Текст книги "Озарившая мглу"

Автор книги: Сьюзен Коннелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 8

– Ребята! Выкатывайте его отсюда, пока она не передумала! – скомандовал Рик.

Трое здоровенных парней, взявшись с разных сторон за автопроигрыватель, потащили его к двери. Тем временем еще четыре человека выгружали из грузовика, подогнанного прямо к террасе, подержанное пианино. Одним словом, переоборудование пивбара шло полным ходом. Автопроигрыватель должен был украсить капитанскую каюту на шхуне Рика, а пианино – занять его место в баре.

Брин стояла посреди комнаты и уже в который раз оценивала новый цвет стен и потолка.

– Хорошо, кое-где можно восстановить старый стиль, но в целом пусть будет так, как сейчас.

Она повернулась и пошла в маленькую комнатушку, где раньше располагалась буфетная для прислуги. Рик тут же последовал за ней. Дверь в комнату была снята с петель, но в дальнем углу было достаточно темно, чем сразу не преминул воспользоваться Рик. Обняв Брин сзади, он поцеловал ее в шею и даже слегка укусил.

– Рик, там люди!

– Они ничего не видят!

– Да погоди же ты! Видишь, вон пришла Рита Смолл.

Рик с сожалением отпустил ее, и они вернулись на террасу. Рита стояла у балюстрады и приветливо улыбалась:

– Итак, насколько я понимаю, старый добрый бар Пэппи Мэйдисона будет таким же уютным, как и прежде. Только посвежевшим. Я права?

– Да, Рита. Это как раз то, чем мы сейчас занимаемся: превращаем «Жилище краба» в рай для гостей.

На лестнице раздался топот, и в дверях появился Джигги. Не обращая внимания на Риту и Рика, он прокричал через всю террасу:

– Брин, как голова у деда?

– Крепче, чем когда бы то ни было, – ответил за нее Рик и обернулся к Брин. – Я на секунду выйду. Наверное, придется накрыть автопроигрыватель брезентом. Грузовик открытый, а тучи сгущаются, как бы не пошел дождь!

– Вам помочь? – услужливо спросил его Джигги.

– Нет, спасибо. Останься здесь с Брин. Ты можешь ей понадобиться. Я сейчас вернусь. – И он стал спускаться по лестнице.

– Ну, так что же все-таки случилось с Пэппи? – продолжал допытываться Джигги у Брин. – Мне сказали, что ему назначили курс физиотерапии. Значит, он ходит и сможет время от времени приезжать сюда? Это нам очень помогло бы. Ведь его советы просто необходимы.

– Доктор сказал, что будет хорошо, если он поправится хотя бы к началу спортивного фестиваля. А пока будем обходиться своими силами. Джигги, я просто не знаю, как тебя благодарить за помощь! – Брин театральным жестом показала на сверкавшие свежей краской стены и потолок. – Проведение фестиваля потребует уйму всяких дел. Дедушка практически все это время пробудет в больнице. Так что без твоей помощи я просто пропаду.

Получив благодарность за проделанную работу, Джигги схватил длинную кисть и принялся старательно закрашивать оставшуюся часть потолка. Тем временем на террасе появилась Лайза Мэннинг.

– Слушайте, да здесь стало просто замечательно! – раздался ее энергичный голос. – Друзья мои, я предлагаю на время болезни Пэппи устроить здесь штаб нашего комитета.

– Миссис Мэннинг, ради Бога не отвлекайте! А то я испорчу потолок, – взмолился Джигги. – Вы только посмотрите, какой цвет! Как песок в августе на побережье соседнего курорта Мун-Ки!

Услышав этот разговор, Брин вспомнила побережье не в Мун-Ки, а в Ки-Уэсте, где они с Риком были накануне. В ее воображении вновь всплыл этот уютный городок с тихими узенькими улочками и золотистым пляжем на фоне синего океана.

– Август в Мун-Ки, – задумчиво произнесла она. – Это звучит так романтично!

– Брин, – тут же откликнулся Джигги, – а ведь капитан Парриш думает точно так же! Просто – слово в слово! Он часто бывал там с Энджи.

