Текст книги "На зелёный свет (СИ)"

Автор книги: Светлана Ледовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Ты не поняла.

– О, я отлично поняла,– зло усмехнулась в ответ.– Ты ждал меня не один год. Сделал так много, чтобы заполучить. Значит, на коленях перед тобой постоит кто-нибудь из тех девок, которые умеют это делать. А ты им заплатишь, как обычно. Думаю, не разоришься.

Развернувшись, мне удалось направиться к лестнице на одеревеневших ногах.

– Ты научишься быть послушной.

– А ты однажды поймёшь, что зря начал приказывать,– я остановилась у нижней ступени.– И не смей больше травить меня. Этого я впредь тебе не прощу.

– Злопамятная?– вкрадчиво поинтересовался мужчина.

– Стоило выяснить это прежде, чем пытаться сделать из меня шлюху.

– Идеальная,– донеслось мне в спину, и я засомневалась, что поступила правильно. Может, стоило покориться, чтобы стать менее интересной?

Хотя я была уверена, что Воеводин наиграется мною довольно быстро. Ему хватит месяца, чтобы удовлетворить свои желания и переключиться на новую жертву. "Это можно пережить",– убеждала я себя. Выходило весьма убедительно.

Через час на пороге моей комнаты появился роскошный букет. Первый в моей жизни от мужчины, который не был моим родственником. И я поняла, что не люблю цветы.

Глава 60

– Ты вышла за него замуж,– произнёс Шатов негромко.– Это ведь не повод всю жизнь оставаться несчастливой. Твоим ребятам ничего не грозит. Вик сейчас опасный противник, Игорь давно уже не беззащитный.

– Всё сложно,– повторила я заучено.

– Дело не в деньгах, это очевидно,– Данил вскинул ладони, не позволяя мне возразить.– Не пытайся казаться поверхностной. Не забывай, я тебя знаю.

На это я лишь пожала плечами. Он помнил меня прежнюю, но ведь всё меняется. И я стала другой – циничной, холодной, местами гадкой. Могла ли Доку понравиться такая, новая Алина?

– Где ты был все эти годы?– резко сменила тему разговора.

Шатов отошёл к окну и вытряхнул из мятой пачки сигарету. Покрутил её в пальцах, постучал по ладони и поймал в отражении стекла мой взгляд.

– Давно уже не курю,– сдавленно признался он и отвернулся.– Когда в твоём общежитии произошёл тот взрыв, Вику сообщили, что ты погибла. Неделю спустя привезли якобы твои останки.

– Я не знала.

– Мне удалось пробраться в морг и увидеть те кости.

Подошла к нему. Осторожно коснулась напряжённого плеча, обвела линию татуировки и скользнула пальцами в отросшие волосы на затылке.

– Линка, я ведь чуть не сдох тогда,– он запрокинул голову.– Плохо помню, что было потом. На похоронах подрался с Игорем. Он мне бровь рассёк. А потом мы с ним бухали. И снова подрались.

– Он должен был тебе рассказать, что я жива.

– Я уехал. Всё бросил и рванул отсюда. Вернулся, когда отец умер, а тут, – он вздохнул,– ты. Такая взрослая. Такая чужая. Я ведь не сразу поверил, что это и вправду ты.

Обняв его, уткнулась лицом между лопаток. Его сердце билось часто и сильно. Горячие ладони легли поверх моих.

– Боялся к тебе подойти.

– Ты? Боялся?– я потёрлась носом об упругую кожу.– Вот ведь наглый.

– С тобой я всегда веду себя, как идиот. Вечно лажаю. Знаешь, Лисёнок, ведь я так и не отдал тебе подарок на тот день рождения.

– Мне ничего не нужно,– торопливо вставила я.

– А если это нужно мне? Чтобы у тебя было что-то моё?

– Это так важно?– облизнув внезапно пересохшие губы, я отступила на пару шагов назад.

– Мужчине это необходимо.

И как в день нашего знакомства, Шатов обошёл меня со спины и накинул на шею цепочку. Изящное золотое солнышко легло в ложбинку груди.

– Ящерка тебе не подходила.

– Она всегда со мной,– я продемонстрировала ему запястье. Он очертил пальцем крохотную татуировку.

– Я ведь так и не сказал тебе.

– Нет!– развернувшись в кольце надёжных рук, прижала ладонь к его губам.– Не говори этого. Не нужно,– для верности мотнула головой.– Пока ты не говоришь этого, мне не нужно отвечать, а значит.

