Текст книги "Желанное согласие"

Автор книги: Сюзанна Шеррил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Иногда самое спокойное место бывает среди толпы, – ответил он. – Посмотришь, будет отлично.

Неохотно Келли последовала за ним ко входу на Морской пирс, где проходил ежегодный экстравагантный чикагский праздник музыки, еды и ремесел. Грант купил билеты, и они влились в большую толпу людей, которая уже штурмовала многочисленные павильоны.

– Есть хочешь? – спросил Грант.

Келли втянула носом воздух, наполненный ароматами итальянской, китайской и американской кухни, и согласно кивнула. Она никогда не могла устоять перед соблазном на открытом воздухе.

– Завтрак или ленч? – спросил Грант.

– Завтрак?

– Конечно. Что может быть лучше на завтрак, чем сладкий жареный пончик и чашка кофе?

У Келли чуть слюнки не потекли, когда она это услыхала. Однако она нахмурилась.

– От этого безобразно толстеют. А где они продаются? – добавила она с улыбкой.

– Вон там, чуть повыше. Ты займи столик, а я куплю и принесу сюда.

Вскоре он вернулся, неся белый бумажный пакет с липкими сладкими пончиками и чашки с горячим кофе. Они с удовольствием уминали пончики и изучали программы различных музыкальных павильонов. Келли не могла прийти в себя от числа и разнообразия представлений. "Невероятно", – поражалась она. Почти каждый час в течение всего дня и вечера шли концерты рока, блюзов, джаза, кантри. В тот вечер на главной сцене должен был состояться еще и концерт Ареты Франклин. И все это входило в стоимость билета.

Келли была потрясена размахом этого фестиваля.

– С чего начнем? – спросил Грант.

– Решай сам. Я не могу выбрать, когда здесь столько всего. Мне хотелось бы и послушать, и посмотреть все.

– За день мы все успеем, – пообещал он и, взглянув на часы, добавил: – Сейчас начнется очередной джазовый концерт. Давай, пойдем послушаем, а потом немного погуляем по парку и походим по киоскам.

Следующие полчаса они сидели под теплым солнцем, а местный джаз-банд наполнял воздух звуками, которые делали присутствие Гранта рядом с ней еще ощутимее. Она пыталась сосредоточиться на музыке, но ее тело, казалось, отзывалось только на его близость. Келли украдкой посмотрела на него, их глаза встретились и они обменялись улыбками, и она поняла, что ему тоже трудно следить за происходящим на сцене. Когда концерт закончился, он молча взял ее за руку и повел вдоль пирса.

К этому времени Келли начала расслабляться. Грант оказался прав насчет толпы. Многие люди узнавали его, но были слишком заняты собой и развлечениями. Все ограничивалось улыбками и приветствиями. По-видимому, никто особенно не интересовался личностью его спутницы.

Был один неприятный момент, когда они внезапно набрели на павильон компании. Келли забыла, что он здесь должен быть. Том Уинстон, конечно, говорил ей об этом, но планы составлялись задолго до ее появления здесь, и она начисто забыла об этом.

– Мы не подойдем? – спросила она, в то время как Грант уводил ее в сторону.

– Не думаю, что при нынешних обстоятельствах это разумно, – сказал он.

– Наверное, ты прав, – согласилась она, – а если они нас видели? Не покажется им странным, что мы не подошли?

– Возможно. Но лучше рискнуть и не зайти и знать, что, как только мы уйдем, начнутся догадки и предположения о том, что мы делаем здесь вместе, – настаивал он.

Когда решение было принято, Келли попыталась выбросить инцидент из головы. И это было нетрудно. Вокруг было так много интересного, и Грант не хотел ничего пропускать. Они наблюдали, как парашютисты спускались с безоблачного неба над озером, смеялись над клоуном, который ходил в толпе и имитировал гуляющих, слушали еще музыку, закусывали аппетитными кусками пиццы, пирожками со шпинатом и останавливались около каждого киоска. Они разговаривали с молодым ювелиром в одном из них, когда Келли заметила необычное золотое кольцо. Оно было непохоже на другие и оно ей страшно понравилось. Хотя оно было новым, но по дизайну напоминало старинный медальон, который она всегда носила.

