Текст книги "Нежданная жена Стального Дракона (СИ)"

Автор книги: Светлана Рыжехвост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– Чужое неприятие может сильно осложнить жизнь.

– Там, в Лькарине, я выживала в худших условиях. Мне приходилось скрывать второй облик сына, голодать и работать практически за еду. На этом фоне высокомерные лица коллег такая мелочь, что я… Я даже не понимаю, как на это можно жаловаться.

– Дело твое. Но в любом случае на выходные ничего не планируй, поведу тебя на рынок. Малыш обернется человеком – и во что ты его нарядишь?

– Ох, – растерялась я. – И правда.

– Не переживай, – Вилма подмигнула, – все купим. Я устала, Марьям, отвези меня в палату! А ты посиди здесь, тебе полезно!

Но надолго я в оранжерее не задержалась. Бумаг оставалось все меньше, и я всем сердцем чувствовала, что вот-вот соберу все части головоломки!

Глава 10

Прошло несколько дней, и я заметила, что отношение ко мне изменилось. Целители и стажеры перестали шипеть мне в спину, прежде ярые неприятели нынче ограничиваются лишь поджатыми губами. И то исподтишка – как выяснилось, с протеже отделения проклятий никто не хочет ссориться. Правда, о том, что я и есть та самая протеже, мне сказала Луми:

– Карлус Родди специально провел тебя сквозь весь дом исцеления. А девица, что помогала госпоже Вилме Родди, болтлива до ужаса. Ее после этого перевели на первичный прием пациентов. А так как стажеру там делать нечего, то… К вечеру все знали, что лькаринка пользуется полным доверием семьи Родди, а также имеет друзей среди прочих алознаменных.

– Скажешь тоже, – смутилась я.

– Ты им понравилась, – серьезно сказала Луми, – особенно тем, что не стала ни козырять своим поступком, ни требовать преференций. Ты сработала так же, как работают они: молча сделала свое дело и ушла. Кстати, ты знаешь, что сегодня самый лучший день?

– У меня каждый день – лучший, – хмыкнула я.

– Не-ет, сегодня совершенно особенный день, – захихикала Луми. – Денег дают! И даже мне – за отработанные дни.

– Мне не дадут, – покачала я головой. – Я работаю всего несколько дней и…

– Ты забыла про спасение Вилмы, девочки из счетоводства постарались и втиснули половину суммы в аванс. А сейчас как раз начало месяца!

– Дай мне закончить, и пойдем, – строго сказала я.

И, сложив самые ценные бумаги, убрала их в зачарованный шкаф. Остальные же разложила на столе так, будто работаю именно с ними.

– А чего ты? – удивилась Луми.

– Я очень ими дорожу, – уклончиво ответила я, подхватила корзину с сыном и поспешила выйти.

Удивленная, она хмуро оглядела мой кабинет и вышла. Но, на мое счастье, не задала ни единого вопроса, чего я втайне опасалась.

Почему опасалась? Ох, потому что у меня не было нормальных ответов! Последние два дня кто-то в наше с Гели отсутствие роняет игрушки дракончика. Они обычно рассыпаны по моему столу, поскольку ему нравится играть именно на нем. Бумаги он не портит и вообще ничуть мне не мешает, потому-то я и не сгоняю его на ковер или на диван. И вот, с одной стороны, цветные мячики могли и сами скатиться на пол. А с другой – при мне-то не скатываются!

– Нам сюда, – Луми кивнула на коридор, из которого постоянно выходили целители.

– Там, наверное, очередь, – вздохнула я.

– А вот и нет, – захихикала драконица. – Идем, я все тебе покажу.

Внутри длинного-предлинного коридора было много-много узких дверок. И все они были подсвечены красным.

– Это значит, что внутри занято, – пояснила Луми и, увидев зеленую, кивнула на нее: – Заходи внутрь, садись за стол и клади обе руки на столешницу. Там появятся деньги и документы. И, если захочешь, можешь сразу переложить деньги на свой счет.

– У меня нет своего счета, и пока что я воздержусь от его открытия, – мягко ответила я.

Мысли об Лькарине и бывшем супруге меня посещали достаточно часто. Я понимала, что он может нас найти. Он точно не сможет потребовать выдать меня, но вот Гели… Гели наш сын, и вряд ли Магнус сможет что-то сделать для нас. То есть по закону – точно ничего не получится. Но можно будет попробовать спрятать Гели.

