Текст книги "Дочь врага (СИ)"
Автор книги: Тала Тоцка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Сначала хотел без галстука, но в последний момент передумал – без галстука совсем как-то не комильфо. Еще запонки, куда же без запонок. Сегодня из белого золота, в виде колец, как раз в нужной тематике.
Перед тем как выйти, еще раз посмотрелся в зеркало. Сегодня он должен выглядеть безупречно.
Поправил манжеты, одернул полы пиджака и вышел из комнаты.
Спустился на первый этаж, в холле на диване зевающий от скуки Донато пил кофе и смотрел телевизор. Это его очередь сегодня ночью дежурить? Значит, Феликс сегодня никуда не поехал.
Дон с некоторого времени перестал таскаться по борделям. С тех самых, как у него в доме появилась эта милая парочка – Роберта и ее забавный малой Рафаэль.
Андрей поздоровался сдержанным кивком, Донато отсалютовал поднятым вверх пультом от телевизора.
Платонов почти дошел до входной двери, но вернулся с полдороги.
– Донато, – спросил, стараясь не выдать проклятую неловкость, – ты не в курсе, где здесь ночью можно достать цветы? Хоть немного? Срочно. Мне просто ну очень нужно. Позарез.
Он провел ладонью по горлу, показывая, как сильно ему нужны цветы.
Охранник оторвался от чашки кофе, поднял брови.
– Цветы? Сейчас? Среди ночи?.. Нигде, синьор Андрей. Все закрыто.
Андрей кивнул, ожидая именно этого ответа. Но тут взгляд Донато сделался пристальным и настороженным.
– А вам зачем, синьор? Если это не тайна, конечно.
И Андрей не сумел сдержать улыбки. Даже если это смотрелось глупо.
– Это надо лично мне. Я иду делать предложение. Точнее, жениться. Прямо сейчас. Хочу, чтобы у моей жены были цветы.
Сказал и сам охренел.
У жены. У него через – посмотрел на часы, ну пусть два часа, – будет жена.
Пиздец же блядь, как говорит Демид Александрович.
Да все так говорят, когда такая херь в жизни происходит. То ты ни сном ни духом, то херак – и ты женатый мужчина.
Андрей тоже так скажет через два часа.
– Сейчас? Жениться? А почему так... поздно? – весь вид Донато говорил о том, что он хотел спросить «Какого черта?», но ему не позволяло воспитание. Или приличие.
Андрей решил ответить сам.
– Я просто сам недавно узнал, – сказал доверительно, – а до завтра тянуть нельзя. Я ее украл.
– Кого, невесту? – подобрался Донато. У него сразу загорелись глаза.
Платонов кивнул. Он в принципе и не соврал. Он и правда крадет Вивиану. А у кого, это уже непринципиально. Юридические мелочи.
Донато задумался. У него был вид человека, внутри которого идет непримиримая борьба. Затем одна из сторон явно одержала верх, и Донато позвал Андрея за собой.
– Идемте за мной, синьор. Раз такое дело... Нехорошо, когда невеста остается без цветов.
Он повел его по коридору, мимо внутреннего дворика, к задней части особняка. Там, за небольшим кирпичным ограждением, находилась старая оранжерея, построенная когда-то доном Винченцо для донны Паолы.
Теперь здесь всем заправлял садовник Антонио. Молодой дон был далек от оранжереи как песчинки в море далеки от пустынных дюн.
Донато отлучился ненадолго и вернулся с ключом. Открыл скрипучий замок и толкнул железную крашеную дверь.
Они вошли в полутемное пространство, пахнущее влажной землей и листьями. Здесь было настоящее царство роз, орхидей и многих других цветов, о существований которых Платонов даже не подозревал.
– Для свадьбы подойдут орхидеи, – деловито сказал Донато, кивая на цветущие стебли. – Вон те, к примеру, они самые свежие.
– Ты предлагаешь мне спиз... украсть у дона Феликса цветы из оранжереи? – дошло наконец до Андрея.
– Почему это у дона Феликса? – не понял Донато. – У Антонио. Мы тут с синьором недавно вон по той стороне срезали все розы для синьорины Роберты. Видите там залысины? Слышали бы вы, как нас крыл Антонио! В полицию грозился заявить.
– И как заявил? – спросил Андрей.
