Текст книги "Запретное задание (СИ)"

Автор книги: Таэль Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 3: Сближение

Проснулась от тишины.

Первое, что почувствовала – тепло рядом. Второе – его отсутствие. Простыня была смята, но уже холодна. Я приоткрыла глаза: комнату заливал мягкий утренний свет, шторы раздвинуты, дверь в ванную приоткрыта. Алексея не было.

Я медленно села. Волосы упали на плечи, сорочка скользнула по коже. Вспомнилось, как я легла рядом с ним прошлым вечером – почти не дыша, не шевелясь, будто от моего движения зависело всё. Он лежал спиной ко мне, не касаясь, но я чувствовала его – каждой клеткой.

Ночью я ненадолго просыпалась. Он всё ещё лежал рядом, а потом я не знаю когда, он ушёл. Может, давно. Может, только что.

Когда он вернулся, я уже сидела, опершись о спинку кровати. Он остановился у двери, словно удивлён, что я проснулась.

– Доброе утро, – сказала я.

– Угу.

Он отвернулся, подошёл к чемодану. Ни одного лишнего взгляда или фразы.

Что это было? Попытка дистанции? Бегство от того, что происходило вчера вечером? Его губы у моей щеки, его голос в ушах, его рука на моём теле – это тоже была игра? Или он просто жалеет?

Я чувствовала, как скребётся внутри что-то острое. Обиду я не имела права чувствовать, но – чувствовала.

Мы молчали, собираясь. Он был сдержан, как всегда. Я – слишком собранная, чтобы это было правдой. Мы не смотрели друг на друга дольше нескольких секунд. Всё между нами было аккуратно свернуто и спрятано под маской "ничего не произошло".

Но стоило нам выйти из комнаты, как стало ясно – это утро не даст нам остаться в тени.

Хозяйка встречала нас с улыбкой, как будто знала что-то, чего мы – нет.

– Доброе утро, влюблённые! – воскликнула она.

Я напряглась. Алексей чуть сжал мою талию, будто заранее знал, что сейчас будет.

– Как спалось? – с лукавством спросила она. – А то уж больно тихо у вас в комнате. Мы уж думали – вы просто слишком скромные.

– Или притворяетесь, – добавил мужчина с кольцом на мизинце. – Такая пара – и ни одного звука за всю ночь? Подозрительно.

Почувствовала, как щеки начинают гореть. Хотелось провалиться сквозь землю. Алексей сидел молча, но его рука оставалась на моей талии.

– Да уж, – продолжала хозяйка. – Мы-то надеялись услышать, как любовь побеждает сдержанность.

– Может, вторая ночь будет жарче, – хмыкнул кто-то с конца стола.

Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать – хоть пошутить, хоть отшутиться, – как вдруг Алексей резко повернулся ко мне.

– Хочешь, чтобы они заткнулись? – прошептал он, не отводя взгляда.

– Чего? – прошептала я в ответ, сбитая с толку.

– Просто доверься.

Обнял меня, одной рукой притянул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, поцеловал.

Не в щёку. В губы.

Страстно. Жадно. Как будто действительно не мог иначе. Как будто этот поцелуй – не защита, не роль, а нечто вырвавшееся наружу вопреки здравому смыслу.

Я не успела испугаться. Не успела обдумать. Просто – ответила, почти инстинктивно. Приоткрыла губы, и он только сильнее прижал меня к себе. Всё исчезло: завтрак, стол, смех. Остались только мы.

Когда он отстранился, в зале было тихо.

Я была раскрасневшаяся, с трясущимися пальцами. Он – спокойный, но во взгляде у него всё ещё горело то же, что я чувствовала сама: напряжение, желание, недосказанность.

Он обвёл взглядом гостей и сказал:

– Теперь достаточно увидели?

После завтрака хозяйка провела нас на террасу, где уже ждали кофе, книги и ленивое солнце.