В комнате воцарилось молчание. Брин показалось, что Рита, Лайза и даже рабочие, вносившие в этот момент пианино на террасу, слышат частое биение ее сердца. Наконец раздался голос Лайзы:

– Да замолчи же, Джигги! Ну и болтлив же ты, парень!

Но было уже поздно. Восемь пар глаз пытливо смотрели на Брин, на лбу у которой выступили маленькие капельки пота. Почему слова Джигги так больно резанули по сердцу? – думала она. Рик возил туда свою бывшую жену. Ну и что из этого? Это было давно, несколько лет назад. С тех пор они успели расстаться. Так что, к чему эти мои переживания? Правда, Рик упорно не желает говорить о своей жене. В чем все-таки дело? Если эта Энджи больше ничего для него не значит, почему он никогда не упоминает ее в беседах? Ведь они говорят обо всем! Кроме нее… Или Энджи и была той роковой женщиной, которая навсегда завладела его сердцем? А может быть, Рик чувствует себя виноватым перед ней? Ведь он без колебаний и довольно подробно рассказал ей о своей связи с Шерон Берк. А об Энджи молчит. Почему? Может быть, потому, что все еще любит ее? Да, да, это так!

Полузакрыв глаза, Брин старалась собраться с мыслями и прийти к какому-то выводу. А может быть, к решению. Ведь нельзя же без конца мучиться! Но что делать? Опять требовать от него признаний? Но сколько можно! Ведь он явно не хочет говорить на эту тему. Все их отношения связаны только с настоящим. А есть ли у них будущее? И кто из них думает о будущем?

От этой мысли у Брин перехватило дыхание. Она! Она думала о будущем, хотя и не признавалась в этом себе самой. Да, она не могла об этом не думать, потому что… Потому что любила Рика. Любила! И хватит ей, подобно страусу, прятать голову в песок! Разве только ради дедушки и этого чертова ресторана она торчит целое лето в Коконат-Ки? Да нет же! Она делает это ради себя. Ради тех минут, часов, ночей, которые проводит рядом с человеком по имени Рик Парриш. Брин чувствовала, что счастье было совсем рядом – стоило только протянуть руку и взять его… Но что-то мешало это сделать. Что? Она давно задает себе этот вопрос. И только сейчас, кажется, нашла на него ответ. Да, ее счастью мешает эта женщина! Женщина из прошлого! Женщина, имя которой Энджи Парриш!

Погрузившись с головой в разбушевавшийся океан отчаянных мыслей, Брин совсем забыла, что все вокруг следили за ней. И не только следили, но уже и обменивались многозначительными взглядами. И когда она наконец пришла в себя, то поняла, в каком пикантном положении оказалась. Надо было срочно что-то предпринимать.

В этот момент вошел Рик. Он окинул взглядом всех присутствующих, посмотрел на Брин и, заметив ее смущение, сказал насмешливым тоном:

– По вашим виноватым лицам я вижу, что разговор здесь шел обо мне. Что ж, продолжайте. Я весь внимание!

– Почему же непременно о вас, капитан Парриш? – ответила за всех Хазель Миллер. – Я, например, хотела предложить отметить завершение спортивного фестиваля рыбным пикником на свежем воздухе. Его можно было бы организовать вон в той пальмовой роще, в сотне метров от «Жилища краба». Как вам нравится такая идея?

– Звучит оригинально, – заметил Рик. – Но я должен обсудить это со своим сопредседателем. Ваше мнение, Брин?

Этот вопрос давал Брин прекрасную возможность доказать всем, что упоминание имени Энджи Парриш ее никак не затронуло. Кроме того, у нее сразу же мелькнула мысль переменить тему разговора, напомнить о пикнике, отойти от главного вопроса – организации фонда кареты «скорой помощи». Поэтому она тут же среагировала на слова Рика:

– Ваша идея, Хазель, похожа на шутку. Но и у меня есть соображения подобного рода. И если их соединить вместе, то может получиться очень неплохо. Однако перед тем, как представить все на общий суд, мне нужно посоветоваться с моим сопредседателем. Вы не возражаете?

Брин посмотрела на Рика, ожидая его поддержки, и он тут же понял ее взгляд.

– Я слушаю вас, Брин, – сказал ее сопредседатель.

