Текст книги "Принц на белом коне (СИ)"

Автор книги: Светлана Ивах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10. Утра может и не быть

Глаза слипались. Я забралась с ногами на кресло и наблюдала за тем, как Мишка осваивает просторы Интернета. Ноутбук он положил на колени и сходу залез в криминальную хронику.

– Убийств за эту неделю было пять и только одно в том районе, о котором ты говоришь, – проговорил он себе под нос. – Но труп не наш.

– А у нас теперь есть ещё и труп? – отчего-то ужаснулась я, хотя слышала об этом из его уст уже во второй раз.

– Не так выразился, – сказал он, продолжая водить пальцем по мышке и, неожиданно сменив тему, поинтересовался: – Есть что пожрать?

Я посмотрела на часы. Был поздний вечер. Как быстро летит время! А ведь я с утра ничего не ела.

Я направилась на кухню. Поскольку готовить я в принципе не умела и не хотела, то просто достала из холодильника нарезку колбасы и сыра. Я даже масло сливочное не покупала из-за того, что его надо намазывать на хлеб, а это уже труд. Распаковав булку хлеба, тоже поделённую на ломтики, я вывалила сыр и колбасу в тарелку, вскипятила чайник, и поплелась обратно.

– А бутерброды сделать слабо? – возмутился он сваленным в кучу продуктам.

– Перебьёшься!

– Ну ты красава! – восхитился он и отложил ноутбук рядом с собой.

– Какая есть, – огрызнулась я.

– Ленивая, – подытожил он, прилаживая на ломтик хлеба сыр. – Мужика кормить надо!

От такого заявления я поперхнулась, хотя ещё и не приступила к еде.

– Ты не оборзел, мужик? – справилась я.

– Я вообще-то гость! – напомнил Мишка очевидное.

Он откусил кусок бутерброда и с задумчивым видом стал жевать.

Комнату наполнил аромат колбасы. Странно, почему я не ощущала его до этого? – подумала я и взяла кусочек сыра.

– Ты чай завари! – пробубнил Мишка с набитым ртом.

– А харя не треснет?! – возмутилась я.

– Я сейчас уйду! – пригрозил он.

Это на меня подействовало, и я отправилась обратно на кухню. Конечно, заваривать я ничего не собиралась. Зачем? Потом чайник мыть. Для этого есть пакетики. Я взяла упаковку чая, две кружки и чайник.

– Кажется, я что-то нашёл! – объявил он с набитым ртом, когда я вошла.

Я посмотрела на пустую тарелку и съязвила:

– Ты меня отправлял, чтобы всё разом сожрать?

– Обижаешь! – расстроился Мишка и сделал рукой знак, чтобы я подошла.

– Что?

– Ты когда нашла жёсткий диск? – спросил он, в который раз.

– Почти неделю назад!

– А точнее! – допытывался Мишка.

– Девятое было! – воскликнула я. – Точно! Нас Рольгейзер ещё поздравила…

– А восьмого вечером рыбаки на озере Круглое, обнаружили труп в камышах, – объявил Мишка. – Со следами насильственной смерти. На трупе отсутствовали уши и…

– Стоп! – крикнула я. – Не надо!

– Чего так? – Мишка поднял на меня удивлённый взгляд.

– Ты специально на ночь мне всё это рассказываешь?

– Вообще-то это не мне, а тебе надо! – напомнил он.

– Тебе тоже! – заявила я. – Мы теперь оба в одной лодке. Ведь и ты видел запись и поэтому можешь представлять героям сюжета угрозу разоблачения.

– Вот загнула! – восхитился Мишка.

– А разве не так? – наседала я.

– Да я не об этом, – успокоил он.

– А о чём?

– Сказала-то как витиевато!

– Ну, это мы можем. – Я поставила, наконец, чайник и объяснила: – Можно ведь просто сказать, пытали его…

– И тебя будут пытать, – подлил он масла в огонь.

– Я не пойму, чего ты добиваешься?! – взорвалась я.

– Обычного человеческого участия в моей холостяцкой жизни, – огорошил он.

– А точнее? – допытывалась я.

Мишка зашёл издалека.

– Тебе ведь теперь одной страшно спать будет!

– Сейчас! – вскинулась я. – Размечтался!

– Нам может быть теперь из-за всего этого и жить-то осталось совсем ничего, – разнылся Мишка шутливым тоном. – А ты брыкаешься. Вместе и умирать легче.

