Текст книги "Дочь врага (СИ)"
Автор книги: Тала Тоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Тала Тоцка
Дочь врага
Глава 1
Вивиана
– Я так надеялась, что мы поедем на Липари, – Антониетта крутит в пальцах соломинку от коктейля, покачивая ногой. – Там тусовки, магазины, клубы. А родители как назло собрались на Панарею.
– Ничего, Нетта, зато на Панарее красивые пляжи, – пробую утешить подругу, но она закатывает глаза.
– Ой, я тебя умоляю. Можно подумать, на Липари они некрасивые. Те же острова. Просто родители помешаны на безопасности. Им надо, чтобы была закрытая вилла, охрана, прислуга. Скука смертная. Там даже нормальных магазинов нет!
– Я согласна с Антониеттой, – влезает в разговор Мария, – я тоже не люблю Панарею. Там все более камерно и роскошно. А вот магазинов и клубов намного меньше.
– Уверена, наша Нетта уже скупила все коллекции, – примирительно сглаживаю.
Антониетта кивает, глаза сияют.
– Ага, – она смеется, поправляет выбившийся локон.
– А я лечу на Сардинию, – лениво сообщает Мария. – Буду киснуть в бассейне в обществе двоюродных сестер с племянниками. Тоже скукотища.
– А ты куда, Виви? – спрашивает Кьяра.
– Не знаю еще, – пожимаю плечами, – может, к бабушке в деревню.
У нас с мамой траур по отцу, но упоминать папу нежелательно даже в обществе подруг.
Мария фыркает.
– Смеешься? Какая еще деревня? – она качает головой. – Тебе по статусу не положено. Скоро у тебя вообще все изменится.
Удивленно поднимаю брови.
– Почему это?
Мария переглядывается с Антониеттой, взгляд у нее делается хитрым и таинственным одновременно.
– Разве ты не знаешь?.. – начинает она, но умолкает и мнется в нерешительности.
– Не знаю чего? – смотрю на них в упор, чуть напрягаясь. – Да говорите уже!
Мария откидывается на стуле, глаза блестят. Такое ощущение, что она вот-вот взорвется от распирающей новости.
– Ты всегда была везучкой, Вивиана! – у нее даже уголки губ подрагивают. – Так вот, очень скоро ты станешь донной Фальцоне!
У меня внутри все замирает.
– Что значит... – слова застревают в горле. – Что значит донной Фальцоне? А как же донна Луиза?
– Донна Луиза отходит от дел, – тихо говорит Кьяра.
Антониетта кидает быстрый взгляд на Кьяру, потом на меня, явно проверяя мою реакцию.
– Только не притворяйся, что ты не знала, Вив! – хихикает она. – Все только об этом и шепчутся.
– Знала о чем? – я смотрю на нее в упор, чувствуя, как вокруг меня качаются стены и из-под ног уходит пол.
Антониетта закатывает глаза, будто я сморозила несусветную глупость.
– О свадьбе конечно же. Ты станешь женой Риццо Фальцоне. Считай, тебе вернут все утерянные позиции, раз уж с Феликсом Ди Стефано* у вас ничего не получилось.
Внутренности холодеют и сжимаются.
– Кем я стану? – голос звучит так, будто это говорит кто-то чужой. – Повтори?
Антониетта хлопает ресницами и начинает оправдываться.
– Ну… – она тянет неуверенно, – все наши об этом говорят. Что тебя выдают замуж за наследника Фальцоне.
Издаю сдавленный смешок, больше похожий на истерику.
Святая Розалия!** Сделай так, чтобы мне послышалось!
– Но он же парализованный, – говорю, и голос окончательно срывается. Прокашливаюсь. Смотрю на подруг и шепчу умоляюще. – Девочки, скажите, что вы пошутили...
На террасе ресторана, на которой мы сидим, повисает тишина. Даже официант возле соседнего столика замирает.
Мария заправляет за ухо прядь волос, поспешно отводит взгляд. Антониетта уставилась в окно, будто там происходит что-то дико интересное.
Я с грохотом бахаю о стол бокалом с недопитым коктейлем. Безалкогольным, я не люблю алкоголь.
– Он парализованный, – повторяю громко. – Они что, с ума сошли?
Вообще-то Риццо Фальцоне не просто парализован. Парень с рождения форменный овощ, пускающий слюни. Я искренне сочувствую донне Луизе и покойному дону Марко, но...
