Текст книги "Принц на белом коне (СИ)"
Автор книги: Светлана Ивах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Об рыцаре своём на белом коне, – с иронией объяснила я. – Это Бармалей, который раньше Иваном был…
Платова побледнела и встала, отчего я сделала вывод, что она не всё рассказала, впрочем, как и Бармалей. Но хотя бы теперь понятна причина его осведомлённости об жизни этой женщины.
– Не ждали?! – вопрошал Бармалей, волоча висевшую на руке служанку.
– Господи! – Платова прикрыла ладонями лицо.
– Не бойся, Ольга Петровна, я ненадолго! – заверил пьяным голосом Бармалей. – Только вот свою подшефную проведаю… А то меня твои обормоты напоить решили и за дверь выставить, – с этими словами он погрозил в пустоту пальцем свободной руки и заверил: – Не выйдет!
Глава 18. Сами с усами
– Может проводить? – промурлыкал из-за руля Макс.
– Сами с усами! – отвязано отозвался с заднего сиденья Бармалей.
Я поморщилась. В дорогу он прихватил из бара бутылку виски и теперь благоухал так, что как только встали, и прекратилась принудительная вентиляция, салон наполнился парами алкоголя.
Была глубокая ночь. Свет в доме горел лишь в нескольких окнах.
– Так проводить или нет? – допытывался Макс.
– Не стоит, – сказала я. – Кстати, а почему тебя зовут Макс, если имя Сергей?
– Фамилия у меня Максимов, – объяснил он.
– Теперь ясно! – произнесла я, размышляя, как быть с Бармалеем. Вести его к люку, в который он свалится и сломает себе что-нибудь, у меня не было ни желания не смелости. Забрать его домой решится только сумасшедший ну а отдать на хранение до утра Мишке, тоже утопия. Наверняка сосед спит богатырским сном.
«Не пропадёт!» – заверила я себя и вышла из машины.
Я уже дошла до подъезда, когда вдруг поняла, что Бармалей увязался следом.
– Ты куда? – спросила я.
– Ик! – громко икнул он, попытался приложиться к горлышку бутылки, но промазал и вылил себе на грудь приличную дозу виски.
Я вдруг вспомнила, как Бармалея втолкнули в подвал, и с каким восхищением рассказывала про его визит с ножом Платова. Возникшее вслед за этим желание сделать для этого человечка что-то хорошее я подавила в себе.
– Поросёнок! – вырвалось у меня.
– Сама свинья! – выпалил он и снова икнул.
– Дурак! – Я приложила магнитный ключ к замку и проскользнула в открывшиеся двери. Бармалей не успел. Он промазал и врезался в другую створку. Раздался грохот и маты.
Мне стало смешно. Некоторое время я стояла и прислушивалась к воплям доносившимся снаружи.
– Дура неблагодарная! – вопил возмущённо Бармалей. – Я ради неё на смерть пошёл, а она перед носом… У-уу!
Так и подмывало, подняться на лестничную клетку и посмотреть в окно. С трудом подавив в себе это желание, я подошла к лифту. Войдя в кабину, я вдруг пожалела, что отказалась от предложения Макса проводить меня. В доме было всего шесть этажей, и я отчего-то решила, что лучше будет, если я спущусь по лестнице сверху. Не знаю, что подвигло мною надавить на кнопку с цифрой «шесть», но теперь могу сказать точно – провидение.
Я вышла на шестом этаже. Створки лифта сомкнулись, и воцарилась тишина, в которой раздался шёпот:
– Почему тихо?
Я зажала рот рукой, чтобы случайно вырвавшийся крик не выдал меня. Ноги стали словно ватными.
«Господи! Меня ждут! Ну конечно! – метался в голове бешеной белкой вопрос. – Какая я дура!»
– Странно! – пробормотал другой голос.
В тот же момент я услышала, как кто-то стал тихо подниматься по лестнице.