– На кого? На дона? – удивился Донато и достал с полки садовые ножницы.
– Так может все же купить? – попробовал остановить его Андрей.
– У кого? У дона? – укоризненно взглянул на него Донато. Вздохнул, махнул рукой. – Режьте, синьор. Я бы пошел спросил дона, так он там не один... Или спит. Сам знаете, как он спит после того, как...
– Не надо, не буди, – Андрей взял из рук Донато садовые ножницы и ловко срезал несколько нежных орхидей такого же цвета айвори, в каком платье была Вивиана в тот день, когда он ее впервые увидел на приеме у дона.
Донато порылся в кармане и нашел резинку для денег. Протянул Андрею.
– Антонио нас проклянет, – хмыкнул тот, перехватывая резинкой длинные стебли орхидей.
– Мы потом ему все объясним, – успокоил его Донато. – А может он и не заметит. Их тут вон сколько!
Андрей забрал цветы, поблагодарил Донато и отправился в отель за Вивианой.
* * *
Время еще было, а ему и не хотелось торопиться.
Потому что это тоже было впервые – Андрей Платонов не только в первый раз в жизни собирался жениться. Он и предложение собирался делать в первый раз в жизни.
«Только сука что ж ты так вообще не подготовился, а?»
Въехал на парковку, заглушил двигатель. Взял цветы с пассажирского сиденья.
Букет из орхидей в его руках смотрелись особенно дико, но не ему же с ними идти к алтарю. Цветы пахли слабо, почти неуловимо, но все равно пахли – тонко и свежо. Как...
Как Вивиана...
На секунду закрыл глаза. Представил, как это было бы, делай он предложение осознанно, подготовленно. Если бы цветы купил в цветочном бутике, а не срезал как гопник на первой попавшейся клумбе.
Вручил бы Вивиане огромный шикарный букет. Встал на одно колено, достал из кармана бархатную коробочку с кольцом...
Сука, кольцо.
Андрей сцепил зубы, глухо застонал и уперся лбом в руль.
Ебаный пиздец.
Падре Себастьяно пообещал найти обручальные кольца, а как делать предложение без помолвочного кольца? Просто сказать «Выходи за меня замуж»? И сунуть ей спизженный у Антонио – или все-таки у Феликса? – букет орхидей?
Андрей откинулся на спинку сиденья, руки остались лежать на руле. Взгляд упал на манжету, застегнутую запонкой.
Ну хоть тут не проебался. Расстегнул застежку, вынул запонку, положил на ладонь.
Запонка была сделана в форме спаянных колец. Если аккуратно разогнуть застежку, ее можно надеть на палец. Главное, не сломать, только чуть выпрямить.
Попробовал, разогнул. Ну, даже ничего смотрится. Это лучше, чем вязать ниточки или крутить проволочки, как любят киношники снимать романтик в фильмах.
А здесь вышло неплохое колечко из белого золота. На палец Андрея, конечно, не налезет, а на пальчик Вивианы подойдет.
Взял букет, собрался с духом И только потом вышел из машины.
Холл был пуст. На стойке ресепшена дежурил молодой портье, сонный, с заспанными глазами. Андрей снял еще один номер на сутки и поднялся по лестнице на второй этаж.
Шансы, что Вивиана передумала и сбежала, он оценивал как один к одному. Пятьдесят на пятьдесят.
Наверное, это было бы лучшим исходом. Правильным.
Отказаться от навязанного брака. Пойти учиться, работать. Снять жилье. Жить свою счастливую жизнь. Полюбить...
Он бы тогда поехал к отцу Себастьяно, извинился, дал отбой. Вернулся бы сюда в отель и завалился спать. А с утра заехал в садовый центр и купил бы для Антонио взамен срезанных орхидей лучшие цветущие фаленопсисы в горшках.
Но в глубине души Платонов надеялся, что она не уехала. Что она его ждет.
С гулко ухающим сердцем постучал в дверь. Прислушался. За дверью было тихо. И только через пару секунд послышались легкие шаги, скрип пола и звук открываемой двери.
На пороге стояла Вивиана
Она выглядела так, словно не спала. Волосы чуть растрепаны, темные настороженные глаза казались сейчас совсем огромными.
При виде Андрея Вивиана облегченно выдохнула. Даже скрывать не стала. Выдохнула глубоко и тяжело. Схватила за руку, причем ухватилась за рукав пиджака, а не за запястье.