Внезапно Антониетта поворачивает голову и говорит очень ясно и внятно:
– Не кричи. Не хватало, чтобы потом говорили, как ты прилюдно обсуждала своего мужа!
– Да плевать! – меня трясет. – Я не выйду замуж за Риццо.
Мария поджимает губы и говорит как будто примирительным тоном, но в нем слишком явно звучат мстительные нотки.
– Ты всегда была слишком гордая, Вивиана. Твой отец мечтал подложить тебя под дона Феликса. Но не вышло, придется смириться. Ты дочь предателя, так что никто тебя даже спрашивать не станет.
Антониетта пытается улыбнуться, но выходит фальшиво.
– Ну ты же все сама прекрасно понимаешь, Виви! Так устроен мир. Радуйся, что хоть кто-то тебя берет после всего, что устроил синьор Моретти...
Смотрю на них и не узнаю. Я считала их своими подругами, мы вместе обсуждали парней, выбирали наряды, делились своими девчачьими секретами. А теперь они говорят такие ужасные вещи...
И меня обсуждают. Как товар. Святая Розалия!..
Да, мой отец предал дона Феликса, но...
– Дети за родителей не отвечают, – говорю, облизывая пересохшие губы, – так дон Феликс сказал.
Мария пожимает плечами.
– Правильно. Вот поэтому ты и станешь донной Фальцоне. Для многих это, знаешь ли, мечта.
Антониетта поддакивает, наклоняясь над столом.
– Ты будешь очень влиятельной женщиной, Вивиана. Почти королевой! Тебе все будут завидовать!
Смотрю на них и не верю. В груди давит, словно туда насовали булыжников.
– Вы серьезно? Быть женой парализованного парня – мечта?
Мария криво усмехается.
– Ну… – она разводит руками. – Для таких как ты это неважно. Главное – фамилия.
Антониетта закидывает ногу на ногу.
– И деньги, Вивиана. Деньги решают все.
Меня словно в живот ударили. Поднимаюсь, стул отодвигается с глухим звуком.
– Вы с ума сошли, – шиплю, голос дрожит.
Мария вскидывает брови, они изгибаются ровными дугами.
– Не придуривайся, Виви. Это политика фамильи. Политический брак.
Голова кружится, колени подгибаются. Хватаюсь за край стола.
– Но если я не хочу?
– Тогда ты предашь семью.
Антониетта подхватывает:
– А ты и так дочь врага.
В установившейся тишине слышу только стук собственного сердца. Мир перед глазами хаотично расплывается, как расплывается акварель, на которую попали водяные капли.
Хватаю сумку.
– Вы сумасшедшие. Вы просто больные. Все, – вырывается в сердцах, и я бегу к выходу.
* * *
Выхожу на улицу. Голова кружится так сильно, что кажется, я сейчас упаду прямо на тротуар.
– Вивиана! Виви, постой! – слышу, как меня зовет за спиной тихий голос.
Оборачиваюсь. Кьяра. Губы дрожат, будто она хочет что-то сказать, но не решается.
– Что, Кьяра? – смотрю на нее, пытаюсь разглядеть в ее лице хоть какую-то правду.
Кьяра смотрит прямо, в глазах у нее страх.
– Виви… – она начинает говорить и умолкает.
– Кьяра, скажи правду, – шепчу, и голос ломается. – Ты знала?
Она поднимает глаза, и я вижу, как они блестят. Кивает.
– Прости, что не сказала тебе сразу. Мне жаль. Но я слышала сама. Слышала, как отец говорил с доном. Они уже все решили. Тебя выдадут за Риццо Фальцоне.
– Но почему я? Это из-за папы?
Кьяра отрешенно кивает, глядя в сторону.
– Ты – их гарантия, Вивиана. Ди Стефано хотят наладить отношения с Фальцоне, поэтому ты их залог. Ты же знаешь, что у Фальцоне нет наследников. Им нужна новая кровь.
Мне муторно. Дурно.
Залог. Гарантия. Средневековье какое-то.
– Какая кровь, Кьяра? – непонимающе развожу руками. – Какой из меня прок?
– Ну ты помнишь, они уже однажды попытались... – Кьяра поджимает губы, и у меня по спинет стекает холодный пот.
Фальцоне неспроста называют прóклятыми. С тех пор, как донну Луизу прокляла любовница дона Марко Фальцоне за то, что Луиза силой заставила ее сделать аборт. Дон Марко не вмешался, и она при всех прокляла весь род Фальцоне до седьмого колена.
