Текст книги "Просто любить"

Автор книги: Сюзанна Маккарти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Спала Сэм плохо, всю ночь проворочавшись на незнакомой кровати. Когда начало светать, она и вовсе оставила попытки уснуть и лежала, разглядывая пробивавшийся сквозь штору одинокий луч света. Оставаться было никак нельзя – она просто не вынесет еще одну встречу с Эйданом. Что она ему скажет?

Было уже часов шесть, когда она наконец соскользнула с постели, быстро оделась и собрала вещи. На цыпочках вышла из комнаты, сандалии на пробковой подошве ступали по лакированному паркету почти бесшумно. Может, стоит все-таки оставить записку? В конце концов, он отвез ее к врачу, а потом забрал с собой в отель, и ей не пришлось проводить ночь в больничной палате, даже если при этом у него были не самые чистые намерения.

На кухне она отыскала ручку и листок бумаги и, присев на табурет, нацарапала записку: «Чувствую себя лучше – уехала домой. Спасибо за оказанную помощь».

Может, слишком официально? «Оказанная помощь» – кажется, это было немного чересчур. Господи, будет она еще раздумывать!

Лифта пришлось ждать целую вечность. Сэм нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, и уже совсем было собралась спуститься по лестнице, но в этот момент на табло наконец загорелась лампочка. Секунду спустя дверь распахнулась… Знакомые темные глаза Насмешливо смотрели на нее.

– Решила сбежать? – спросил он.

– Н-нет… конечно, нет! – смущенно краснея, запротестовала она. Хотя, если подумать, причин для смущения явно не было. – Я просто… просто иду домой.

– А это не одно и то же? – сухо рассмеялся он.

– Я оставила вам записку… Поблагодарила за больницу… и за все остальное. Не думала, что вы… так рано встанете.

– Заметно, – насмешливо отозвался он. – Кстати, мне казалось, что вчера мы уже перешли на ты.

– Хорошо, – поспешно согласилась она. – Если ты не возражаешь, мне пора идти.

Эйдан рассмеялся и покачал головой.

– Чего ты боишься? – тихо спросил он.

– Я… ничего! С чего ты взял, что я чего-то боюсь? Просто мне… мне надо домой. Не можешь же ты держать меня здесь вечно.

– Знаешь, ты совершенно не умеешь врать. Ладно, ты ясно дала мне понять, что не хочешь продолжить то, что мы начали вчера вечером. Но мне кажется, и я вряд ли ошибусь, если замечу, что тебе было так же хорошо со мной, как и мне с тобой. Так в чем дело? У тебя есть кто-то другой? Только скажи.

– Да ты что! – испуганно воскликнула она, и снова этот волевой взгляд словно приковал ее к месту.

– Тогда объясни, зачем ты убегаешь? – мягко, но настойчиво продолжал он.

– Потому что… потому что я… Просто я не горю желанием стать твоим очередным ночным приключением, – наконец выпалила она, чувствуя, как глаза уже обжигают слезы.

Эйдан удивленно поднял брови.

– А ты думаешь, мне нужно было именно это?

– В любом случае ничего другого и быть не могло, – сдавленно прошептала она. – Я хочу сказать… да вот, хоть этот отель, например. – Сэм махнула рукой, словно обводя все здание. – Ты его хозяин – я посудомойка. У тебя шикарный автомобиль, дом в Лондоне. Ты встречаешься с манекенщицами и актрисами, твоя фотография не сходит со страниц газет. А я езжу на ржавой развалюхе, снимаю коттедж, который вот-вот рухнет, и это все, чем я владею. Там даже телевизора нет.

– И что?

– Как что? – Сэм отчаянно пыталась облечь свою мысль в слова. – Тебе легко вот так отмахнуться, сказать, что это все ерунда. Но ведь дело не только в богатстве. Дело в том неравенстве между людьми, которое оно порождает. И ничего тут не поделаешь, это не зависит от нас. Мне не нужны такие отношения.

– Все это полный вздор! – возмущенно воскликнул Эйдан. – В жизни не слышал подобной ерунды!

– Ты богат, а значит, ты – хозяин, – продолжала она. – А у меня нет ничего, кроме собственного достоинства, и я не хочу его лишиться.