Всё выглядело как отдых. Как сцена из идеального уикенда в дорогом журнале, но внутри меня всё трещало от напряжения. Я не знала, как вести себя. Мы только что по-настоящему целовались.

И он не извинился. Не сказал, что «перестарался» и не пошутил. а просто снова стал тем же – сдержанным, холодным, но теперь в его взгляде что-то дрожало.

Он читал или делал вид, что читает. Я сидела рядом, делая вид, что смотрю на сад. Иногда наши колени касались. Иногда – взгляды, но никто не начинал говорить.

Мы гуляли с остальными по территории: аллеи, пруд, тенистая беседка. Хозяйка снова шутила. Алексей держал меня за руку.

– Знаешь, ты хорошо справляешься, – сказал он наедине, когда мы отстали от остальных.

– Стараюсь, – ответила я. – Хотя не уверена, где заканчивается роль.

Он посмотрел на меня, и я увидела, что он хотел бы сказать что-то другое, но не сказал.

После прогулки мы почти не разговаривали. Каждый остался наедине с собой – с мыслями, которые уже не укладывались в привычную игру. Тишина между нами стала плотной, как вечерний воздух. Мы возвращались в дом, будто подходили к краю чего-то.

И этот край наступил с первыми сумерками.

В комнате горели лампы, плед был небрежно брошен на спинку кресла. Я сидела на кровати, босая, в сорочке и кардигане. Алексей закрыл за собой дверь, подошёл к шкафу, взял рубашку, но не надел. Остановился у окна.

– Нам нужно поговорить, – сказала я.

– Я знаю.

– Но мы не будем?

Он повернулся ко мне словно боролся с чем-то внутри себя.

– Я не умею говорить, Алиса. Особенно о себе.

– Тогда просто скажи – вчера, это было игрой?

Он подошёл ближе и остановился передо мной. Его пальцы коснулись края одеяла. Лицо было спокойным, но глаза – нет.

– Это было слишком настоящим, – тихо сказал он. – И именно поэтому я стараюсь держать дистанцию.

Медленно откинулась назад. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

– А ты хочешь, чтобы это осталось игрой? – спросила я, почти шёпотом.

Он опустил взгляд и сказал:

– Не знаю, но я точно знаю, чего не хочу – чтобы они сомневались.

– Кто?

– Эти идиоты, что живут за стеной.

Он сел рядом, достаточно близко. Так, что бедро коснулось моего.

– Хочешь, чтобы они оставили нас в покое? – спросил он, не глядя. – Может, просто сыграем? Ночь. Звуки. Стон, слово-другое. Для эффекта.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты серьёзно?

– Мы уже и так на грани. Это просто ещё один шаг. Без физики, только звук.

Моё лицо вспыхнуло. Горло пересохло.

Я не знала, что сказать, но мой голос сам вырвался:

– Ладно.

Он резко повернулся ко мне. Взгляд – удивление, пульсирующее напряжение.

– Только если это поможет, – добавила я, торопливо.

– Я не буду к тебе прикасаться, – сказал он. – Ни на миллиметр. Всё – по твоим условиям.

Кивнула, но, когда мы легли, я прижалась к нему сама.

Он не двинулся, а только выдохнул и прошептал:

– Просто скажи, когда начинать.

За окном скрипнул пол деревянного балкона – то ли ветер, то ли кто-то мимо прошёл. Я смотрела в потолок, не зная, как дышать.

– Ты готова? – его голос прозвучал глухо.

Я кивнула.

– Алиса, скажи словами.

– Да.

Он коснулся моей щеки – одной ладонью и я сразу отозвалась.

– Сначала звук, – шепнул он. – Только один.

Сжала простыню. Сердце стучало так, что казалось – соседи слышат уже его.

– Хорошо.

Приоткрыла рот, но голос не шёл. Это было нелепо и слишком странно, но рядом с ним – не так страшно. Закрыла глаза и представила, будто мы не притворяемся. Что он – не босс, а просто мужчина, которого я хочу и который хочет меня.