После этого Риццо родился больным, донна Луиза не смогла выносить больше ни одного ребенка. Все ее беременности заканчивались выкидышами.
И вот туда меня хотят отдать в жены? Восстановить этот прóклятый род?
– Все изменилось, Вивиана, – пробует успокоить меня Кьяра, – сейчас другие времена. Вражда с Джардино сошла не нет. Там уже не с кем воевать. У Фальцоне совсем не осталось мужчин кроме Риццо. Те капо, которые сейчас у донны Луизы, больше тянут на фермеров. Ее спасают только земли, которые принадлежат фамилье. Земли и связи. Она по-прежнему имеет влияние, хоть дона Марко уже нет. Я слышала, наши надеются, что ты ее заменишь.
– Я? Но я не хочу!
– Разве нас когда-то кто-то спрашивал, Вив? – Кьяра картинно вздыхает, и мне в этих вздохах все больше и больше слышится фальшь.
– Я пойду поговорю с доном, – решительно разворачиваюсь. – Феликс не такой, как был старый дон. Я ему объясню...
– Не смей к нему ходить! – неожиданно взвивается Кьяра. Она явно злится и даже ногой топает. – Что ты ему собралась объяснять, Вивиана? Что синьор Сальваторе мечтал вас поженить? Предложишь ему себя? Ты хоть представляешь, что сейчас творится во всех семьях, где есть подходящие по возрасту невесты для дона Феликса? Все одержимы желанием породниться с Ди Стефано. А девчонки спят и видят, чтобы выйти за него замуж. Он же красавчик, наш дон.
Смотрю в полном шоке на Кьяру, которую считала лучшей подругой.
Что с ней? Я вовсе не собиралась навязываться дону Феликсу.
Я вообще не собираюсь замуж. Это папа был одержим идеей выдать меня замуж за дона Ди Стефано. Больше никто, включая меня, эту идею не поддерживал.
Зато Кьяра... Почему она так разозлилась?
И тут меня осеняет.
– Ты тоже, да, Кьяра? Тоже мечтаешь выйти замуж за Феликса и стать донной Ди Стефано? Святая Розалия! Потому ты и побежала за мной. Хочешь убедиться, что я больше не стою у тебя на пути!
Бывшая подруга и не думает отпираться.
– Моя семья, конечно, раньше с твоей и думать не могла равняться. Но ты права, я в него с детства влюблена, Вивиана. В дона Феликса. Можно сказать, с пеленок.
– Ты? – не могу удержаться от потрясенного возгласа. – Но ты никогда мне об этом не говорила!
– Конечно не говорила, – у нее на щеках вспыхивают алые пятна. – А зачем? Если я только и слышала, что синьор Сальваторе мечтает выдать свою Вивиану за сына дона? Как только ты родилась, а дон Винченцо признал Феликса, так и понеслось!
У меня тоже щеки пылают. Понимаю, что Кьяра говорит правду.
У нас с Феликсом ровно тринадцать лет разницы. Ему тридцать один, мне восемнадцать.
Когда умер старший сын дона Винченцо, Маттео, дон признал своего незаконнорожденного бастарда. Сына горничной, Феликса. И как раз в тот год я появилась на свет.
– Но мы же были подругами, Кьяра, – все еще не могу понять, – и ты как никто другой знаешь, что я никогда не была влюблена в Феликса. Почему ты мне не призналась? Не поделилась?
– Мало мне было унижений, – передергивает плечами Кьяра. – Ты и так всегда была на голову выше. И красивее, и учителя тебя хвалили, и родители вечно тыкали. Надоело! Наконец-то теперь ты мне не ровня, а не я тебе!
– Получается, ты все это время мне завидовала, – проговариваю шокировано. – Ты меня ненавидела? А как же дружба?
Кьяра поджимает губы, смотрит без тени раскаяния.
– Не распускай сопли, Вивиана, никакой дружбы не существует. Каждый старается для себя. Вот Риццо Фальцоне будет для тебя настоящим подарком. Так что не упирайся. Выходи за него замуж. Поверь, ты мне еще спасибо скажешь за то, что тебя уговорила.
– Прóклятые, – вырывается у меня непроизвольно, – они же прóклятые! Как ты можешь меня уговаривать с ними породниться? Как можешь мне этого желать?
Кьяра отводит глаза, равнодушно пожимает плечами.