– Так ты полагаешь, что отношения со мной унизят твое достоинство? – Голос его прозвучал на удивление уравновешенно и спокойно.

– Да, думаю, что унизят. – Она с трудом выдержала его взгляд, чувствуя, как решительность стремительно покидает ее. – Будет лучше расстаться друзьями, прежде чем… между нами вообще что-то возникнет.

Минуту оба напряженно молчали. Было видно, как усилием воли он подавил кипевший внутри гнев.

– Хорошо, – натянуто произнес он наконец. – Будь по-твоему. В любом случае сегодня мне надо вернуться в Лондон. И перед отъездом я как раз собирался рассказать тебе о своих планах насчет коттеджа. Судя по всему, здание старинное – редкий образец местного зодчества, кажется. Мои подчиненные считают, что дешевле будет сделать ремонт, чем добиваться официального разрешения на снос. И я предпочел бы, чтобы там кто-нибудь жил. Так что ты можешь оставаться сколько захочешь – разумеется, за ту же ренту.

Сэм колебалась. Разумнее всего было бы отказаться, сказать, что уезжает из городка, что вообще скоро покинет Корнуолл. Но, с другой стороны, он ведь тоже уезжает. Больше ей не придется с ним сталкиваться. И вряд ли он скоро вернется. А к тому времени она наверняка действительно уедет.

– Ладно, – осторожно согласилась она. – Спасибо.

– Значит, договорились. – Сэм больно кольнула ледяная ирония, прозвучавшая в его голосе. Он взял ее руку, поцеловал ладонь и сложил ее пальцы. – Прощай, Сэм Дагган.

– П-прощай…

Затем, заметив, что двери лифта закрываются, она, не раздумывая, бросилась в кабину и облегченно вздохнула.

Все правильно, решительно сказала себе Сэм. Она должна была уйти. Поцелуи, счастливые мгновения, проведенные в его объятиях, – все это не имело будущего. Слишком сложно, чтобы иметь будущее.

Но если так, отчего ей так невыносимо больно?

Атлантика в декабре – совсем не то, что в июле, размышлял Эйдан, стоя на скалистом утесе и задумчиво глядя на серую толщу океанской воды. Весь горизонт был затянут влажным туманом, ветер колол лицо солеными ледяными иглами и взбивал белую пену на гребнях разбивавшихся о прибрежные скалы волн.

С того места, где он стоял, если посмотреть чуть левее, как раз была видна крыша старой рыбачьей лачуги. Сэм все еще жила там – во всяком случае, кто-то по-прежнему платил мизерную ренту, и у Эйдана не было сомнений в том, что это именно она. Он не наводил справок.

Тогда, летом, она его здорово разозлила. Как нелепо из-за одной лишь разницы в положении отказаться от того, что так чудесно началось! Впрочем, если уж быть честным до конца, она ранила его самолюбие. Будь она и вправду так увлечена им, как ему казалось, подобные мелочи не имели бы значения.

Все это время Эйдан намеренно избегал встреч. Но сейчас был канун Рождества. Обычно он отправлялся в какую-нибудь экзотическую страну, но на этот раз, так и не придумав, куда поехать, приехал сюда.

Он вновь обратил взгляд на коттедж. Из трубы поднималась едва заметная струйка дыма. Значит, она дома. Ничего не случится, если он просто зайдет поздороваться, размышлял Эйдан. Задержаться подольше все равно не получится – скоро должны прислать важный факс из Токио. Дела ведь не останавливаются только потому, что скоро Рождество.

Сунув руки в глубокие карманы ветровки и передернув плечами, он зашагал по каменистой тропе. Было слышно, как играет радио, а подойдя ближе, он различил и негромкое пение Сэм. На мгновение Эйдан остановился в нерешительности. Глупости, тут же побранил он себя. Что тут такого? Он постучал в дверь.

Сэм сидела за кухонным столом, держа в руке небольшой паяльник. Перед ней на широкой доске были разложены всякие металлические безделушки. Она вопросительно подняла голову, и целая гамма чувств промелькнула на ее выразительном лице. Эйдану казалось, что он не забыл ее. Удивительно миловидная девушка: темноволосая, с большими глазами и изящными чертами лица. Девушка, невольно приковывавшая взгляд, где бы она ни появилась. Она и вправду была такой, как он ее запомнил, и все же… Показалось или действительно за эти несколько месяцев в ней произошла едва заметная перемена? Теперь перед ним была уже не просто миловидная девушка…

В этот момент она отодвинулась от стола, и Эйдана словно ударили в солнечное сплетение. Вместо знакомой стройной талии он увидел полный, округлившийся живот. Сомнений быть не могло – Сэм ждала ребенка.