Я издала тихий, сдержанный стон. Почти шёпот.

– Хорошо, – сказал тихо. – Теперь моя очередь.

Он выдохнул – тяжело, низко, с хрипотцой. Словно только что вошёл в кого-то, кого ждал. Меня. Это был не просто звук – это была энергия, сквозь которую прошёл ток.

Почувствовала, как между ног становится жарко и как тело невольно реагирует.

– Алиса… – прошептал он, и этот тон был неигровым. В нём было желание.

Он издал новый звук – чуть громче, с внутренним надрывом и я не выдержала.

Прижалась к нему еще ближе.

– Не делай так, – прохрипел он. – Если ты будешь так близко, я не сдержусь.

– Тогда не сдерживайся, – вырвалось у меня.

Он не двинулся, а только дышал.

– Я сказал, что не прикоснусь, и сдержу слово, – сказал он. – Но, чёрт, ты не представляешь, что творишь со мной.

– А ты – со мной.

Выдохнула новый стон – уже громче.

Его рука скользнула по моему бедру через ткань ночной сорочки.

– Так лучше, – прошептал.

Его пальцы скользнули выше, легко, почти не касаясь, а когда он дотронулся до меня – осторожно, через тонкую ткань белья – моё тело вздрогнуло. Я не ожидала этого, но я не отодвинулась.

– Скажи «нет», если не хочешь, – прошептал он.

Всё внутри пульсировало, кожа горела, грудь вздымалась всё чаще. Его пальцы действовали мягко. Он знал, чего хотел и знал, как это сделать.

Он нашёл клитор через тонкое кружево. Начал двигать пальцами ритмично. Я сжала простыню. Веки задрожали. Он не целовал, не говорил лишнего.

Я не смогла больше сдерживаться. Всё тело дрожало, дыхание сбивалось. Стон сорвался сам собой – громче, чем нужно, чем разрешено, чем я бы себе позволила при других обстоятельствах.

Он не остановился, а только усилил давление, чуть ускорил движения. Я выгнулась, вцепилась пальцами в его запястье, едва удерживая себя на краю.

– Да, вот так, – прошептал он.

Застонала снова и громче. Уже не для игры, не притворяясь. Я забыла, зачем всё это началось. Забыла о стенах, о слушающих соседях. Осталась только я и он, и то, что он со мной делал.

Когда оргазм схлынул, я упала назад на подушку, тяжело дыша.

Он остановился, а потом легко провёл ладонью по моим волосам и прошептал:

– Молодец.

Я не знала, что это значит – что он хвалит мою "игру", мою реакцию или мою честность. Он медленно отстранился, поднялся с кровати. Не посмотрел в глаза. Просто сказал:

– Я сейчас…

И ушёл в ванную, закрыв за собой дверь. Я осталась в темноте, на смятой простыне, с пульсирующей кожей и дрожью внутри. Слышала, как в ванной шумит вода. Слышала, как он глубоко дышит.

А потом – едва различимо – приглушённый, хриплый стон.

Затаила дыхание. Я не была уверена и всё же понимала. Он не просто охлаждается под душем, а делает то, чего не позволил себе со мной.

Свернулась калачиком, укрылась одеялом. Хотела дождаться его возвращения. Посмотреть в глаза и спросить – что это было, но глаза слипались,

тело устало, а тепло, оставшееся на коже, убаюкивало, и я уснула. Так и не дождавшись, как он вернётся в постель.

Глава 4. Утро после

Я проснулась от света. Он заливал комнату щедро и нахально, проникая сквозь лёгкие занавески. Простыни рядом были тёплыми. Наверное, он только что встал. Звук – скрип балконной двери.

Встала, не торопясь, накинула халат, вышла следом. Он стоял у перил, облокотившись, без рубашки. Тепло солнца скользило по его плечам, спина была напряжённой, как струна.