– Мне кажется, леди хотела бы примерить это кольцо, – сказал Грант молодому человеку.

– Нет, нет, не надо, – сказала она, – оно прелестно, но...

– Без всяких "но". Оно тебе нравится?

– Да.

– Тогда примеряй, – сказал он, взяв кольцо у ювелира.

Твердо держа правую руку Келли, он надел ей кольцо на безымянный палец. Кольцо пришлось впору.

– Мы берем его, – сказал он твердо, не давая Келли снять кольцо.

Когда они пошли дальше, Келли снова попыталась снять кольцо.

– Я не могу его принять, – сказала она.

– Почему? Ты же знаешь, сколько вы мне платите, и я могу себе это позволить.

– Не в этом дело.

– Тогда в чем? – спросил он нетерпеливо. – Келли, мне хочется тебе его подарить. Мне нравится, как блестят твои глаза, когда ты смотришь на него. Как у маленькой девочки наутро после Рождества. Не лишай меня этого удовольствия.

– О, Грант, – сказала она ласково, – их взгляды встретились: – Как я смогу сказать "нет", когда ты говоришь такие слова?

– Надеюсь, не сможешь, – согласился он и нежно погладил ее по щеке: – Итак, каков вердикт?

Она встала на цыпочки и чмокнула его:

– Спасибо тебе, Дед Мороз.

– Не за что, – сказал он, громко смеясь, и обнял ее. – А теперь давай поищем место в тенечке, чтобы послушать Арету Франклин. Мне кажется, я не смогу больше сделать ни шагу.

– Не хочешь ли ты сказать, что такой активный отдых тебе не под силу, – подразнила его Келли.

– Конечно, нет. Я привык проводить субботу, растянувшись на диване перед телевизором, а теперь ты заставляешь меня стоять на ногах целый день уже в течение двух недель подряд.

– Насколько я помню, ты не все время стоял, – парировала она, глядя на него с улыбкой. – И, кроме того, я бы рада посочувствовать, но подозреваю, что тебе полезно двигаться.

– А, я догадываюсь. Ты хочешь, чтобы я был в форме во время ежегодного врачебного осмотра.

– Вот именно, – согласилась Келли. – Мне бы не хотелось повышать твои страховые выплаты вдобавок к остальным излишествам в твоем контракте.

– Осторожней, – предупредил он, хотя в глазах его появился дьявольский блеск, – а то я напомню тебе, что если ты будешь играть не по правилам, то вообще не будет никакого контракта.

Келли хитро улыбнулась:

– Забудь о том, что я сказала.

Он кивнул:

– Правильно, – потом остановился и огляделся. – Как насчет этого? – спросил он, указывая на пока еще свободное место на траве, под большим раскидистым дубом.

– Отлично, – ответила она, с удовольствием усаживаясь на прохладную траву. – Есть только одна небольшая проблема.

– Какая?

– Отсюда не видно сцены.

– Это не проблема – это реальность. Я отказываюсь сидеть на одной из этих жестких скамеек среди толпы только ради того, чтобы видеть Арету Франклин. Здесь нам будет удобно и слышно, и этого достаточно, – сказал он, сев рядом с ней.

– Вы знаете, мистер Эндрюс, – сказала она, как бы внезапно сделав открытие, – в нашем характере есть явные диктаторские замашки.

– Знаю, – ласково прошептал он, как будто она сделала ему комплимент. – И в вашем тоже – это и делает наши отношения такими интересными.

– Грант Эндрюс, я не диктатор! – горячо возразила Келли. – Спросите любого в телекомпании. Я сторонница руководства с учетом мнения сотрудников.

– Разумеется, – согласился он, улыбаясь, – до тех пор пока все идет по-твоему.

– Это неправда!

– Неужели? Столько шума относительно переговоров по моему новому контракту, но я что-то не припоминаю, чтобы ты изменила хотя бы один пункт после того, как ты сама выработала все условия.