Его взгляд был красноречивее слов. Сэм почувствовала, как заливается краской. Она знала, что, если он вдруг вернется, скрыть свое положение ей вряд ли удастся. И все же такой реакции не ожидала. Это было не изумление и даже не шок. Она была почти уверена, что в темных глазах сверкнул… гнев.

Несмотря на предательский румянец, Сэм твердо решила делать вид, будто ее совершенно не волнует, что он о ней подумал.

– Доброе утро, – с подчеркнуто холодной вежливостью произнесла она. – Какой сюрприз!

Эйдан криво усмехнулся, в его взгляде сквозило нечто, сильно напоминавшее презрение.

– Сюрприз – не то слово, – сухо отозвался он, затем сел, не дожидаясь приглашения. – Мне следует поздравить тебя с замужеством? – саркастически осведомился он. – Только вот что-то не вижу кольца. Или ты его просто не носишь, сейчас ведь это немодно?

– Нет, – отвечала она, проклиная предательскую дрожь в голосе. – Я не замужем.

В улыбке Эйдана не было и намека на веселье.

– Так чей же он? – без обиняков спросил Эйдан. – Надеюсь, не того парня с кухни, что увивался за тобой? Тот, со светлыми волосами?

Сэм ошеломленно уставилась на него.

– Ты ведь не имеешь в виду Барри? Разумеется, это не он!

Он резко рассмеялся.

– Что ж, и на том спасибо. По мне, он был слабоват. Могла найти себе получше. Так чей же все-таки ребенок? Какого-нибудь загорелого красавца спортсмена, что повстречался тебе на пляже?

– Тебя это не касается, – гневно отрезала она.

– И то верно, – он презрительно пожал плечами. – И слава Богу, если, конечно, ты сама знаешь, кто отец.

– И что это ты имел в виду, позволь полюбопытствовать? – Ее взгляд сделался ледяным.

– Ну, ты была бы не первой среди молодых особ, которые, обнаружив, что беременны, не знают, чье имя вписать в свидетельство о рождении, – презрительно усмехнулся Эйдан, нарочно стараясь ранить как можно больнее.

Его слова привели Сэм в бешенство.

– Как ты смеешь даже думать такое! – Затем, к стыду своему, она сделала то, чего никогда (она поклялась себе в этом), ни при каких обстоятельствах не должна была делать при нем: она разрыдалась.

– Черт! – нетерпеливо пробормотала она, размазывая струящиеся по щекам слезы и отчаянно шаря в кармане комбинезона в поисках платка. Эйдан протянул ей свой, и Сэм нехотя поблагодарила.

– Прости. Я нагрубил тебе, просто погорячился.

Сэм удивленно моргнула. Эйдан Харпер просит прощения? Не зная, что сказать, она кивнула.

– Выпьешь кофе?

– Спасибо.

Она поднялась, стесняясь своего живота, и неуклюже подошла к раковине налить в чайник воды.

– А когда он родится? – с интересом спросил Эйдан.

– В середине февраля.

Теперь, проделав нехитрый подсчет, он мог понять, что она уже была беременна, когда они познакомились. Судя по наступившему молчанию, он подсчитал.

– Вижу, ты занялась чем-то менее громоздким, чем летом, – заметил спустя некоторое время Эйдан.

– А-а… да. Металлолом мне сейчас ни к чему. Кое-кто… – она смущенно улыбнулась, погладив живот, – мне немного мешает.

– А что это будет? – спросил он, взяв в руки вещицу из медной и никелевой проволоки.

– Украшения. То, что ты держишь, – серьги, а еще к ним будут колье и браслет.

– Красиво, – одобрительно кивнул он. – И очень оригинально. Хорошо продается?

– Сейчас не очень. – Она поставила на стол кофе. – Но, надеюсь, летом, когда здесь будет больше туристов, дела пойдут лучше.