И она поняла, что капитан Парриш готов поддержать любую ее идею. Боже мой, когда же наконец они останутся наедине?

– Ну что, могу я наконец повернуться? Где твой сюрприз? – спросил Рик, усевшись на стул посредине своей гостиной.

– Ты обещал мне не оборачиваться, пока я не скажу!

За его спиной что-то со звоном упало на пол.

– Я не оборачиваюсь. Но неужели это все для того, чтобы убедить меня в превосходстве твоей идеи над предложением Хазель Миллер устроить рыбный пикник?

– У каждого свои фантазии, Рик. А теперь – обернись.

Рик обернулся и замер. Брин стояла перед ним, расставив обнаженные до предела ноги. Мини-шорты с бордовым поясом, плотно обхватывающим талию, плотно облегали бедра. Между шортами и белым жакетом, застегнутым на три перламутровые пуговицы, виднелось обнаженное тело. Венчали этот наряд прозрачная косынка, завязанная на шее небрежным узлом, и плоская широкополая шляпа, низко надвинутая на лоб. Брин была в белых перчатках и стояла, картинно опираясь на трость, инкрустированную перламутром. Молодая женщина смотрела на Рика, явно рассчитывая на эффект.

– А где же блузка? – простодушно спросил он. Глаза его округлились от удивления.

– В твоей спальне. Как ты должен был бы догадаться, здесь она не нужна. Ну, и как?

– Как? Вся кровь во мне уже вскипела и начинает испаряться!

– Спокойно, дружище! Об этом потом. А сейчас меня интересует твое мнение о возможности совмещения предполагаемого пикника со своеобразным карнавалом. Своеобразным, потому что все дамы будут одеты примерно так же, как я сейчас.

– Гениально! Но зачем?

– А затем, что пикник и бал-маскарад будут завершением спортивного фестиваля. Поэтому верхняя часть костюма будет строго официальной, внизу же тело должно быть максимально оголено, как на спортивных соревнованиях. Кроме того, этот бал не должен походить на сотни официальных приемов и танцевальных вечеров, которые устраиваются по всему побережью чуть ли не каждую неделю. Его надо сделать необычным и надолго запоминающимся. Проведение такого карнавала станет рекламой нашему фонду. Мне кажется, эта идея должна всем понравиться. Как ты думаешь?

– Я должен познакомиться с этим нарядом поближе! – Лицо Рика стало серьезным, и он принялся стаскивать с себя тенниску. Обнажив торс, мужчина вплотную подошел к Брин и, жадно глядя на ее высокую грудь, прикрытую жакетом, спросил: – Насколько я понимаю, жакет надевается прямо на голое тело? Так?

– Так. Ну и что из этого?

– Я должен сейчас это проверить!

Брин завизжала, отпрыгнула от него прочь и, забежав за журнальный столик, остановилась. Рик бросился ее ловить. Она, весело смеясь, старалась его не подпускать близко. Но Рик все же оказался проворнее и в конце концов настиг ее.

– Что ты делаешь? – верещала Брин.

– Тренируюсь в беге с препятствиями!

Рик крепко обнимал ее одной рукой, а другой расстегивал пуговицы на жакете.

– Итак, я выиграл бег и должен получить награду. – Он начал, слегка задыхаясь, облизывать ее обнаженные соски.

Обхватив его за шею, Брин зашептала:

– Скажи, как выглядит моя идея на практике? Ведь ты уже начал изучать ее практически.

– Идея достойна воплощения. Но все-таки я еще не проникся ею окончательно.

– Что я могу сделать, чтобы убедить тебя?..

– Минуту терпения, и ты узнаешь…

Рик сорвал с нее шляпу и бросил через плечо в дальний угол комнаты. За шляпой последовал жакет. Брин разомлела в его объятиях, а он продолжал целовать ее грудь, живот, ясно осознавая, что «бальный костюм» создавался специально для него. Сомнений в этом не было, как их не было и в том, что этой девушке понадобилось приложить совсем немного усилий, чтобы разбудить в нем безумное желание обладать ею…

Прошла еще одна неделя. Рик стоял на палубе своей шхуны и, опершись локтями о поручни, наблюдал, как Брин хлопотала у террасы, пересаживая петунью подальше от лестницы. Видимо, она опасалась, что ее там могут затоптать.