– Это потому, что ты сам не захотел ничего менять, – возразила она. – Я прислушиваюсь к любому твоему разумному пожеланию.

– Что ты понимаешь под "разумным"? – парировал он. – Это отвечает твоим понятиям о приемлемости или моим?

– Если мы ведем переговоры, то это должно быть приемлемо для нас обоих, и взаимные компромиссы неизбежны.

– Помните об этом, когда переговоры возобновятся, леди-босс, – сказал он.

– Раз уж мы об этом заговорили, мы можем возобновить их прямо сейчас, предложила Келли.

– Испортить такой прекрасный вечер? Ни за что! С этого момента любые переговоры, которые мы будем вести, будут проходить в гораздо более деловой атмосфере, чем эта. Господи, на небе полная Луна, сейчас раздастся нежнейшая музыка, я устал, и ты наверняка сможешь уговорить меня на все, что угодно.

– Правда? – спросила Келли тихо и наклонилась, чтобы слегка дотронуться губами до его губ. – Что именно мне нужно для этого сделать?

– Просто продолжай, – прошептал он и уложил ее рядом с собой. Затаив дыхание, она снова прижалась губами к его губам, но на этот раз он не уклонился. Грант крепко прижал ее к себе, и она почувствовала его теплый и влажный рот.

Когда он, наконец, отпустил ее, Келли спросила прерывающимся голосом:

– Тебе не кажется, что мы несколько стары, чтобы обниматься в общественном месте?

– А при чем тут возраст? – ответил Грант. – Посмотри вокруг, мы здесь не одни.

Оглянувшись, Келли увидела, что он был прав. Вокруг них сидели и лежали в обнимку пары, соблазненные звездным небом и романтичной музыкой, которая лилась из усилителей, установленных на сцене. Хотя в песнях Ареты Франклин говорилось в основном об ушедшей любви, ее аудитория, по-видимому, не обращала на это внимания. Очевидно, они верили, что ночное волшебство будет длиться вечно. Келли тоже хотелось в это верить, но здравый смысл подсказывал ей, что ее отношениям с Грантом все еще грозит много неприятностей. Эта мысль испугала ее, поэтому когда Грант снова обнял ее, она прижалась к нему.

Как будто почувствовав ее страх, Грант прижал ее покрепче:

– В чем дело, Келли? Ты дрожишь.

– Я просто немного замерзла, – ответила Келли. Она знала, что не сможет сказать ему правду, не сможет признаться, что боится его потерять.

Внезапно Келли поняла, что хочет побыть с Грантом наедине. Она хотела, чтобы он любил ее, чтобы показал ей, как только он мог, что она не только способный руководитель, но и женщина, которую можно любить и желать. Казалось, только Грант мог сплавить эти два аспекта ее личности в одно целое. "У настоящей феминистки случился бы удар, услышь она такое", – подумала Келли с улыбкой. Ну что ж, ничего не поделаешь. Она доказала, что может справиться одна, но она устала от одиночества.

Стойкость и независимость – замечательные качества. Они помогли Келли выстоять в трудные времена. В желании иметь рядом с собой любимого человека, который становится частью твоей жизни, нет ничего плохого.

Встреча с Грантом доказала это. Впервые в жизни Келли чувствовала, что готова на компромисс, готова поступиться частицей независимости, которой она так долго гордилась.

– Передумала насчет публичных объятий и поцелуев? – спросил он насмешливо.

– Я думаю, нам надо пойти куда-нибудь, где не будет зрителей, – заявила она храбро. – Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что это единственная идея, которая способна заставить меня сдвинуться с места, – сказал Грант, крепко поцеловав ее перед тем как встать и помочь ей подняться.

Грант отряхнул траву с ее летнего платья и с ее обнаженных плеч. Его пальцы на мгновение задержались на задней чувствительной части шеи. Губы Келли раскрылись, она смотрела на него снизу вверх в ожидании поцелуя. Вместо этого он взял ее под руку и осторожно повел через заросшую травой поляну, чтобы не задеть расположившиеся кругом пары.

– Мне кажется, что я иду по минному полю, – сказала Келли и хихикнула.