– Так на что же ты живешь?

– На деньги, что выручила от продажи скульптуры, – безразлично пожала плечами Сэм.

Эйдан был искренне удивлен.

– Вряд ли от тех денег еще что-то осталось.

Сэм настороженно умолкла. Меньше всего на свете ей хотелось признаваться Эйдану Харперу в своей практически полной финансовой несостоятельности.

– Пока хватает, – уклончиво ответила она.

– А как же… отец ребенка? Он разве не желает помочь?

Она взглянула на него, полная решимости не выдавать своей тайны.

– Его я просить не собираюсь.

– Но почему? – почти сердито спросил Эйдан. – Он несет такую же ответственность, как и ты. Не может же он вот так сделать тебе ребенка, а потом бросить на произвол судьбы!

– Мне… не нужна его помощь, – возразила она. Хоть бы он поскорее кончил этот разговор. – Сама справлюсь.

Эйдан не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, очевидно, пытаясь совладать с собой.

– Прости, – выговорил он наконец. – Должно быть, этот тип причинил тебе сильную боль.

– Не будем об этом, – холодно произнесла Сэм.

– Ты была влюблена в него?

На щеках Сэм выступил чуть заметный румянец.

– А-а… не совсем, – призналась она, старательно помешивая кофе, в который забыла положить сахар.

– То есть как это – «не совсем»?

– Господи, да это что, допрос?! Это не твое дело!

– Действительно, не мое, – холодно заметил он. – Просто, когда прошлым летом ты дала мне отставку, я подумал, что ты не из тех, кто легко относится к подобным вещам. Признаться, я немного разочарован.

– Я и не относилась к этому легко! – возразила она. – Это была… просто ошибка.

Он саркастически поднял брови.

– Мы были знакомы, но… Если мы встречались, то почти всегда в компании друзей. У нас не было ничего серьезного.

– Так как же это случилось? – сухо осведомился он.

– Я была пьяна. – Ей вдруг захотелось его шокировать, но в следующий момент она пожалела о своей горячности. – То есть… не так уж много я и выпила. Всего пару бокалов шампанского. У меня был день рождения, и мы устроили праздник. Но до этого я принимала обезболивающее – обожгла руку паяльником. И не рассчитала. Мне нельзя было пить.

– Продолжай, – серьезно сказал он.

– Мы танцевали на пристани, – смущенно говорила она. – А потом у меня вдруг закружилась голова и захотелось прилечь. Тогда он проводил меня на свою яхту, в каюту, а там…

– Ты не пыталась остановить его?

– Конечно, пыталась, но было уже поздно. И бесполезно.

– А в полицию заявила?

– Нет. Побоялась, что вину свалят на меня. Я ведь все равно не смогла бы доказать, что он меня принудил. Вот я и решила… просто забыть.

– А потом узнала, что беременна, – в его голосе слышалось сочувствие.

– Да, – ее губы тронула улыбка, и она с гордостью погладила живот. – Конечно, все случилось совсем не так, как бы мне хотелось, но, как только первое волнение улеглось, я поняла, что на самом деле рада.

– Рада? – он недоверчиво взглянул на нее.

– Да. Конечно, это будет нелегко, но к трудностям мне не привыкать – я уже не первый год живу одна. А когда мне в первый раз делали ультразвук… он сосал палец. – Она рассмеялась. – Конечно, там трудно было что-нибудь разглядеть, но так мне сказали. Я увидела, как он шевелится, и подумала… Это такое чудо! Как же мне было не радоваться!

– Да, наверное.

Наступила неловкая тишина, словно они все уже сказали друг другу, но не знали, как закончить разговор. Затем Эйдан резко поднял свою чашку и, осушив ее, поставил на стол и взглянул на часы.

– Что ж, боюсь, мне пора возвращаться, – проговорил он тоном, не выдававшим никаких чувств. – Благодарю за кофе.

– Спасибо, что зашел, – с тем же безразличием отозвалась она. – В это время года у меня редко бывают гости.

– Возможно, я задержусь на несколько дней. Может, загляну как-нибудь еще.

– Заходи, если хочешь, – сказала она, довольная, что сумела не выдать волнения. – С Рождеством.

– Ах, да. С Рождеством. – Он улыбнулся – той самой знакомой улыбкой, заставлявшей трепетать ее сердце.