– Вы вернулись, – прошептала, будто боялась, что он исчезнет, если она скажет это громче.
Андрей вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
– Я же обещал, – ответил и протянул ей цветы.
Она взяла их осторожно, как будто это было что-то очень-очень хрупкое. Коснулась сначала лепестков, потом его руки. Настороженно и недоверчиво.
– Спасибо, – сказала. – Они красивые.
– Ты красивее.
Она опустила взгляд, но улыбнулась – коротко и смущенно. Андрею понравилось.
– Поехали, нас ждут, – он взял ее за руку, заставил посмотреть себе в глаза. Понимал, что становиться на колено глупо. Не та у них ситуация. Но и совсем сводить к излишней деловитости этот момент тоже не хотелось.
– Куда? – она смотрела широко распахнутыми глазами, в которых плескалось отчаяние. – Вы же обещали! Вы же сказали, что вернетесь и тогда...
Она как истинная итальянка эмоционально взмахнула руками, прижала их к груди. И тогда он не удержался. Поймал обе ладошки, заглянул в расстроенное личико.
– В Палатинскую капеллу. Нас ждет отец Себастьяно, он готов нас обвенчать. Я только что с ним говорил. Я украду тебя у твоей матери и Риццо Фальцоне. Дон Феликс сказал, что ты сама можешь распоряжаться своей жизнью. Скажи, ты выйдешь за меня, Вивиана Моретти? Сегодня. Прямо сейчас?
Она молча смотрела на него и только хлопала длинными как нарисованными ресницами.
Андрей достал из кармана кольцо, протянул ей руку.
– Прости, у меня не нашлось кольца. Завтра куплю настоящее. В капелле есть подходящее платье. Выставочный экспонат. Хоть и не раритет, зато новое, его никто не носил. Тебе подойдет, я видел. И фата тоже есть. Там переоденешься. Поехали, Вивана, нас уже ждут. Если ты не передумала.
Вивиана молча его выслушала. Поднесла цветы к лицу, вдохнула запах.
Андрей понимал, что она сейчас думает. Это не совсем то, о чем она просила. Но наверное и не самый плохой результат.
Она положила цветы на кресло. Сделала шаг к нему. Сглотнула, а он не мог оторвать взгляда от жилки, которая пульсировала на тонкой белой шее. Медленно кивнула.
Он чуть было не переспросил. Потом хер с ним, взял за подбородок, поднял вверх и заглянул в глаза. Потребовал:
– Скажи вслух.
Она смотрела на него долгим протяжным взглядом. Потом снова кивнула. Несколько раз подряд.
– Да. Выйду.
Он надел ей кольцо-запонку на безымянный палец. Осторожно, чтобы не зацепить застежкой. Она вскинула глаза и впервые за все время улыбнулась. Несмело, краешком губ.
Андрей крепко взял ее за руку, подал цветы.
– Тогда поехали венчаться, синьорина Моретти. Пока не рассвело.
* * *
Капелла встретила их полумраком и тишиной. Высокие колонны терялись в тени, свет едва скользил по золоту мозаик, отбрасывая живое, дрожащее свечение на стены. Воздух был густым, наполненным запахом воска и ладана.
Андрей вошел первым, держа Вивиану за руку. Она уже была в платье – падре сказал правду, размер оказался почти универсальным. Он даже сам справился со шнуровкой, стараясь не заглядывать в разрез и уговаривая собственный член не пытаться туда заглянуть.
Все равно же блядь не видно... И не то место здесь, не то место...
Теперь она ступала медленно, затаив дыхание. В руках цветы, на пальце – кольцо-запонка. В глазах затаилось что-то между среднее между страхом и любопытством.
Платонов тоже смотрел с интересом. Но он осознавал, что то, что восхищает его на уровне цивилизованного европейца, ценящего весь этот вайб старой Европы, для Вивианы – ее привычная среда. Дом любимый дом.
Она выросла на Сицилии. И у нее совсем другое ко всему этому отношение.
Может, ее даже крестили в этой часовне, надо будет спросить...
Отец Себастьяно ждал у алтаря. Он переоделся в торжественную ризу, вышитую золотом. Тоже принарядился, как отметил про себя Андрей.