– Очень похоже. Могу представить себе, что будет, если ты случайно наступишь на какую-нибудь парочку.

Они шли рука об руку, остановившись только раз посмотреть на воздушный розовый шар, который вырвался из рук ребенка и бешено летел в темном небе. Малыш ревел, в то время как родители тщетно пытались отвлечь его внимание от шарика, который улетал все дальше.

Когда Келли и Грант достигли ворот, она остановилась и оглянулась назад, на ее лице мелькнуло печальное выражение.

– Что-нибудь не так? – спросил Грант.

– Это был такой замечательный день. Мне так жаль, что он кончается.

– День еще не кончился, – заверил ее Грант и поцеловал ее, – ни в коем случае.

Келли обняла Гранта за шею. Все ее чувства рвались наружу от безумного желания, когда она прижалась к нему. Их страстный поцелуй не оставлял сомнений в тех чувствах, которые они испытывали друг к другу.

Затем неожиданно ночь вокруг них взорвалась светом, как будто издалека Келли слышала голоса, называющие имя Гранта, а потом и ее собственное. Когда она хотела высвободиться из его объятий, он прижал ее голову к своей груди и попросил не двигаться.

– Ну ладно, ребята, хватит. Вы получили то, что хотели. Я уверен, ваши редакторы будут довольны, – саркастически сказал он кучке фотографов, которые стояли наготове, чтобы сделать еще несколько снимков ведущего и его очередной пассии. Когда Келли поняла, что произошло, она вырвалась из рук Гранта и набросилась с негодованием на фотографов.

– Неужели у вас нет более интересного занятия, чем лезть в нашу частную жизнь?

– Леди, если вы хотите уберечь свою частную жизнь, сидите дома, – дерзко ответил молодой бородач и сделал еще один снимок Келли с опухшими губами и растрепанными волосами. Было ясно, что причиной беспорядка в ее внешности был Грант, и фотограф не собирался упускать случая запечатлеть пару в таком виде.

Келли хотелось выхватить у него камеру и трахнуть ее об землю, но когда она сделала к нему шаг, Грант удержал ее.

– Оставь, дорогая. Это не поможет. Давай лучше уйдем отсюда.

Собрав все свое достоинство, Келли прошла мимо фотографов с гордо поднятой головой. Но когда они подошли к машине, она тряслась от гнева, не в силах совладать с собой.

– Как они смеют? – спросила она, зло глядя на Гранта. – Какое они имеют право шпионить за нами, делать снимки, а потом публиковать их?

– Они просто делают свою работу, – ответил ей Грант. – К сожалению, их читатели любят такие вещи. Редакторы считают, что это увеличит тираж. Хорошо еще, что мы не национальные знаменитости, а то к следующей неделе нашими фотографиями были бы завешаны все супермаркеты страны.

– Не очень приятно сознавать, что завтра утром в каждой чикагской газете будут красоваться наши физиономии, – настаивала она.

– Да, не очень, – согласился он, – прости, Келли. Я знал, что мы рисковали, приехав сюда, но думал, что все обойдется.

Она верила в его искренность. "Было хорошо. Больше, чем хорошо... было Отлично до самого конца".

– Не думаю, что ты считаешь, что последний поцелуй был удачным.

– Может, и так, – сказала она. Гнев, который переполнял ее всего несколько минут назад, исчез, оставив после себя только желание. Несмотря ни на что, она все еще хотела Гранта всем своим существом.

– Поехали домой, – шепнула она, – а завтра будь что будет.

10

В понедельник утром, когда Келли пришла на работу, ее встретила стена молчания. Когда она входила в комнату, где сидели сотрудники, разговоры прекратились. Они нервно здоровались с ней, затем, при первой возможности, с радостью исчезали. Никто не упоминал о фотографиях в воскресных газетах, во всяком случае при ней, но она знала, что все их видели. Об этом говорило их неловкое поведение и неодобрение, которое читалось в их глазах. Те, кто невзлюбил ее с самого начала, злорадствовали над тем, как им представлялось, что это ее публичное унижение. Ее сторонники, очевидно, полагали, что она допустила страшную ошибку. Казалось, они были удивлены и разочарованы ее поведением.

