Текст книги "Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Интересно, если эта дурацкая ось треснула очень близко к колесу, или внутри него, ее можно как-то починить, или только заменить? Еще бы еще увидеть, где это… Должно быть где-то… где-то… где-то… Ага, вон там! Есть.

Н-да… вот кабуча… на самом стыке… как специально… Кузнеца бы сейчас сюда, конечно… Или кого-нибудь с факультета целителей: им со всякими переломами возиться привычней… чем нам… великим феям… Хотя, если подумать головой, то и без них можно справиться. В принципе-то, нет тут ничего сложного. Место слома видно, хоть и плохо. Ткнуть туда палочкой – и затянется… поди… как-нибудь… Лишь бы до Монплезира хватило, а там – хоть дрова не расти… как говорит Шарлемань Семнадцатый.

Агафон извернулся, прищурился, прицелился, сосредоточился, аккуратно приложил кончик палочки к едва видному излому, прошептал заклинание, которое, по его мнению, могло бы подойти к этому случаю… и всё покрылось облаком серебристой пыли под аккомпанемент надтреснутых колокольчиков.

Когда спецэффекты рассеялись, чародей протянул руку и потрогал пальцем то место, где только что зловредная ось распадалась на две половинки. Разлом исчез, как его и не бывало. На его месте был абсолютно целый…

Хрусталь?!..!

Кабуча!!!

Еще раз – прицелиться, прищуриться, представить себе абсолютно целую и – самое главное – металлическую тележную ось, проговорить заклинание, которое, вроде бы, подходит… Отчихаться от серебряной пыли…

Угу. Гораздо лучше. Золото… пропади оно пропадом… презренный металл…

Но хоть не ртуть.

Агафон рыкнул вполголоса, скрежетнул зубами, прицелился, прищурился, тщательно, по буквам, прошептал заклинание – немножко другое, но которое точно должно сработать… Отер со вспотевшего лица серебряную пыль… Потрогал ось… Есть!!! Получилось!!! Не золото и не хрусталь!

А что тогда?..

Его премудрие – эксперт по драгметаллам аховый – задумчиво потер указательным пальцем получившуюся деталь – хоть одним куском, и на том спасибо – и задумался. Если ему очень повезло, то это железо. Если не слишком – то платина. Если совсем опростоволосился – серебро. Больше никаких металлов, не говоря уже о сплавах, подходящего цвета на ум ему не приходило.

Н-да… Будем надеяться, что я сегодня везунчик.

Но, однако, как всё, оказывается, легко и просто с этой палочкой! Десять минут возни и конфуза – и бесконечное счастье обеспечено! Ну и жизнь у фей – не жизнь, а это… малина в нафталине… апельсины в керосине… бананы в шоколаде, во! Как новая ведь получилась оська-то! Если выгонят из Школы, открою мастерскую по ремонту телег, и буду процветать.

– Вот это да!.. – раздался голос Лесли, приглушенный, но не потерявший от этого потрясенного восхищения, и между задними колесами просунулась физиономия крестника.

– А ты что думал! – снисходительно фыркнул его премудрие, чихнул от облачка поднявшейся пыли,[21]21
  Простой, не серебряной.


[Закрыть] чувствительно шмякнувшись затылком о край телеги, и аккуратно полез назад. – Настоящая магия даже из рыдвана может сделать конфетку!

– А… надежно ли получилось, крестный? – осторожно полюбопытствовал Лес, выползая таким же манером на Свет Белый.

– Запрягай, поехали, – сурово сдвинув брови, посоветовал Агафон в ответ на неслыханное сомнение в его возможностях, и святотатец, устыдившись собственного маловерия, сконфуженно втянул голову в плечи.

– До Монплезира хватит.

Новой оси хватило ровно до околицы. Там, напротив крайнего дома, отремонтированная запчасть ценой в четыре коня вдруг хрупнула звонко, передок телеги резко просел, оставшееся не у дел колесо с облегчением повалилось в пыль, а за ним последовали путешественники.

Единственное, о чем жалел сейчас Агафон, так это о том, что в курс молодой феи не входил такой предмет, как сохранение вида «всё-идет-по-плану-и-так-и-должно-быть» при внезапном и публичном позоре на магическом поприще.[22]22
  Уж по этому бы предмету, кисло подумал он, оценки у него были бы стабильно высокими – из-за обилия практики.


[Закрыть]

– Кабуча!!! – выбило из него жесткое приземление в пыльную колею.

И словно вылетела пробка из бутылки: поток самых черных проклятий, на какие только был способен третьекурсник, обрушился горным водопадом на все оси телеги вместе взятые и по отдельности, а также на ее колеса, дышло, борта, днище и прочие подробности незамысловатой конструкции.