В руках падре держал маленькую бархатную подушку, на которой лежали два кольца.
Не подвела инквизиция...
Ой, блядь, какая инквизиция? Экспозиция!
Позади отца Себастьяно стояли двое пожилых монахов. Свидетели, понял Андрей. Один держал книгу регистрации, другой – свечу.
Оба молчали, в их взгляде читалось одно единственное желание – чтобы обряд поскорее начался. И, соответственно, поскорее закончился.
Падре Себастьяно повернулся к молодоженам:
– Я обязан спросить. По своей ли воле вы пришли в этот храм? Это не контракт? Не сделка? Помните, что вы отвечаете не мне, – он понял глаза к небуу, затем вперился в Платонова.
Вивиана вздрогнула, посмотрела на Андрея. Он сжал ее ладонь.
– По своей, – ответил твердо. Падре перевел взгляд на Вивиану.
– По своей, святой отец, – пискнула она.
Падре еще раз поднял глаза к небу и перекрестился.
– Тогда начнем.
Пока шел обряд, Андрей думал, каким было бы чудом, если бы эта свадьба вдруг оказалась настоящей.
Но Платонов был законченным материалистом и в чудеса не верил. Просто стоял рядом с девушкой, в которую имел тупость влюбиться, и пытался поймать момент ее трансформации в свою жену.
– Андрей, – голос отца Себастьяно вернул его в действительность, – готов ли ты взять Вивиану в законные супруги? Обещаешь ли быть с ней в горе и в радости, в болезни и в здравии, любить и уважать ее до конца своих дней?
– Да, – сказал он без запинки. – Обещаю.
– Вивиана, – падре повернулся к ней, – готова ли ты взять Андрея в законные супруги? Обещаешь ли быть с ним в горе и в радости, в болезни и в здравии, любить и уважать его до конца своих дней?
– Да, – ответила она совсем тихо, – обещаю.
Падре подал им кольца. Андрей взял меньшее и надел ей на палец Вивианы. Когда она надевала ему кольцо, ее рука дрожала. Андрей взял ее руку и помог надеть себе кольцо.
– По воле Божьей и силой данного мне сана, я объявляю вас мужем и женой.
Монахи поставили свои подписи в книге. Падре Себастьяно подал перо Андрею, потом Вивиане.
– А теперь можете поцеловать друг друга.
Андрей не двинулся сразу. Посмотрел ей в глаза, обхватил ее лицо ладонями. И прижался губами. Крепко, жестко. Она даже попятилась, но он удержал.
Конечно, он не собирался ее здесь по-настоящему целовать. Не перед падре и заспанными монахами.
А трахать он ее вообще не собирался. Потому что она его не любит.
Но как муж жену он ее обязательно поцелует. Чтобы знала, как должен целовать мужчина, который любит. Который жизнь отдаст.
Когда они вышли из часовни, снаружи все еще была глубокая ночь. А ему казалось, обряд длился часов пять не меньше.
– Мы сейчас куда? – спросила Вивиана, его законная жена. Законнее не бывает.
– В отель, – Андрей усадил ее на переднее сидение и подал цветы.
Она уже сняла платье, как ему показалось, с некоторым сожалением. Хотя Андрей успел ее сфотографировать с отцом Себастьяно, потом их сфотографировали вдвоем, затем они сделали несколько селфи и один групповой снимок.
Можно было бы договориться с падре, выпросить это платье напрокат и устроить Вивиане праздничную фотосессию. Если бы она захотела остаться...
Но Андрей собирался озвучить ей то, что собирался, а при этом фотосессия была вообще неуместной.
Вив устроилась с удобством и по дороге в отель даже напевала под нос мелодию, которая играла в салоне.
Ей тоже понравилась свадьба? Андрею понравилась.
Он хотел спросить, но вспомнил, что их ждет брачная ночь. И передумал.
Молча вдавил педаль газа и направил машину в отель.
Глава 6
Вивиана
Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.
Я только что вышла замуж. У меня была самая настоящая свадьба, и не где-нибудь, а в Палатинской часовне. В часовне сицилийских королей!
Папа бы лопнул от гордости! Он об этом мечтал.
Я тоже мечтала о роскошной свадьбе, о шикарном платье с толпой нарядных подружек, морем цветом, длинном белом лимузине.
Но самое главное, я мечтала о муже. Которого я буду любить. И который будет любить меня.