«Хватит, остановись, – цыкнула я сама на себя. – Ему не придет в голову искать здесь!»

Закрыв за собой узкую дверь, я повернулась и хмыкнула: комната была под стать входу. Крошечная, с серыми стенами и жемчужно-светящимся потолком, она вмещала в себя стол и стул. И больше ничего.

Вдох-выдох, если мне ничего не начислено – никто не узнает. Просто… Отработала едва ли неделю и пришла за жалованием – стыд и позор.

Встряхнув руками, я прижала ладошки к столу. И от моих кистей тут же в стороны пошли волны. Одна, вторая, третья. А после прямо под руками начал формироваться пузырь!

Минута, и передо мной лежали три холщовых мешочка и лист, заполненный убористым мелким почерком.

Прочитав сумму, я ахнула: на эти деньги мы с Гели и год прожить сможем! А вот на листе были написаны очень странные вещи, как будто кто-то разбил все мои действия и оценил каждое.

«Хотя, может, так и надо? Может, целители так и получают плату?» – пронеслось у меня в голове.

Мешочки с деньгами я распихала по карманам, но они все равно довольно весомо выпирали. Мне пришлось свернуть лист в кулек и, собрав всю имеющуюся силу, придать ему иллюзию дамской сумочки. После чего я вытащила деньги обратно и сложила их в кулек. Пусть они и выпирали сверху – иллюзия все прикрывала.

Но появился вопрос: где хранить сбережения?

«Какой же хороший и приятный вопрос», – посмеялась я про себя.

А после вспомнила, что у Гели нет вещей, а дом достаточно велик, чтобы сделать в нем маленький тайничок. Увы, мне кажется, ожидание «черного дня» теперь навсегда со мной.

– Ну что, получила? И я тоже! Айда сегодня вечером в кафе-мороженое?

– Айда, – согласилась я. – С большим-пребольшим удовольствием.

Луми проводила меня до кабинета и, бросив взгляд в приоткрытую дверь, с удивлением спросила:

– А кто мячики раскидал?

Нервно поежившись, я тихо призналась:

– Не знаю. Вообще, мне казалось, что кто-то приходил сюда и… Это глупо как-то, Луми. Мячики круглые, могли и сами раскатиться.

Она пожала плечами:

– Не знаю, но давай-ка оформим заявку на сигнальную сетку.

От слов к делу Луми переходит за считаные минуты: вот она что-то подсчитывает на пальцах, а вот я уже сижу и под ее диктовку пишу прошение-заявление.

– Теперь вдави в бумагу оттиск своей магии – и все, по пути закинем старшей хозяюшке. А там завтра-послезавтра будет установлена сигналка!

Все сложилось так, как и сказала Луми: пара дней – и я уже недоверчиво поглаживаю искрящиеся сигнальные нити.

И, что самое неприятное, мячики, оставленные на столе, перестали раскатываться. А это прямо указывало на то, что в моем кабинете кто-то хозяйничал.

Зато за эти дни мне удалось окончательно разобраться с бумагами. И теперь я готова спуститься к камню Трех Сил.

Вниз меня сопровождали Карида и Мерван. Они несли полые прозрачные пузыри. А в моих руках был старый истертый саквояж. В нем находились кольца – одно из них необходимо уложить на камень, а второе погрузить в мешок. Эти артефакты создают тот самый «коридор», ту самую полую трубку, по которой драконит перемещается из алтаря в очистительную полость.

Что самое пугающее, эти самые «полости» сотворены из драконьей кожи. И, судя по величине едва заметных прозрачных чешуек, дракон был маленьким. Очень маленьким. Едва ли больше моего Гели…

– Он ненавидел себя за то, что сделал, – проговорил вдруг Мерван.

– Что?

– Я заметил, что вы заметили рисунок чешуи. Дети уже были мертвы, когда он нашел их. И… Использовал. С полного согласия семей, – тихо ответил дракон.

Мне оставалось только кивнуть. Я не хотела представлять себя на месте тех дракониц, что…

«Хватит! Хватит, Катти. Ты победила. Ты выиграла. Ты спасла и сына, и себя. И даже ничем за это не заплатила!»