– Всё не так серьёзно, как должно быть,– отшатнувшись, процедил Данила.– Верно? Ты ведь не хочешь этого?

– Не важно, чего я хочу,– обхватив себя, пыталась вернуть ощущение тепла.– Есть вещи, которые невозможны.

Качнув головой, мужчина вновь отошёл к окну. До одури хотелось снова прижаться к нему, отмотать назад минуту и заткнуть его поцелуем, а не словами.

– Шатов.

– Давай без одолжений,– отрезал он.– Я ведь не маленький.

Кисло улыбнувшись, подобрала джинсы. Не заморачиваясь поисками белья, решила обойтись без него. Футболка, безнадёжно помятая, не скрывала бы отсутствия бюстгальтера, и я осталась в чужой рубашке. Хотелось уйти из этого дома, избавиться от запаха счастья, запутавшегося в волосах и унять, наконец, глупое сердце. Оно билось так отчаянно часто, что грозило выгнуть рёбра.

– Уходишь?

– Так будет правильно.

Он промолчал, стиснув оконную раму. И когда я выходила из комнаты, саданул по стеклу. Звон отразился от стен и вонзился в уши. Внутри меня что-то оборвалось. От неуместного иррационального страха, рванула прочь. Сбежала по лестнице, подхватила рюкзак и выскочила на порог.

– Лина,– раздалось за спиной.– Стой.

– Нет!– задыхаясь, прокричала я, разворачиваясь и пятясь.– Мы уже это проходили. Давай оставим всё как есть, Док. Так надо. Прости, я не могу по-другому.

– И я не могу!– он вышел на порог и запустил окровавленные пальцы в волосы.– Ты живая! Я не могу притвориться, что тебя нет. Не могу отмотать назад. Я ведь.

– У меня ребёнок!– закричала я отчаянно.– От него, слышишь?– Шатов замер, уставившись на меня. На его лице застыло странное выражение. Будто он что-то обдумывал.– И я не променяю его ни на кого. И на тебя не променяю.

– Алина, – он хмурился.

– Не говори, что это можно решить,– по щекам бежали злые слёзы.– Я на коротком поводке, Дань. В самом строгом в мире ошейнике. А ты всегда был моей слабостью.

– Подожди, Лисён.

– Нет,– я мотнула головой.– Дай мне уйти. И не надо опять появляться и рвать мне душу. Ты ведь жил это время. Наверняка нашёл себе девушку, может даже, – голос сел и я смогла выдавить из себя.– Отпусти меня. Прошу.

Впервые в моей жизни мужчина поступил так, как я просила. Это должно было сделать меня счастливой. Только отчего-то не сработало.

Глава, которой быть не должно

ДНЕВНИК ШАТОВА, КОТОРЫЙ ОН НИКОГДА НЕ ВЁЛ

Булатный рассказывал, что его сестра редкая красавица. На фотографии, которую он показал, была обычная девчонка с аккуратным носиком, пухлыми губами, едва заметными веснушками на щеках и рыжеватыми волосами.

Я рассматривал её с улыбкой, считая почти обычной, пока не услышал смех из динамика телефона. Игорь разговаривал с ней по громкой связи, и я застыл, очарованный нежным голосом. Неожиданно мне захотелось, чтобы она произнесла моё имя.

***

Наверняка друг понял, что я стащил снимок, но не стал требовать его обратно. Ощущал себя извращенцем, но мне нужен этот кусок картона.

***

Часто очерчивал пальцем милое лицо на фото в полумраке казармы и решил, что попытаюсь ей понравиться. Правда, у меня никогда не получалось быть интересным и девушки считали меня мрачным. Для Алины я бы попробовал быть другим. Я многое бы мог сделать ради неё.

***

Когда я увидел её, не смог произнести заученную заранее речь. Я должен был сказать, что она красивая, похвалить её волосы и глаза. Но стоя перед такой солнечной и яркой девушкой, понял, что ближайшие месяцы станут персональным адом. Она была идеальной. Именно о такой я мечтал ночами.

***

Её пальцы в моей ладони жгли кожу. Мне до одури хотелось сжать эту Лисичку в объятьях и вдыхать тонкий аромат ванили, зарывшись носом в ее волосы. Рыжие на солнце. А она сжала мою ладонь, не понимая, что держит в пальцах сердце.