Затем он вышел, и дверь тихо затворилась. Сэм неподвижно сидела за столом, по щеке катилась слеза. Она нетерпеливо смахнула ее.

В этот момент малыш толкнулся, и она с улыбкой прижала ладонь к животу.

– Да, это был твой дядя Эйдан, – грустно сказала она. – Но он об этом даже не знает. Что, наверное, к лучшему.

К лучшему? А может, она просто эгоистка? Она оглядела кухню. Было тепло, в камине ярко пылал огонь, и все же это лишь подчеркивало бедность обстановки. Неподходящее место для ребенка. Возможно, будет лучше все-таки сказать ему. Наверняка он будет только рад помочь ребенку своего брата и матери этого ребенка.

Но дело было не только в гордости. Скорее, так подсказывал инстинкт самосохранения. Позволить ему находиться рядом, зная, что им никогда не суждено быть вместе, – это ли не верный путь разбить свое сердце…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Короткий зимний день клонился к вечеру. Уже два часа, как стемнело, когда Сэм наконец отложила украшение, над которым работала, подумывая о том, что неплохо было бы раздобыть ужин. Никакого торжества по случаю Рождества она не планировала: какой смысл стараться для себя одной! Вот на следующий год…

Внезапный стук в дверь прервал ее размышления, и она с опаской взглянула на нее.

– Кто там? – как можно увереннее крикнула она: пусть думают, что у ее ног лежит парочка сторожевых псов.

– Дед Мороз, – послышался в ответ насмешливый голос Эйдана.

Сэм вскочила, едва не опрокинув стул, и бросилась открывать дверь. И так и ахнула от удивления: он стоял на пороге в безупречно сшитом смокинге, с галстуком-бабочкой, с корзинкой для пикника и с несколькими объемистыми пакетами в руках, а под мышкой держал маленькую новогоднюю елку.

Знакомые темные глаза озорно блестели.

– Не окажете ли вы мне честь поужинать со мной сегодня? – с шутливым поклоном спросил он.

Сэм замялась, автоматически подыскивая предлог для отказа.

– Я…

– Сегодня Рождество, – заметил он с неотразимой улыбкой. – И мы оба будем встречать его в одиночестве.

Сэм нехотя рассмеялась.

– Ну, хорошо. Пожалуй, заходи.

Вчера ей показалось, что обещание зайти было всего лишь проявлением вежливости.

Чего она никак не могла ожидать, так это столь скорой встречи.

– Я займусь ужином, а ты пока приведи себя в порядок и переоденься.

– Мне не во что переодеваться, – возразила Сэм. Во всяком случае, в ее гардеробе вряд ли найдется туалет, способный поразить воображение человека, привыкшего проводить время в обществе самых обворожительных красавиц Лондона. Эйдан взглянул на нее с добродушной усмешкой, и Сэм почувствовала, как щеки заалели румянцем. Этот мужчина прекрасно понимал женщин, и ничто не могло от него укрыться.

– Пожалуй, заколю волосы.

– Вот и правильно.

Сэм удалилась в свою крохотную спаленку, недоумевая, почему она снова позволяет ему распоряжаться. И это уже не в первый раз. Обычно она с легкостью решала все свои проблемы, но только не тогда, когда он был рядом. Со вздохом покачав головой, она принялась прихорашиваться.

С кухни доносился аппетитный аромат жареной индейки, и, отдернув разделявшую комнаты штору, Сэм обнаружила, что за несколько минут ее отсутствия комната преобразилась. Елка красовалась на серванте, увешанная мишурой и гирляндами, с ангелом на верхушке. Стол, застланный вместо скатерти темно-синей с серебряными звездами бумагой, был уставлен фарфоровой посудой, серебряными приборами и хрустальными бокалами, отражавшими мерцание зажженных свечей.

– Как красиво! – восторженно воскликнула она.

Эйдан улыбнулся, одобрительно оглядев ее наряд.

– Садись. Ужин почти готов.

Сэм неуверенно улыбнулась в ответ. Для чего он все это затеял? Вряд ли он стал бы устраивать такое из соображений благотворительности, а о том, чтобы затащить ее в постель, не могло быть и речи. Наверное, ему и вправду было немного одиноко. Порой на Рождество даже самые циничные люди начинают ощущать отсутствие семейного тепла.