Второе очищение камня Трех Сил прошло штатно. Всего в саквояже шесть пар колец. Полость, в которую переливается драконит, нельзя открывать до тех пор, пока вся эта дикая, злая энергия не будет укрощена. И кольцо с камня убирать нельзя: драконит вырвется наружу и затопит подвал. Что, кстати, и произошло после моего испытания. Того самого, на котором настояла Вильсана.

– Что ж, еще три-четыре раза – и камень будет кристально чист, – проговорила я и вытерла со лба пот.

Сил ушло много, но… Но глупо даже сравнить с тем, когда я это делала на чистой силе! Тот, кто создал это все, – гений.

– Тогда позволь проследить за тем, чтобы ты хорошо поела.

Негромкий, искусственно-равнодушный голос Магнуса заставил меня вздрогнуть.

– Прости, милорд приказал уведомлять его о манипуляциях с камнем. – Карида отвела взгляд.

В сердце будто кольнули тупой иглой, но я быстро взяла себя в руки:

– И милорд полностью прав: я чужая…

– Ты едва не погибла в прошлый раз, – оборвал меня Магнус. – Я здесь, чтобы помочь.

– А еще я часто спешу с выводами, – признала я и улыбнулась. – Мы пообедаем, если вы снимете свой щит.

– Я уже слышал это, – ровно проговорил дракон. – И запомнил. Нет нужды повторять.

Моргнув, я запихнула поглубже мелкую обидку и напомнила себе, что Магнус не хотел меня оскорбить.

– Также я ожидаю, что вы уточните свое нежелание сталкиваться с моей силой в случае, если ситуация изменится, – добавил Магнус.

Коротко кивнув, я отвернулась от дракона и взялась за уборку. Кариде и Мервану нельзя трогать наполненные пузыри, так что их помощь заключается лишь в открытии и закрытии дверей.

– Проверяйте пузыри каждые восемь часов, – предупредила я ребят.

– Восемь? – удивилась Карида. – Разве не каждый час?

– Что? Зачем? – оторопела я. – Боюсь, вас ввели в заблуждение. Пустые пузыри нет нужды проверять, а заполненные – каждые восемь часов.

Мерван сдавленно выругался, а Карида, вздохнув, пожала плечами:

– Что ж, ты еще успеешь помириться с женой. Она хотела, чтобы Мерв сменил работу.

Это она сказала уже нам.

Запечатав двери в Хранилище и оставив доступ только Кариде и Мервану, я повернулась к Магнусу:

– Поднимемся наверх, за Гели.

Внутренне я была готова к тому, что дракон может воспротивиться. Но он согласно кивнул:

– Это путешествие будет полезным для юного крылатого.

– Путешествие? – удивилась я.

Но больше Магнус ничего не сказал. Только пожал плечами и жестом предложил покинуть комнату с камнем Трех сил.

Удивительно, но нам не пришлось подниматься к детским целителям, Карлус сам зашел к ним и забрал моего малыша.

– Удачной прогулки, – подмигнул глава отделения проклятий. – Милорд, ваше распоряжение выполнено.

– Благодарю, – ровно кивнул дракон и, протянув руку, взял корзину. – Геллерт становится увесистым. Ты позволишь нести его?

В последней фразе я сначала не услышала вопрос, это звучало скорее как утверждение. Но, поймав на себе терпеливо-равнодушный ожидающий взгляд Магнуса, я поспешно кивнула:

– Да-да, разумеется.

После чего я обратилась уже к Карлусу:

– И вы даже не против? Рабочий день вокруг.

Все-таки меня ужасно смущало привилегированное положение. Слишком часто за последние дни я отлынивала от работы и «прикрывалась» Магнусом.

Но и отказаться от его общества уже не могла. Дракон будил во мне странные тревожно-приятные чувства. Иногда… Иногда я позволяла себе глупые и несбыточные мечты.

– Ваше отделение всегда стояло наособицу, – хмыкнул Карлус. – И, что самое главное, у тебя нет начальника, Катти.

– Кроме совести, – улыбнулась я.

– Вот, – Карлус воздел палец. – Моя душа приглашает тебя за покупками на этих выходных. Я завезу вас на рынок, если ты согласна.

– С удовольствием!