Так прошло все утро. Не в силах больше находиться в такой обстановке, Келли вызвала Джени.

– Слушаю, мисс Патрик, – ответила девушка, не осмеливаясь взглянуть в лицо своему начальнику.

– Собери, пожалуйста, через пятнадцать минут всех руководителей отделов. Во время совещания ни с кем меня не соединяй, – приказала Келли.

– Но через пять минут у вас встреча с агентом Гранта Эндрюса, – напомнила Джени.

– Он может подождать. Совещание будет коротким, но оно слишком важное и откладывать его нельзя. Мне бы следовало провести его прямо с утра.

Когда Джени вышла, Келли стала думать, что ей нужно сказать, чтобы исправить положение. Она только начинала налаживать отношения с персоналом, а теперь все могло пойти насмарку из-за этого инцидента. Келли знала – нельзя допустить, чтобы они перестали ее уважать.

К счастью, казалось, на уик-энде она помирилась с Грантом. В воскресенье утром, он был исключительно внимателен и мил, когда они вместе просматривали газеты в поисках своих фотографий. Он заверил ее, что люди скоро забудут о них, как только газеты выдадут им новый скандал или свежую тему для сплетен. Готовясь к совещанию, она черпала силы из его уверенности.

Когда все собрались в ее офисе, Келли, прямо глядя перед собой, сказала:

– Мне кажется, нам нужно кое-что обсудить, – голос ее был спокойным, но руки, которые она держала на коленях, были сжаты в кулаки, правда, этого никто не видел.

– Как вы все безусловно знаете, несколько фотографов застали мистера Эндрюса и меня в положении, которое можно истолковать как компрометирующее. Я этим не горжусь. Кроме того, я сожалею, что это привело к довольно неподобающей рекламе компании. Однако эти фотографии не меняют того факта, что я все еще руковожу компанией и нуждаюсь в вашей поддержке... теперь даже больше, чем когда-либо. Если мы не хотим, чтобы этот инцидент слишком дорого нам обошелся, нам нужно выступить единым фронтом против наших конкурентов и общества. Журналисты крутятся вокруг компании как стая пираний. Если кто-нибудь из них почувствует, что в руководстве произошел раскол, они используют малейший слух, чтобы лишить нас нашего положения в бизнесе.

Если вы хотите обсуждать мои отношения с мистером Эндрюсом у себя дома, я не могу этому помешать, но если вы будете заниматься этим в общественных местах, вы будете уволены. Вы меня поняли?

Этот жестокий приговор вызвал обмен недоуменными взглядами среди сотрудников, но мало-помалу каждый из находящихся в кабинете Келли кивнул, соглашаясь.

– Спасибо, – сказала Келли спокойно. – У кого-нибудь есть вопросы, прежде чем мы все вернемся к работе?

Несколько секунд все молчали, затем один из коммерческих менеджеров сказал:

– Наверное, я спрошу за всех – сумеем ли мы удержать Гранта Эндрюса после всего происшедшего.

Все смотрели на нее выжидательно. Многое зависело от ее ответа, и они это знали. Келли понимала, что она должна быть с ними откровенной.

– У меня встреча с агентом мистера Эндрюса сразу после нашего совещания. Я надеюсь, что сумею быстро завершить переговоры и результаты будут положительными.

Все удовлетворенно улыбнулись, но она быстро умерила их оптимизм:

– Вместе с тем скажу откровенно. Заметки, появившиеся в газетах в последние дни, и вчерашние фотографии этому не способствуют. Мистер Эндрюс полагает, и вполне справедливо, что мы оказали ему плохую услугу, сообщив прессе о возможном кандидате на его место. Я собираюсь убедить его и его агента, что единственный ведущий, в котором мы заинтересованы, – это Грант Эндрюс.

– У вас, безусловно, есть возможность убедить его в чем угодно, – ядовито сказала сотрудница из отдела программ.

Келли проигнорировала ее сарказм и сказала:

– Если других вопросов нет, совещание закончено. Мне не хочется заставлять агента мистера Эндрюса ждать дольше, чем это необходимо.