***

Когда я коснулся её, одевая цепочку, девушка вздрогнула и нежная шея покрылась мурашками.

Она бросила на меня осторожный взгляд, закусила губу и задержала дыхание. Хорошо, что её брат не заметил, что я тоже не дышу.

***

Старший Булатный с порога заявил, что за девчонкой бегают поклонники. Будто он не должен был беспокоиться. Её же могут обидеть, обмануть. Такую трогательную и тёплую. У меня в груди сдавило от мысли, что она встречается с парнем. Что кто-то целует её, обнимает за хрупкие плечи.

Как только мы оказались наедине, в пустом коридоре, я прижал её к стене и спросил, нравлюсь ли ей. Просто не смог удержаться. Она залилась краской, заикаясь, что-то ответила, а я понял, что ближайшие месяцы буду часто принимать холодный душ.

Чуть позже, я старательно делал вид, что не замечаю её любопытного взгляда. Точно знал, если братья увидят мой интерес, то не позволят быть в доме. А я не мог этого допустить. Это был единственный шанс понравиться Алине. Если он был у меня.

После ужина она призналась, что ни с кем не встречается. Она дрожала, прижимаясь ко мне спиной, шумно дышала. И я едва сдержался, чтобы не сгрести её в охапку. Сбежал в комнату. Упал на кровать, пропахшую запахом девичьих духов, и взвыл в подушку.

***

Каждый день был пыткой. Я предвкушал наши стычки, её колкости и фырканье. Как мазохист не упускал возможности, коснуться её руки, смахнуть прядь волос со щеки, пристегнуть ремень безопасности, чтобы вдохнуть запах её кожи.

Иногда я отводил её сонную в спальню, сожалея, что не могу отнести на руках. Укладывал в кровать, снимал с изящных стоп носочки, освобождал её волосы от заколки и накрывал свою спящую мечту одеялом. В эти моменты, я ощущал себя одновременно святым и грешником. Мне хотелось забраться в её кровать. И ударить себя посильнее. Я уходил к себе и грезил о том времени, когда смогу стать для неё не просто раздражающим другом брата.

***

Она никогда не брала трубку с первого раза. Будто специально меня злила.

Когда я искал её во дворе института, услышал крик. В голове помутилось. Моя Лисичка звала на помощь. Сам не понял, как оказался рядом и едва не прибил парня, который посмел коснуться её.

Знаю, повёл себя как идиот. Вместо того, чтобы сгладить недоразумение, заявил, что живу с ней. До одури хотел, чтобы все знали. Что? Она ведь не моя. И может никогда не станет моей.

Придурок. Довёл девочку до слёз.

***

Она зажмурилась, подалась вперёд и поцеловала меня. От восторга застыл. В паху потяжелело, и с мучительным стоном я заставил себя отстраниться. Не хватало ещё совратить Лисёнка в доме ее родителей. Она посмотрела на меня с раненым выражением на ангельском лице. Именно в этот момент, я окончательно пропал. Хотел подмять её под собой и забыть обо всех приличиях.

Но попросил Алину уйти. Когда она вышла за дверь, откинулся на кровать и заглушил рычание подушкой, придавив ее к лицу.

Как же я её хотел! Как мечтал хотя бы касаться её. Ведь можно было поцеловать. Но уверенность, что не смогу сдержаться от продолжения, заставила отправиться в душ и встать под ледяную воду.

***

На полке в ванной комнате лежала коробочка с противозачаточными. Я сел на крышку унитаза и понял, что не могу мыслить ясно. Она ведь пьёт эти таблетки неспроста. Значит, с кем-то встречается.

Эта девочка занимается сексом с каким-то парнем. И предохраняется таблетками. Доверяет, значит.

Как же хочется разбить морду этому козлу! А эту бесстыжую отшлёпать. Нет, её нужно целовать до тех пор, пока она не станет задыхаться.

И ведь уверен, что нравлюсь ей. Или она играет со мной? А сама встречается с кем-то.

Какой же я идиот.

***

Поругался с ней. Наговорил глупостей. Сам поехал к институту и ждал её у входа. В сети нашёл информацию про эти злосчастные таблетки. Иногда их назначают как лекарство. Ведь, Лисёнок умница и не стала бы заниматься сексом без защиты. Кому я вру? Мне не хотелось верить, что она встречается с кем-то.