Распрощавшись с Карлусом, мы, сохраняя молчание, прошли сквозь весь дом исцеления и оказались на людной улочке. В стороне, на специальной площадке, стоял черный, поблескивающий свежей краской автокатон. К нему-то и направился Магнус.

– Мы поедем на нем? – восхитилась я.

– Тебе нравятся автокатоны, – проговорил Магнус. – Я давно умею водить, но не приобретал. Теперь приобрел.

«Нет, он же не в прямом смысле говорит, что купил автокатон из-за меня?! Просто… Просто в таком состоянии ему трудно формулировать фразы!»

– Могу ли я поинтересоваться, куда мы едем? – осторожно спросила я.

– К воде. Она успокаивает. Также там эстетичный вид, что имеет значение, – проинформировал меня дракон.

– Что ж, надеюсь, мы не будем прыгать с Пика. Я слышала, что здесь есть такое развлечение.

– Не будем. Глупые игры.

Потом он немного помолчал, вырулил на другую улицу и сдержанно заметил:

– Ты новая жительница моего Пика. Если хочешь, ты можешь прыгнуть. Мое отношение к прыжкам не должно тебя останавливать.

– Мое отношение примерно такое же, – уверила я его.

Еще не хватало, чтобы вместо прогулки у «эстетичной» воды мы прыгнули с обрыва. Меньше всего я хочу ощутить на себе весь ужас свободного падения!

Гели зашуршал в своей корзинке и, высунув мордочку, шумно обнюхал воздух.

– Его развитие в норме, – уведомил меня дракон. – Бывают случаи, когда обратившихся детей держат в клетке, чтобы не тратить время на присмотр.

– Ты не шутишь?! – ахнула я. – То есть вы не шутите?

– Меня полностью удовлетворяет неформальное общение, – сообщил мне дракон, после чего добавил: – К сожалению, мои слова не являются шуткой. Клетки весьма распространены на Драконьих Пиках, они позволяют сохранять время. Даже ходит что-то вроде поговорки: «Мать отдыхает, лишь когда сын летает».

Я недоверчиво нахмурилась:

– Но ведь драконы очень трепетно относятся к детям.

– До недавних пор клетка считалась необходимостью, которая ничуть не вредит ребенку, – суховато проговорил дракон.

Дракон, который не отводил взгляда от дороги.

– Драконятам свойственно подчиняться своим матерям и их невысказанным желаниям, – добавил Магнус. – Геллерт не покидает пределов корзинки в те моменты, когда для тебя это важно.

Я посмотрела на дракончика, который продолжал оглядываться, но при этом не вылезал наружу:

– Да, когда он высунул нос, я испугалась.

– И он остался. Драконята в этом облике целиком и полностью зависят от родителя. Инстинкты животного призывают к полному подчинению. Поэтому мало кто из крылатых бился о стенки клетки. Они просто засыпали.

У меня сердце зашлось, когда я представила себе Гели в клетке.

«Но ведь я не называла его по имени. Я… Я полюбила его не сразу. И не сразу признала».

Протянув руку, я подставила драконенку ладонь и, когда он обвился вокруг моей руки, прошептала:

– Я люблю вас обоих, сильно-сильно. Как от земли до неба, понимаешь?

Он что-то едва слышно уркнул и ткнулся прохладным носиком мне в щеку.

– На этом этапе развития он понимает речь. Но простую. Не больше семи слов в одном предложении, – проговорил дракон.

А мне вдруг показалось, что слова про клетку относятся к его детству. Что он был тем драконенком, который меланхолично наблюдал за миром сквозь толстые прутья «безопасной необходимости».

– Приехали.

Магнус вышел из автокатона и помог выйти мне. После чего повел плечами, и на его бесстрастном лице появилась робкая тень улыбки:

– Прости, мне не стоило говорить тебе про клетку.

– Нет, – я подалась вперед, – все в порядке. Это… Это заставляет меня грустить, но… Я ведь ничем не отличаюсь от тех, кто и сейчас сажает драконят в клетку. Или ты думаешь, что моя корзинка сильно лучше?

– Драконята познают мир. – Магнус протянул руку и вновь взял у меня корзинку. – Но не только напрямую. Они наблюдают за своим родителем, впитывают его эмоции. Поэтому, даже если бы ты не выпускала его из корзинки, это все равно было бы лучше самой просторной клетки.