Когда все вышли, Джон Маршалл задержался у ее стола:

– Помни только, что Кент Хастингс всего лишь агент Гранта. Ему это может не понравиться, но последнее слово за Грантом, думай о том, как заставить его подписать новый контракт, и не давай Хастингсу себя запугать.

– Я не могу себе позволить, чтобы он меня запугал, – сказала Келли с грустной улыбкой. – Так что мне остается только запугать его первой.

Директор службы новостей улыбнулся в ответ:

– Я хотел бы при этом быть рядом с тобой.

– Не надо, я гораздо храбрее без свидетелей. Я позвоню тебе после встречи и расскажу, как она прошла.

– Ладно, – согласился он удрученно, – думаю, я смогу подождать пару часов.

Когда он шел к двери, Келли окликнула его:

– Скрести пальцы, пока будешь ждать.

– Обязательно.

Келли позвонила Джени в приемную:

– Мистер Хастингс и мистер Эндрюс уже здесь?

– Здесь один мистер Хастингс. Я думаю, мистер Эндрюс не придет, – сказала секретарша.

Это несколько смутило Келли. Она рассчитывала, что присутствие Гранта поможет ей успешнее провести эту встречу. Ей казалось, что она теперь понимает Гранта и знает, как его завоевать. Если Кент Хастингс настоял на том, чтобы Грант не принимал участия в переговорах, значит, ее задача значительно усложняется. Вздохнув, она сказала Джени:

– Пусть мистер Хастингс войдет.

Кент Хастингс был точно таким, каким Келли его себе представляла. Он был высок и элегантен в своем сером костюме-тройке. Ему было, видимо, около пятидесяти, однако об этом говорили всего несколько морщинок на загорелом лице и немного седины на висках. Глаза у него были голубые и очень внимательные, а рукопожатие – крепкое.

– Мисс Патрик, я рад с вами познакомиться.

– Мистер Хастингс, присаживайтесь, пожалуйста, – сказала Келли, показывая на кресло против своего стола. На нее не произвел впечатления исключительный шарм агента. Он был похож на волка, который заманивает вас в свое логово, а затем нападает, когда вы меньше всего этого ожидаете. Нельзя предоставить такую возможность. Она должна была с самого начала захватить инициативу и не выпускать ее.

– Мистер Эндрюс, конечно, передал вам копию контракта, который мы ему предлагаем. Господин Филлипс и я прекрасно осознаем ценность вашего клиента для компании и постарались оценить его способности, предложив более чем щедрые условия. Я полагаю, вы посоветовали ему принять их?

– Я посоветовал ему начать подыскивать другое место, – сказал агент решительно, – и не думаю, что оставаться в фирме, которая подвергает его публичному осмеянию, отвечает его интересам.

– Компания не сделала ничего предосудительного, что бы повредило репутации вашего клиента. Фактически это его репутация побудила средства массовой информации наброситься на эту историю с таким ненасытным интересом. Я думала, вы будете довольны, что так много людей интересуются, останется он у нас или нет.

– О да, этим я доволен. Фактически это доказывает, что будущее моего клиента будет лучше обеспечено, если, используя этот интерес, он перейдет в другую компанию. Аудитория последует за ним.

– Не сомневаюсь, что так оно и будет поначалу, – согласилась Келли, – однако, мистер Хастингс, именно эта компания сделала Гранта Эндрюса журналистом-суперзвездой города. Она сможет сделать это и его преемником.

– Никто не делал из Гранта Эндрюса суперзвезду. В нем сочетаются уникальные таланты, они-то и принесли успех вашей службе новостей. Думаю, вам не следует об этом забывать.

– Если мы будем продолжать обмениваться колкостями, это нас никуда не приведет, – сказала Келли, меняя тактику. – Почему бы вам не сказать мне, чего все-таки хочет мистер Эндрюс? Я уверена, что мы можем прийти к соглашению, которое устроит всех.