– Я не желала бы тебе такого, Вивиана, – говорит наконец, возвращая взгляд. – Но если ты не станешь донной Фальцоне, ею придется стать кому-то из нас. Так что прости...
Она разворачивается и уходит, а я остаюсь растерянно стоять посреди площади, глядя как уличные музыканты готовят свои инструменты, чтобы начать вечерний концерт.
*Персонаж книг «Дочь моего друга», «Девочка из прошлого», «Наследник дона мафии», «Наследник для дона мафии»
**Святая Розалия – покровительница Палермо и одна из самых почитаемых святых на Сицилии
Глава 2
Вивиана
Домой не вхожу, а влетаю. В холле пахнет полиролью c ароматом лаванды, как и всегда. К нам уже давно никто не ходит, а прислуга каждый день натирает.
Это при папе двери в доме не закрывались, к самому влиятельному капореджиме фамильи просители стекались рекой.
Теперь папы нет, а его вдова с детьми вдруг оказались никому не нужны.
Мама тяжело переживала то, что от нее все отвернулись, и я ей от души сочувствовала. Потому что думала, у меня все не так. У меня по-другому.
До сегодняшнего дня думала. Оказалось, все еще хуже.
Они не просто о нас забыли.
Они злорадствуют.
Маму нахожу сидящей за столом в кабинете. Перед ней открытый ноутбук, разложены бумаги. В стороне стоит пепельница.
Бросаю быстрый оценивающий взгляд. Я серьезно беспокоюсь, потому что после смерти папы мама стала больше курить. И если раньше это было чисто чтобы поддержать беседу, то сейчас сигареты для нее как транквилизатор.
Пепельница почти пустая, значит сегодня мама курила мало. Хотя это ни о чем не говорит, ей могли поменять пепельницу прямо перед моим приходом.
Я уже заранее знаю, чем занята мама. Она изучает наши счета. Бумаги, которые лежат перед ней – договора, которые отец заключал с банками. Долговые обязательства. Контракты, чеки, платежки.
Это все то, чем раньше занимался наш управляющий. Теперь он уволился – все бросили предателей Моретти. И теперь мама должна сама этим заниматься.
На миг сердце сжимается от жалости к ней и братьям, но затем вспоминаю пускающего слюни Риццо, которого мельком видела в юности, и жалость остается уже только к себе.
Запыхавшись, останавливаюсь у двери. Держусь за косяк обеими руками.
– Мама, – зову. Мой голос звучит сипло и жалко, но я все еще надеюсь.
Мама поднимает взгляд. Смотрю в ее холодные глаза, и надежда ускользает как вода сквозь пальцы.
– Вижу, ты уже знаешь? – спрашивает она ровным голосом, ни на секунду не сомневаясь, что я все пойму без лишних слов и объяснений.
– Значит, это правда? – делаю шаг вперед. – Меня выдают за Риццо Фальцоне?
Она выпрямляет спину, кладет руки на подлокотники. Неразобранные документы лежат на столе ровной стопкой.
– Правда, – отвечает очень спокойно. Даже чересчур. – Ты станешь женой наследника.
– Наследника? – я смеюсь, но смех выходит злой. И немного истеричный. – Он же парализованный, мама. Ты хочешь, чтобы я…
Она вскидывает подбородок вверх и сечет меня взглядом, словно мечем.
– Не смей так говорить. Для любого родителя это несчастье. Мальчик все равно их сын. Он – сын Марко и Луизы. С каких пор ты стала такой бездушной, Вивиана?
Она так умело перевела разговор на меня, что я на миг даже теряюсь. Но только на миг.
– Разве я сказала, что мне не жаль Риццо? – развожу руками. – Жаль, очень. Я искренне соболезную донне Луизе. Но это не значит, что я готова...
– Хватит умничать, Вивиана, – режет как бритвой мама. – И хватит ломаться. Все уже решено, ты будешь женой Фальцоне.
– Женой? – у меня пересыхает во рту. – Да ведь он даже ходить не может! Зачем я ему нужна?
– Ты нужна семье, фамилье, – отвечает мама, и я замечаю, что ее слова звучат несколько высокопарно. – Ты – гарантия того, что нашу семью примут обратно.
– Примут обратно? – я пытаюсь поймать смысл, который от меня ускользает. – Но мне не надо, чтобы меня куда-то принимали. А тебе зачем? Чтобы те, кто сейчас от тебя воротит нос, снова тебе кланялись и улыбались?