– Типун тебе на язык!

– Значит, тело принадлежит гражданину Сохотскому, – проговорил он и стал стучать по клавиатуре жёлтыми пальцами с грязными ногтями.

Я удивилась, что только сейчас разглядела его руки. А ведь он ими зажимал мне рот! – вспомнила я и поёжилась. – А если у него глисты?

Захотелось вскочить и броситься чистить зубы и мыть губы.

Я, наконец, съела ещё кусок сыра и ломтик хлеба. Живот недовольно заурчал.

– У тебя есть страничка в социальных сетях? – поинтересовался Мишка.

– В «одноклассниках», – сказала я очевидное. – И в «контакте».

– Диктуй пароль, – потребовал он.

Я удивилась. Не много ли он на себя берёт?

– Зачем? – спросила я зло.

– Попробую там поискать человека с такой фамилией, – объяснил он. – Круг поисков небольшой. Мы знаем, что он живёт в Москве, да и фамилия редкая.

– Ты для начала его просто в поисковик загони, – посоветовала я. – Он и выдаст…

Спустя полчаса мы уже знали, что Сохотский работал инженером в компании «Специальные системы», которую возглавляла Миронова Дарья… Однако на этом всё. Садистка на записи и Миронова оказались разными женщинами.

– А чем занимаются эти самые «Специальные системы»? – задался вдруг вопросом Мишка, и набрал в поисковике название фирмы.

– Есть что-нибудь? – спросила я.

– Конечно, – подтвердил Мишка и стал читать: – Сфера деятельности оборудование офисов, складских помещений и зданий охранными системами сигнализации и видеонаблюдения…

– Это значит, он устанавливал камеры, на которые потом писался компромат! – сделала я вывод.

– Выходит, так, – согласился Мишка. – Только как он узнавал, где и когда что-то происходит?

– В смысле? – не поняла я.

– Сама посуди, – стал он рассуждать вслух, – их компания сотрудничает с несколькими сотнями учреждений и фирм. Это миллионы часов видеозаписи…

Я поняла, что он хотел сказать, и пожала плечами.

– Даже не знаю, что сказать…

– А что если он просто сотрудничал с какой-то силовой структурой и по её запросу, на удалении просматривал те или иные папки? – выдвинул предположение Мишка.

– Как это?

– Просто! – Он оживился. – Например, в полицию обращается человек с заявлением, и говорит, что у него пропал родственник.

– И, – торопила я его, пытаясь уловить ход рассуждений.

– Полиция устанавливает, в каких местах человек в тот день планировал побывать, и обращается к этому ай-тишнику…

– К кому? – не поняла я, о чём речь.

– Обращается в «ООО Специальные системы», – объяснил он. – А те в свою очередь, каким-то образом осуществляют выемку записей из интересующих полицию помещений.

– Если бы Сохотский выполнял поручения полиции, то эта запись не попала бы к нам, – возразила я.

– Ты права! – согласился Мишка и тут же выдвинул новую версию: – Тогда он работал на одно из детективных агентств. Точно!

– Не кричи! – попросила я.

– Ну что? – Мишка закрыл ноутбук.

– Что? – я захлопала глазами. Это хороший повод заполнить паузу.

– Предлагай! – разрешил он вальяжным тоном.

Я заподозрила неладное. Глаза у него заблестели похотливо, и голос стал немного другой.

«Началось», – подумала я и спросила:

– Ты о чём?

– О нашем дальнейшем сосуществовании, – подтвердил он моё предположение.

– А никакого сосуществования не будет, – парировала я.

– Ты собираешься одна ночевать, или ко мне пойдёшь? – напрямую спросил он.

– Может, ты останешься? – предложила я и постучала ладошкой рядом с собой. – Постелю на диване.

– Предложение конечно заманчивое, – заговорил он и задался вопросом: – Только что я могу сделать, в случае если бандиты снова придут?

Оставив вопрос без внимания, сразу как-то напряглась я от его формулировки и поинтересовалась:

– А почему оно заманчивое?

– А ты не догадываешься? – спросил он вкрадчиво и прищурился, словно похотливый кот.

– Дурак! – почти крикнула я и вспомнила его пальцы с грязными ногтями.

– Я по поводу коньяка напомнить хочу! – спохватился он, догадавшись, что я поняла его по-своему.

– Коньяк? – переспросила я и ударила себя ладошкой по лбу. – Ну как же… Действительно. Совсем забыла. И что ты хочешь?

– Кто-то обещал, – дурачился он. – Не буду показывать пальцем.

– А если ты напьёшься и начнёшь приставать? – зашла я с другой стороны.

– Я! – Он ткнул себя пальцем в грудь, словно кроме нас здесь был ещё кто-то. – Размечталась!

– Это ты сейчас так пошутил? – шутливо рассердилась я.

– Ну всё! – Он ударил себя ладонями по коленям и встал. – На нет и суда нет.

Мне враз расхотелось ломаться и шутить.

– Ой! Мишенька! Не уходи! – запричитала я испуганно.

Причём получилось это откровенно, и бросилась в кухню.

Коньяк стоял в шкафу. Я схватила бутылку и устремилась обратно, едва не столкнувшись с Мишкой, который, как, оказалось, шёл следом.

Он воспользовался случаем и ловко поймал меня руками.

Оказавшись в его объятиях, я возмутилась:

– Руки убери!

– Всё! – Он задрал их вверх, словно военнопленный. – А лимон у тебя есть?

– Лимон? – повторила я и вспомнила пожухлый плод коричневого цвета на дверце холодильника. – Правда, он старый.

– Лимон всегда лимон, – изрёк он, беря из моих рук вожделенную бутылку.

Вскоре Мишка, устроившись на диване, предавался философским рассуждениям, а я, сидя напротив в кресле, размышляла над перспективами времяпрепровождения с ним.

– …И ведь понимаешь, какая петрушка? – спросил он и взял уже до половины опустошённую бутылку. – Ведь она умыкнула не только квартиру и машину…

– Ещё и твою репутацию, – договорила я за него, а про себя похвалила Катю. Я бы тоже так поступила. Молодец баба! Поимела мужика по полной. Не только бизнес своему хахалю помогла увести. Отняла загородный дом и ещё одну квартиру. Хотя, возможно и привирает, конечно, Мишка. Уж очень сильно, в таком случае, он опустился…

– Точно! – Он выпучился на меня так, словно увидел впервые. – Откуда знаешь?

– Ты уже это в третий раз рассказываешь, – напомнила я устало.

Мишка стал наливать коньяк в стакан.

– Может, хватит? – спросила я с тревогой в голосе.

– А что ещё делать? – изумился он и стукнул донышком бутылки об журнальный столик. – Телевизор смотреть?

– Да хотя бы и телевизор, – проворчала я. – Ты уже пьяный. Какой из тебя толк, если кто-то припрётся?

– Никакого, – согласился он. – Драться я всё равно не буду.

– Тогда зачем остался? – возмутилась я. – Чтобы коньяк приговорить?

– Понимаешь! – Он взял стакан и уставился на меня помутневшим взглядом. – Это только в кино есть герои, которые в одиночку против оравы бандитов. В жизни всё проще…

– Господи! – простонала я. – Свалился на мою голову!

– Вот это не правда! – Мишка повысил голос. – Ты сама пришла! – Он поставил стакан, приподнял плечи и, скривившись, запищал мерзким и дрожащим голосом: – Мою квартиру обокрали! Что делать, Миша?

– Ну допустим у меня не такой голос, – заявила я обиженно.

– От этого суть не меняется, – резонно заметил он. – А за коньяк спасибо…

Он, наконец, осушил стакан и на какое-то время, что говорится, «замёрз», прислушиваясь к тому, как усваивается внутри очередная порция горячительного.

– В тебя уже не лезет, – констатировала я. – Оставь не утро.

– Утра может и не быть! – выдал Мишка новую порцию негатива.

– Типун тебе на язык!

Глава 11. Полуночник

Мишка уже почти приговорил весь коньяк и допытывался, нет ли у меня ещё чего-нибудь на перспективу, когда в дверь позвонили. Это было сродни с ударом тока. Я вскрикнула и встала.

Мишка уставился на меня давно оглупевшим взглядом и открыл рот.

– Кто это? – спросила я

– Посмотри! – предложил он.

– Я боюсь! – сказала я очевидное. Моё воображение нарисовало парней с бритыми затылками и взглядом исподлобья. У одного в руке был паяльник, второй держал утюг. Я затряслась и проблеяла:

– Мама!

– Сейчас! – пообещал он и встал. Однако не удержался на ногах и полетел обратно на диван. Раздался треск.

– Тише ты! – крикнула я в сердцах.

Мишка повторил попытку. На этот раз у него получилось. Он обошёл журнальный столик, всё же слегка задев его коленом, и двинул в прихожую. Я стояла не живая и не мёртвая.

– Кто? – проворчал он.

«Господи! – Я прижала ладошки к щекам, чтобы не закричать. – Зачем он спрашивает? Зачем вообще дал понять, что в доме кто-то есть? Надо спрятаться! Залезть в шкаф или в чулан. А, может, запереться в ванной? Точно! И начать кричать, что есть силы».

Вдруг раздался звук открывающегося замка. Всем своим существом я устремилась туда, к Мишке, чтобы повиснуть у него на руках и не дать открыть двери. Но смогла лишь об этом подумать. Я даже додумала его оскал и недоумения во взгляде… На самом деле не вышло сделать и шага. Позвоночник и низ живота вдруг остыли от ужаса.

– Привет, Бармалей! – раздался Мишкин вопль. – Ты как меня нашёл?

– Бармалей? – повторила я, не веря своим ушам, и рухнула в кресло.

– Привет, подруга! – радостно прогорланил Бармалей, разглядывая меня.

При его появлении в комнате, я снова встала.

– Ты чего припёрся? – спросил его Мишка, не обращая внимания на мою реакцию. А может просто делая вид?

– А ты разве забыл, какой сегодня день? – Бармалей загадочно прищурился.

– Пятница! – гадал Мишка.

– Уже суббота! – Бармалей с назиданием поднял грязный палец вверх. – Санитарный день у нас.

– Не у нас, а у тебя! – поправил его Мишка и стал мне объяснять: – Бармалей каждую неделю приходит ночью ко мне мыться.

– А почему ночью? – не могла я взять в толк.

– А сама как думаешь? – поинтересовался он.

– Соседей стесняешься? – догадалась я.

– Вроде того, – признался Мишка.

Между тем Бармалей стоял и ковырялся в носу.

– Прекрати! – крикнула я.

– Извини, – стушевался он и вытер палец об одежду.

– Приходи завтра, – предложил Мишка.

– Нет! – Бармалей категорично покрутил головой. – Завтра у меня встреча.

Я прыснула со смеху.

– Почему смеёшься? – обиделся он.

– Прозвучало пафосно, – пояснила я, уловив терпкий запах немытого тела, перегара и табака.

– Да пошла ты! – Он потемнел лицом и снова посмотрел на Мишку. – Так как?

– Мы в засаде, – объявил Мишка с важным видом.

– У меня вот что есть, – с этими словами Бармалей отвёл край грязной ветровки и показал торчащую за поясом бутылку.

– Пей один! – сказала я, и поёжилась от мысли, что сейчас с него по квартире сыплются микробы и разная грязь.

– Я что, алкоголик? – продолжал удивлять Бармалей. – И вообще, мне помыться надо.

– У тебя не найдётся для него полотенца и банного халата? – обратился ко мне Мишка.

По мере того, как смысл сказанного доходил до моего сознания, я теряла дар речи. Спустя минуту затянувшейся паузы, я просто открывала и закрывала рот, при этом мои руки непроизвольно двигались. Со стороны могло показаться, будто я дирижировала невидимым оркестром.

– Что это с ней? – спросил испуганно Бармалей, заворожённо глядя на меня.

– Снова приступ, – соврал Мишка.

«Сволочь! – подумала я. – Он ещё и шутит!»

Но Бармалей воспринял его объяснение всерьёз.

– Она что, припадочная? – допытывался он.

– Вроде того, – продолжал глумиться Мишка.

– Я вас сейчас обоих помою! – пригрозила я наконец.

– Не надо! – Бармалей выставил перед собой ладони, словно хотел так остановить покатившийся на него невидимый груз. – Я всё понял. Но так хоть может, выпьем?!

– Вот это деловое предложение! – загорелся Мишка.

– Я тебе выпью! – прокричала я и топнула ногой.

– Всё, ухожу! – пригрозил Бармалей.

– Я с тобой! – ошарашил Мишка.

– Нет! – Я в два прыжка оказалась в проходе и расставила в стороны руки. – Не пущу!

– У нас коньяк заканчивается, – объяснил Мишка причину столь резких перемен в настроении.

– У меня ещё есть! – призналась я.

С трудом выпроводивши поборника гигиены и чистоты, я выставила Мишке следующую порцию коньяка и поплелась спать.

Оказавшись в спальне, я закрыла за собой двери и стала двигать к ним комод. Он был тяжёлый и к тому же набит бельём. Немного попыхтев, я оставила эту затею и пристроила под дверную ручку стул таким образом, что его спинка не должна была позволить ей опуститься. Немного подумав, пристроила на него напольную вазу.

«Будет ломиться, опрокинет всё это хозяйство и от грохота протрезвеет», – надеялась я.

Осмотрев результаты своего труда я, не раздеваясь, улеглась поверх не расправленной кровати. Сон не шёл. Время тянулось медленно, а долгожданный рассвет всё не наступал. За окном что-то стукнуло. Я приподняла голову и обомлела. Прямо на меня, через стекло смотрел маленький мальчик. Как он оказался на такой высоте? Волосы на затылке зашевелились, и я открыла рот, чтобы закричать. Вместо этого услышала лишь тоненький и сдавленный писк. Между тем мальчик скривил рожицу и подмигнул.

Я кубарем свалилась с кровати и устремилась прочь. Странно, но стул у дверей пропал. Да что там, дверей не было тоже. Но я это поняла, когда оказалась в зале и встала как вкопанная. Ноги словно приросли к полу, а ужас сковал всё тело. Мишка сидел в кресле лицом ко мне. Вокруг него странные люди. Штанов на Мишке не было, а нижняя часть его была точь в точь как у Рольгейзер. Я заворожённо смотрела на стройные ноги, белоснежную кожу, туфли на высоких каблуках и… Кто-то что-то сказал и люди расступились. Я закричала.

…В комнате было светло. Грохот трамвая под окнами сходу вернул меня в реальный мир. Я была мокрой от пота и сидела в кровати.

– Надо же такому присниться! – проговорила я, страшась посмотреть в сторону окна. А вдруг этот мальчик всё ещё там? И вообще, почему именно ребёнок? – задалась я вопросом. – Может, к залёту? Да нет, не может быть…

Всё ещё находясь под впечатлением сна, я сползла на пол и направилась к дверям. Моя баррикада осталась нетронута. Немудрено, рождённому пить женщина даром не нужна. Я поставила на место вазу, сдвинула в сторону стул и открыл двери.

– Мама дорогая! – вырвалось у меня. Даже не так. Вначале я просто не поняла, что это было сказано мною.

В нос ударил терпкий табачный дух и запах перегара, а сквозь спрессованный и сизый воздух было трудно различить приметы интерьера.

«Господи! – я задержала дыхание. – Закурил всё же, сволочь!»

В комнате царил беспорядок, а Мишки нигде не было. Взгляд застыл на журнальном столике. Я от досады зарычала. На нём стояло блюдо из хозяйского сервиза заваленное окурками. Впрочем, Мишка не всегда попадал ими в свою пепельницу а, судя по светлым отметинам на полировке, тушил об стол. Валялись окурки и на полу.

«Наверное, ушёл», – подумала я и наступила в лужу.

– Это ещё что такое? – удивилась я вслух и огляделась.

Лужа была огромная. Труб никаких рядом не было. Я присела и едва хотела тронуть её рукой, как ощутила резкий запах мочи и выругалась:

– Сволочь!

Всё понятно. Не нашёл спросонья туалет, или он ему привиделся. Виновника образования мокрого места в съёмной квартире я обнаружила в кухне. Он лежал на полу и тихо посапывал.

– Вставай, сволочь! – потребовала я и ткнула его ногой в бок.

Мишка зачмокал губами и перевернулся на спину. Кухня тут же задрожала от его храпа:

– Хрр! Х-хрр!

– Вставай, кому говорят! – Я присела и стала тормошить его за плечо.

Мишка с трудом разлепил глаза.

– Привет! – изрёк он.

– Ух! – я поперхнулась смрадом перегара.

– Доброе утро! – побулькал он.

– Давай, поднимайся и вперёд убирать за собой! – приказала я зло.

От Мишки сегодня разило как накануне от бомжа Бормалея.

Он сел и вымученно улыбнулся.

– Сколько время?

– Зачем тебе? – спросила я и напомнила: – Счастливые часов не наблюдают!

– У нас осталось что? – задался он вслух вопросом.

– Ты на пол нассал, – объявила я. – Иди и убери…

– Я?! – Мишка вытаращился на меня и ткнул себе пальцем в грудь.

– А кто ещё?

– Я в гостях себе такие вольности не позволяю! – стал оправдываться он. – Так что не надо…

– По-твоему выходит я это я сделала?

– А ты что, небожитель? – Мишка криво усмехнулся и попытался встать. Однако его повело, и он со всего размаху врезался в кухонные шкафы мойки.

– Господи! – простонала я.

Мишка перевернулся на живот, встал на четвереньки и ухватился за край стола. Чтобы он случайно не свалился на меня, я отошла. Надо сказать, что с тех пор как я вселилась в эту квартиру, пол не видел воды, а мебель покрылась толстым слоем пыли. Поэтому когда Мишка всё же убрал с горем пополам свою лужу, я с досадой заметила, что паркет в этом месте разительно отличается цветом от остального.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался Мишка, появившись из ванны и потирая заросший подбородок.

– Тебя выпроводить и поменять жильё, – сказала я и решила, что если буду снимать квартиру, то чистую, чтобы подольше не прибираться в ней. А то взяли моду, выселяют одного жильца и тут же пускают нового, без всякой обработки. Так и скажу, вы, мол, давайте, приберитесь для начала, а потом уже решать будем, сколько платить…

Погружённая в свои мысли я не сразу заметила, что Мишка приутих. Спохватилась лишь, когда из комнаты донёсся характерный стук донышка бутылки об стол. Причём ставил он её уже не первый раз. Уж я-то научилась отличать степень опьянения по звукам, которые начинает издавать человек, равно как и по глупостям, которые он говорит и делает.

Мишку я застала сидевшим на диване перед почти пустой бутылкой водки.

– Ты где её взял? – спросила я, уверенная, что этот человек решил превратить мою квартиру в притон.

– Не шуми! – взмолился Мишка.

– Ну уж нет! – взорвалась я и показала рукой на двери: – Пошёл вон!

– Вот так сразу? – не поверил он и поморщился, словно у него вдруг заболела голова. Я знала, если уже успел выпить, то у него уже по определению ничего болеть не может. Просто прикидывается. Так им легче сосредотачиваться для ответа. Это я по отцу знала.

– Нет, по частям! – съязвила я, неожиданно поймав себя на мысли, что точно с такой этикеткой была бутылка у Бармалея. Это натолкнуло меня на мысль, что пройдоха всё же впустил ночью своего дружка, и я осторожно поинтересовалась: – Ты, кстати, где водкой разжился?

– Бармалей дал…

– Ты зачем ему открывал двери, в моё отсутствие?! – вскипела я.

– Ты дома была, – оправдался он, и захлопал глазами.

– Так, – протянула я, и направились в ванную. Максимум что я надеялась там увидеть, это воду на полу и не смытую пену со стен ванны. Причём я допускала, что эта самая пена цвета земли у люка, через который мы ходили к Бармалею в гости. Однако увиденное заставило меня оцепенеть. Вместо моих полотенец на осушителе болтались две пары дырявых носков и драные трусы…

– Господи! – я схватилась за голову и заворожённо уставилась на стеклянную дверцу стиральной машинки, где в грязной пене кувыркалось чьё-то тряпье. Впрочем, и так можно было догадаться, кому принадлежат лохмотья, которые пытается переварить машинка.

– Ты что наделал?! – завопила я.

– Что такого? – раздался за спиной спокойный голос Мишки.

Я развернулась и стала колотить его в грудь основаниями своих кулачков.

– Сволочь! – выкрикивала я. – Он ведь заразный!

– Скажешь тоже! – Мишка поймал меня за запястья.

– Где это чудовище? – спросила я и потребовала: – Вызывай его, пусть забирает своё барахло и проваливает!

– Чего его вызывать? – недоумевал Мишка и огорошил: – Он в детской спит.

– Что-оо?! – взревела я и устремилась прочь.

Бармалей не умещался в кровати, предназначенной для подростка. Спинки на ней были из дерева и имели две вертикальные перегородки, сквозь которые он просунул свои… Нет, ногами это не назвать… Такое ощущение что к его ступням были приклеены подошвы от кирзовых сапог… Даже не так. Как-то я видела в зоопарке орангутанга. Он сидел на заднице и ел банан, который ему бросил посетитель. Так вот именно такие как у него, с сизым отливом грязной кожи были ступни у Бармалея.