Что делать? – засвербел вопрос. – Бить, стучать в двери и поднимать тревогу? Точно! Надо начать кричать: «убивают», «насилуют» и «помогите». Погоди! – одёрнула я себя. – На такие крики точно никто не выйдет. Кому охота если не получить пулю, то оказаться свидетелем происшествия? Легче утром объяснить на обходе участковому, мол, спал как убитый и ничего не слышал. Лучше кричать: «Вы меня затопили!» Но дальше идеи я не продвинулась, а продолжала стоять и слушать сквозь стук сердцебиения тихие шаги. Вот хрустнул сустав. Потом человек замер. Снова стал подниматься.
«Господи! Он уже, наверное, слышит, как стучит моё сердце!» – ужаснулась я, про себя отметив, что злодей поднялся уже до Мишкиной квартиры. Дом был старый, и лестница прямоугольной спиралью огибала шахту лифта.
«Может заскочить в лифт и спуститься? – подумала я. – А что? Там во двор и бежать! Точно!»
Однако я тут же усмехнулась собственным мыслям. На каблуках я даже не успею выбежать со двора.
И тут меня осенило. А что если прикинуться пьяной, которая не может попасть домой?! А что? К тому же я и так прилично выпила. Если хмель выветрился то запах остался.
Я торопливо открыла сумочку и достала ключи. Связка была массивной. Я подняла её над головой и уронила под ноги. Раздался металлический звук.
– Чёрт! – выругалась я громко. – Не падай!
Я надавила на звонок одной из двери и, старясь подражать сильно выпившей женщине, что есть сил, завопила:
– Колька, открывай, мама пришла!
После этого я присела и подняла связку. Снова выпрямилась, надавила на кнопку ещё раз и стала колотить в дверь. В квартире что-то стукнуло. Уверенная, что сейчас со мной будут говорить только через двери, я шагнула к соседской двери и всё повторила.
– Открывай! Колька! Мамка пришла!
Не прошло и минуты, а этаж бурлил. И не только этот. Жившие ниже жильцы тоже проснулись. Уж я то знала. Тревога охватывает дом как чума.
– Митяй, ну чего там? – раздался снизу голос.
– Да баба пьяная домой пришла! – ответил кто-то.
Неожиданно дверь семьдесят второй квартиры открылась.
– Чего шумишь? – заревела дородная тётка в бигуди.
– Привет, соседка! – Я повисла у неё на шее ощутив запах пота и дешёвых духов.
– Уйди! – Она толкнула меня в грудь.
Но не тут то было. Я прижалась губами к её уху и быстро зашептала:
– Тётенька, милая, за мной бандиты гонятся…
– Чего?! – ревела она паровозом.
В дверях появился тщедушный мужчина.
Я оттолкнула женщину в сторону и прошмыгнула в коридор.
– Стой! Куда?! Полиция! – кричала вдогонку женщина.
Планировка наших квартирах была одинаковая и я устремилась в ванную. Будь что будет. Зато останусь живая.
Я захлопнула за собой двери и щёлкнула задвижкой.
– Открывай! – закричала женщина и стала дёргать двери. – Сейчас полицию вызову!
– Вызовите, только быстрее! – вопила я в ответ. – Не тяните! Меня убивать пришла.
«А, может, воду открыть и потоп устроить? – осенило меня. – Проснётся весь дом, и уж точно меня никто трогать не посмеет».
Снаружи дверей всё стихло. Голоса удалились куда-то в кухню. Я притихала, вслушиваясь в звуки.
– Куда ты звонишь? – раздался мужской голос.
– В полицию, – отвечала женщина.
– Ты сначала разберись, – посоветовал мужчина. – Может семейный конфликт…
– Какая семья? – возмутилась женщина. – Эта та шалава, что с бомжами ходит.
Я оторопела. Вроде никто не видел, а в первой же попавшейся квартире узнаю о себе такое!
Возникла пауза. Стало понятно, женщина набирает номер.
Я вышла из своего укрытия и прошла в комнату.
Женщина стояла с телефоном в руке. Мужчина напротив. При моём появлении у них разом отрылись рты. Но не от удивления. Просто наружу вырвался воздух. Играя голосовыми связками, он стал формировать звуки, а те слова.
– Какого чёрта! – хрипел мужчина.
– На каком основании вы врываетесь в мой дом?! – вторила ему женщина.