Я подошла тихо. Он не обернулся, но я почувствовала, как он узнал мои шаги.

– Доброе утро, – прошептала я, остановившись рядом.

– Доброе, – ответил он, голос чуть ниже обычного.

Встала у перил рядом, почти вплотную. Где-то в саду возились наши "гостеприимные" соседи. Хозяйка в ярком халате вышла на крыльцо с кофе. Мужчина с кольцом на мизинце потягивал что-то из бокала. Они подняли головы – и посмотрели прямо на нас.

Я посмотрела на Алексея. Он – на меня. В этот момент между нами не было слов – и не было в них нужды. Быстрый взгляд на «публику» внизу, и снова – на меня. Он тихо, почти не шевеля губами, произнёс:

– Нужно устроить показательное представление.

Я тоже кинула взгляд вниз и приподняла бровь – вопросительно, но без страха.

– Тогда сыграем спектакль, который они запомнят.

Он потянулся ко мне, обхватил за талию и поцеловал.

Страстно, жадно. Губы нашли мои, язык ворвался внутрь. Он целовал меня, как будто не собирался останавливаться и всё, что сдерживал – теперь прорвалось.

Я ответила мгновенно. С восторгом, трепетом и вызовом.

И именно тогда, в этой слитности, я опустила руку вниз к его бедру. Осторожно провела по внутренней стороне, ближе к молнии брюк.

Он напрягся, но не остановил.

Моя ладонь осталась на его паху – через ткань будто ласкала. Снаружи это выглядело как тесный поцелуй, не больше. Балконное ограждение скрывало нас по бёдра. Никто не видел, но все догадывались.

Чуть сжала пальцы. Он выдохнул мне в губы срывающимся голосом. Это был не просто ответ, а капитуляция.

– Ты опасна, – прошептал он, всё ещё целуя меня.

– Ты сам меня создал, – прошептала в ответ.

Когда поцелуй закончился, мы ещё секунду стояли, не размыкая взгляда. Внизу воцарилась тишина. Хозяйка поперхнулась кофе, а мужчина с бокалом резко отвернулся.

– Думаешь, они поверили? – спросила я.

– После этого? – он усмехнулся. – Да они уже ставки ставят, сколько раз мы сделали это ночью.

Я засмеялась от таких слов, но смех был только прикрытием. Внутри всё пульсировало: сердце, кровь, желание. Это было уже не игрой, а стало необходимостью.

Ушла с балкона первой, но дрожь осталась под кожей. Закрыла за собой дверь, облокотилась о стену, пытаясь отдышаться. Всё тело – будто натянутая струна. Я знала, что сделала и знала, что мне это понравилось.

Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся. Без рубашки, только брюки и сигаретный запах – редкость для него. Он остановился у кровати, опустив голову.

– Это зашло слишком далеко, – сказал он.

– Но ты не остановил меня, – ответила я.

Он поднял на меня взгляд – прямой, тяжёлый, и в нём больше не было растерянности, только решимость. Как будто внутри что-то щёлкнуло или он сам себе признался: всё, хватит.

– Потому что так нужно было.

– Алексей…

Он подошёл ближе, схватил меня за талию, притянул, поцеловал – не как пару минут назад, не показательно, но жадно, со злостью.

Оба знали: говорить сейчас бесполезно – слишком много было между строк. И слишком много – между нами.

Мы вернулись к завтраку позже обычного. Я переоделась, причесалась, надела нейтральное платье – но всё равно ощущала на себе тепло его пальцев, дыхание.

Даже ткань платья на коже всё ещё помнила его прикосновения.

Когда мы вошли, все взгляды были прикованы к нам.

– Ну наконец-то, – протянула хозяйка, отпивая кофе. – Уже начали думать, что вы решили остаться голодными в прямом и переносном смысле.