Совсем скоро ей будет восемнадцать. И я не стану тормозить. Пусть Игорь меня попытается прибить. Уверен, он мне нос сломает. А Алинка будет хмуриться, ворчать, осторожно гладить по лицу и лечить. Если я смогу её заполучить.

От этих мыслей меня отвлекла Булатная. Заметила меня, мелкая зараза, и продолжала болтать с каким-то мажором. Отогнал мальчишку и понял, что схожу с ума. Нельзя мне её касаться. Больше нельзя.

Сколько ещё ждать? Неделя. Это ж почти вечность.

***

Я не спал всю ночь. Всё рассчитал. Взял отгулы, чтобы никто не упрекнул, что пользуюсь служебным положением. Договорился, чтобы Альку охраняли, когда меня не будет рядом. Не зря же Виктор суетился по поводу безопасности сестры.

И всё испортил.

Она плакала. Сидела под дождём на пороге дома и шмыгала носом.

Затащил её в машину.

Я совсем голову потерял. Усадил Лисичку к себе на колени и целовал, как сумасшедший. Она испугалась и повела себя гораздо разумнее меня.

Столько тоски было в её голосе, столько боли. Она обвела моё лицо нежными пальцами и ушла.

Какой же я идиот.

***

Я вернулся в дом Булатных вечером на новом байке. С кактусом в горшке и коробочкой, в которой лежало золотое солнышко на цепочке. Считал, она оценит.

Отрепетировал речь, надел новую футболку, приготовил шлем для Алины.

Мне стоило догадаться, что всё пойдёт не по плану. С Алинкой никогда не будет просто.

***

Она была там. Шла сквозь толпу и смотрела на меня. Словно я был особенным. Прижалась ко мне и попросила увести из клуба.

Будто я мог мечтать о другом.

Какие-то выродки хотели её забрать. Да я бы скорее умер, чем позволил хоть кому-то тронуть девочку.

***

Мы ехали по городу. Алина обнимала меня, прижавшись всем телом. Маленькая, трогательная, смелая. Почти моя. От этой мысли моё сердце замирало.

***

Она позволила усадить себя на парапет и целовать.

Я говорил пошлости, но она не возражала.

Она льнула ко мне, цеплялась за плечи.

Она меня хотела и разрешила завести в дом.

Она разделила мою жизнь на "до" и "после".

Мне хотелось стать для неё лучшим, а вышло, что я стал её первым. Единственным! Никому не отдам свою девушку. Свою Лисичку.

Я понял, что люблю её. И она наконец позвала меня по имени так, как я и мечтал.

***

Ночью, я осторожно гладил её по волосам и слушал глубокое дыхание. У меня не было ничего, что я мог ей предложить. Как же мне удержать свою Лисичку?

Она прижалась ко мне и потёрлась носом о шею. Моя душа свернулась рядом с её.

Счастье пахнет её кожей.

Знаю, она другая. Не избалованная принцесса. Значит, оценит, что я всегда буду любить её, каждый день делать особенным. Она не захочет уйти.

***

Надо было разбудить её поцелуями и нежностью. А я отвечал на звонок, когда Лисичка оказалась на пороге. Она выглядела растерянной, такой ранимой.

Она была как дикий мёд. Припухшие от поцелуев губы, волосы с тонким ароматом полыни, кожа покрытая отметинами моих пальцев и рта. Именно такой я хотел видеть её всегда. Захотелось сгрести ее в охапку и никуда не отпускать.

***

Отвёз её домой. Девчонка едва не убила меня. Сбросила платье и осталась обнажённой посреди гостиной. Видел же, что смущается, сдерживается, чтобы не скрестить руки на груди. И верит, что не смогу устоять. А я и не смог. Толкнул её на диван, приспустил джинсы, и не смог дышать пока не всунул в её тесное лоно член.

Она выгибалась в моих руках, царапала плечи и стонала моё имя. Разве рай может быть лучше?

Когда уходил, не мог не оглянуться. И ещё раз. И ещё.

В груди родилось странное предчувствие, что мне не стоит оставлять её одну. Но нужно было разобраться с делами.

И отдать ей подвеску. И кактус. И сказать, что я её люблю. Обязательно вслух.

***

Виктор позвонил. Я решил, что ему уже успели сообщить обо мне и Алине. Приготовился выслушать угрозы. Но оказалось, что звонил он по другой причине. У меня сердце остановилось.