Зато шмякнувшийся рядышком Лесли, похоже, лишился дара речи. Губы его то и дело начинали складывать какие-то слова, но стоило глазам остановиться на багровой физиономии фея, а ушам прислушаться к его филиппике, как вопросы и предложения ретировались с языка лесоруба обратно в глубины подсознания.

Закончив высказывать злосчастному транспортному средству всё, что думает про него, его комплектующие, его создателя, конструктора и предков – включая самую последнюю тачку и волокушу, его премудрие плюнул в пыль и решительно поднялся. Озираясь по сторонам – палочка наперевес, крылья расправлены, как у стрекозиного ангела возмездия – готовый то ли к срочному ремонту злополучного транспорта, то ли к устранению свидетелей, объявись таковые в жаркий рабочий полдень на окраине деревни, он отошел на полметра и плотоядно сощурился на подбитый передок. Подопечный его немедля вскочил и, на всякий случай, перешел на другую сторону улицы.

– А, может, крестный, ну ее, эту телегу? – отойдя на безопасное с его точки зрения расстояние, решил высказать умиротворяющее рацпредложение он. – Некоторые у нас и пешком в столицу ходят. Не так уж тут и далеко. Подумаешь, чуть-чуть опоздаем…

– Опоздаем?! – буквально взвился Агафон, и солнечные лучи брызнули, преломившись на яростно затрепыхавшихся крыльях. – Чуть-чуть?! Да ты соображаешь, что говоришь? Как мы можем опоздать…

И тут ворота за спиной Лесли глухо стукнули, скрипнули, и между массивными створками появилась узкая щель. В образовавшемся пространстве показалось плечо и каштановые волосы: невысокий человек отчаянно и не слишком плодотворно упирался обеими руками и даже головой в край тяжелой створки, будто сражался с ураганным ветром. Дровосек обернулся на скрип и кряхтение, обрадованно заулыбался соседу и, позабыв про телегу и про крестного, кинулся на подмогу:

– Отойди, я сам открою!

– Кого там еще несет нелегкая? – студиозус торопливо спрятал палочку в карман.

Тем временем Лесли взялся одной рукой за край правой створки и легко отвел ее к забору. Когда створка вторая стронулась с места и так же просто вместе с лесорубом направилась к калитке, Агафон кинул взгляд на открывшийся перед ним двор и насторожился подобно самонаводящейся стреле при виде цели: в проеме раскрываемых его крестником ворот стояла пегая кобыла, запряженная в подводу, груженную новенькими бочками. Но не успел загоревшийся новой идеей студент перейти от наблюдения к делу, как кучер дернул вожжами, лошадь шагнула вперед, и телега выкатилась на улицу.

– Вот спасибо тебе, Лес! Как ты тут вовремя оказался! Что бы я без тебя сейчас делала?! Сколько говорила бате – смажь петли! – так всё некогда ему… – соскочила с передка загорелая зеленоглазая девушка с распущенными каштановыми волосами и двинулась было к воротам, но дровосек опередил ее.

– Да ты сиди, Грета, я сам закрою! И со двора на засов тоже! – замахал он на нее огромными ручищами и поспешил исполнять.

– Спасибочки! – улыбнулась девушка, и только теперь обратила внимание, что дорогу им с кобылой преграждает знакомый воз. Но в каком плачевном состоянии!..

– Ой, Лес… Какой ужас… – сочувственно всплеснула она руками. – Это ведь твоя телега? А ты уезжал или приезжал? А что у тебя случилось? А у телеги? Колесо отвалилось, да? А давно? А почему? А раньше это с ней уже было? А второе тоже отвалилось, или просто так оттопырилось? А остальные держатся? А если тоже отвалятся? А раньше уже отваливались? Так куда ты, говоришь, собирался?

– В-в Монплезир, – ответил лишь на последний вопрос[23]23
  Единственный, который умудрился проникнуть в его впавшее в защитный ступор сознание.


[Закрыть] слегка ошалевший парень.

– В Монплезир!.. – упоенно воскликнула Грета. – На ярмарку? А я тоже на ярмарку! Вот только отвезу заказ мастеру Помону на Горшечную улицу… Отец разрешил мне потратить на ярмарке десятую часть от вырученных денег! А ты уже придумал, что хочешь купить? А на столб ты за петухом полезешь? А за сапогами? А с завязанными глазами в мешках бегать будешь? А подушками драться? А об заклад биться на что-нибудь? А ночевать в городе останешься? А в трактир пойдешь? Не ходи, там по праздникам столько всякой шантрапы понабегает – того и гляди неприятностей не оберешься! Так мои родители говорят! А твои родители где? Они не поехали? Или ты один?..