– Замолчи, – ее голос становится жестче. – Ты ничего не понимаешь. Твой отец нас подставил. Меня, тебя, твоих братьев. Он не имел права поступать так неосмотрительно. Сальваторе обязан был подумать, что с нами будет в случае его неудачи и отправить нас куда-нибудь в безопасное место...
Округляю глаза.
– Мама, что ты такое говоришь! Папа предал дона, нарушил клятву, а ты говоришь, что он повел себя неосмотрительно?
– Не цепляйся к словам, Вивиана, – у мамы бегают глаза, но она быстро берет себя в руки. – Ты – дочь предателя. Дон Ди Стефано проявил милость. Он мог уничтожить нас. Теперь ему нужна наша помощь. А ты хочешь перечеркнуть все, что он для нас сделал? Ты подумала, что станет с Вито и Лукой?
– Это называется милость? Муж овощ, пускающий слюни? И наверняка импотент? Святая Розалия! Да я сейчас же пойду к дону и скажу, что отказываюсь выходить за Риццо.
– Замолчи, дерзкая! Как ты смеешь? – взвизгивает мама. – Еще и имя святой бесчестишь! Никуда ты не пойдешь, я уже дала согласие дону Феликсу. Лучше смирись и готовься к свадьбе. Не ты первая, не ты последняя. В наших кругах мало кто женится по любви. А ты должна благодарить небо за то, что получишь.
– Что я получу? – делаю шаг по направлению к ней. – Тюрьму? Клетку? Ты не можешь мною распоряжаться. Я не товар, мама. И не твоя собственность. И уж если на то пошло, это вы с отцом должны были думать о Вито с Лукой, а не я!
Она встает. Медленно. Смотрит на меня сверху вниз, как на маленькую.
– Ты выполняешь долг семьи. И точка. – Говорит сухо, будто выносит приговор.
– А если я откажусь? – спрашиваю, глядя исподлобья.
– Не откажешься, – мама усмехается самодовольно. – Тебе некуда деваться, Вивиана. Сбежать ты не можешь, люди дона найдут тебя где угодно. Твой паспорт у синьора Ди Стефано, я отнесла ему все твои документы. Так что ты прекратишь свой глупый протест, завтра дашь свое согласие и станешь женой Фальцоне.
– Ты понимаешь, что этим ты меня убиваешь? – шепчу чуть слышно.
– Я мать, – гордо отвечает она. – Я делаю все, чтобы восстановить доброе имя Моретти. И ты должна быть благодарна.
– Благодарна? – у меня срывается голос. На глаза набегают злые слезы. – За то, что ты меня продала?
Мама подходит ближе, ее глаза сверкают. Она наклоняется так, что кажется мне грозной скалой, нависающей сверху.
– Я спасаю нашу семью. И своих детей. Ты потом скажешь мне «спасибо», когда станешь донной влиятельного клана!
Смотрю на нее. Бесполезно. Это все бесполезно, она меня не услышит.
– Я тебя поняла, – выдыхаю. Разворачиваюсь, ухожу.
В коридоре натыкаюсь на горничную. Она останавливается и когда я прохожу мимо, поспешно опускает глаза. Точно подслушивала. Это значит, что завтра уже разнесется по всему Палермо, что Вивиана Моретти назвала Риццо овощем и импотентом.
Не скажу, что меня это сильно беспокоит, потому что я сделаю все, чтобы этой свадьбы не было.
Все, что угодно.
* * *
Бреду по улицам, куда глаза глядят. Ноги сами куда-то несут.
Город шумит, машины проносятся мимо, а для меня все как в тумане. Только в голове звучат слова, звучат и не умолкают.
«Ты – дочь предателя. Ты должна быть благодарна».
Благодарна за что? За то, что меня продают, как скот?
Все как сговорились – и мама, и подруги. Выходит, все женщины и девушки фамильи так считают?
Перебираю в уме все возможные способы – что делать? Как поступить?
Может, еще раз поговорить с мамой? Может, получится ее уговорить?
Если я встану перед ней на колени, может она вспомнит, что я ее дочь?
Но перед глазами встает ее лицо – холодное, каменное. Там нет ни капли меня. Там только один сплошной долг.
Святая Розалия...
А дон? Молодой дон, не такой как старый дон Винченцо. Говорят, он современный и прогрессивный. Может, если рассказать ему все, он меня выслушает? Поймет. Он же сам всегда говорит, что ненавидит грязные игры. Сколько я слышала, как папа кому-то жаловался, что через Феликса не переступишь...