Лисичке грозила настоящая опасность. Её старший брат уверял, что её могут убить. Убить. Это слово парализовало. Я сел прямо на пол и слушал. О том, что Булатные за решёткой, о путёвке, которую Вик сумел купить для сестры в Лондон. Он был уверен, что там она окажется вне опасности. Считал, что туда недоброжелатели не доберутся. В его словах был смысл.

– Сделай всё, чтобы она улетела. Заставь, пригрози. Она мне звонила и отказалась от практики. Сама так мечтала о ней. Уж не знаю, что на неё нашло, – произнёс он с отчаянием.

А я знал. И не стал говорить о причинах, решив, что для этого нужно выбрать другое время.

– Она улетит,– произнёс я помертвевшими губами.

– Я не смирюсь, если она пострадает,– Виктор понизил голос.– Она ведь тебе нравится, верно?

– Да.

– Значит, – он сглотнул,– толкни её посильнее. Я знаю, Линку. Она горячая. Сорвётся и улетит. Потом мы всё исправим. Вместе всё объясним. Пообещай мне, Дань, что сделаешь это для моей сестры. Спасешь нашу Лисичку.

И как я мог отказать. Я дал обещание. И позвонил водителю Алины. Пришлось просить его ехать ко мне дольше и маякнуть, когда он высадит девушку. А я готовился стать уродом.

***

Она шла ко мне по дорожке. Солнечная. Яркая. В смешных кроссовках и милом платье.

Отойдя от окна, оказался в спальне и прикрыл за собой дверь. На кровати лежала незнакомая девка. Она вынула жевательную резинку изо рта и сунула её себе за ухо.

– Денис, правильно?

– Данила.

– Почти одно и то же,– она пожала плечами и хлопнула по матрасу ладонью.– Шоу начинается?

***

Никогда я не думал, что может быть так больно. Что душу может выворачивать наизнанку от вида женских слёз. Хотелось ухватить Алину за плечи, притиснуть к себе и признаться во всём. Объяснить. Вот только я был уверен, что тогда она точно не улетит. А если и впрямь погибнет? Прощу ли себя?

Наговорил резкостей. Надавил на все болевые точки. Свои. Её. Наши. Понимал, что она никогда не простит, даже если узнает правду. Но решил – получу загранпаспорт, прилечу к ней и заставлю себя услышать. Буду просить прощения на коленях, ходить следом и не позволю ей меня игнорировать. Она ведь согласилась быть со мной. Моей. Это чего-то ведь значит?

Она словно стала меньше. Втянула голову в плечи и пошла босая по дороге прочь от дома. Душа корчилась. Сердце загнанно трепыхалось в груди.

Мне было нужно увидеть её глаза. И когда она повернулась, меня окатило пониманием, что я сломал в ней что-то. Очень важное.

Зелёные глаза подернулись дымкой. Лицо заострилось. Она повзрослела за пару минут. Нет. Я ошибся. Идиот.

Алина ударила меня. Наверно ей должно было стать от этого легче. Вот только не стало. И мне тоже.

Она выпрямила спину, тряхнула волосами и ушла из моей жизни.

А я стоял на дорожке и смотрел. Мне нельзя было ничего исправлять. Я был уверен, что спас её. И убил себя.

***

Я звонил ей. Много раз. И ещё. И ещё. А потом снова.

Она сбрасывала вызовы и не читала сообщения. Зная Алину, я в этом мог быть уверенным.

В один из дней позвонил Виктор и орал на меня, как сумасшедший. Он требовал ответить, что было у нас с его сестрой.

– Я её люблю,– ответил охрипшим от простуды и сигарет голосом.

– Ты с ней спал? С моей маленькой.

– Это случилось после совершеннолетия,– не стал скрывать правду.

– Сволочь! Ты должен был сказать мне.

– Не должен.

– Ты заставил её уехать, после того, как переспал с ней? На второй день? Ты хоть осознаёшь, что натворил, придурок?

Звучало это в его исполнении ещё хуже, чем было в реальности.

– Нам ведь нужно было, чтобы она уехала. Я ей всё объясню.

– Даже близко к ней не подойдешь!– зарычал Вик.– Костьми лягу, но не подпущу тебя к ней.

Мы ругались. Я пытался донести, что Алина для меня не просто увлечение. Но так и остался неуслышанным.