Во мне боролись два чувства. С одной стороны я была благодарна этим людям, что с перепугу открыли двери. С другой, реакция этой пары на моё спасения заслуживала того, чтобы проучить их. И если в первом случае мне пришлось бы играть роль, поскольку благодарить я не умела, то развитие событий по второму варианту, было моим образом жизни.
– Милые мои соседи! – растрогано и воспользовавшись паузой, которая понадобился этим людям, для восполнения очередной порции воздуха заговорила я. – Спасибо, что не позволили бандитам и насильникам растерзать моё красивое тело. Вы женщина, – я посмотрела на толстушку, оцепеневшую от моего красноречия, – если бы вы были мужчиной, то я бы вам не только немедленно отдалась, а вышла бы за вас замуж. Но поскольку вы женщина, я думаю, с лихвой за ваш поступок я заплачу вашему мужу…
Говоря это, я была уверена, после такого шума, что был на площадке, мои сторожа уже ретировались. Переполох был таким, что наверняка кто-то вызвал и полицию. Поэтому я не опасалась за то, что сейчас меня не только выставят за дверь, но и спустят по лестнице. Ну и что? Тот стресс, который мне пришлось пережить стоит того, чтобы поиздеваться и поставить на место этих людишек.
Однако женщина повела себя странно. Она устало опустила руку с телефоном и плюхнулась в кресло, которое затрещало под её весом. Потом подняла взгляд на супруга и изрекла:
– Дуй на кухню, ставь чайник.
– А как же, – открыл, было, он рот, как она не дала закончить и поторопила:
– Иди! Всё равно вставать скоро, а сон эта веселушка уже весь прогнала.
– Вы что, даже не выгоните меня? – спросила я расстроенно удивлённо.
А расстроилась я потому, что поняла, зря попыталась обидеть людей. Более того, по меньшей мере выгляжу теперь глупо. Произнесла здесь речь, достойную ушей психиатра, а не взрослого человека и жду похожей, ответной реакции. А ведь людям, в отличие от меня, на работу не свет не заря. Они нечета мне – трудяги. И хоть я сама работу не уважаю, понимаю её значения для общества.
– Простите меня! – пробормотала я, опускаясь на диван.
– Кто хоть за тобой гнался? – скучно спросила женщина.
– Так, в клубе пристали, – соврала я. – Повода не давала, а пошли следом…
– Полицию позвать? – поинтересовалась женщина.
– Уже не актуально, – проговорила я, уверенная, что с этой историей надо заканчивать.
Глава 19. На правах клиента
Я первый раз в жизни была в офисе детективного агентства.
Юлия сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Я листала журнал мод. Мы обе ждали, когда её специалист выведет на экран монитора картинку. Мишка маялся в кафе напротив. Накануне он снова перебрал и сейчас наотрез отказался идти со мной из-за запаха перегара. С утра на него нельзя было смотреть без слёз. Бледный, с взъерошенными волосами он трясся, словно от холода и с трудом говорил. Запустить мыслительный процесс мне удалось только влив в него несколько бутылок пива, за которыми сходил Бармалей. Лишь после этого Мишка перестал трястись и смог снять с компьютера жёсткий диск. Я в свою очередь, отправила все «папки» по почте на электронный адрес детективного агентства. Сейчас Мишка потягивал красное вино, купленное за мой счёт.
– Собственно я уже просмотрела материал, – наконец заговорила Юлия. – И могу предположить, кто ищет архив Сохотского.
– И кто же? – Я отложила журнал на столик.
В дверь постучали, и на пороге возник детектив.
– Всё готово, – доложил он тихо.
Юлия взяла пульт и надавила на кнопку, включив висевший на стене телевизор.
Я увидела кабинет. На фоне письменного стола о чём-то спорят двое мужчин. Один машет руками, второй оправдывается.
– Тот, что толстый, это директор горно-обогатительного комбината по фамилии Горлов Иннокентий Петрович, – стала объяснять Юля. – На него кричит Стариков Геннадий Петрович, в прошлом криминальный авторитет по кличке Старик…
– Вспомнила! – воскликнула я. – Тогда, в лесу, у такси… В общем этот самый Таран, ну который главный был среди всех, сказал, что если они не найдут, то Старик им вечером устроит.