В последние дни Брин стала гораздо спокойнее. Был даже момент, когда Рику показалось, что она старается отдалиться от него. Конечно, это избавляло его от необходимости всегда быть настороже в ожидании новых, болезненных для него вопросов, которые эта женщина могла задавать ему. В том, что такие вопросы непременно последуют, Рик был уверен. И все же кажущаяся холодность Брин начинала все больше беспокоить его.

Он спустился на причал и через несколько минут уже сидел на нижней ступеньке террасы рядом с копавшейся в земле Брин. Она искоса поглядывала на него, но молчала. Рику пришлось заговорить первым:

– Рита сбежала тогда от нас так неожиданно, будто спешила как можно скорее начать шить себе костюм для спортивного бала.

– Все восприняли эту идею как шутку. Кстати, звонила Лайза и интересовалась, не мог бы ты поговорить с Уилли Угглингом насчет рекламирования спортивного бала по радио.

– Я уже это сделал.

Снова наступило неловкое молчание. И снова его нарушил Рик, чтобы хоть что-нибудь сказать:

– В последние годы эти растения почему-то не цвели.

Брин подняла голову и воткнула в землю лопаточку, которой работала.

– Я хочу пересадить их чуть подальше. А вот с теми, что растут вдоль тропинки, право, не знаю, что делать. Их так много, что хватило бы на оба контейнера, которые стоят на палубе твоей шхуны.

– Они все красные?

– Да. Тебе нравится этот цвет?

– Если бы они не были красными, я бы просто-напросто не позволил тебе их сажать!

– Почему?

Рик помедлил с ответом. Он силился понять, что же все-таки с нею происходит. Даже в самые первые дни их знакомства Брин не была такой напряженной и неестественной, как сейчас. А ведь время летело быстро. Вот уже и до начала спортивного фестиваля осталась всего неделя. Пэппи резко пошел на поправку, и к тому времени он, наверное, вернется домой. А это значит, что Брин сможет покинуть Коконат-Ки.

Рик ласково взглянул на девушку и ответил грустным и нежным тоном:

– Потому что в моей душе ты ассоциируешься именно с красным цветом.

Брин чуть взрыхлила лопаточкой землю у ножки цветка и, взяв стоявшую на нижней ступеньке маленькую лейку, старательно полила растение. Потом подняла глаза на Рика и сказала, будто не расслышала его слов:

– Я сегодня еду в Ки-Ларго. Хозяева одной фирмы попросили меня разрисовать кабины для переодевания в плавательном бассейне.

Брин зачерпнула лейкой воду из ведра и хотела было полить второй кустик, но сделала неловкое движение – и вода пролилась ей на колени.

– Черт побери, – в сердцах пробормотала она, с каким-то остервенением вытирая ногу.

– Дай-ка мне!

Рик взял у нее из рук лейку и хотел вытереть платком колени. Но она решительно запротестовала:

– Не надо! Говорю – не надо, Рик! Я сама управлюсь.

Он вернул ей лейку, потом снова сел на ступеньку и озабоченно спросил:

– Что случилось?

– Случилось? Ничего. Я просто пролила воду из лейки, только и всего!

И Брин неестественно пожала плечами.

– Ты понимаешь, что я говорю не о лейке. Брин, скажи мне: ну, что же все-таки произошло? Я чувствую, что между нами выросла какая-то стена! Опять что-нибудь с Пэппи? Милая, прости меня, ради Бога! Я ведь так и не спросил, чем закончился твой разговор с ним. Извини, у меня было столько дел! Да тут еще этот спортивный фестиваль.

Рик протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, но Брин резко отстранилась от него.

– Рик! Я послушалась твоего совета и даже не произнесла при нем имени дяди Рона. Но я все же сказала дедушке, что простила его бегство.

– Как он это воспринял?

– Он был очень доволен.

– Что я тебе говорил!

На небе не было ни облачка, но в воздухе чувствовалось приближение грозы. Брин посмотрела на море, потом на пальмовую рощу и вдруг резко сказала:

– Рик, ты действительно говорил мне это. Но есть еще кое-что, о чем ты никогда не говорил и, видимо, говорить не желаешь. По крайней мере, мне.