Кент Хастингс назвал цифру, которая на несколько тысяч долларов превышала ту, что стояла в первоначальном контракте. Хотя она оставляла себе резерв в этом пункте, внутри у нее все сжалось, когда она представила себе, как будет уговаривать Линдона согласиться на требование Гранта. Тем не менее она продолжала спокойно смотреть на агента.

– Что еще? – спросила Келли.

– Новый контракт должен быть заключен на десять лет с соответствующим ежегодным повышением жалованья, – сказал он так просто, как будто просил, чтобы в кабинете Гранта установили кофеварку.

– Это неслыханно, – возмущенно сказала Келли. – Никто в нашем бизнесе не станет заключать контракт на десять лет, и вы это знаете.

– Заключат, если они хотят заполучить Гранта Эндрюса, – настаивал он решительно.

– Что еще? – спросила Келли.

– Есть еще несколько мелких пунктов, но они все изложены в проекте, который я для вас подготовил. Просмотрите его в свободное время, а я зайду завтра.

– Прекрасно, мистер Хастингс, – согласилась она, хотя ей страшно было подумать, что на подготовку встречного предложения у нее остается всего 24 часа. И все-таки она это сделает, даже если ей придется работать всю ночь. Пусть Кент Хастингс думает, что у него есть преимущество, она тоже не новичок в таких делах и сумеет воспользоваться накопленным опытом.

Келли проводила агента до двери, болтая о пустяках, хотя ее голова уже была занята предстоящей работой. Протягивая для прощания руку, она сказала:

– Жду вас завтра.

Хотя пожатие было крепким, Келли почувствовала, что он не в своей тарелке. Внезапно она с некоторым удивлением поняла, что Кент Хастингс не привык иметь дело с женщинами в деловой обстановке. Этот факт следовало запомнить и, если понадобится, использовать в будущем.

– Кстати, мисс Патрик, я вынужден настаивать на одной вещи, пока эти переговоры не будут завершены.

– Да, слушаю.

– Я хотел бы, чтобы вы держались подальше от моего клиента, за исключением каких-либо рабочих моментов, когда вам необходимо общаться с ним непосредственно. В остальных случаях я прошу вас действовать через меня.

– Я понимаю, – сказала она и подумала, знает ли Грант об этом. Она вспомнила слова Джона Маршалла о том, что Кент Хастингс всего лишь работает на Гранта. В таком случае, Грант, безусловно, должен знать, что конкретно предлагает его агент.

Когда Кент Хастингс ушел, Келли вернулась к своему столу, откинулась в кресле и закрыла глаза. Мышцы в плечах свело от напряжения.

За всю свою трудовую жизнь она не могла припомнить другого дня, который бы так эмоционально вымотал ее. Ей хотелось одного – вернуться в свой номер в отеле, залезть под одеяло и заснуть. "Но, – подумала она, массируя себе шею, – такая роскошь мне недоступна. Она открыла глаза и заставила себя читать новый контракт Гранта пункт за пунктом. Она подсчитывала в уме общую сумму сделки, когда Джени по селектору сообщила, что Линдон на проводе.

– Спасибо, Джени, – сказала она, нажимая светящуюся на панели кнопку. – Как поживаете, мистер Филлипс?

– Как, черт возьми, я могу, по-твоему, поживать? – заревел он. – Мой топ-ведущий и мой исполнительный директор делают из себя публичное посмешище. О чем ты думаешь, женщина, дьявол тебя побери?

Что-то в Келли оборвалось, пока она слушала Линдона.

– Одну минуту, – прервала она его, – вы же сами хотели, чтобы я закрутила роман с Грантом Эндрюсом. Я думала, вы будете довольны, что ваш план удался.

– Я говорил тебе, чтобы ты делала все возможное, чтобы заставить Гранта подписать новый контракт, но я не говорил тебе делать это посреди Чикаго и при всем честном народе.

– Я весьма сожалею, что нарушила ваши моральные принципы, однако вы должны меня извинить, мне было трудно определить, где проходит граница.

Получив такой отпор, Линдон несколько успокоился. Когда он снова заговорил, его голос уже звучал спокойнее:

– Ладно, я тебя понял. Как наши дела с контрактом?