– А ты…

Но я не договорила. Мне вдруг показалось, что для этого неправильно подобрано время.

– А ты не знаешь сегодняшнюю погоду? – выпалила я первое попавшееся, пока пауза не стала совсем давящей.

– Солнце и ясное небо, – Магнус мягко улыбнулся, – и да, я помню, как мой дракон тосковал в клетке. Мы раздельные личности, но при этом наши сознания сливаются воедино в моменты перевоплощения. Когда Геллерт вернется, а затем перевоплотится еще раз, вот тогда его дракончик поделится с ним своим опытом.

– Удивительно.

Мы шли по узкой дорожке вдоль края утеса. Солнце вызолотило морскую гладь, и смотреть вниз было попросту больно. Но мне все равно показалось, что я вижу что-то на поверхности воды.

– Сюда. На платформу.

Мы спускались и одновременно наблюдали красивейший срез скальной породы.

– Вкрапления драгоценных металлов и камней, – пояснил Магнус. – Обработаны драконьим дыханием, чтобы никому не пришло в голову попытаться их украсть.

Мягкий толчок возвестил об окончании спуска.

– Прикрой глаза, – попросил Магнус. – Хорошо, спасибо. Геллерт, вернись в корзинку. Умница, малыш.

Магнус забрал корзинку, а после на мои закрытые глаза легла прохладная наколдованная повязка.

– Давление приемлемо? – скрупулезно уточнил дракон.

– Вполне, – нервно хихикнула я.

Но когда теплая тяжелая ладонь легла мне на талию, я с трудом сдержала нервную дрожь. Магнус придвинулся слишком близко, и меня окутало тонким запахом его парфюма.

Тихий шелест, и мы шагнули с платформы на дорогу. Под подошвами туфель поскрипывали мелкие камешки, из-за чего я шла достаточно неуверенно.

Тогда Магнус прижал меня к себе чуть плотнее, и мне разом стало и жарко, и холодно. Я была так близка к нему, что чувствовала жар его тела сквозь все слои одежды! Можно было бы сказать, что это доставляло мне беспокойство, вот только… Даже если бы кто-то спросил меня, то я не смогла бы ответить, отчего же я и сама так сильно жмусь к нему.

– Я хочу, чтобы ты увидела эту бухту так, как ее когда-то увидел я. Правда, в моем случае не было проводника.

Дракон рычаще рассмеялся, и я поняла, что он отпустил свои эмоции. Подавив инстинктивное желание потереться щекой о его плечо, я тихо ответила:

– А как тогда ты узнал про эту бухту?

Я пыталась отвлечься от эмоциональной бури, что бушевала глубоко во мне.

– Упал туда,– легко ответил Магнус. – Драконы-подростки не так чтобы хорошо стоят на крыле. А я еще и изображал из себя взрослого. Здесь осторожней.

Вот только предупреждение сильно запоздало: я уже поставила ногу на что-то скользкое и, взмахнув руками, поехала куда-то вперед.

– Гели! – Но думала я только о том, чтобы из-за меня Магнус не уронил корзинку с сыном.

– Тш-ш, все хорошо. – Дракон подхватил меня на руки и каким-то неведомым образом поставил корзинку мне на живот. – Прости, я не подумал, что твои туфли не подходят для таких прогулок.

– Мне больше интересно то, как ты нас обоих не упустил. У тебя три руки? – со смешком спросила я и одновременно погладила корзинку, внутри которой копошился Гели.

Магнус расхохотался:

– Если считать магию, то да, у меня есть третья рука!

Он так легко шел вперед, как будто мы с сыном ничего не весили. Я прижималась к его груди и слушала его ровное, спокойное дыхание.

– Ставлю тебя на ноги,– предупредил Магнус.

И в этот момент корзинка с Гели взлетела в воздух. А через мгновение я уже стояла на чем-то твердом.

– Гели у меня,– шепнул Магнус и повернул меня спиной к себе. – Открывай глаза.

А я... На мгновение я потерялась. Окруженная его теплом, ароматом его парфюма. С его тяжелой горячей рукой на моем животе – я ощутила волну жара, волну давно забытого желания, от которой едва не задохнулась!