Она встала и пошла по тропинке в сторону набережной. Рик последовал за ней. Они пересекли пляж и спустились к самой воде.

– Что же все-таки происходит? – вновь спросил Рик. На этот раз его голос звучал требовательно.

Брин помолчала несколько секунд, потом решилась:

– Несколько недель назад Лайза и Пэппи хотели мне рассказать об этом, но я не стала слушать. Потому что была уверена, что рано или поздно ты сам расскажешь. Но ты молчал. На последней встрече нашего комитета в пивбаре Джигги проговорился, и все сразу замолчали. А он упомянул о некоем уютном доме, расположенном не так далеко отсюда, доме, около которого нет цветов, а на стенах комнат нет фотографий. Рик! Ты рассказал мне все о Шерон Берк, и я все поняла. Но почему ты ни слова не сказал мне о своей бывшей жене? О том, что знают в Коконат-Ки все? Все, кроме меня! Хотя бы о твоем разводе с ней!

– У нас не было развода, – тихо ответил Рик.

– Так вы женаты?

– Нет.

– То есть как это…

– Брин, моя жена умерла пять лет назад. Я и сам не знаю, почему до сих пор не решался тебе об этом сказать… Мне казалось, что все это должно остаться лишь в моей душе…

Рик стоял, склонив голову, и она не видела выражения его лица. Но вдруг почувствовала, как ей становится стыдно. Она взяла его руку. Да, рядом с ней был Рик Парриш. Человек, которого она любила. И сейчас ему нужно было ее понимание.

– Боже мой, Рик, прости меня! Мне нужно было давно спросить тебя об этом, а не давать волю своей дикой фантазии. А вместо этого я мучила не только себя, но и тебя! Прости…

Рик взял ее руку, и они пошли к небольшому причалу неподалеку от его дома. Он глубоко вздохнул, как будто собираясь что-то сказать. Но потом тряхнул головой и тихо сказал:

– Забудем об этом. Это все в прошлом.

Брин грустно смотрела ему в лицо и думала: нет, это не в прошлом! Ни для тебя, ни для меня. Они сели на землю у края причала, и Рик как-то неестественно горячо заговорил о подготовке к спортивному фестивалю в Коконат-Ки. Брин вспомнила, что таким же тоном он рассказывал ей в Ки-Уэсте о старом пианино, когда она ждала от него других признаний…

И вот прошло совсем немного времени. Старое пианино стоит в пивбаре Пэппи Мэйдисона и ждет его возвращения из больницы. Еще через неделю начнется спортивный фестиваль. Но все это не имело для нее никакого значения. Сейчас она думала только об одном – об этом мужчине, который сидел с ней рядом и который все еще любил Энджи.

Глава 9

– Ты тоже должна участвовать в этом дурацком забеге, Брин! Мне не нужна нянька.

Пэппи Мэйдисон сидел на террасе пивбара рядом с ходунком, которым его снабдили в больнице, и кормил попугая в клетке. Птицу принес Джигги. Брин стояла на стремянке и приклеивала к потолку алюминиевые звезды; посмотрев вниз, она ответила ворчавшему деду:

– Дедушка, ты очень ошибаешься. Я здесь сейчас не твоя нянька, а дизайнер, готовящий помещение к сегодняшнему балу. Кроме того, ты не забыл, что вечером состоится официальное открытие реставрированного пивного бара «Жилище краба» Пэппи Мэйдисона?

Пэппи встал, взялся за поручни своего ходунка и в очередной раз обошел бар, не упустив ни одной детали.

– Черт побери, – прохрипел он, закончив осмотр, – то, что ты здесь сделала, просто грандиозно!

– Я ничего бы не смогла сделать без Рика Парриша. Это он говорил мне, что нужно делать, а что – нет!

– А где, кстати, Рик? Я думал, что увижу его здесь с самого утра.