Я села рядом с ним. Ни один мускул на его лице не дрогнул от слов хозяйки дома.

– Балкон – отличное место для утренней разминки, – добавил мужчина с кольцом на пальце, насмешливо. – Правда, немного открытое.

– Надеюсь, вы не получили психологической травмы, – спокойно отозвался Алексей.

– Напротив, – хмыкнула хозяйка. – Мы почти поверили, что вы действительно влюблены. Правда, почти.

Подняла взгляд и впервые за всё это время сказала:

– Если бы вы тратили столько энергии на свою личную жизнь, сколько на обсуждение нашей, может, у вас бы всё наладилось.

Наступила пауза. Алексей скользнул пальцами по моей руке под столом. Наградил меня коротким, одобрительным взглядом.

– Что ж, – хозяйка улыбнулась, но глаза её блестели холодно, – тогда мы с нетерпением ждём сегодняшнего вечера. Слышимость здесь, знаете ли, отличная.

Алексей на это только снисходительно усмехнулся, взял меня за руку и повернулся к общему столу:

– А пока давайте просто позавтракаем как цивилизованные люди.

Завтрак прошёл удивительно спокойно. Мы говорили о погоде, о вине, о каких-то глупых сплетнях, и даже это, казалось, не раздражало его. Алексей держался расслабленно, шутил – чуть суховато, но остро.

Я отвечала на вопросы хозяйки, смеялась над комментариями одного из гостей. Это была игра – но не такая, как вчера.

Потом Алексей склонился ко мне и негромко сказал:

– Мне нужно обсудить детали сделки. Партнёры здесь не ради пикника.

Он провёл ладонью по моей спине, чуть задержав пальцы у плеча.

– Будешь в порядке?

– Конечно, – ответила я. – Иди, делай бизнес.

Он оставил меня среди женщин – хозяйка, пара других гостей, ещё одна дама, младше остальных, с яркой помадой и острым языком.

И день прошёл иначе, чем я ожидала.

Мы гуляли по саду, рассматривали комнату с антикварными безделушками, пили кофе под тенью деревьев. Они много говорили о семье Вороновых, о том, как бизнес здесь – это не только деньги, но и впечатление.

Я узнала, что Алексей не первый, кто приезжает сюда с "девушкой" и что у Вороновых важнее не формальности сделки, а то, доверяют ли тебе как человеку, так как не доверяют людям без личной жизни. Вторая половинка признак стабильности и устойчивости.

Поэтому, я – часть условий, и он знает это.

Но то, как он на меня смотрел – вчера, сегодня, на балконе – это не было частью никакой роли.

Одна из женщин – Валентина Львовна, жена партнёра Алексея – была старше, с мягкими манерами и цепкими глазами. Она молча наблюдала за мной с самого начала, но только к обеду заговорила.

– У вас с Алексеем настоящая история? – спросила она, будто между делом, пока мы ждали чай в зимнем саду.

Я чуть напряглась, но улыбнулась:

– А разве не выглядит как настоящая?

Она тоже улыбнулась – почти с жалостью:

– Милая, я в таких домах тридцать лет. Видела десятки “девушек” при мужчинах вроде вашего Алексея, но на них он смотрел иначе и не как на партнёршу.

Я не сразу нашлась, что ответить, а она тихо продолжила:

– Он будто проверяет, здесь ли вы, а если отвернётесь – исчезнете, и это его пугает. Это не “игра на публику”.

Она взяла чашку и ушла, оставив меня с дрожью в груди и оставила меня с дрожью в груди и ощущением, что всё это не просто спектакль.

Когда меня отпустили ближе к вечеру – под предлогом отдыха, переодевания, перед ужином – я поднялась в комнату, и он уже ждал. Без пиджака, в рубашке, стоял у окна, с бокалом в руке.

Он обернулся, и впервые за весь день в его взгляде не было напряжения. Только усталость и что-то спокойное.