Он даже снился мне иногда, и может мне кажется, что в моих снах он был чем-то похож на Андрея...
Может я поэтому ни в кого еще не влюблялась, потому что он не похож не наших мужчин?
Слишком сдержанный, как сказал бы папа, «застегнут на все пуговицы».
А я бы сказала, что он как глубокий колодец, в который смотришь и не видишь дна...
Скашиваю глаза на мужчину, который с упрямым видом ведет машину. Мы едем в отель, где у нас сейчас будет брачная ночь?
Под ложечкой холодеет.
Представить не могу, как это будет. Я согласна была просто переспать с ним, но когда муж и жена, это же совсем другое? Мы только что дали обеты.
Я поклялась, что буду его любить и уважать. Быть в болезни и в здравии. И он поклялся...
Совсем незнакомый мне мужчина. Но теперь он мой муж, нам придется узнавать друг друга.
Падре Себастьяно так и сказал: «Объявляю вас мужем и женой». Мама с папой тоже не были знакомы, их познакомили родители перед свадьбой. Но они любили друг друга. Значит, и я тоже... смогу? Смогу его полюбить?
Мой муж молчит. Смотрю на его руку, которая уверенно держит руль.
На безымянном пальце мерцает серебристый ободок. Андрей сказал, это выставочный образец. Его надо будет завтра вернуть, а нам он купит новые кольца.
Закрываю глаза и заново переживаю момент, как он надевал мне на палец мое обручальное кольцо.
Его руки такие сильные, уверенные. Он взял мою, и она утонула в его крепкой, широкой ладони. Надел кольцо, а у меня внезапно начали трястись пальцы. Было так стыдно и неловко перед падре и мужем, что я такая неловкая.
Андрей помог надеть себе кольцо. А потом меня поцеловал.
И на меня будто пахнуло жаром от свечей, хотя их было всего две в руках у монахов. И снова накрыла волна стыда – мы же в часовне, перед алтарем, а у меня такие мысли...
Но мой муж так странно на меня действует. Он ничего не делает, совсем – только смотрит или берет за руку. А у меня внутри становится горячо-горячо. Легкие перекрывает, и я дышать не могу.
Это так на меня обряд странно подействовал?
Но затем вспоминаю, как у меня перехватило дыхание в тесной комнатке, где я переодевалась в свадебное платье.
Шнуровка была на спине, я сколько смогла, сама зашнуровала, остальное пришлось просить Андрея. И когда холодные пальцы коснулись моей голой спины, меня будто молнией прошило. А шею обдало горячей волной.
Это было его дыхание, точно. Больше некому было дышать мне в шею, пока я собрала рукой волосы, чтобы они ему не мешали.
Он дышал глубоко и надсадно, и я молилась Святой Розалии, чтобы его пальцы поскорее справились со шнуровкой. Тогда же еще Андрей не был мужем?
Расшнуровывал платье он быстрее, но дышал так же глубоко и хрипло. И выскочил из комнаты как пробка из бутылки с игристым вином...
– Мы приехали, Вивиана, – слышу голос мужа, открываю глаза. Он нависает надо мной, а я прижимаю к себе свой свадебный букет орхидей.
Он думает, что я уснула!
Выходим из машины, Андрей подает руку, я спрыгиваю на землю.
Жаль, что у меня не будет фотосессии в свадебном платье. И девичника не было.
Но и подруги оказались не подругами, так что жалеть не о чем.
Входим в холл, поднимаемся в номер. Меня заранее начинает трясти.
Мысленно уговариваю себя успокоиться – ничего же не произошло, я просто вышла замуж. Случайно. Святая Розалия...
Андрей входит за мной в номер, закрывает дверь. Подходит ближе. Я стою истуканом, не знаю, что делать.
Когда я предлагала ему себя, это было одно. Он должен был сам со мной что-то сделать.
А сейчас? Я же теперь жена. Жена должна что-то делать в брачную ночь или нет?
Соблазнять как-то...
Это если бы нас готовили к свадьбе, у меня был бы красивый пеньюар, красивое белье. Я тогда бы могла лечь на кровать в красивой позе, соблазнительно выгнуться. Я так видела в журналах с рекламой того же белья...
А теперь стою посреди номера, смотрю на мужа и не знаю, куда деть руки.