– Кто бы сомневался, – произнесла Труфанова и продолжила: – Сейчас Стариков числится добропорядочным гражданином. Он меценат и уважаемый человек, занимающий кресло председателя совета директоров одного из известных банков.
– Что это за банк? – спросила я больше из-за того, что Юля странным образом и как-то витиевато обошла его название. Хотя, на самом деле, я знала лишь несколько банков и то, только потому, что все они были на слуху, а от одного мне Антон дарил карту. Мне было непонятным, что такое совет директоров, равно как и то, чем эти самые банки занимаются, кроме как хранят деньги.
– В твоих интересах не знать деталей, – сказала она. – Незачем. Ведь ещё не известно, чем закончится наша работа.
– А что вы собираетесь предпринять?
– Пока думаю, как быть со всем этим, – призналась она. – Хотя, согласно закона о частной сыскной деятельности, такого содержания информация должна быть немедленно передана в правоохранительные органы, а её сокрытие является преступлением.
– Где же здесь криминал? – недоумевала я, вновь устремив свой взор в экран телевизора. – Ругаются, машут руками…
– Не торопись, будет, – заверила Юля.
Тем временем Старик схватил Горлова за отвороты пиджака и встряхнул. Тот оттолкнул его. Снова стали ругаться. Вернее кричал один, Старик, а Горлов оправдывался и виновато отводил взгляд в сторону. Неожиданно Старик толкнул Горлова. Тот полетел на спину и ударился головой о стену. Хотя, я пригляделась и увидела в том месте часть трубы и кран. Всё сделалось красным. Ноги лежавшего на полу Горлова затряслись. Старик бросился к нему и стал шлёпать ладошками по лицу. Потом выпрямился и устремился к столу. Схватил графин с водой и вернулся к уже застывшему неподвижно Горлову. Он вылил на него воду, отбросил графин и попытался усадить. Тщетно. После того, как стало ясно, что Горлов умер, Старик стал кому-то звонить и метаться по кабинету. Вот он бросился к дверям и закрыл их на замок. Снова прижал трубку к уху и стал ходить из угла в угол, с кем-то разговаривая и оживлённо размахивая руками. Наконец в кабинете стали поваляться люди. Это были крепкие парни. С собой они принесли мешок.
– Здесь не интересно, – прокомментировала Юлия и перемотала запись до того момента, как в кабинете зажегся электрический свет а Старик исчез. Парни, которые укладывали труп Горлова в мешок, слонялись без дела или играли в карты. Наконец появился высокий и нескладный мужчина. Он что-то сказал парням. Они схватили мешок и потащили к выходу. Появился какой-то коротышка. Он принёс ведро с водой и сумку, из которой достал странную одежду. Это было что-то вроде дождевика, в которых ходят в ненастье старушки. Он был из прозрачного полиэтилена. Коротышка украсил голову шапочкой, похожей на ту, что надевают хирурги во время операций. Мне ничего не резали и я даже мысленно сплюнула через левое плечо, но видела такие в кино, да в свои редкие визиты в больницы.
– Это уборщик Старика, – прокомментировала Юля. – И то, как он обстоятельно подготавливается, наводит на мысль, что его умение ликвидировать следы преступлений в команде Старика востребовано.
Тем временем, с головы до ног облачённый в полиэтилен уборщик залил весь пол и стену, у которой лежал несчастный пеной. Потом взял какой-то скребок и стал её убирать.
– Это рутина, – пробормотала Юлия и картинку сменила другая. На этот раз изображение шло с видеокамеры, установленной во дворе. Было видно не только как парни укладывали мешок с телом в багажник, но и номера машин.
– Теперь поняла? – спросила Юлия.
– Поняла, – подтвердила я. – А почему без звука?
– А он нам незачем, – сказала она. – Налицо факт убийства…
– Но ведь он его случайно убил, – проговорила я.
– За случайно бьют отчаянно, – произнесла Юлия. – Ко всему труп спрятал.
– И что мне теперь делать?
Неожиданно меня словно ударило током. Я вдруг представила этого самого уборщика в своей съёмной квартире. Причём так отчётливо, что нос защекотал запах порошка. Отчего-то в моём воображении он натирал шваброй место где Мишка недавно справил нужду.