Эйдан откупорил бутылку вина и разлил в сверкающие бокалы. Сэм не слишком разбиралась в винах, но это, судя по густому, темно-рубиновому цвету, было отличное. Он торжественно поднял свой бокал.

– С Рождеством!

– С Рождеством, – чуть слышно проговорила она, делая осторожный глоток.

Ужин был просто великолепен. Для начала они отведали восхитительного салата из авокадо, грибов и орехов, сервированного в выскобленных скорлупках авокадо, затем принялись за индейку с аппетитным гарниром: жареной картошкой со специями, начинкой из каштанов и горкой овощей с тающим кусочком сливочного масла наверху.

– Объедение! – довольно сказала она. – Как тебе удалось такое сотворить?

– Я немного слукавил, – со смехом признался Эйдан. – Все это приготовил шеф-повар. Я просто принес ужин с собой.

– А я-то думала, ты все сделал сам, – весело поддразнила Сэм. – Это самое лучшее Рождество, которое у меня когда-либо было. – (Он удивленно поднял брови.) – Обычно я ничего такого не устраиваю. В детстве, конечно, отмечали, когда я жила у тети. Но мне… Мне кажется, что именно на Рождество я особенно сильно сознавала, что в семье я чужая. Кузинам всегда дарили подарки получше. Они получали кукол Барби со всякими нарядами, а мне доставалась какая-нибудь головоломка или книжка.

– Знаешь, мне трудно представить тебя играющей с куклой Барби, – рассмеялся Эйдан.

– В общем, ты прав, они мне никогда особенно не нравились, но дело не в этом.

– Понимаю. Обычно дети очень остро чувствуют такие вещи.

Сэм вопросительно взглянула на него из-под опущенных ресниц.

– А ты, когда был маленький, хорошо проводил Рождество?

– Да, – задумчиво ответил он. – Хотя и довольно необычно, ведь мы жили в нашем отеле, и родители часто работали в праздники, чтобы служащие могли побыть со своими семьями. – Он откинулся в кресле, потягивая вино. – Это удивительно красивое старинное здание. В холле всегда ставили огромную елку – высотой футов двадцать. А вечером мы заворачивали еду, оставшуюся на кухне, и относили в приют для бездомных. А потом отправлялись на ночную службу в собор.

– Как чудесно!

– Да. И это научило нас, что Рождество – это не только подарки. Когда у меня появятся дети, я буду поступать так же.

Последняя фраза особенно поразила Сэм. Эйдан поставил свой бокал и поднялся.

– А теперь пора приниматься за рождественский пудинг.

Сэм улыбнулась, чувствуя себя абсолютно счастливой. Она и не мечтала, что когда-нибудь встретит такого человека – кого-то, с кем можно весело смеяться и кто был бы так неотразимо привлекателен. Она всегда боялась поверить в то, что однажды сможет полюбить…

Внезапно Сэм скорчилась от резкой боли в левом боку.

– Что случилось? – взволнованно бросил Эйдан.

– Капитан только что забил победный гол.

– Что, малыш толкается? Больно?

– Еще бы! – рассмеялась Сэм, поглаживая живот. – Неважно, ведь это значит, что он здоров.

– Он? – Эйдан изумленно смотрел на нее. – Ты уже знаешь, что будет мальчик?

– Могла узнать, когда ходила на ультразвук, – покачала головой Сэм. – Но не захотела. Наверное, я старомодна. Хочу, чтобы это был сюрприз. Лишь бы родился здоровеньким. Наверное, это главное для любой матери.

– Конечно, – кивнул Эйдан. – А ты уже выбрала имя?

– Пока нет. Пожалуй, Хлоя подойдет для девочки, а для мальчика – может быть, Метью.

– Да. Хорошие имена, – серьезно произнес он. – Но каковы твои планы? Где собираешься поселиться?

– Останусь здесь, – не задумываясь, отвечала она.

– Здесь? – удивился он. – Не думаешь же ты растить малыша в таком неподходящем месте?

– Почему это неподходящем?

– Перестань! – нетерпеливо воскликнул Эйдан. – Независимость хороша, когда ты одна, но с маленьким ребенком… Отсюда так далеко до города. А если он заболеет?