Может, надо что-то сказать? Но как только открываю рот, Андрей заговаривает сам.
– Завтра с утра мы поедем к дону Феликсу. Нам надо уведомить его о твоем новом статусе. И моем тоже. Сейчас я живу в особняке, но с завтрашнего дня буду искать квартиру или дом. Я же теперь женатый мужчина. Пока поживем в отеле, но я подыщу что-то поближе к особняку дона. Ты ложись, выспись, у тебя была не самая простая ночь. Завтра я за тобой приду.
Киваю, не отрывая взгляда от мужа. Сглатываю. Он разворачивается, чтобы уйти, и я окликаю.
– А... вы? Вы куда?
Андрей поворачивается обратно.
– Я снял номер в этом же отеле. Не бойся, Вивиана, я буду рядом, – он хмурит брови, замечая мое смятение. – Что-то не то?
– И вы просто так уйдете? – шепчу, не позволяя себе расплакаться.
– Я твой муж, ты можешь говорить мне «ты», – «разрешает» он, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Вот именно, муж!
У меня начинают дрожать руки.
– Моя мама не поверит, – стараюсь, чтоб хотя бы голос не дрожал. – Она скажет, что наш брак фикция. Что ночное венчание ненастоящее!
Сказать об остальном у меня не поворачивается язык. Еще подумает, что я навязываюсь! Я не навязываюсь, просто... просто...
Муж отступает от двери, механически поправляя манжету, на которой нет запонки. Она у меня на пальце вместо помолвочного кольца.
– Падре Себастьяно оформлен как должностное лицо. Все документы с самого утра уже поступят в муниципалитет. Этот брак будет признан самым настоящим, Вивиана. И законным. Если хочешь, я сам съезжу к твоей матери. Или мы можем оставить это на синьора Ди Стефано. Он лично поставит в известность синьору Моретти.
– Но она отправит меня к гинекологу! – выпаливаю я ему в лицо. – Ты просто не знаешь мою мать!
Андрей подходит ближе. На его лице появляется незнакомое мне хищное выражение.
– А ты не знаешь меня, Вивиана. Пусть только попробует. Я твой муж. И все общение с Сереной Моретти теперь будет осуществляться только через меня. Я отдельно оговорю это с доном Феликсом.
– Зачем ты на мне женился? – смотрю исподлобья. – Я попросила тебя переспать со мной. Зачем тебе это было нужно жениться, еще и венчаться?
– Просто я так захотел, – он наклоняется надо мной, берет мое лицо в ладонь, сжимает подбородок. Я зажмуриваюсь.
Он ведь хочет меня поцеловать, правда? И я хочу, чтобы он меня поцеловал. Мне понравилось в часовне...
Жду секунду, две, три... Но ничего не происходит. Приподнимаю ресницы и натыкаюсь на буравящий меня взгляд.
Пробирающий до самых косточек. Будоражащий и заставляющий встать до единого волоска по всей спине и затылке.
– Не бойся меня, Вивиана, – говорит медленно мой муж. – Я останусь твоим мужем только на бумаге. На самом деле ты свободна. Хочешь, я сниму тебе жилье в другом городе. Помогу с учебой. Ты можешь распоряжаться своей жизнью как пожелаешь. Соблюдая внешние приличия, конечно же. Пользуйся своим статусом столько, сколько нужно. А когда попросишь, я тебя отпущу.
– Что значит, отпустишь? – шепчу недоумевающе. – Зачем? Зачем же мы тогда венчались... Мы ведь клятвы дали, что будем любить и уважать... И что будем вместе и в горе, и в радости...
Замолкаю, договорить мешает перегородивший горло ком. Андрей смотрит в упор, заложив руки в карманы.
– Я хотел защитить тебя. Чтобы больше никто не посмел выдать тебя замуж против воли ни за Риццо, ни за кого другого. Спокойной ночи, Вивиана, – делает шаг к двери. И останавливается.
Внутри меня все горит.
Вот значит как? Значит клятвы для него пустой звук?
Значит можно вот так при свидетелях назвать женой, пообещать любить всю жизнь, а потом «отпущу»?
Ну и проваливай! Stupido...
Только он не уходит. Так и стоит, руки в карманах...
Поднимает голову.
– Ты была когда-нибудь влюблена, Вивиана?