– Я не один, – чудом ухитрился вставить пару слов лесоруб.

– Он не один. Он со мной, – Агафон подхватил инициативу и твердо поставил запруду полноводной реке женского любопытства и многословия. – И мы едем не на ярмарку. Мы едем на турнир.

– Ой, на турнир!!!.. – в верховьях запруженной водной артерии хлынул ливень, сошла лавина, и внезапно растаял ледник. – А я тоже хочу на турнир посмотреть! Я совсем забыла про турнир! Я на турнире никогда еще не была! Не приходилось как-то! То я на ярмарке – а турнира нет, то турнир есть, а я тут! А вы слышали, что король отдаст в жены победителю принцессу? Ой, а вот интересно поглядеть бы было, кто ее выиграет! Наверное, какой-нибудь герцог! Или граф! Или маркиз! Ой, хоть бы маркиз – мне само слово нравится – на «кис-кис» похоже! Я их так и представляю – с усами кошачьими и комплименты на ушко мурлычут! Лес, а ты когда-нибудь маркизов видел? А графов? А короля? А принцессу? А еще мне на свадьбу тоже посмотреть охота – страсть! Как всё, наверное, там красиво будет, празднично, весело, в цветах, лентах, шариках воздушных, и фейерверки обязательно всю ночь будут, и…

– Грета, – студиозус вкрадчиво взял за смуглую руку девушку, уносившуюся со скоростью подхваченного ураганом воздушного шарика в царство розовых грез. – Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? Ты меня видишь?

– А?.. Что?.. – соседка Лесли растерянно спустилась со сказочных небес на землю и воззрилась на незнакомца.

– Я говорю, ты не могла бы подвезти нас до Монплезира? – медленно и четко проговорил его премудрие.

– Пожалуйста, Гретхен, – умоляюще заглянул молодой лесоруб в зеленые глаза, всё еще затуманенные видениями королевской свадьбы с последующими народными гуляниями.

– Конечно, Лес! – осознала, что от нее хотят и тут же радостно согласилась девушка. – В пути хорошая компания – первое дело! А то едешь-едешь в такую даль – и не с кем словечком перекинуться! Так ведь и говорить разучишься – и не заметишь! Садитесь, конечно! Хоть куда! Если найдете, куда…

И девушка махнула рукой себе за спину, приглашая попутчиков выбирать себе места вокруг отряда бочек, бочонков, кадушек, ушатов и лоханей всех размеров и фасонов, оккупировавшего большую часть телеги.

– Спасибо, Грета! Сейчас я только воз на двор поставлю и Сивого в конюшню верну…

– Сивого оставь, – строго нахмурился чародей.

– Зачем? – удивленно поднял брови домиком дровосек. – Ведь я же возвращаться не буду. Ты же сказал, что я…

– Ну сказал – значит, так оно и будет, – маг поспешно прервал раскрытие планов на будущее в присутствии постороннего.

– Так зачем мне тогда конь? – еще более недоуменно моргнул Лесли.

– А в турнире ты на чем собираешься участвовать? – сварливо скрестил руки на груди студиозус. – На палочке?

– Я?..

– Ты?!.. Лесли, он это серьезно?! Ты вправду…

– Помолчи, женщина! – сурово притопнул Агафон, и Грета от неожиданности ойкнула и прикрыла ладошкой рот.

– Но когда ты сказал, что мы поедем на турнир, ты не говорил, что я буду в нем участвовать!!!.. – панически озираясь по сторонам, словно в поисках поддержки, возопил дровосек.

– Ты что, струсил?!

– Нет!!! Но у меня нет доспехов…

– Будут!

– Оружия…

– Организуем!

– Боевого жеребца…

– Сделаем!

– Наконец, я не умею драться ни на мечах, ни на копьях, ни на чем там они еще сражаются!!!

– Да чего там уметь! Старайся треснуть его так, чтобы свалить, но чтобы он при этом не треснул тебя – вот и вся премудрость! Уметь! Ха! Чего там уметь-то! Это тебе не деревья рубить!

– Но там допускают только благородных рыцарей – а я всего лишь лесоруб, сын лесоруба!

– Придумаем тебе благородство!

– Но мне никто не поверит!..

– Слушай, ты, дитя моё, я вообще не понял: ты собираешься жениться на этой дурацкой принцессе, или нет?! – в запале дебатов выпалил фей, и тут же прикусил язык… Но было поздно.