– До города всего полмили, – запальчиво возразила Сэм, тем более что ее это тоже беспокоило. – В любом случае времени еще много. Осталось целых семь недель, а там будет уже весна.

Эйдан промолчал, с видимым усилием подавляя гнев.

– Хотя бы возьми телефон. – Он вынул из кармана сотовый и протянул ей. – В ближайшие дни он мне не понадобится, а как только откроются магазины, я куплю тебе другой.

– Я же говорю, что мне вовсе не…

– Возьми! – сердито рявкнул он.

– Ладно. Спасибо, – она взглянула на неубранный стол. – Господи, что плохо в праздниках, так это то, что потом приходится перемывать гору посуды.

– Оставь. Я отнесу все обратно в отель.

Сэм грустно рассмеялась.

– Хорошо, когда у тебя в распоряжении пара десятков слуг. Ты, наверное, и рубашку-то себе ни разу в жизни не погладил?

– Нет, – насмешливо ответил он. – Зато я сам отношу свои вещи в стирку, а не разбрасываю по полу. Моего брата маме так и не удалось этому научить.

Весь вечер Сэм надеялась, что имя Демиена не будет упомянуто: она боялась смутиться и выдать себя. От Эйдана это вряд ли укрылось бы, и он наверняка стал бы расспрашивать. Сэм поспешно вскочила и принялась собирать тарелки.

– Как бы там ни было, здесь прислуги нет. А посуда сама не уберется.

Он рассмеялся, забирая у нее тарелку.

– Я сам все уберу. Сядь.

– Я же не калека, – возмутилась Сэм, – беременность – не болезнь!

Это еще больше развеселило Эйдана.

– Никогда не приходилось встречать такую заядлую спорщицу! Пожалуйста, сядь и успокойся.

В этот момент малыш снова с силой толкнул ее в левый бок. Охнув, Сэм резко опустилась на стул.

– Снова толкает? А можно… – Он присел на корточки рядом с ней. – Можно послушать? – В его голосе звучало почти благоговение.

Малыш снова ударил ножкой, и на лице Эйдана отразились изумление и радость. Сэм печально глядела на темноволосую голову, склонившуюся к ее животу.

– Невероятно! Он все время так делает?

– Нет, иногда дает мне передышку. Зато отлично знает, когда я ложусь – вот тогда-то все и начинается!

Эйдан рассмеялся, затем вдруг снова посерьезнел.

– Растить ребенка в одиночку – большая ответственность. Понимаю, ты не хочешь иметь дело с его отцом, но хотя бы деньгами он помочь обязан. Должна же в нем быть хоть капля порядочности.

– Вообще-то… он ничего не знает.

– Ты не сказала ему? – нахмурился Эйдан.

Господи, только этого ей не хватало!

– Мы с ним не виделись с тех пор, как… как все это произошло, – неуверенно проговорила она.

– Но его же наверняка можно найти. Сэм покачала головой.

– А ты пыталась? – он решительно сел к столу. По всему было видно, что отступать он не собирался.

– Нет, не пыталась, – нехотя отозвалась Сэм.

– А тебе не кажется, что это следовало бы сделать? Как бы он с тобой ни обошелся, у него все же есть право знать о ребенке. И малыш тоже должен знать своего отца.

– Я не могу разыскать его, – с отчаянием в голосе возразила она. – Его… уже нет.

– Нет? Он что, покинул страну? Ничего страшного. Скажи мне только имя, я найду его, где бы он ни находился.

– Да нет… Ты не понял. – Сэм прерывисто вздохнула. Говорить ему правду очень не хотелось, но выхода, похоже, не было: теперь он не отстанет, пока не заставит признаться во всем. – Он умер.

– Умер?

– Погиб. Это был несчастный случай.

Эйдан сосредоточенно размышлял, сопоставляя факты: время зачатия ребенка как раз совпадало с пребыванием Демиена в Корнуолле, затем эта внезапная смерть отца.

– И что это был за случай? – спросил он, хотя, судя по выражению лица, и так уже знал ответ.

– Он катался на водных лыжах.

Эйдан медленно склонил голову.

– Так, значит, это был Демиен.

– Да, – прошептала Сэм.