Хоть я и удивлена этим вопросом, но не собираюсь этого показывать. Гордо встряхиваю головой. Хочу ответить, что это не его дело, жаль, некстати вспоминаю, что он мой муж.
– Нет. Никогда. Даже не знаю, как это.
Он обходит меня вокруг, становится напротив. Ловит взгляд, смотрит со странным прищуром.
– А целовалась?
Возмущенно вскидываюсь, моментально покрываясь румянцем. И снова вспоминаю, что передо мной мой муж. И он имеет право спрашивать, даже если мне эти вопросы очень не нравятся.
– Целовалась. Один раз. Мне не понравилось, – зачем-то уточняю. Хотя его это никак не должно волновать, если он все равно собирается остаться мужем только на бумажке.
Андрей делает шаг ближе. Еще ближе.
Медленно наклоняется, берет за подбородок. Говорит хриплым голосом, от звука которого у меня по спине врассыпную бросается сотня мурашек. А колени внезапно слабеют.
– Я хочу, чтобы ты знала, как целует мужчина, когда любит по-настоящему, Вивиана.
И накрывает мои губы своими. Не просто прижимается, как в часовне, а захватывает, берет в плен.
Я не сразу понимаю, что происходит.
Он захватил меня врасплох, я ошеломлена, растеряна. Приоткрываю губы навстречу и шокировано ощущаю, как между моих губ проталкивается твердый горячий язык.
Пробую не впустить, запрокидываю голову назад. Но на затылок давят стальные пальцы, и я покорно раздвигаю губы.
А дальше я плохо помню, потому что начинается какое-то сумасшествие.
Меня обволакивает. Затягивает в невидимую воронку.
Внутри становится горячо-горячо, особенно внизу живота. Ноги подгибаются, и чтобы не упасть, приходится схватиться за мужские плечи. Даже через ткань пиджака ощущаю, как напряжены под ладонями мышцы. И какие они твердые.
Не успеваю подумать, какие они наощупь, как где-то внутри меня, внутри головы слышу хриплый шепот:
– Обними меня, Вивиана. Обними, девочка...
Он мне прямо в рот говорит?
И я ему так же отвечаю. Хотя губы еле шевелятся.
– Не могу, – и для верности головой мотаю, – пальцы не слушаются...
Он коротко улыбается уголками губ, забрасывает мои руки себе за шею. Хватаюсь за его затылок и негромко стону от ощущений покалывания в ладонях.
А мой рот снова занимает нетерпеливый горячий язык.
И я начинаю отвечать. Мы сплетаемся. Танцуем. Бьем и снова разлетаемся.
Руки торопливо гладят колючие короткие волосы на затылке. Веки дрожат. И внутри все дрожит. Воздух в легких давно закончился, я дышу кожей, всей поверхностью, потому что гортань перекрыта. Я бы и хотела остановиться, глотнуть воздуха, и...
Не хотела. Пусть бы он не останавливался.
Его руки блуждают по моему телу, и оно кажется мне невесомым. Сдавливают талию, скользят выше к груди, очерчивают, поднимаются вверх по шее. Потом по спине вниз.
А еще между ног очень влажно. И я не знаю, чего больше хочется – сильнее сжать их или раздвинуть. Чтобы может он туда тоже рукой... Он же муж...
И еще я чувствую в том месте, где Андрей ко мне прижимается, он очень твердый.
Так почему мы не можем...
Он резко отрывается от меня, держа на вытянутых руках. Рвано дышит.
– Прости, Вивиана, похоже, я увлекся. Спокойной ночи.
Разворачивается и быстрым шагом выходит из номера. А я остаюсь стоять посреди номера с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.
Глава 7
Вивиана
Просыпаюсь слишком рано. В номере темно, шторы плотно задернуты, но в щели между ними просачивается робкий утренний свет.
За окнами уже рассвело. Моя брачная ночь прошла в одиночестве, и если завтра об этом будет болтать все Палермо, кто закроет сплетникам рты?
Андрей сказал, что придет за мной утром. У него есть ключ-карта? Или он постучится в дверь?
Тогда точно весь Палермо будет в курсе.
Здесь одна большая деревня – все всё про всех знают.
Да что там говорить, вся Сицилия одна большая деревня!