«Катти, одумайся», – приказала я сама себе.

– Катти? – позвал Магнус.

Дольше тянуть было невозможно, и я открыла глаза.

– О боги.

– Оно того стоит, да? – с любовью произнес Магнус.

Все вокруг поросло розово-золотыми цветами, чьи бутоны были смесью пионов и роз. Что удивительно, их темно-изумрудные побеги были повсюду: и на скалах, и на гальке, и на воде.

– Что это?

– Феаррилис Горемычник. Их еще называют летучей розой.

– Они идут в состав многих зелий,– прошептала я. – Если бы зельевары только знали, как же они красивы.

– Тогда бы у них дрожали руки,– пошутил Магнус. – Разреши сыну понырять, здесь его связь со стихией особенно сильна.

Обернувшись, я увидела хрустально-голубую волну силы, что окружала корзинку, на крышке которой подпрыгивал мой сын. Его крылышки подрагивали, а хвост вился так, как никогда до этого.

– Лети, – хрипловато шепнула я. И тут же добавила: – Осторожно!

– Здесь ему ничего не угрожает,– повторил Магнус. – Но я оставил рядом с ним искру своей силы. Идем?

– Куда? – удивилась я.

– Вниз, к лодке.

Среди заполонивших воду цветов были широкие протоки. А у каменистого берега на волнах покачивалась небольшая медово-золотистая лодочка.

– Сегодня здесь никто нет, но обычно по этим своеобразным коридорам плавают сборщики. Ты, вероятно, не заметила, но бухта укрыта магией. Сюда могут пройти лишь мои работники.

– Это твоя бухта? – поразилась я.

И Магнус, чуть замявшись, негромко уточнил:

– Суть драконьей государственности в том, что весь Пик принадлежит мне. Я выделил земли драконам, отдал плато под строительство города, но все остальное по-прежнему принадлежит мне и моей семье.

Помолчав, он добавил:

– От семьи никого не осталось, поэтому я являюсь единственным владетелем Стального Пика.

Магией притянув к себе лодку, Магнус помог мне забраться внутрь и сесть на низенькую скамеечку. После чего мы медленно и неспешно направились к центру бухты. Гели мельтешил неподалеку – он нырял вглубь и тут же выпрыгивал на поверхность. И мое сердце не остановилось лишь потому, что рядом с ним сияла голубая искорка.

Тихий плеск воды радовал слух. А красивейшие и нежнейшие цветы радовали взгляд.

– Почему ты так странно сказал про драконью государственность? – тихо спросила я. – Разве все пики не объединены под чьим-то руководством?

– Нет, – мягко рассмеялся Магнус. – Мы независимы, и раньше, до агрессии Лькарины, мы постоянно друг с другом грызлись.

– А если дракон найдет еще один большой остров и… Я сказала что-то смешное?

Было немного обидно, но…

Стальной Дракон, Владыка Алмазного Пика, заливисто хохотал и выглядел сущим мальчишкой. Очень красивым мальчишкой. И счастливым. Глаза сияли, на лицо ложился мягкий отсвет розово-золотистых цветов, и я просто не могла обижаться.

– Прости, – он фыркнул в последний раз. – Ни один из этих островов никто не находил. Драконья семья, объединив свои силы, вытягивала скалу из моря. Выращивала на своей крови и магии, убеждала воду отпустить скалу. И длилось это столетиями. То есть это в самом прямом смысле земля Эрхардов.

– Это потрясающе. И удивительно, – прошептала я. – И даже немного немыслимо.

На воде мы провели несколько часов. Магнус наловил для меня цветов и набрал морской воды в магический пузырь.

– Вылей ее во что-нибудь, и пусть малыш плещется. Он вот-вот станет снова человеком, и чем больше сил он наберет сейчас, тем лучше, – серьезно проговорил Магнус. – Драконы воды редки в наше время, так что его будущее будет довольно безоблачным.

Мы вернулись к автокатону, и Магнус, немного поколдовав, погрузил цветы в пузырь с водой и подвесил все это над крышей нашей чудесной самоходной повозки.

– Прошу. – Он открыл дверь.

Я села на сиденье, а Гели ловко юркнул в свою корзинку.

«Он чувствует то, что я от него хочу. Самый большой страх моего малыша – мой гнев и моя злость».

