настоящей женой, не считает нужным отчитываться, то и я навязываться не стану.
После обеда привозят мои вещи. Это наша прислуга собрала, дон Феликс заставил маму.
И прислал мне своих горничных, чтобы они мне помогли разобрать. Их зовут Франческа и Мартита, они справляются в мгновение ока.
Мне даже жаль, что так быстро. Побыли бы подольше, а так я снова остаюсь одна.
Захожу в спальню. Их здесь две, я выбрала себе гостевую. Она меньше основной, в основной пусть спит хозяин дома.
А гардеробная у нас общая. Там разложены и мои вещи, и вещи Андрея. У него много костюмов и рубашек, они все чистые и выглаженные, но от них все неуловимо пахнет им. Моим мужем.
Я ощущаю себя очень странно. Везде мои вещи, только декорации сменились. Я словно попала в чужую жизнь, заняла чье-то место.
Не знаю, чем заняться. Как бы Андрей ни относился к нашему браку, для меня брачные клятвы священны. И если мой муж придет домой голодным и уставшим, я должна позаботиться, чтобы он поел и отдохнул.
А еще мне просто нравится о нем заботится и представлять нас настоящими молодоженами.
Иду на кухню, открываю холодильник. Он пустой.
Андрей так и не забрал у меня карту, которую давал в отеле. И никто не говорил, что я не могу выйти из дому.
Заказываю такси, еду за продуктами. Набираю полные пакеты, в последний момент беру вино. Это наш первый семейный ужин, пусть он будет праздничным.
У нас всегда была прислуга, мама сама не стояла у плиты. Но она всегда следила, чтобы все было приготовлено правильно и вкусно.
– Мужчину надо кормить так, чтобы ему никогда не хотелось смотреть в другую сторону, – она говорила всегда и так учила меня.