«Рик предпочитает держаться от меня на расстоянии», – хотела было сказать Брин, но сдержалась. Меньше всего ей хотелось говорить об их взаимоотношениях теперь, когда стало очевидным, что Энджи Парриш продолжает оставаться частью жизни Рика. А потом, что еще мог добавить Пэппи к уже рассказанному самим Риком? То, что капитан Парриш очень любил свою жену? Она, Брин, это знает. Знает и то, что он продолжает ее любить и сейчас.

– Рик добровольно согласился участвовать в беге с препятствиями, – сказала она. – Сейчас он проверяет трассу, чтобы никто не свалился в какую-нибудь яму и не сломал ногу. – Пэппи промолчал, и внучка спросила его: – Ты, наверное, хочешь узнать мнение Рика о том, что я здесь натворила?

– Почему же? Я полностью одобряю твою работу и ничего не хотел бы менять.

Брин облегченно вздохнула и вновь занялась алюминиевыми звездами. Всю прошлую неделю они с Риком каждую ночь, перед тем как лечь спать, рассматривали в телескоп звездное небо. И теперь она пыталась воспроизвести кусочек неба на потолке. Но вот какую из звезд сделать самой яркой? Как-то на ее вопрос, какая звезда самая яркая, Рик ответил:

– Вот чудачка! Да, конечно, ты! Ты освещаешь ночную мглу как самая прекрасная и яркая звезда из всех, что я знаю!

И он нежно поцеловал ее тогда в щеку… Брин невольно улыбнулась, вспомнив про этот эпизод, но тут раздался голос Пэппи, который тотчас вернул ее на землю.

– Послушай, Брин, ты обдумала мое предложение?

– Ой, дедушка! Ну, зачем опять заводить этот разговор? Ты прекрасно сумеешь справиться с «Жилищем краба» и без меня. Твид Макнейл обещал мне не забывать твоего заведения и во всем помогать. Кроме того, он будет продолжать выступать здесь по вечерам. Сьюзан и Линда уже с сегодняшнего вечера начнут обслуживать клиентов, а Рик и Джигги будут помогать тебе во всем, о чем ты попросишь. – Предвидя протест Пэппи, Брин подняла руку и добавила: – Кроме того, ты же знаешь, дедушка, что у меня есть собственное дело, которое я не могу бросить.

– Ты можешь остаться жить здесь и вести свои дела отсюда, из Коконат-Ки. Ведь так было все нынешнее лето. Не забывай, что я старый человек, к тому же теперь инвалид.

Брин попыталась было открыть рот, чтобы ответить, но Пэппи вдруг повернулся к ней спиной и пошел, опираясь на ходунок к кухонной двери.

– Мы с тобой еще поговорим, – бросил он на ходу через плечо. – Поговорим в спокойной обстановке, когда вся эта свистопляска вокруг фонда и бега с препятствиями утихнет.

– Господи, до чего же ты стал упрямым! – горестно вздохнула Брин.

Пэппи вдруг остановился:

– Эй, Фредди! – обратился он к работавшему здесь же художнику, кисти которого принадлежал новый вариант картины. – А не кажется ли тебе, мой милый, что у той русалки вид был более завлекательный – размерами она была побольше? А?

– Если бы это было так, то она бы давно утонула. Пэппи, сдается мне, что ты слишком долго пробыл в больнице!

Все, кто был в комнате, громко захохотали… Кроме Брин. Для нее Пэппи действительно слишком долго пробыл в больнице. А еще она начала подозревать, что все, чем она дорожила, включая ее любовь, для Рика Парриша было просто очередным приключением, а может быть, даже забавой.

Брин чувствовала, как Рик начинает отдаляться от нее. Его уже не прельщали игры «в гляделки», когда все они сидели за столом. А ведь совсем недавно оба они находили в этом удовольствие. Более того, она заметила, что он стремится избегать ее взгляда. Их разговоры, еще неделю назад такие естественные и живые, стали сухими и натянутыми. Она и сама стала замечать за собой, что ее голос звучит фальшиво и неискренне. Вдруг оказалось, что Рик страшно перегружен работой на шхуне. Именно этим он объяснил свой отказ прийти в пивбар сегодня вечером и поужинать с Пэппи.