– Нет, самый большой страх – безразличие и игнорирование, – поправил меня Магнус. – Что? Ты вслух сказала.

– Кто может быть равнодушен к своему ребенку? – с недоумением спросила я.

Магнус не ответил. Он вновь натянул свой щит и сосредоточился на управлении автокатоном.

Обратная дорога оказалась какой-то подозрительно короткой. Как будто время ускорило свой бег, в то время как мне отчаянно хотелось задержаться.

– Поужинаешь с нами? – спросила я.

Но дракон отрицательно покачал головой:

– Сегодня назначен Большой Слет. Лькарина наращивает мощь на своих территориальных щитах, мы ожидаем провокацию. Надо обсудить.

Радостное настроение улетучилось, и Магнус это заметил.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться. Запасы драконита иссякают – это подтверждают многие источники. Очевидно, что маги Лькарины не способны воспроизвести яд вновь, так что не стоит ожидать их воинов у скал Алмазного Пика.

– Меня пугает все, что относится к Лькарине, – честно проговорила я. – Говорят, что люди скучают по дому, когда покидают его надолго. Но я… Я никогда не чувствовала себя дома. Наверное, именно поэтому не хочу даже вспоминать о том, что осталось за спиной.

– Ты никого не будешь рада видеть?

– Если судьба сведет нас, то я буду рада видеть только двух человек, – грустно улыбнулась я. – Ларрину Онтрега – девушку, что отдала мне свои документы для перехода через портал. И мою наставницу – целительницу Клоттиру. Она… Она ничего не смогла для меня сделать, но она пыталась, что на тот момент помогло мне не сломаться морально.

Магнус только кивнул, затем магией приманил к себе пузырь с цветами и водой.

– Ты сможешь выплеснуть его?

– Да, – кивнула я и приняла протянутую мне нить управления. – Спасибо.

– Это была самая приятная часть моего дня, Катти, – сдержанно произнес дракон. – Мне следует благодарить тебя.

Повинуясь какому-то безумному, бездумному порыву, я приподнялась на цыпочки и оставила короткий поцелуй на его щеке.

– Это был один из самых счастливых дней во всей моей жизни, Магнус. Позволь мне быть благодарной.

И, не желая знать, как он отреагирует, я быстро ушла. Закрыла дверь и, привалившись к ней спиной, тихонечко вздохнула. Ну не дура ли?

«Может, и дура, зато счастливая, – ответила я самой себе. – Но больше я себе такого не позволю!»

Найдя корыто для стирки, я притащила его в спальню и туда же аккуратно спустила цветы и воду. Через пару мгновений мой счастливый драконо-сын принялся вить себе гнездо.

– Ты же не утонешь? – подозрительно уточнила я.

А после заметила, что цветы втянули почти всю воду, так что… Даже если Гели специально попытается, то не сможет.

Несколько дней пролетели в приятной суете. И, возвращаясь домой, я каждый раз с теплом и улыбкой смотрела на все еще живые летучие цветы.

Правда, меня начало беспокоить выпадение чешуи у Гели. Но визит к целителям расставил все по своим местам: происходит первая смена окраса.

Немолодой незнакомый мне целитель ловко осмотрел драконёнка. Раскрыл его крылья, измерил их линеечкой и потрясенно произнес:

– Это невероятно! У него очень сильные крылья, в пределах нормы, конечно. Но сейчас это редкость.

Затем он вытащил что-то вроде волшебной палитры, с которой слетели капли краски и закружились вокруг счастливого и довольного Гели. Если я просто веселилась, наблюдая за попытками сына поймать верткие шарики, то целитель что-то подсчитывал и в итоге произнес:

– Думаю, у вас остался один спокойный месяц.

После чего он выразительно мне подмигнул.

– Спокойный?

– Вы понимаете. – Он выразительно пошевелил бровями и взглядом указал на нашу корзинку.

Хмурясь, я пыталась понять и ахнула:

– Вы про клетку?! Я ее не использую.

– Зря, когда еще отдохнете. Идите, плата за посещение записана на ваш счет, – голос целителя стал значительно суше.

Я же, приготовившая деньги, недоуменно на него посмотрела:

– Счет?