– Всё прошло? – спросила я, закрывая за собой дверь.

– Да, – кивнул он. – Переговоры закончены. Почти. Завтра всё окончательно решат.

– И как? Довольны вашей “семейной идиллией”?

Он усмехнулся, легко, но немного горько.

– Видимо, да. Вороновы любят стабильность и умело поданную ложь.

На фоне сереющего неба и приглушённого света комнаты он казался чем-то почти нереальным – усталым, закрытым, но не таким холодным, как обычно.

Смотрела на него молча и что-то внутри подсказывало: если сейчас уйду в сторону, мы опять упустим этот момент. Опять спрячемся.

И я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Подошла к нему – вплотную. Обняла, обвив его руками и прижалась к его плечу.

Он не шелохнулся, лишь удивлённо выдохнул, будто не ожидал, что я это сделаю. Несколько секунд – тишина, будто боролся с собой, а потом он поставил бокал на подоконник, и обнял меня в ответ.

Я почувствовала, как его ладонь скользнула мне на спину, как пальцы чуть сжались, будто он проверял: я здесь, рядом, настоящая. Он прижался щекой к моей голове.

– Алексей... – тихо начала я. – Можно спросить?

Он кивнул, разрешая.

– Та девушка… та, о которой говорили в офисе. Она действительно была тебе близка?

Он не сразу ответил. Спустя пару минут произнёс:

– Она была не просто близка. Мы были помолвлены.

Пауза.

– Несколько лет назад. До этой работы, до этого панциря и всей этой чёртовой дистанции.

Он посмотрел на меня. В глазах не было гнева.

– Она погибла в аварии. Не по моей вине – просто… глупость другого водителя. Стечение обстоятельств. Я не сразу понял, что это меня изменило, но с тех пор я начал всё держать под контролем. Особенно себя.

Он провёл рукой по затылку – движение сухое, привычное, как будто пытался отогнать воспоминание.

– Я долго думал, что, если я буду держать всё под контролем, боль не повторится. Что если я не подпущу никого близко, никто не сможет исчезнуть.

Я смотрела на него и не перебивала, потому что это был тот момент, когда молчание – важнее слов.

– А потом появилась ты, – добавил он чуть тише. – И ты не просто рядом. Ты как трещина, в которую снова пробивается свет.

Я молчала. Потому что это было важнее, чем любое "мне жаль".

Он сжал объятие, словно не хотел отпускать. Его ладонь скользнула по моей спине – от лопаток до талии, нежно, будто он запоминал каждую линию.

Не отстранялся, а наоборот – прижимал меня ближе, как будто в этих объятиях было больше правды, чем во всех словах, которые он держал внутри.

Мне показалось, что именно в этот момент он расслабился впервые за весь день. Как будто позволил себе быть просто человеком рядом со мной.

– Прости, если я срываюсь. Я просто не готов. Не знаю, как быть рядом и не быть… слишком.

Я взяла его за руку.

– А не нужно “знать”. Просто будь.

Мы не ложились сразу. Просто сидели, говорили обо всём – о том, как он учился на юрфаке, как я в детстве хотела стать библиотекарем. Он смеялся – не громко, но по-настоящему. Я рассказывала глупости, лишь бы слышать этот смех.

Позже он поднялся, выключил верхний свет. Осталась только настольная лампа.

Я легла первой, он лёг рядом, и уже не было того странного напряжения, как в первую ночь. Наоборот – было тепло.

Он молча подтянул меня к себе, обнял за талию и прошептал у уха:

– Так удобнее.

Я только улыбнулась, не открывая глаз. Его рука легла на мою талию, нога – между моими. Мы лежали боком, а моя голова – у его шеи, дыхание касалось его кожи.

Он был выше и сильнее, но сейчас он дышал рядом, и это казалось самым безопасным местом на земле.

Уснула рядом с ним – не в напряжении, а с ощущением, что это может быть началом чего-то настоящего.