Первая трещинка в их отношениях появилась сразу после того, как она задала ему злополучный вопрос об Энджи. Теплота, интерес друг к другу, наметившаяся было какая-то духовная общность – все разом исчезло. Остался голый секс! Правда, в этом смысле их связь продолжала сохраняться и даже развиваться по нарастающей. Он ловил каждую возможность обладать ею. Доходило до того, что Рик поджидал ее во время утренней пробежки, приводил в нижнюю кладовую, где после исчезновения автопроигрывателя стало гораздо свободнее, и там они прямо на полу предавались необузданной страсти. И это было помимо пылких ночей, которые Брин и Рик проводили в его каюте.

Так или иначе, физическое влечение мужчины и женщины друг к другу достигло уже такой точки, когда слова стали не нужны и когда только их взаимное желание имело значение. В конце каждого интимного свидания он держал ее в объятиях до тех пор, пока их не разлучали очередные жизненные хлопоты.

Брин старалась уверить себя, что причиной перемен в их отношениях стало возвращение домой деда, суета вокруг фонда и перегруженность Рика работой: в последнее время у него не стало отбоя от клиентов. Конечно, все это было так. Но сердце подсказывало ей совсем другое…

Рик не уставал повторять себе, что единственной его целью в Коконат-Ки оставалось спасение пивного бара Пэппи. В разгаре бала, завершавшего спортивный фестиваль, он расстегнул воротничок своей фрачной манишки, ослабил узел галстука и вышел на террасу подышать свежим воздухом. В зале стало невыносимо душно. На террасе было много народа. Мелькали знакомые и незнакомые лица, из зала доносилась музыка, с моря подул прохладный бриз. Около балюстрады стояло его любимое, слегка подремонтированное кресло – сюрприз, преподнесенный ему Брин и Пэппи накануне вечера под восторженные крики и аплодисменты всех членов комитета. Он с наслаждением опустился в него и вытянул ноги.

Казалось, все было прекрасно в этот вечер. Рик должен был бы чувствовать себя счастливейшим из людей, если бы…

Через открытую дверь зала он увидел Брин, стоявшую около автопроигрывателя. Она разговаривала с одним из победителей соревнований инвалидов и очаровательно улыбалась ему. Ему же, Рику, Брин не улыбалась уже несколько дней. Давно не слышал он и ее счастливого смеха. И сейчас, глядя на нее, Рик почувствовал в душе какое-то нервное напряжение. Вновь и вновь он твердил себе, что уже скоро Брин навсегда уйдет из его жизни, а потому нет никаких причин волноваться и расстраиваться. Ведь пока все обстояло как нельзя лучше. Они встречались каждый день, обсуждали деловые вопросы, а ночи посвящали любви. Никаких планов на будущее ни он, ни она не строили. Так, по крайней мере, казалось Рику. А их интимные отношения даже в какой-то степени успокаивали его.

Но днем он понимал, что занимается самообманом: далеко не все так ладно складывалось у него с новой любовницей. Он знал, что и Брин понимает это, потому она и отдалялась от него. В ней говорило чувство самосохранения. А что мешало ему отдаться полностью и искренне новому чувству? Мешала Энджи, и он ясно отдавал себе отчет в этом.

Сидя в любимом кресле, Рик с аппетитом уминал разогретые креветки, блюдце с которыми держал в руках, и запивал дары моря пивом. Он вспомнил, как Брин как-то раз назвала его «героем Коконат-Ки». Он грустно рассмеялся. Герой! Какой он герой? Просто трус. И ничего больше! Трус, который до смерти боится, что эта очаровательная и желанная женщина заставит его сделать смелый шаг – выйти за пределы физической близости между ними. А ведь это могло бы оказаться и выходом из того эмоционального тупика, в который он загнал себя пять лет назад. Разве не так? Но сначала надо убедиться, понимает ли и Брин, что в его душе она занимает место неизмеримо большее, чем просто партнер по сексу. Нет, надо наконец на что-то решиться. Для начала хотя бы просто подойти к ней и пригласить на танец.

Допив кружку пива и поставив ее обратно на парапет, Рик вновь принялся следить за Брин, демонстрировавшей всем какой-то танец с тростью. Она делала это легко и изящно, заслужив всеобщие аплодисменты.

– Разве я тебе не говорил, что моя внучка очень даже изобретательная девушка?