– И-ии! – запищала я. – Меня тоже убьют.
– Успокойся! – потребовала Юля. – И возьми себя в руки. Ничего с тобой не случиться, если будешь выполнять все мои требования.
– Говорите, что я должна сделать? – попросила я, прижимая платок к глазам.
– Тебе просто надо переехать в другое место, – сказала она очевидное. – Не сегодня, завтра этого человека задержат, и он уже не будет представлять для тебя никакой опасности.
– И всё? – не поверила я.
– Конечно, – подтвердила Юля. – Не хотела тебе говорить заранее, но следственный комитет уже начал проверку по поводу этого кино…
– Как проверку? – заволновалась я. – Почему не возбудили дело?
– А что если и эта запись, как и в нашем с Платовой случае бутафорская? – сказала она и прищурилась: – У тебя откуда познания в юриспруденции?
– В каком смысле? – не поняла я, почему она сделала такой вывод.
– Ты отличаешь проверку от возбуждения, – объяснила она.
– Год назад подругу убили, а я как раз перед этим с ней поссорилась, – стала рассказывать я. – К тому же на моей одежде была её кровь. Как говориться всё к одному. Ещё и на орудии убийства отпечатки…
– Серьёзно аргументированный расклад, – восхитилась Юля. – Неужели всё обошлось?
– Представь себе, да.
– Кстати, – спохватилась Юля. – А ведь я могу тебе предложить на время жильё.
– Это было бы кстати! – обрадовалась я. – А то я за это время все деньги потратила.
– Мне подруга оставила ключи от своей квартиры, а сама укатила в Турцию, – стала рассказывать она и потянулась к сумочке. – Это недалеко. Всё необходимое в доме есть.
– Спасибо!
– Только одно условие! – Заостряя внимание, она выпрямила указательный палец.
Я невольно сфокусировала внимание на её красивом, надо сказать изящном ноготке. Он был формой почти как у меня, но маникюр на нём был более интересный. По кромке, ближе к основанию, угадывался витиеватый рисунок в виде узора.
– Водить никого не буду! – ответила, я как мне показалось за неё. Однако ошиблась.
– Ну это само собой! – сказала Юля, и стала объяснять условия, на которых она меня пускает: – Ты должна создавать эффект присутствия.
– Это как? – не поняла я.
– Видишь ли, сейчас время отпусков и активизировались воришки, – заговорила она тоном учительницы. – Они определяют по ряду признаков квартиры, в которых никто не живёт и обворовывают их.
Я насторожилась. Уж не хочет ли она мне поручить работу, которую должна делать сама?
– А что это за признаки? – осторожно поинтересовалась я.
– Первым делом проверяют почтовые ящики, – стала объяснять Юля. – Если ящик забит рекламными буклетами и прессой, значит это попросту некому забирать. Кроме этого смотрят на окна. По вечерам не горит свет, ещё одна примета. Есть масса других уловок. Например, вставляют в замочную скважину волосок или в щель между косяком и дверью спичку. На следующий день сразу видно, входил кто-то в квартиру или нет. Ведь волосок собьётся ключом, а спичка выпадет на пол, если двери открыть…
– Значит мне придётся вынимать прессу, включать свет и музыку, – сделала я вывод.
Глава 20. Страшная новость
Вместо запланированных трёх дней, я провела на квартире, ключи от которой мне дала Труфанова, неделю. Хорошо, что её хозяйка продлила себе каникулы, о чём сообщила детективу по телефону. Причина банальна, если самого Старикова упрятали за решётку быстро, то его многочисленных помощников ещё неделю «гоняли» по Москве и её окрестностям. Лишь сегодня с утра Юля объявила мне, что я в безопасности. Хотя я и так не пряталась особо. Жильё на время поменяла, а от привычек шляться по ночам не отказалась. Так я стала узнаваемой стразу в двух ночных клубах и дополнила свою копилку парой флиртов с продолжением на одну ночь. Лёнька, сын олигарха торгующего услугами связи, был от меня без ума, но молод, а Фрол оказался не в моём вкусе.