– Мы коллеги, – напомнил целитель. – Вы платите только половину, вторая половина доплачивается домом исцеления.

– Х-хорошо, спасибо.

Выйдя, я направилась к выходу, это была середина дня и мой выходной. Тот самый, на который мы с Вилмой перенесли поход на рынок.

– Ты слышал? – Я поскребла по стенкам корзинки. – Скоро будешь бегать на двух ногах, уплетать булочки с малиной и пить свой любимый травяной чай.

Только проговорив все это вслух, я поняла, что скоро смогу показать сыну совсем другую жизнь! Жизнь без страха и голода, без ожидания бед. Без всего того ужаса, что преследовал нас в Лькарине. Без той сводящей с ума нищеты…

«Главное – не удариться в другую крайность», – хмыкнула я, ощутив подспудное желание завалить сына самыми яркими игрушками и самой дорогой одеждой.

– Эге-гей!

У автокатона пританцовывала Луми.

– Тетушка разрешила мне с вами пройтись! Прошу на борт. – Подружка радостно размахивала руками.

– Уймись, кричишь так, что лавки от ужаса закроются, – проворчала Вилма. – Здравствуй, Катти. Кто там такой красивый и любопытный?

Гели тут же высунулся из корзинки и чуть раскрыл крылья, мол, вот он я, любуйтесь. И Вилма тут же попросила разрешения взять малыша на колени.

– Только не вылезай, – строго проговорила я и объяснила: – Боюсь, что поранится при резкой остановке.

– Я плавно оттормаживаюсь, – обиделась Луми.

– А я и не говорю, что мой страх разумен, – я пожала плечами.

Автокатон быстро и ровно скользил по улицам суетливого и веселого города. И я… Я вдруг поймала себя на мысли, что уже не боюсь местных жителей. Они не любят лькаринцев, но мы говорим на одном языке, и если я сейчас сама не скажу, кто я и откуда, то никто ни о чем не догадается.

«Тем более что я спящая драконица, а не человек», – промелькнула в голове беспокойная мысль.

Беспокойная оттого, что мой бывший супруг не мог не знать об этом. Он, ненавидящий драконов и посвятивший свою жизнь войне с ними, взял замуж спящую драконицу. Хотел забрать домой драконенка. Больше того, он обрадовался тому, что Гели обратился. Не то чтобы это было светлое и чистое счастье, нет. Скорее темная и мрачная удовлетворенность. Но все же… Зачем ему были нужны я и мой драконо-сын?

– Приехали! Давайте же предадимся бессмысленным тратам и импульсивным покупкам! – жизнерадостно выдала Луми, когда мы вышли из автокатона.

– Это одно и то же, – проворчала Вилма.– И я здесь именно ради того, чтобы вы не спустили свои зарплаты на всякие глупости. Ох, глиняные котята! Вы только посмотрите какая прелесть… Зайдем сначала в эту лавку, если никто не против.

– О-о-о, как же мы можем быть против? – захихикала Луми. – Мы хотим научиться тратить зарплаты разумно, чтобы, значит, покупать только полезное!

Посмеиваясь, мы вошли в лавку. Котята в массе своей были ужасны – то кривые, то косые. Но Вилма так увлеченно их рассматривала, так причитала над толстомордыми фигурками, что и я поневоле ими прониклась.

После «котьей» лавки мы пошли за детскими вещичками. И там меня научили рассчитывать вес и рост ребенка после обращения.

– Видите, вот тут, – улыбчивая хозяйка почесала Гели по спинке, и тот распахнул крылышки, – полосочка? Смело умножайте ее на три – это ваш рост. Плюс-минус, конечно, но так и вещички детские точно в размер никто не берет. Вес, соответственно, мы умножаем на десять.

Если верить расчетам, то Гели будет невысок и очень худ. Наверное, это из-за нашей весьма и весьма несладкой жизни.

На мгновение меня захлестнула волна дикой горечи. Не уберегла ребенка. Он обернется в истощенного крошку и…

– Ты чего? – Луми заглянула мне в глаза. – Что с тобой?

– Почему он будет таким маленьким и худеньким? – всхлипнула я.

– Потому что его мать – спящая драконица, а отец, как я понимаю, человек, – шепнула мне подруга на ухо. – Он вообще должен был спящим родиться, если я правильно помню основы целительства.