– У меня только что закончилась встреча с агентом Гранта. Сейчас я изучаю их условия. Когда я прочитаю весь контракт, у меня будет более полное представление, во что он нам обойдется.

– Ты будешь держать меня в курсе дела?

– Разумеется, – сказала она ласково, – вы же босс.

– Я рад, что ты еще помнишь об этом, – пролаял он и бросил трубку.

Келли покачала головой, которая начинала трещать, и вернулась к работе. Спустя несколько минут телефон зазвонил снова.

– Да, Джени, – сказала она устало.

– Здесь мистер Эндрюс, он хочет вас видеть.

Келли вспомнила предупреждение Хастингса. Однако если Грант пришел к ней в офис, она не может отказаться принять его.

– Пусть войдет, – сказала она.

Когда Грант появился в дверях, беспокойство, которое преследовало Келли целый день, слегка улеглось. На нем были коричневые брюки и крахмальная белая рубашка с открытым воротом. Рукава рубашки были закатаны и открывали загорелые мускулистые руки. Келли вспомнила изумительную скульптуру Микеланджело, которую она видела в Париже, в Лувре. Фигура Гранта производила на нее такое же неотразимое впечатление.

– Привет, леди-босс, – сказал он и сел на край стола напротив нее, его ноги касались ее коленей. – Ты выглядишь усталой.

– Благодарю, – парировала она, – а ты выглядишь так, будто провел отличный уик-энд. Не скажешь ли мне, как тебе это удалось?

Он улыбнулся.

– И выдать один из моих секретов вечной молодости? – сказал он. – За соответствующую плату я мог бы тебе его продать.

– Какова же она?

– Поцелуй.

– Даже не знаю, – ответила Келли задумчиво. – Целоваться с тобой нынче стало довольно дорогим удовольствием. – Она показала на контракт, лежащий на столе: – Я изучаю твои последние запросы.

– Понимаю, – сказал он, – а если мы сделаем этот поцелуй чисто личным? Нашим личным дополнительным вознаграждением?

– Твой агент может это не одобрить, – предупредила Келли. – Меня просили держаться от тебя подальше. Он полагает, что я причиню вред твоему имиджу.

– Так оно, видимо, и есть, но мне уже надоел мой имидж, – сказал он непринужденно.

Ожидавшая услышать совсем другое, Келли была удивлена словами Гранта.

– И как это прикажете понимать? – спросила она.

– Кент хочет, чтобы каждую неделю мое имя связывали с другой женщиной. Он считает, что это дает всем одиноким женщинам среди зрителей надежду, что следующей окажется она.

– Как мило с твоей стороны, что ты его слушаешься, – с насмешкой сказала Келли. – Должно быть, тебе приходится нелегко.

Он внимательно на нее посмотрел:

– Это что – ревность?

– Не льсти себе. Ты можешь пропустить через свою жизнь все женское население Чикаго – мне все равно. Зато для рейтинга это очень хорошо, – отрезала она.

– Вот и Кент так считает, – сказал он и добавил тихим заговорщическим тоном: – Кроме того, мне кажется, что таким образом я как бы проживаю эту жизнь за него. Для него это единственная возможность постоянно крутиться среди роскошных женщин, не вызывая ревности своей жены – она у него тиран.

Келли попыталась представить себе женщину, которая может командовать Кентом Хастингсом. Неудивительно, что бедняге было не по душе вести деловые переговоры с женщиной. Видимо, это слишком напоминало ему его семейную жизнь – единственную область, где он не обладал всей полнотой власти.

– Ты не поделишься со мной секретами его жены? – спросила Келли.

– Чтобы ты воспользовалась ими против меня в наших переговорах? – ответил Грант с деланным ужасом. – Ни за что. Но это ты здорово придумала. Я понимаю, почему Кент хочет, чтобы ты держалась от меня подальше.

– Не думаю, что я представляю собой такую уж большую угрозу, – возразила Келли. – Я же не сумела заставить тебя подписать контракт. Мне даже не удалось уговорить тебя раскрыть один-единственный секрет.