Только как идти, если папа его предал? И я для него – просто предательская кровь.
Дочь врага...
От асфальта поднимается сухой воздух. Машины сигналят, но я их почти не слышу.
«Дочь предателя. Дочь предателя. Дочь предателя...» – выстукивает в ушах ритм.
Слова кромсают изнутри острыми ножами.
Зачем ты все разрушил, папа? Как ты мог не подумать, чем обернется для меня твое предательство?
Сальваторе Моретти, главный капореджиме дона Ди Стефано, поклялся фамилье кровью. Он не мог не знать, что будет с его семьей, если он эту клятву нарушит.
Дон Феликс больше не доверяет Моретти, но о нем говорят, что он справедливый. Может, он меня выслушает?
Настроение немного улучшается. Поднимаю голову и вижу, что я зашла достаточно далеко. Оглядываюсь по сторонам, нужно вызвать такси и ехать домой. А завтра подумать, как попасть в особняк Ди Стефано на прием к дону Феликсу.
Или может проще пробиться в его офис?
Но как только подумаю, что сейчас снова увижусь с мамой один на один, немедленно хочется идти дальше, куда глаза глядят.
Хорошо было бы вовсе не идти домой. Снять номер в отеле, к примеру.
Раньше дочь Сальваторе Моретти могла позволить себе самый шикарный номер в люксовом отеле любого города Италии. А теперь, боюсь, мне не хватит даже на скромный хостел.
Я бы сегодня с удовольствием заночевала у кого-то из подруг. У Кьяры, например. Или у Антониетты.
Только с подругами у меня такой же напряг, как и с деньгами.
С сегодняшнего вечера.
Разве я могла подумать, что они мне завидуют и мечтают заполучить моего жениха?
С учетом того, что женихом Феликс Ди Стефано был исключительно в папиных мечтах.
А вот чашку мятного чая я пока себе позволить могу.
Вдоль улицы несколько заведений, вхожу в первый попавшийся ресторан. Внутри ненавязчиво пахнет живыми цветами – они расставлены по залу в больших вазах.
Прохожу к дальнему столику, заказываю чай. Посетители сидят за столами, отдыхают, пьют вино. Их немного, но мне теперь кажется, что все смотрят только на меня.
Косятся, перешептываются. Смеются.
«Вы слышали новость, ее выдадут замуж за слюнявого Риццо!»
«Правда? Ах, бедняжка!»
«Серена сошла с ума? Как можно было отдать Фальцоне единственную дочь, они же прóклятые!»
Мне больше не хочется чая, не хочется ничего.
Мне хочется исчезнуть.
Провалиться сквозь землю.
Внезапно чувствую, как кожу прожигает чей-то пристальный взгляд.
Поворачиваю голову – с меня не сводит глаз мужчина. Светлая рубашка оттеняет его темные глаза, короткие волосы и загорелую кожу. Под натянутой тканью рубашки угадываются рельефные мышцы.
Меня сложно удивить тренированным телом, все охранники папы были подтянутыми и спортивными, но почему-то именно сейчас при виде проступающих мускулов внутри меня что-то трепещет.
А еще обращаю внимание на руки.
Мужчина сидит один за столиком, перед ним чашка кофе и телефон. Руки сложены на столе, на запястье массивный браслет с часами.
Ловлю себя на том, что такие руки мне нравятся. Это сейчас они в состоянии покоя, но если их растревожить, то они в состоянии сдавить с силой с несколько десятков атмосфер.
Святая Розалия, почему я представляю, как эти руки держат меня за талию? Скользят ниже... сдавливают бедра... поднимаются по животу...
Ах... Открываю глаза и мучительно краснею, понимая, что мы встретились взглядами. И он мог понять, что я только что представляла.
Мужчина кажется мне знакомым, а вот где я его видела, вспомнить не могу. Поэтому отвожу глаза.
Он слишком долго меня разглядывает, а я к такому не привыкла. Чувствую себя неловко.
– Ну привет, красотка, – мужчину от меня заслоняют чьи-то внушительные бедра. – Не думал, что тебя здесь встречу.
Поднимаю голову.
Святая Розалия! Прямо передо мной маячит мужская ширинка и ремень, а над ними высится огромный Анджело Росси.
Когда-то он пытался со мной заигрывать.