– Черт! Пропади он пропадом! – яростно выругался Эйдан. – Я всегда знал, что он неисправимый глупец, но такое!..

– Не стоит во всем его винить, – смущенно пролепетала Сэм.

– Не стоит винить?! Ведь он же наверняка видел, в каком ты состоянии! Почему ты сразу во всем не призналась?

– Я не хотела, чтобы ты думал о нем плохо. И потом, тебя это, в общем-то, не касается.

– Еще как касается, – угрюмо ответил он. – Он мой брат, а ребенок, который родится, будет моим племянником. Будь Демиен жив, я бы заставил его жениться на тебе. Но раз уж он умер, это сделаю за него я.

Сэм ошеломленно уставилась на него.

– Ты это что… серьезно? – Когда-то, уже давно, это было все, чего она желала, но теперь, вот так…

– Разумеется, серьезно. И сделать это надо до того, как малыш появится. Он – Харпер. И я хочу, чтобы он мог законно носить это имя.

– О, нет! – Она решительно замотала головой. – Нет, такого мне не надо. Я не желаю выходить за тебя.

В темных глазах мелькнула вспышка гнева, но он сдержался и лишь холодно поднял брови.

– И почему же, позволь полюбопытствовать?

– Потому что… Да это же безумие! Ты ведь не отец ребенка, и, даже если б и был им, нам совершенно не обязательно заключать брак. В наше время людям больше незачем ломать свою жизнь и вступать в союз, который никому из них не нужен.

– Не понимаю, почему ты считаешь, что это сломает твою жизнь, – возразил Эйдан. – У тебя будут все условия, чтобы растить ребенка, не в этой же хижине в самом деле?

– Ты же понимаешь, что дело совсем не в этом. – Она вздохнула, стараясь не потерять самообладания. – Я имела в виду, что… люди должны жениться по любви.

– Так же, как и зачинать детей, – парировал он. – А вышло, тем не менее, вот как.

– Я же сказала, что это была ошибка! – отчаянно выкрикнула Сэм.

– А в результате появится ребенок. Ребенок брата. Неужели ты всерьез полагаешь, что я останусь в стороне и позволю тебе рисковать ради твоей драгоценной независимости?

Сэм смотрела на него, чувствуя, как сердце словно окутывает ледяной холод. Вот этого она и боялась. Поэтому не хотела называть имя отца ребенка. Теперь он считает, что кровное родство дает ему право распоряжаться.

– Это что, угроза? – натянуто произнесла она.

– Зависит от тебя. Но в случае необходимости я могу действительно обратиться в суд.

– Думаю, даже несмотря на все твои деньги и положение в обществе, суд вряд ли разрешит тебе опеку. А потом, как ты объяснишь малышу, когда он вырастет, что ты силой отнял его у матери?

– Мне бы очень хотелось этого избежать, – сдержанно проговорил Эйдан. – Я не желаю бороться с тобой, я лишь хочу сделать как лучше для малыша. Послушай, наверное, на сегодня нам следует прекратить этот разговор. Ты устала. Тебе надо получше выспаться. – Он поднялся и принялся собирать тарелки. – Сейчас уберу посуду и пойду.

– Спасибо, – как можно спокойнее отозвалась Сэм. – И… спасибо за ужин. Это было чудесно.

– А тебе спасибо за приятную компанию. – Он неожиданно улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, против которой так нелегко было устоять, и протянул руку. – Спокойной ночи.

Сэм колебалась. Рукопожатие казалось ей слишком официальным для такого прощания, а с другой стороны – слишком интимным.

– Э-э… Спокойной ночи, – опустив глаза, она нехотя вложила свою ладонь в его.

Он сжал ее руку, задержав в своей на мгновение дольше, чем требовала учтивость.

– Обещай, что обдумаешь мое предложение.

– О-обещаю, – заикаясь, произнесла она. В конце концов, он просит всего лишь подумать. Она еще не связала себя никакими обязательствами.

Эйдан кивнул и отпустил ее руку.

– Завтра я зайду. Приятных снов, – сказал он и вышел.

С невеселой усмешкой Сэм задумчиво вытащила из рождественской хлопушки маленький пластмассовый волчок и, раскрутив его, пустила на стол. Выйти за него замуж? Стать его женой?..