На улице было пасмурно. Я ещё долго слонялась по квартире, пытаясь заставить себя убрать хотя бы в ванной и помыть посуду, но ограничилась тем, что просто составила её в раковину. В конце концов, Юля сама сказала, что своим появлением здесь я избавила её от необходимости включать по вечерам свет, и вынимать из почтового ящика весь тот хлам, что суют в него рекламные агенты. Имитируя присутствие в квартире людей, я всё-таки не только делала какую-то работу, но ещё и рисковала.
Въезд во двор оказался перекрыт машиной, которая привезла в аптеку товар и я пошла пешком. Странно, меня не было здесь всего ничего, а, казалось, прошла целая вечность. Что-то было не так… Я шла через двор и не могла понять, почему так странно посмотрела мне вслед соседка, не поздоровался, приветливый до этого, дворник-киргиз и отчего молодая мама суетливо взяла на руки ребёнка, который крутился около подъезда. Я прожила здесь всего пару недель и эти люди по определению не могли меня знать, а складывалось впечатление, будто бы стала за время своего отсутствия телезвездой.
– Может быть Бармалей постарался? – гадала я вслух, открывая двери.
Странно, если нижний замок открылся легко, то в верхний ключ даже не вставлялся.
Что за чертовщина? – удивилась я, отступая на шаг от двери и собираясь с мыслями. – Наведаться ко мне люди Старика до ареста, конечно, могли, но ведь замок менять они уж точно не стали бы. Неужели снова идти к Мишке?
Двери долго никто не открывал, и я уже собралась уходить, как из квартиры раздался грохот.
– Понятно, снова на рогах! – пробормотала я.
Раздался звук открывающегося замка и, на пороге, возник полуодетый Мишка. Его взгляд был устремлён куда-то мимо моего правого уха. Причём глаза смотрели как бы в разные стороны.
– Кто? – изрёк он, и вдруг попытался закрыть дверь.
– Тихо! – Я выставила руку и вошла, сдвинув его в сторону.
Мишка повёл себя, по меньшей мере, странно. Он вдруг стал пятиться задом, пока не налетел спиной на стену.
– Кыш! – вырвалось у него с воздухом и слюной, повисшей на нижней губе.
– Что с тобой? – спросила я, вглядываясь в его глаза. – Неужели допился? И в каком я тебе предстала образе, если так?
– Ы-ыы! – провыл он и стал креститься.
Стало жутковато. Однако, так и подмывало поиздеваться над болезным, и я провела ладошкой у себя над темечком, гадая:
– Я, наверное, с рогами? Или нет, дай угадаю? С крыльями? А может у меня нимб?!
Рука Мишки после крестного знамени, словно крестился гирею, безвольно упала вдоль туловища.
– Что, теперь меня грохнуть решила? – ошарашил он.
Пришла очередь испугаться мне.
– Ты что несёшь? – спросила я.
– Бармалея за что? – Он вытаращился на меня стеклянными глазами и громко икнул.
– Фу! – Я скривилась от запаха перегара и помахала перед его лицом ладошкой.
Он попытался поймать меня за запястье, но не смог и промахнулся, хватившись за пустоту. В следующий момент, словно вес пригоршни воздуха оказался неподъёмным, он полетел вслед за стиснутым кулаком и с размаху врезался лбом в стену.
– Уй-ху-е! – провыл он, корчась на полу и жмурясь от боли.
Я знала, если он проспал хотя бы час, то после такой встряски быстро придёт в себя и направилась в комнату.
Сзади сначала доносилась возня и кряхтенье. По звукам я поняла, Мишка поднялся. Потом стали надвигаться нетвёрдые шаги. Мишка проковылял мимо и прямо к столу. Схватив с него бутылку минеральной воды, он приник к горлышку и стал жадно пить. Вода тоненькими струйками катилась по небритому подбородку, оставляла мокрые дорожки на шее и превращалась в пятна на ржавого цвета майке. Осушив бутылку, он громко отрыгнул воздухом, и с размаху уселся в кресло.
– Хорош! – констатировала я, стараясь не смотреть на вывалившееся из трусов хозяйство, похожее на клубни картошки в волосатой мешковине. Другая бы на моём месте с воем бросилась прочь, но не я, потому как знала, их хозяин забыл о существовании такового богатства до полного вытрезвления.