Я его знаю еще с детства. Он не давал проходу, но всегда держал себя в рамках. Знал, что не может позволить себе лишнего и за меня есть кому заступиться.
Теперь его улыбка выглядит слишком откровенной и мерзкой.
– Наша принцесса Вивиана в гордом одиночестве, – говорит Анджело и ухмыляется. – Тебя все бросили? Могу составить тебе компанию. Что скажешь, красотка?
– Отвали, Анджело, – отвечаю сухо. Но он только смеется, глаза блестят.
– Гордая, да? – садится за столик рядом, накрывает мою руку. – Не злись, Виви. Ты мне всегда нравилась. Хоть и воротила от меня нос, не по душе я тебе был. Что, мордой не вышел? Или баблом?
Росси не из фамильи. Его родители состоятельные люди, хотя, конечно, не такие, как члены клана. Но разве это повод меня лапать?
Я убираю его руку. Он усмехается. Разваливается вальяжно, и вдруг чувствую, как он кладет под столом руку мне на колено. Крепко сжимает.
Сам улыбается. Похабно. Даже похотливо.
– Что, уже мнишь себя донной Фальцоне? Не будь дурой, Вивиана, пойдем со мной в вип, лучше давай я тебя выебу хорошенько. Хоть будешь знать, что такое член.
Меня передергивает, как от удара.
– Пусти, – шиплю.
Анджело отпускает колено, но хватает за запястье и теперь держит цепко, притянув меня чуть ли не вплотную. Сам тоже наклоняется ближе.
– На свадьбе все будет по обычаям, Вивиана. После первой брачной ночи донна Луиза покажет простыню. Но мы все видели Риццо. Догадываешься, что тебя ждет?
Он наклоняется еще ближе. Дышит в лицо, обдавая тошнотворным спиртовым запахом, отчего меня чуть не выворачивает ему же на брюки.
– Я сказала, пусти! – пытаюсь вырваться, но он крепче, чем я думала.
– Ты не понимаешь, да? Рассказать тебе, как это делается? – его голос звучит негромко, чтобы только я слышала. – В первую брачную ночь ты сама себя проткнешь. Луиза тебя сама заставит... Ну ты поняла. Чтобы была кровь. Чтобы потом вынести простыню. А потом тебе введут гнилое семя Риццо, чтобы ты родила наследника. А может они даже оставили что-то от дона Марко. Говорят, донна Луиза пыталась сделать ЭКО. Как тебе такое, забеременеть от покойничка, а? Вивиана? Но им наплевать на то, что ты думаешь. Им на все наплевать. Главное, чтоб мальчик родился. Ты же инкубатор, от тебя только это и нужно.
Вырываю руку, встаю так резко, что стул отлетает.
– Пошел к черту! – бросаю ублюдку в лицо.
Сердце бьется так, что гул стоит в ушах. А Анжело только ухмыляется.
– Думаешь, кто-то тебя спасет? Ты товар, Вивиана. Залог безбедного существования твоей матушки и братьев. Она продала тебя как корову.
Я сжимаю кулаки. В ушах звенит.
– Отвали, – цежу сквозь зубы.
– Пойдем со мной, Вив, не будь дурой!..
– Девушка непонятно объяснила? Отвали, – раздается за спиной Анджело незнакомый голос. И хоть звучит он ровно и без эмоций, мне кажется, что в нем звенит едва сдерживаемая ярость.
Анжело раздраженно оборачивается, явно собираясь ввязаться в драку, но почему-то при виде стоящего за ним мужчины подбирается и за секунду от него не остается и следа. Только стойкий шлейф вонючего алкогольного амбре.
– С вами все в порядке? – незнакомец в светлой рубашке с соседнего столика участливо наклоняется ко мне, и меня пробивает.
Святая Розалия, я вспомнила! Вспомнила, почему его лицо показалось мне знакомым!
Я его видела в свите дона Ди Стефано. Не знаю, какую ступень в иерархии он занимает, но несомненно он один из приближенных и доверенных лиц дона Феликса.
Кажется, его зовут Андреа.
– Синьорина Вивиана, вы в порядке? – он переспрашивает, в его голосе слышится неподдельная тревога. – Этот амбал вас не обидел?
Сильный акцент подтверждает мои догадки.
В голове сумбуром проносится все, услышанное от Росси.
Если это правда, то мое будущее предстает еще кошмарнее, чем я себе его рисовала. Старомодный ритуал демонстрации простыни вполне в духе донны Луизы, а значит...