– Так ты… ты… ты… Лес… ты… собираешься жениться на принцессе Изабелле?.. – Грета изумленно вытаращила глаза и открыла рот.

– Нет! То есть, да… То есть, почему бы и нет? – приободрился Лесли, поднял голову и расправил плечи. – Я парень – что надо! Работящий. Сильный. Исполнительный. И племянник… деверь… шурин… кум… этой… как ее… Ну, Уне…

– Кому?.. Чего ты несешь? Какой еще… Уне?! – Грета возмущенно уперла руки в бока. – У нас в деревне нет никаких Унь! Тебе чего – в лесу по голове суком прилетело?

– Да много ты знаешь – есть, нет!.. Темнота некультурная! – лесоруб обиженно выпятил нижнюю губу и скрестил руки на груди. – И вообще – чего ты на меня кричишь? Тебе что – жалко, что я на принцессе женюсь?

– Ты?! На принцессе?! – зеркально отобразила позу приятеля Грета, дополнив ее ударной дозой презрения, ехидства и гнева. – Ха! Кишка тонка!

– А вот и не тонка! Если мой крестный сказал, что я – избранный, и поэтому должен жениться на принцессе, значит, так оно и есть! – задетый за живое, перешел в контратаку Лесли.

– Кто сказал?..

– Он! – торжествующе ткнул в ойкнувшего Агафона пальцем дровосек. – Мой крестный фей!

– Крестный… фей?.. – потрясенно повторила за ним девушка. – Да ты… вы оба… вообще тут с ума спятили?.. Крестных феев не бывает!

– Слушай, девица, давай ты не будешь пытаться убедить меня в том, что меня не бывает, а мы за это спокойно уже сядем и поедем в Монплезир? – скроив надменную физиономию с обертонами пренебрежения, проговорил чародей. – Время не ждет.

– Вы?! Ко мне?! Сядете?! – воинственно подалась вперед Грета. – Да скорее я эту телегу сама до столицы тянуть буду!!! Скорее я по одной бочке туда на спине своей перетаскаю! Скорее…

Но тут ей пришла в голову мысль получше.

– Хорошо, – слегка остыла и самодовольно поджала губы она. – Я разрешу вам со мной доехать до Монплезира. Но только для того, чтобы своими глазами посмотреть, как жестоко вы там осрамитесь! Чтобы было, что рассказать потом в деревне!

– Ты не посмеешь!.. – нервно вскинулся дровосек.

– А ты чего, уже испугался? – язвительно прищурилась Грета. – Женишок принцесский!

– Да лучше я до Монплезира пешком пойду! – насупился Лесли.

– Нет, лучше мы до Монплезира доедем, – кинув на кипящую от бури эмоций девушку надменный взор, Агафон ободряюще похлопал крестника по плечу. – А там всем покажем, чего стоит такой парень, как ты. И да устыдятся маловерные.

Рано-рано утром, когда на верхнеясенском постоялом дворе все еще спали без задних ног, копыт и колес, его премудрие осторожно растолкал Лесли, и мимикой и жестами, едва различимыми в полутьме, но не менее от этого страшными, показал, что надо немедленно выходить.

– И так едва не проспал, засоня! – сурово укорил Агафон смутившегося донельзя крестника, едва они вышли на двор. – Как будто это мне надо… одному…

– Так ведь… солнце еще не встало… – растерянно запожимал могучими плечами лесоруб. – Мы и в восемь бы выехали, да успели.

– Это вы успели бы… а мы бы – не успели, – брюзгливо заметил чародей. – Мне из тебя еще рыцаря надо делать, забыл? Или ты думал, что мы этим прямо на площади займемся?

– Н-нет, не думал, – честно признался его подопечный в отсутствии каких-либо мыслей на этот счет вообще.

– Дык, понятно… я тут не подумаю – больше некому… – проворчал школяр, сунул недовольному сонному конюху медяк за беспокойство, и Лесли торопливо взнуздал и вывел на улицу не менее недовольного и сонного Сивого.

– Куда сейчас? – дровосек остановился, озираясь по сторонам и зябко поеживаясь после душного тепла харчевни.

– За околицу, в лес, – махнул рукой студент вдоль пустынного тракта в сторону перелеска, темнеющего на фоне чуть подсвеченного розовым неба, и туманно добавил:

– Чародейство, дитя моё, не терпит суеты и свидетелей.

Лесли нервно оглянулся по сторонам, не видит ли их кто: судя по тону крестного, свидетелей его чародейства не ожидало ничего хорошего.