***

Сообщение о взрыве кампусе колледжа в Лондоне парализовало. Это был её колледж. Там могла быть она. Телефон оказался недоступен.

Нет. Не так. Счастье оказалось недоступным.

***

Игорь позвонил.

Моей девушки больше нет.

Я ведь так и не сказал, что люблю её.

Она не знала.

Всё что я дал ей – боль и слёзы.

***

Это не могло быть правдой. Я услышал её голос. Он стал немного глубже, холоднее и твёрже. Но я узнал. Ведь она снилась мне ночами столько лет. Как под гипнозом шагал следом за Алиной по улице и не мог поверить, что не сошел с ума.

Она вошла в кафе, села за столик, отложила телефон и вздохнула. Красивая, уставшая, отчего-то грустная и живая. Мне хотелось подойти и схватить её за руку. Едва не сделал это, но вовремя заметил громилу, сидящего за соседним столиком. Телохранителя я узнал сразу: цепкий взгляд, снисходительное выражение лица, кобура под пиджаком – всё при нём.

А меж тем, Лисица не замечая никого что-то чертила в блокноте. Она часто так делала в юности. Некоторые вещи не меняются.

Весь день ходил за ней, стараясь не попадаться на глаза охраннику.

Алина изменилась. Сменила кроссовки на элегантные туфли, джинсы на стильный костюм с узкой юбкой, слегка прикрывающей колени, фруктовый парфюм на тягучий роскошный аромат, за которым хотелось тянуться.

Теперь у меня появилась ещё одна причина жить.

***

Она грустила. Возможно, это не замечали другие, но не я. Слишком хорошо помнил, как она умела улыбаться.

А ещё она чего-то боялась. Кого-то. Часто вздрагивала, когда звонил телефон, и выдыхала с облегчением, когда понимала, что это не "он".

Несколько раз говорила с ним. Без сомнения, это был мужчина. Алина напрягалась, нервно накручивала на палец волосы и говорила чужим голосом. Так же, как в тот день, когда мы расстались.

***

На её запястье темнела татуировка крохотной ящерицы. И если это не знак.

Я словно утопающий цеплялся за любой повод вернуть себе девушку. Хотя, она никогда и не была моей. Или была.

В ту ночь я забрался в её квартиру с намерением поговорить. А нашёл её спящую, тёплую, живую. Лёг рядом, желая всего лишь обнять.

Не смог. Знаю, я сволочь. И никогда не смогу стать лучше. Но она отзывалась на каждое движение и стонала моё имя.

Моя. Любимая.

***

Она не простит так просто. Верно. Только я продолжал считать её утерянной. Алина же продолжала жить без меня.

***

Когда она сказала, что замужем, я онемел.

Воеводин не просто соперник. Он способен на слишком многое.

Когда она пропала, я пошёл к единственному человеку в городе, имеющим возможность мне помочь. Я был готов заплатить Сербу любую цену.

***

У неё есть ребёнок. Это многое объясняло и меняло. Меняло всё.

Я смотрел, как она уходила и не смел обещать то, чего дать не смогу. Мне хотелось побежать следом. Но я не мог снова её подвести.

Нам не быть вместе.

Именно в этот момент стало понятно. Я всё сделаю, чтобы она вновь улыбалась. Пусть и не мне. Теперь уже не мне.

Даже если для этого придется убить её мужа.

Глава 61

– Прибью!– выдала я со злостью, отпирая новый замок. Звонок снова огласил квартиру.– Хватит жать на эту долбаную кнопку!

Дверь наконец распахнулась и я скрестила на груди руки. На пороге стояла хмурая девушка. Её-то мне хотелось видеть меньше всего.

– Чего надо?

– И тебе "привет",– скривила Маша идеально накрашенные губы. Как девушка умудрялась сохранять безупречный макияж, для меня оставалось загадкой.– Я войду?

– Прям мечтаю разделить с тобой обед,– пришлось пропустить её в квартиру.

– А что есть покушать?– оживилась падчерица и скисла при виде овсянки.– Ты готовить не умеешь совсем. И чем только отца кормишь?

– Он предпочитает в моей компании другие развлечения,– ядовито отозвалась я, садясь на стул.– Ты вроде не маленькая и должна понимать.

– Фу,– она скривилась и осторожно осмотрелась.– Ты долго не открывала. Не одна?