– Ты где пропадала? – сподобился и спросил он.
– А ты никак с горя запил? – съязвила я. – Не вынес разлуки со мной?
– С горя, – подтвердил Мишка и сжал губы, словно ребёнок, готовый расплакаться.
– Что стряслось? – спросила я, не веря в его скорбь. По опыту знала, в конце загула все алкаши вдруг становятся сентиментальными и рыдают по любому поводу. Они плачутся близким, жалуются на себя говнюков, скорбят по усопшим и, даже, оплакивают щенков из детства… Всё что подвернётся под руку. Сколько я выслушала от отца откровений, после которых он рвал на себе майки, а потом размазывал ими на лице слёзы!
– Боо! – протянул Мишка и вновь залился слезами.
– Да что это такое? – недоумевала я глядя на это создание.
– Барма-кх-кх! – зашёлся он кашлем, подавившись собственными слезами.
– Ты можешь толком объяснить, что произошло? – крикнула я.
– Бармалея убили! – выпалил он.
Я не поверила своим ушам.
– Как? Да что ты гонишь? Спит, наверное, мертвецким сном, а ты принял его за мёртвого.
– Полиция была, – провыл он протяжно и по-бабьи. – Тебя тоже искали. Кто-то сказал, что вы с ним у подъезда в ту ночь ругались.
Меня обдало жаром. Это было похоже на правду. Причём, если учесть мой предыдущий опыт общения с правоохранительными органами, на горькую правду.
– Как это произошло? – допытывалась я. – И когда?
Этот вопрос меня интересовал куда больше. Ведь если Бармалей умер в ту ночь, когда нас привёз Макс, то это можно легко привязать ко мне.
– Его прямо у себя в доме зарезали, – рассказывал Мишка. – Тридцать раз ножом! Звери!
– В каком доме? – не могла я взять в толк.
– Ну, там, – он показал мне пожелтевшим от курева пальцем за спину. – Мы ещё там с тобой были…
– Это в том самом подземелье? – догадалась я.
– Точно! – Он кивнул, ударившись подбородком о грудь.
– И что, полиция на меня думает? – гадала я.
– Уже нет, – успокоил он и замотал головой.
– Как это уже? – опешила я. – А до этого разве думали?
– Экспертиза показала, что били ножами три разных человека, причём среди них была девушка, – объяснил он.
– А почему меня перестали подозревать? – озвучивала я один за другим вопросы, роем возникающие в голове.
– Кто? – Он перестал выть и уставился на меня припухшими и красными глазами.
– Как кто? – Я разозлилась. – Полиция!
– Насчёт полиции я ничего не знаю, – заговорил он и шмыгнул носом. – А вот я уже не думаю, что это ты.
– Вон оно что! – протянула я, готовая рассмеяться. – Ты у нас, конечно, авторитет!
– Представь себе!
За спиной что-то скрипнуло. Я обернулась и увидела огромного чёрного кота. Он тёрся об дверь, которая поскрипывала в такт движения.
– Это же Черныш Бармалея! – вспомнила я.
– Осиротел, бедняга, – проговорил Мишка. – Вот забрал себе.
– Значит я в полиции под подозрением, – констатировала я с горечью, размышляя как быть. – Могут сказать, будто с друзьями пришла и убила.
– А разве не так было? – ошарашил вопросом Мишка, который уже и забыл, что говорил минуту назад.
– Тьфу на тебя! – крикнула я. – Вставай, приводи себя в порядок и пойдём, – приняла я решение.
– Куда? – опешил он от металла в моём голосе.
Вообще, я заметила, Мишка на генном уровне боялся строгих женщин.
– Есть один человек, – стала я вводить его в курс дела, размышляя, стоит или нет, это делать сейчас, если уже на улице он наверняка спросит, куда мы направляемся. – Она частный детектив и раньше работала в полиции. Там всё расскажешь.
Мишка встал и вдруг переменился в лице.
– Не пойду я с тобой! – заявил он плаксивым тоном.
– Это почему? – опешила я.
– А может ты меня того, – он провёл по шее ладонью. – Как Бармалея…