Жар бросается в лицо, опаляет щеки. Кожа горит, к ней даже прикоснуться больно. Будто я получила сильный термический ожог.
Мотаю головой, вглядываюсь в пытливые серо-голубые глаза.
Дышу, сомневаюсь.
– Может, вас отвезти домой? – спрашивает мужчина.
Качаю головой, сажусь за столик. Одним глотком допиваю свой холодный мятный чай.
Он стоит рядом, не уходит.
И тогда я решаюсь.
– Простите, вас же зовут Андреа, да? – вскидываю голову. – И вы работаете на дона Ди Стефано?
Он удивленно кивает. Брови чуть поднимаются. В направленном на меня взгляде ни угрозы, ни высокомерия.
– Да, только Андрей. Не Андреа. И я работаю на дона Феликса. Но если вам удобнее называть меня Андреа, то я...
– Мне нужно поговорить с ним, – перебиваю мужчину, не дослушав, как он собирается разрешить мне называть его Андреа. – Лично. Это очень важно. Вы можете помочь? Пожалуйста...
Он не спрашивает зачем, просто подает мне руку.
– Пойдемте. Я отвезу вас.
Уже сидя в машине спохватываюсь.
– Простите, что поломала все ваши планы. Вы же наверное живете где-то поблизости? Или может, вы кого-то ждали? Теперь из-за меня вам придется ехать в особняк дона Феликса...
– Не переживайте, синьорина, вы меня совсем не напрягли, – чуть заметно улыбается Андреа. – Я как раз собирался домой.
И поймав мой недоумевающий взгляд, уточняет:
– Я живу в особняке дона Ди Стефано. Но вы не волнуйтесь, я потом вас отвезу. Или к вам домой, или куда скажете.
Глава 3
Вивиана
До самого особняка едем молча.
Андрей ни о чем не спрашивает, я ничего не говорю.
Если бы спросил, рассказала бы. Наверное.
Но мужчина за рулем молча ведет машину, смотрит на дорогу и не задает никаких вопросов. И я ему за это благодарна.
Особняк Ди Стефано расположен на окраине города. Он окружен высокими каменными стенами, у глухих ворот с той стороны круглосуточно дежурит охрана.
Как будто это не дом, где живет семья, а штаб-квартира. Хотя так и есть, в условиях боевых действий такой особняк легко превращается в глухую и неприступную крепость.
Машина въезжает в ворота, плавно огибает фонтанчик с клумбами и останавливается и парадного входа.
Я открываю дверь, но Андрей меня опережает. Первым выходит и подает руку.
Я не отказываюсь, потому что от волнения подгибаются ноги. И пальцы немеют. Но я все равно чувствую тепло, которое исходит от рук Андрея.
Выхожу из машины, осматриваюсь по сторонам.
Кажется, я не была здесь вечность. А раньше дом Ди Стефано всегда был для нас открыт.
Что ты наделал, папа... Что ты наделал...
Бывать в особняке мне всегда нравилось. Особенно по праздникам, когда я была маленькой и дон Винченцо готовил для нас, детей своих капо, подарки и сюрпризы.
Мне казалось, он любит детей. По крайней мере с нами и своими крестниками он с удовольствием проводил время...
– Подождите, дон Ди Стефано сможет вас принять через десять минут, – говорит телохранитель дона Донато. Просит присесть.
Я сажусь в мягкое кресло. Обхватываю себя за плечи. Андрей не садится, стоит передо мной. Но мне от этого почему-то становится спокойнее.
Словно меня заслоняет широкая надежная стена.
Феликс входит быстрым размашистым шагом. Я подмечаю, что он не стал приглашать меня в кабинет, предпочел разговаривать в холле. Считай, на пороге.
Ну, хоть не на улице. В моем положении точно не стоит перебирать.
– Здравствуй, Вивиана, ты хотела меня видеть? – и замолкает, глядя выжидающим взглядом.
– Мы можем поговорить конфиденциально, дон Феликс?
Феликс смотрит на Андрея и Донато. Они оба выходят. Разворачивается ко мне.
– Говори.
Набираю полную грудь воздуха и выдаю на одном дыхании.
– Меня хотят выдать за Риццо Фальцоне. Я не знала, что это уже решено. Мама сказала вам, что я согласна, но это ложь. Я не желаю этого брака. Пожалуйста, дон, отмените договор. Умоляю!