– А ты проверь,– отвернувшись к окну, посоветовала я.– Шкафы обязательно осмотри и под кроватью. Захвати тряпку и протри там пыль заодно. Хоть какая-то от тебя польза.

– Я просто спросила,– огрызнулась девица.

– Ты просто лезешь не в своё дело, но я привыкла, что у меня нет ничего личного.

– Ты жена моего отца.

– Спасибо, что напомнила.

– Ты отхватила приз.

– Хватит уже,– отодвинула тарелку и кинула ложку на стол.– Отхватила. Конечно.

– К чему этот фарс?– фыркнула Маша.– Ты ведь до встречи с ним была никем.

Она и впрямь так думала.

– Это я сейчас никто. Считаешь, это верх мечты – быть женой Воеводина?– чтобы занять себя, включила кофеварку.– Твоей матери нравилось быть его супругой?

– Это другое.

– Неужели?

– Они были друзьями с детства, вместе поступили в институт. Студенческий брак, мама забеременела, а потом,– девушка пожала плечами,– папа стал много зарабатывать и мало времени уделять, – она будто смутилась.

– Твоя мать ушла, чтобы не быть лишней в его жизни.

– Тебя никто не заставлял, – я вздрогнула и застыла, боясь сказать лишнее.– И сейчас ты можешь уйти. Ведь у тебя своё дело. И деньги.

– Считаешь, что Алекс позволит его оставить?– вышло слишком жалко.

– Папа конечно бывает жёстким, но не думаю.

– Верно, ты не думаешь,– оборвала со злостью.– И не надо начинать. Не время и не место. И совсем не та компания.

– Иногда мне кажется, что ты нормальная,– падчерица вскочила.– А потом ты включаешь режим стервы.

– Верно. Есть у меня тумблер. Он поворачивается автоматически в присутствии уродов и идиотов.

– Ты одна такая замечательная, верно?– она скривилась и продолжила гнусавым голосом,– Никто не достоин "Полины". Она самая. Ты психуешь из-за того, что я захотела принять участие в оформлении проекта?

– Моего проекта!– заорала я, теряя терпение.– Это моя коллекция, моя работа! Это единственное, что только моё! И ничего больше. У меня нет ни своих желаний,– принялась загибать пальцы с каждым пунктом,– ни планов, ни ребёнка. У меня нет собственной жизни. А теперь он и квартиру общую хочет. Ты и впрямь думаешь, что я счастлива быть диванной собачкой твоего отца? Оставить дочь в пансионате и вырываться к ней, когда этот гад мне позволяет?

– Что?

Я закрыла рот ладонью и попятилась. Наверно, все же стоит обратиться к психологу. Управление эмоциями – нужный курс. Хотя патроны купить выйдет дешевле.

– Забудь,– просипела я, плеснув свежего кофе в чашку.– У меня от таблеток крыша едет.

– Я думала, отдать Дарину на обучение было твоей идеей.

– Моей?– хмыкнула и покачала головой.– У меня даже имени нет. И лица.

– Это не ты так захотела?– неуверенно проговорила Маша, подходя ближе.

– Мои желания в расчёт не принимались никогда,– зачем-то призналась я.

– Но ведь что-то ты получила?– неуверенно спросила Маша.

– Дочь,– ответила я с грустной улыбкой.– Она единственное, что мирит меня с действительностью.

Над столом, поблескивая бусинами, качалось сплетенное детскими пальцами украшение. Куда бы я не взглянула, ловцы снов попадались на глаза.

– Ради неё я позволяю твоему отцу всё. Отказываюсь от жизни, свободы, шанса стать счастливой.

– Он ведь любит тебя.

Глава 62

От неожиданного заявления остолбенела и едва не выронила чашку. Напиток выплеснулся. Я зашипела, обжегшись.

– Вот ведь,– сполоснув кожу, не торопилась оборачиваться.– Не выдумывай. Воеводин любит себя. И у него моногамия в этих отношениях.

Маша подала мне через плечо бумажное полотенце и весомо заявила:

– Мама увидела вас вместе. Где-то в ресторане. И сказала, что он влип. Точнее, она выразилась так: "они оба влипли".

– И что она имела в виду, по-твоему?

– Интересуешься мнением идиотки?– в голосе не слышалось злорадство, и мне пришлось подыграть.

– Для разнообразия хотелось бы узнать.

– Отец умеет быть несгибаемым. С тобой он другой. Это даже я заметила. Он даже не позволил мне сменить салфетки на твоей презентации.