Рик не заметил, как к нему подкрался Пэппи со своим ходунком. Он засмеялся и хлопнул старика ладонью по плечу:

– Да, Пэппи! И ты был прав.

– С момента ее приезда все здесь пошло как-то легче и веселее. Молодец она, что не забыла своего грешного прародителя! В отличие от остальных моих родственников…

Несмотря на стоявший вокруг шум, Рик почувствовал, как между ним и Пэппи повисло неловкое молчание. Он откашлялся и негромко сказал:

– Брин здорово все это организовала. Да и то, что она сделала с твоим баром, – тоже хорошо!

– Она говорит, что без твоей помощи, Рик, ничего бы не получилось.

– Не думаю.

– Не скромничай, Рик! Ты уже во второй раз спасаешь «Жилище краба». – Пэппи наклонился и зашептал в ухо своему молодому другу: – Ты не дал мне утонуть в море мещанских кружевных занавесок, получить язву от заморских блюд и удушить себя ежедневным завязыванием галстука!

Рик улыбнулся, отлично понимая, что если уж Пэппи заговорил о своей внучке и о нем, то непременно с намеком на те две недели, что они с Брин провели вместе во время его болезни.

А Брин между тем продолжала развлекать гостей и развлекаться с ними сама. В своем переливающемся атласном костюме она заметно выделялась среди всех остальных посетителей зала, пришедших в нарядных одеждах. Рик не мог не заметить, что костюм очень выгодно подчеркивал все достоинства фигуры Брин.

– Сегодня ей достается! – вновь услышал он над ухом голос Пэппи. Рик сделал вид, что не понимает, куда тот все время клонит, и откинулся на спинку кресла. Но Пэппи не унимался: – Она рассказывала мне, что, помимо всех этих забот с организацией фонда и ремонтом бара, ей еще приходилось руководить своим бизнесом по телефону. Говорит, что это гораздо легче, чем она думала раньше.

Рик потянулся за следующей кружкой пива, уже поставленной для него на поручень балюстрады, и как раз в этот момент Пэппи сделал круглые глаза и заговорщическим тоном произнес:

– Она тебе сказала, что я просил ее остаться здесь совсем и стать моим партнером?

Рик только что подцепил вилкой очередную креветку и уже поднес было ее ко рту, как вдруг его рука застыла в воздухе. Прошло несколько секунд, прежде чем к нему вернулась способность говорить:

– Что? Ну, и каков же был ее ответ? Или она еще раздумывает?

– Да, она о чем-то думает. О чем – не знаю.

Пэппи внимательно посмотрел Рику в глаза и побрел со своим ходунком в зал. Его взгляд и загадочный тон привели Рика в замешательство, душу капитана переполняли самые противоположные чувства – угрызения совести, отчаяние, надежда и страх.

Из пальмовой рощи тянулся дымок с запахом жареной рыбы: там шли приготовления к запланированному пикнику. В бухте покачивалась на волнах его шхуна и еще какие-то суденышки. Из клетки под потолком доносилась скороговорка попугая. Но Рик, казалось, всего этого не замечал. Он думал о Брин. О том, как она ему нужна…

Вдруг он услышал над ухом знакомый мягкий голос:

– Ты любишь, оказывается, говорить с самим собой? Но зачем так громко?

Рик поднял голову и увидел стоявшую рядом Брин. Смутившись, он переспросил:

– Я говорил вслух?

– Да, ты что-то бормочешь. Я услышала еще из зала!

– Услышала? Что?

– Успокойся! Слов я не разобрала. Но совсем рядом с тобой есть некто, кто может подслушать и тут же разболтать всему свету.

– Кто? О ком ты говоришь?

И Рик начал нервно озираться по сторонам.

– Ты не туда смотришь. Подними голову кверху.

– Кверху? Но кто может быть там, на потолке?

– Не на потолке, а под потолком. Разве ты не видишь попугая? Он известен всей округе своей памятью и болтливостью.

– Уф! – Рик облегченно вздохнул и улыбнулся. Улыбка была все же растерянной, почти виноватой. Он долго смотрел на Брин и молчал. Ее неожиданное появление смутило его.

Брин помедлила несколько мгновений и чуть насмешливо сказала: