Текст книги "Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Конечно, Лу, милый, – ласково улыбнулась тетушка принцессы, приподняла платье и легко побежала вниз по голубым мраморным ступеням.

Грета, слегка пристукивая от волнения и страха зубами, сделала глубокий вдох и нырнула в ярко освещенный бальный зал, словно в омут с головой.

Откуда-то с антресолей гремела музыка. В привыкшие к полутьме двора глаза настырно и больно бил яркий свет тысяч огромных свечей, в изобилии рассыпанных по люстрам и подсвечникам на стенах и отраженный в огромных, от пола до потолка, зеркалах. Натертый паркет под ногами так и норовил коварно ускользнуть. В сумасшедшей круговерти тут и там проносились десятки, если не сотни пестрых, как цветы на поляне, пар…

Где Лес?

Всего-то, что ей хотелось – увидеть его хоть краешком глаза, посмотреть на него, на его шикарный придворный костюм, на его смеющиеся нахальные глаза, на его глупую от счастья рожу… чтоб ему повылазило… обманщику…

Может быть, она даже окликнет его.

Спросит, как его здоровье. Как самочувствие. Как невеста. Не выел ли ему еще стыд бессовестные очи…

Нет.

Только не последнее.

Она обещала.

Она поклялась.

Надо быть благоразумной.

Если она его любит – надо позволить быть ему счастливым.

Пусть с другой.

Пусть она будет с ним только ради его титула…

Какого титула?!

У него нет никакого титула!!! Он – никто! Он лесоруб из Лиственки! И обман, рано или поздно, всё равно раскроется! Так пусть лучше сейчас, чем когда у них будут внуки!..

Нет.

Она обещала.

Она поклялась.

Агафон стоит у входа и смотрит на нее.

Она не может обмануть его доверие.

Она же не Лес – наобещать с три короба и бросить ради какой-то… какой-то… прости, Господи… принцессы!

Нет, конечно, прямо он ей ничего не обещал, но между строк-то почти открытым текстом говорилось, что обещает! Или пообещает скоро!..

Ну, и ладно.

Ну, и не очень-то он мне такой враль нужен.

То есть, совсем не нужен.

Ни капельки.

Ни крошечки.

Он меня не достоин.

Пусть проваливает к своей этой… мымре разнаряженной.

Он сам этого захотел.

В благородные.

В рыцари.

В знать его поперло.

В калашный ряд.

Вот пусть и получает, чего желал. Пусть перед внуками ему будет стыдно!

Так ему и надо.

А я просто на него посмотрю… со смыслом… многозначительно… вот так…

– Мадемуазель что-то жаждет мне сказать? – неуверенно проговорил сухопарый дворянин с бокалом шантоньского в руке, обожженный, как перегретым глинтвейном, палящим взглядом незнакомки.

– Ой… – застигнутая врасплох на самом интересном месте внутреннего монолога, стушевалась и прикрыла лицо ладошками Грета.

Музыка внезапно кончилась, и пары, разбив в один миг замысловатый рисунок танца, принялись довольно улыбаться и раскланиваться друг с другом и с соседями.

– Нет, ничего… Идите, идите… я не про вас… – сконфуженно забормотала девушка, втягивая голову в плечи и пряча наполнившиеся вдруг слезами глаза.

– Как прикажете, мадам… – нервно улыбнулся сухопарый и, расплескивая на спины оказавшихся рядом гостей напиток, поспешно нырнул в толпу.

Грета забыла о нем в ту же секунду и двинулась вперед, лавируя между смеющимися гостями и снующими между ними лакеями с подносами прохладительных напитков.

Ну. Вот. Где. Он. Может. Быть?!..

Обводя на всякий случай скользящие мимо нее фигуры пытливым взглядом, герцогиня Жаклин упорно двигалась в ту сторону, где заметила свою племянницу.

По крайней мере, девушку в похожем платье и с таким же цветом волос.

Ох, старость не радость, как гласит народная мудрость… Надо бы заказать у придворного знахаря очки в модной роговой оправе, но это значит признать свой возраст, и то, что бабушкой, несмотря на все старания знахарок и травниц, ее будет скоро называть не только сын племянника, но и все окружающие…

Да где же наша Белочка, куда вот сбежала, самовольная девчонка, с официального мероприятия, да еще в ее честь?..

Синее платье, малиновые рукава, каштановые волосы…

Где же она? Сверху я, вроде, ее видела… Неужели ее здесь…

Да вот же она!..

– …Где же он?.. Неужели его здесь…

Грета споткнулась.

Прямо на нее, улыбаясь и протягивая руки, шла тетка принцессы.

– Ой… – тихо пискнула дочка бондаря и мышкой метнулась прочь с дороги сестры короля.

Конечно, то, что она запомнила герцогиню еще с турнира, совсем не гарантировало обратного, тем более что сейчас на ней была иллюзия Агафона, превращающая ее вообще непонятно в кого, но береженого, как говорится…

– Куда же ты, деточка? – к своему вящему ужасу услышала она за спиной женский голос, и все чувства, начиная с четвертого, хором сообщили ей, что адресованы сии слова были ни кому иному, как ей.

– Кабуча… – панически мелькнуло в голове неизвестно как залетевшее туда чужое непонятное слово, и девушка ускорила шаг.

– Девочка, постой! Отец хочет с тобой поговорить!

Грета прибавила ходу, уже не глядя по сторонам в поисках немилого-постылого, но по тому, как расступавшиеся перед ней люди с дружным недоумением смотрели то на нее, то ей за спину, она понимала, что принцессина тетка не отстает.

Двери, ведущие на улицу, уже совсем близко: еще метров пять – и…

– Милая!.. – выкликнула за спиной герцогиня, и какая-то старуха в черных перьях, шелках и бриллиантах преградила девушке путь и ткнула пальцем в том направлении, откуда та спешила уйти:

– Тебя ее сиятельство зовет, глупая! Куда бе…

Агафон, доселе мирно подпирающий дверной косяк, аурой почуял надвигающиеся семенящим герцогиньим шагом неприятности. Торопливо покинув свой наблюдательный пост, он кинулся на выручку новой подопечной: отодвинуть занудную бабку, схватить за руку девушку, утащить на улицу, в парк, в темноту, пока к личине Греты никто не присмотрелся тщательно…

Но опоздал буквально на несколько шагов.

Старушка в черном охнула, выкатила глаза, побелела и грохнулась в обморок.

Рядом стоящая с ней дама выронила веер и завизжала.

Крик ее подхватила проходившая мимо с подносом закусок служанка, за ней лакей с корзинкой фруктов, чей-то паж с плащом…

Чудесное девичье личико, превращающееся у всех на глазах в зеленую пупырчатую харю со свиным пятаком и волчьими клыками, обычно оказывает такое воздействие на самых нервных особ обоего пола.

– Ведьма!!!

– Оборотень!!!

– Вурдалак!!!

– Упырь!!!

– Монстр!!!

– Колдун!!!..

Перекрывая грянувший было новую мазурку оркестр, зал взорвался визгом, воплями, суматохой, две встречные волны – убегающих от чудовища и бегущих к нему или за ним столкнулись, дробя друг друга на составляющие, толкая, пихая, роняя, ругая…

– Бежим!!! – рванул за руку растерявшуюся девушку студиозус и, словно буксир, потащил к выходу, расталкивая вопящих служанок и пажей.

Один из них – самый храбрый или самый глупый – рванул за ними вслед, выбежал на лестницу и даже почти догнал, но наступил на невесть откуда взявшийся грубый башмак с оторванным ремешком, и кубарем покатился с лестницы, едва не сбив несущуюся вниз пару заговорщиков.

Башмак весело последовал за ним.

– Ловите их, ловите, ловите!!!.. – неслось убегающим вслед, и из ярко освещенного прямоугольника дверей высыпали на крыльцо и заскакали по ступеням обрадованные нежданным развлечением хмельные дворяне, азартно потрясая кулаками и парадными кинжалами.

Стража у ворот, не оставившая к тому времени на мостовой ни одного, даже самого крошечного волшебного алмазика, подхватила пики и рьяно бросилась на зов, отсекая беглецам путь в город.

Агафон и Грета, едва успевшая подхватить с последней ступеньки свою блудную обувь, со всех ног кинулись в парк.

– …сюда, сюда, сюда!..

– …я видел их там!..

– …а я – там!..

– …уже искали!..

– …а в оранжерее кто-нибудь смотрел?..

– …туда, все туда!..

– …факелы несите еще, факелы!..

– …не уйдет, зеленая рожа!..

– …Гавар наслал?..

– …типун тебе на язык!..

– …какое колдуну дело до нас?..

– Стойте!!! Они в чайный домик побежали! Я видел! – донесся азартный вопль откуда-то сверху.

– Скорей туда!!!..

– …куда?..

– …туда!..

– …все туда!..

И возбужденная полупьяная толпа с факелами и фонарями понеслась напролом по аккуратно постриженным кустикам и роскошным клумбам в сторону чайного домика.

Грета всхлипнула и, дрожа от пережитого страха, прижалась лбом к хранящей дневное тепло крыше дворцовой оранжереи. Башмак с порванным ремешком всё еще был стиснут в ее грязной руке.

– А если бы они нас увидели?

– Ну так не увидели же! – победно хмыкнул чародей.

Он помолчал немного, ожидая выражения восхищения своей удачной идеей направить преследователей по ложному пути. Но, поняв, что снова не дождется и простой благодарности, вздохнул, приподнялся на локтях и глянул из-за ажурного гребня крыши вслед шумно уносящейся на другой конец парка гурьбе гостей.

– Далеко ускакали… Не вернутся и не увидят, – сообщил он притихшей спутнице, едва скрывая улыбку при виде чумазого зеленого пятака.

Глянув на всякий случай еще и по сторонам, его премудрие перевернулся на бок, неуклюжими пассами снял иллюзии с них обоих, стараясь не думать, каким образом могло срезонировать его маскирующее поле.

Грета чуть повернула голову в его сторону, и глаза ее изумленно расширились.

– А у тебя синяк с половины лица сошел, – прошептала она недоверчиво.

– На вторую? – слишком привычный к побочным эффектам своих заклинаний, кисло уточнил Агафон.

– Нет, совсем.

Студент, всё еще в ожидании подвоха, осторожно прикоснулся кончиками пальцев к распухшей и болезненной еще минуту назад щеке, надавил слегка на расшибленный недавно нос, поискал и не нашел ссадины на лбу и скуле, постучал по ободранному – теперь целому! – подбородку… И верно – прошло!

Может, у него спонтанно открылся талант синякоцелителя, ссадиновыводителя и царапинозаживателя? И если ему удастся повторить этот эксперимент в присутствии ректора и декана факультета знахарства – для науки он готов пожертвовать половиной физиономии, и даже не одной – обеими, и даже всеми четырьмя половинами![47]47
  Двумя – декана и двумя – ректора, естественно.


[Закрыть] – уж тогда-то его не выпрут из Школы?..

Ах, да. Его же и так не выпрут. Лесли ведь женится.

Практически уже женился.

Сбылась мечта идиота…

Ну и пес с ним. Женился – и женился. Пусть ему же будет хуже. И, договаривая мысль вслух, студент решительно выдохнул прямо в ухо застывшей рядом девушке:

– А вот теперь точно всё. С меня хватит. Пошли выбираться. Ну его в пень горелый, этого твоего лесоруба. Пропади он пропадом со своей принцессой. Слазь, пока никто не видит.

В ответ он ожидал получить бурю протестов, ураган слез, цунами жалоб и шторм требований, и уже приготовился защищаться, убеждать и грозить… Но дочка бондаря молчала.

– Эй, ты слышала, чего я сказал? – слегка обиженно чародей ткнул сообщницу локтем в бок. – Собирайся, пойдем.

– Это они… – неожиданно прошептала она в ответ.

– Где?! – подскочил маг.

Кого именно имела в виду девушка, пояснять нужды не было.

– Там… внизу… – приглушенно пробормотала Грета, и только теперь его премудрие заметил, что крыша была прозрачной, и что вовсе не отблеск далеких факелов или еще более далеких звезд играл на ее шершавой от пыли поверхности…

Под ними, метрах в трех от того места, где они лежали, на изящной кованой скамеечке стоял догорающий фонарь. А рядом с ним, заложив руки за спины, топтались Изабелла и Лесли. Дровосек, потерянно озираясь по сторонам, беззвучно и отрывисто шевелил губами – звук его слов не долетал сквозь толстое стекло, а принцесса со скучающим видом рассматривала огромные белые цветы на ближайшем кусте экзотического обличья.

– Не очень-то он ей и нравится! – злорадно прошептала дочка бондаря. – Ага, давай, давай, милый, рассказывай свои сказки – нужен ты ей двадцать раз! Это тебе не в Лиственке девчонкам зубы заговаривать!

– И что, многим заговорил? – неожиданно для себя Агафон сурово выступил на защиту доброго имени крестника.

– Н-ну, так-то… мне… – смутилась отчего-то дочь бондаря, – и… ну, может, еще молочнице… и сестре шорника… Но это уже давно было! И они ему никогда…

– Тс-с-с-с!!! – резко шикнул вдруг студиозус, и Грета испуганно захлопнула рот.

Дверь оранжереи открылась, впуская яркое пятно света от нового фонаря и герцогиню Жаклин.

Помолвленные вздрогнули и обернулись: Лесли с досадой, принцесса с явным облегчением. Тетушка торопливо подошла к парочке и, не выпуская из рук светильника, принялась что-то возбужденно говорить, показывая свободной рукой то на дворец, то в темноту парка. Хорошенькое личико принцессы вытянулось. Дровосек доблестно выпятил грудь, хотя и в полумраке оранжереи было видно, как он побледнел.