– Какие салфетки?

– Ты зря принимаешь меня за врага,– Маша вынула из папки, брошенной ранее на стойку бара, несколько листов бумаги и протянула мне.

– Что это?

– Мой дизайн проект. Я хотела сделать оформление зала в стиле твоей коллекции.

– Так ты помещение хотела оформить?

Рассматривая вполне приличный дизайн, я даже растерялась. Цвет, линии, фактура – все выглядело вполне профессионально.

– У меня архитектурное образование,– напомнила она, видимо ответив на высказанную вслух мысль.

А ведь считала Машку бесталанной. Забыв о разногласиях, схватила карандаш и подправила изгиб подиума.

– Здесь нужен менее острый угол. И расширение стоит добавить. Девочки будут разворачиваться.

Девушка склонилась над бумагой и затаила дыхание.

– Считаешь, это путным?

– Давай посмотрим,– не стала лукавить.– Открытие мы сделаем по прежнему шаблону. А следующую демонстрацию.

– Я сделаю несколько версий на выбор, – Маша подскочила и хлопнула в ладони,– будет здорово. Честно.

– Верю,– пришлось улыбнуться. Падчерица сияла, и мне стало стыдно за предвзятость.– Я ведь думала, что ты хочешь заменить мои работы.

– Одежда не мой конёк,– она ухмыльнулась.– Делать её не умею. Носить только. Хотя иногда и выбираю дурацкую.

– Надо пересмотреть твой гардероб,– осторожно заметила.

– Может и подобрать поможешь?

И столько восторга было на открытом лице, что я не удержалась и мягко её обняла. Девушка прильнула ко мне и шумно засопела.

– Зря я думала о тебе плохо,– словно сдерживая слёзы, пробормотала она.

– Да ладно. Я ведь тоже.

– Он тебя обижает?– она резко отстранилась и заглянула в мои глаза, напомнив своего отца.

– По-другому не выходит,– попыталась пошутить я.

– А в больницу ты попала с его помощью?

– Не будем об этом, Маш. Он твой отец.

– Что не мешает ему иногда быть редким гадом,– она поджала губы.– Поверить не могу, что он запихнул Даньку в пансионат. Я тут отдыхала и хотела с ней повидаться, а меня не пустили. Представляешь, для этого нужен допуск?

Это я знала. Слишком хорошо. Видимо, Маша заметила тень на моём лице и охнула.

– Не говори.

– Не говорю,– я отступила к столу.– Давай не будем больше об этом.

– Алина,– девушка тронула меня за локоть,– прости. Мне стоило спросить раньше.

– А мне не нужно было поднимать эту тему. Вы хорошо общаетесь. Не стоит портить отношения. Мы разберёмся в своих недоразумениях.

– Иногда ты кажешься мне такой взрослой. А ведь всего на несколько лет старше меня.

– Не взрослей, Маша,– произнесла я тихо.– Пока есть возможность, оставайся.

– Поздно,– прервала меня девушка и закусила губу, покрытую алым блеском. Она сглотнула и отвернулась, словно боясь проговориться.

– Расскажи, что случилось,– я осторожно тронула её за плечо.– Вдруг смогу помочь.

– У тебя роман с Борисом?

Ошибки не было. Её голос предательски дрогнул.

– Нет. У нас с ним ничего и никогда, – даже задохнулась от страха за падчерицу.– Маша, он опасный человек. Не стоит играть в эти игры.

– А если я не играю? Отчего никто не видит во мне кого-то кроме дочери Воеводина?

– Ты не знаешь его.

– А ты?– с нежданной болью спросила Маша.– Ты считаешь, что знаешь его? Знаешь, что он за человек? И каким бывает, когда никто не смотрит?

Я шагнула к ней, чтобы обнять, но девушка отошла, выставив перед собой ладонь.

– Он другой.

– Особенный?

– Думаешь, я не понимаю, как это звучит?– усмехнулась она.

– А ты для него особенная?

Со сжимающимся сердцем я ждала ответа. Маша казалась такой хрупкой. Будто впервые увидела её. Почти одного со мной роста, с льдисто-серыми глазами и почти чёрными волосами, небрежно собранными в хвост, она походила на Белоснежку из сказки. Если бы не провокационное ультракороткое платье со смешной брошью, в виде кошки и туфли на умопомрачительных шпильках.