Если бы он догадался прийти хотя бы под утро. Надо было его попросить, но я постеснялась
Странно, попросить переспать со мной чужого мужчину стыдно не было, а попросить провести вместе ночь в одном номере постеснялась.
Это все из-за поцелуя. Это потому что Андрей меня поцеловал. Если бы не поцеловал, ничего бы не было.
Лежу, затаив дыхание, и жду, что дверь откроется. Что он зайдет. Но время тянется, и никого нет.
Я прижимаюсь щекой к подушке и мне чудится его запах. Он остался на волосах, на коже – там, где он меня держал за затылок, когда целовал. И теперь этим запахом пропитана подушка.
Немного табаком, немного свежестью, немного древесным ароматом.
Закрываю глаза и снова заново проживаю вчерашнюю ночь по минутам. По секундам.
Как Андрей надевал мне на палец кольцо. Как держал меня за руку. Потом за затылок. Что он делал с моими губами и ртом. Как очень явно меня хотел.
Почему тогда ушел?
Может, я все это придумала? Может, мне приснилось?
Нет. На пальце все еще надето кольцо. И одно, и второе.
Одно серебряное, выставочный образец. Настоящее венчальное.
Второе помолвочное. Сделанное из запонки моего мужа.
Глажу его подушечкой пальца и не понимаю, как все так повернулось.
Я ведь просто хотела, чтобы от меня отстали. Чтобы не выдали замуж за лежачего парализованного инвалида. А в итоге...
Теперь у меня есть муж, который, кажется, меня волнует. И которого, к сожалению, не очень волную я.
Он меня просто пожалел. Потому и женился.
И от того на душе становится особенно горько.
* * *
Андрей приходит, когда я уже приняла душ и переоделась. Сначала слышу легкий стук, потом громче. Открываю и чуть не падаю в обморок, такой красивый у меня муж.
– Доброе утро, Вивиана, – говорит он. – Я могу войти?
Он в том же костюме, что и вчера, с галстуком. Только на одной манжете рубашки нет запонки, и она подвернута внутрь. Костюм идеально отутюжен и выгляди безупречно.
– Доброе утро, – отвечаю сипло.
Он кивает на дверь.
– Пойдем позавтракаем. И потом у нас много дел.
Спускаемся в ресторан. Я ничего не спрашиваю, он тоже молчит. Андрей набирает гору еды, у меня совсем нет аппетита.
Муж смотрит на мой пустой поднос и хмутрится.
– Надо поесть, Вивиана, тебе предстоит трудный день. После завтрака мы пойдем в бутик, потом в салон делать тебе прическу, – говорит он. – А потом поедем в офис.
– Зачем нам в бутик? И зачем мне прическа?
– Ты выберешь себе платье, подходящее для аудиенции у дона Феликсу. Мы пойдем ему сдаваться.
Мне есть хочется еще меньше.
Святая Розалия! Зачем наряжаться к дону в офис? Еще и прическу делать?
Но у нас не принято перечить мужу, и я заставляю себя проглотить несколько ложек овсянки, сыр и выпить латте.
Бутик при отеле небольшой, но вещи в нем очень красивые. Продавцы-консультанты меня если и узнали, то виду не подают. Вежливо улыбаются, спрашивают, что именно я ищу.
Пожимаю плечами. Я не знаю. Просто что-то приличное.
Андрей видит мою растерянность и вмешивается.
– Все, что выберет синьора, отпарьте и принесите в номер.
Мне нужно некоторое время, чтобы сообразить, что я больше не синьорина, а синьора. Все правильно, я замужем.
Надо спросить, какая теперь у меня фамилия. Если я не Моретти, то кто?
А пока примеряю несколько платьев. Останавливаюсь на нежно-кремовом, с узкими рукавами и прямой юбкой. Оно хорошо подчеркивает талию, и очень мне идет.
Краем глаза замечаю, как одна из девушек кидает заинтересованный взгляд на Андрея. Поворачивается к напарнице, что-то шепчет ей на ухо. Теперь они вместе пялятся на моего мужа.
Зато он не обращает на них внимания, отвернулся и разглядывает витрину с аксессуарами.
Правда, и на меня он не смотрит. Не говорит, как я выгляжу. Только спрашивает, когда я выхожу из примерочной.
– Тебе нравится, Вивиана? – и когда я подтверждаю, указывает продавцам. – Мы его берем.