– Про зеленую рожу рассказывает, – тихо предположила Грета. – Пугает.

– Знал бы Лесли, кто это был! – приглушенно фыркнул в рукав школяр.

И замер.

Без подготовки и предупреждения испытанное во время турнира ощущение раскаленного отравленного ножа, поднесенного к горлу, совершенно внезапно вспыхнуло и обожгло его вновь, перехватывая дыхание и сбивая с такта бешено заколотившееся сердце.

– Кабуча… – мигом став белее Лесли, сипло выдохнул он. – Что за…

И тут ойкнула Грета. Потому что в глубине оранжереи в полутора десятках метров от них тьма неожиданно пошла чернильным волнами, замерцала лиловыми искрами, зарябила трещинами мелких молний, и вдруг исторгла из себя высокую тощую фигуру в плаще с низко опущенным на лицо капюшоном. Так низко, что человек под ним, по всей логике, не мог видеть даже того, что лежало у него под ногами, и должен был споткнуться о первую же клумбу, скамью или лейку. Но, попирая все правила и теории, фигура, упитанностью и оживленностью больше напоминающая вешалку с забытой на ней одеждой, всё же двигалась вперед, хоть очень медленно и плавно, странно покачиваясь при каждом шаге. Она шла строго по прямой от места своего появления до остолбеневшей и в ужасе смолкшей группки из трех человек, безмолвно протягивая тонкую костлявую руку. Незримые волны ужаса расходились от пришельца, будто круги от сброшенного в воду тела.

– Кто… это?.. – не в силах отвести от него глаз, еле слышно пискнула дочка бондаря.

– У… у… уведун, – хрипло каркнул Агафон. – Сущность… из другого мира. Их вызывают… колдуны… сильные… очень… чтобы забрать кого-то… Кого им… надо.

– П-принцессу? – предположила оптимистка Грета.

– Еще… н-не хватало, – нервно дернулась щека студента.

– Б-больше… н-некого…

– Т-тетку?

– З-зачем?

– З-за выкуп…

– З-за принцессу… б-больше дадут, – уперлась девушка.

– Н-нельзя… п-принцессу, – неуверенно пробормотал маг. – Экзамен п-провалю.

– З-защищай тогда.

– Ч-чего я… идиот? – возмущенно воззрился на нее школяр. – П-проще д-другую… н-найти… Это же уведун!

– И ч-чего?

– Ч-чего слышала…

– А п-почему…

Конец их дискуссии пришел очень быстро. Еще несколько гротескных раскачивающихся шагов – и существо приблизилось к сбившимся в беспомощную неподвижную кучку людям на расстояние своей вытянутой руки. Которая, с неспешностью сытой змеи миновав герцогиню и ее племянницу, текуче протянулась к Лесли.

– Нет!!!

Не успел Агафон подумать или среагировать, как волшебная палочка, словно по своей собственной воле, оказалась у него в руках.[48]48
  Хотя, если бы его премудрие меньше прогуливал занятия и больше проводил времени за учебниками, то наверняка знал бы, что в данной ситуации слово «словно» не применимо.


[Закрыть] Густая струя раскаленных розовых искр изверглась из нее, легко расплавляя стекло на своем пути, и ударила в голову застигнутого врасплох уведуна. Тот покачнулся и замер, будто раздумывая, упасть ему сейчас или повременить пару секунд… И тут покалеченный скат крыши не выдержал, покрылся трещинами, хрустнул, и вдруг провалился под беглецами и до самой дальней стены градом звонких осколков.

Осыпанный с головы до ног битым стеклом, уведун очнулся, потряс капюшоном, словно вспоминая, кто он, и зачем пожаловал, снова протянул руку… и схватил герцогиню. И не успела та и глазом моргнуть, как перед ее похитителем раскрылась в воздухе громадная чернильно-черная дыра, и иномирная сущность, наклонив голову, словно шла навстречу шквалу, шагнула в нее, увлекая сестру короля за собой.

Края портала, точно опомнившись, тут же начали смыкаться.

– Тетушка!!! – освобожденная от сковывающего заклинания, в панике выкрикнула Изабелла и бросилась в проход.

– Изабелла!!! – молнией метнулся за ней жених.

– Лесли!!! – кинулись опрометью за ним Агафон и Грета…

Но перед тем, как рваная рана в напоенном ароматом экзотических цветов влажном воздухе затянулась окончательно, в неповрежденном скате крыши пробил дыру, свалился на землю и молча бросился вслед за людьми, исчезнувшими в прожорливой тьме, еще один человек.