– А ну пошёл прочь! – завопила я что есть сил.

Спросонья и спьяну, Бармалей, видимо, подумал, что почивает на своих перинах у себя в подвале и попросту свалился на пол, тогда как ноги остались торчать в спинке.

От боли он взвыл:

– А-аа!

Я выскочила прочь, не в силах видеть этот кошмар.

Из детской ещё долго раздавались стоны и всхлипы. Что-то гремело, а Бармалей вскрикивал.

– Что ты с ним сделала? – поинтересовался Мишка.

– Иди и посмотри, – предложила я.

– Зря ты так, – с укоризной сказал он. – Между прочим, он бабу эту опознал.

– Какую? – не сразу поняла я о ком речь.

– Ну которая мужику это… Оттяпала в общем, – пояснил Мишка.

– Ага! – Не смотря на ситуацию, мне стало весело. – Она к нему каждую ночь приходит.

– Не ёрничай, – предостерёг он удручённо. – Бармалей лично ей дважды машину чинил, когда она только поднималась.

– Как это поднималась? – не могла я взять в толк, заинтригованная началом его рассказа.

– Начинала свой бизнес, – пояснил Мишка.

Он заметил проявленный интерес к теме и приосанился от собственной значимости.

– Рассказывай! – потребовала я.

– Почему бы тебе меня не спросить? – возмутился Бармалей.

Он стоял в дверях детской в хозяйском халате. Картина достойная того, чтобы выложить её в «Инстаграмм»… Миллионы просмотров обеспечены. Глаза красные, волосы дыбом. При этом грубая от ветра и грязи кожа на лице казалась чёрной. Я скрипнула зубами, но промолчала. В конце концов, мне отсюда не сегодня, завтра съезжать.

– Спрашиваю, – сказала я.

– Это Перова Ольга, – стал рассказывать Бармалей. – Начинала в конце девяностых с небольшого производства тротуарной плитки. Потом вышла замуж за Платова…

– А это кто?

– Это глава одного из районов Москвы в то время, – ответил за него Мишка.

– В результате все подряды по обустройству улиц и мостовых стали доставаться этой женщине, – перехватил инициативу разговора Бармалей. – Сам Платов тоже был не безродный. Прибрал к своим рукам небольшой заводик по производству строительных материалов и назначил свою жену его управляющей. Постепенно сфера их деятельности расширилась. Он пошёл выше и стал депутатом, а имущество оформил на супругу…

– Может, ты знаешь, где она живёт? – на всякий случай спросила я, поражённая не только осведомлённостью Бармалея, но и умением изложить материал.

– Где живет, не знаю, – признался Мишка. – Но могу предположить, что Платова по-прежнему пригоняет свои машины в наш автосервис.

– Скорее теперь за неё это делает водитель, – заключила я.

– Чушь собачья, – возразил Бармалей. – Она ярый автолюбитель. Даже не брезгует сама ключ в руки взять. Покруче любого мужика!

– Мы это уже заметили, – согласилась я, вдруг вспомнив, как легко она отхватила причинное место своему мачо…

– Ну так как? – напомнил он себе Мишка.

– Что как? – не поняла я.

– Берём Бармалея в свою команду?

– Чего?! – протянула я и потребовала: – Пусть собирается и валит отсюда!

– Но ведь он помог! – открыл было рот Мишка, но я не дала ему договорить:

– Он не нам, а себе помог! – твердила я. – Можно сказать жизнь себе спас. Не это, я бы его прибила.

Бармалей суетливо метался по квартире. Вот с него пропал халат и он просвистел мимо меня в детскую уже в мокрых штанах. Ещё немного и проскользнул обратно в ванную в рубашке…

– Между прочим, Бармалей просто скромный, – суетился Мишка, всё ещё надеясь на мою милость. – Он знаешь какой хозяйственный?!

– Ты мне его что, сватаешь? – не удержалась и спросила я.

– Ты не в его вкусе! – отвечал Мишка на полном серьёзе. – Тем более он старше…

– Дебил…

– Деньги, опять же откладывает на то, чтобы в этот мир вернуться. Каждый день… Понемногу и… Ты даже не знаешь, а ведь он плакал, когда я ему этот ужас показал! – неожиданно признался Мишка. – Бармалей чувственный!

Я расхохоталась.