– Пойдем, не лови ворон, – студиозус недовольно дернул парня за рукав, тот потянул за повод мерина, и процессия направилась вершить чудеса.

Отойдя от последнего дома метров на сто и воровато оглянувшись, его премудрие мотнул головой, указывая на едва заметный просвет между двумя кустами, и Лесли с мерином послушно свернули с дороги и углубились в лес. Замыкал процессию Агафон: правый кулак сжимает палочку как меч, в левом, словно бомба с дымящимся фитилем – скомканная шпаргалка.

Дойдя до небольшой прогалины, маленький отряд без команды остановился: лучше и спокойнее места им было не найти – это понял даже мерин. Агафон сунул пергаментный шарик шпаргалки в закатанный рукав и со вздохом принял исходное положение для наложения заклинаний.

– С чего начнем? – деревянно, но отважно улыбнулся Лесли. – С меня?

Палочка опустилась.

– Давай лучше с мерина, – закусив губу, покачал головой маг.

– Ты его… это… того… обратно… в жеребца превращать станешь? – покосился со смущенным любопытством сначала на коня, потом на волшебника лесоруб.

– Зачем? – удивился, поднимая палочку, Агафон. – Под бардом всё равно ничего заметно не будет.

– А я тогда на ком состязаться буду?

– В смысле? – студент снова опустил палочку, словно очень нерешительный дирижер, и тупо воззрился на подопечного.

– Ну, если на Сивом какой-то бард поедет… Кстати, может, тогда уж лучше герольда? С трубой?

– Может, тебе еще оркестр народных инструментов на слонах в придачу? – прыснул маг. – Бард – это доспехи конские! Рыцарь на мою больную голову… И вообще – закрой рот и не мешай работе профессионала! Дитя моё.

Отмахнувшись от надувшегося крестника как от назойливого комара, чародей звучным голосом продекламировал затверженное за ночь заклинание и притронулся палочкой к седлу.

Моментально ставшим дамским, на пронзительно-желтой попоне, вышитой розовыми бабочками.

– Кабуча…

Вторая попытка материализовала на спине терпеливого мерина деревянное блюдо с дымящейся горкой подрумяненного мяса.

– Это еще что? – вытаращил глаза Лесли.

– С-седло, что еще, по-твоему… – пожал плечами Агафон, вдумчиво изучая кроны деревьев над головой. – Похоже, барашка.

– Можно кусочек? – Лес вспомнил, что стремительно приближается не только турнир, но и время завтрака, и потянулся за нежданным угощением.

– Обойдешься, – не слишком любезно замахнулся палочкой школяр, но по пальцам крестнику, к счастью, не попал: тот мигом отдернул руку, словно в кулаке Агафона была зажата раскаленная кочерга.

Третья попытка явила их очам ошарашенного человека в придворном наряде и с лютней в руках, водрузившегося с размаху на горячую баранину, лицом к меринову хвосту. Правда, продержался он перед тем, как выкрикнуть неприличное слово и растаять подобно миражу, всего несколько секунд.

– К-кабуча… – стиснул зубы маг, отступил на пару шагов, украдкой выудил из рукава шпаргалку, развернул, пробежался глазами, закусил губу, вернул пергамент на место и снова принял исходную позу для наложения заклинания преобразования.

На этот раз обещанный бард явился как и полагается: бронированное седло, стальной наголовник и шейная защита, свисающая поверх длинного покрывала кольчуга из крупных пластин…

Всё покрытое чудесной бело-голубой эмалью и вставками из хрусталя.

– Как и задумывал, – стиснув зубы, прокомментировал Агафон и ожег предупреждающим взглядом крестника.

Тот предусмотрительно закрыл рот и медленно кивнул.

– Очень… красиво.

– А, по-моему, на этой бижутерии ты будешь выглядеть как кукла! – раздался из кустов ехидный женский голос.

– Грета?!..

– И даже желтое с бабочками было лучше!

– Что тебе тут нужно?!

– Ерундой занимаетесь!

– Как ты нас нашла?!

– Ничего у вас не выйдет!

– Убирайся отсюда!

– А ты не командуй! Это не твой лес! Где хочу, там и хожу! – нахально заявила дочка бондаря его сконфуженному и взбешенному премудрию. Для подтверждения этого тезиса она выбралась на поляну и остановилась рядом с Лесли – нога пренебрежительно отставлена, руки в любимом жесте скрещены на груди, подбородок задран вверх.

– А вот что вы мне сделаете, а?

– Грета, пожалуйста…

– Ненормальные!

– Грета!!!..

– Я уже семнадцать лет Грета!

– Грета, не мешайся – у нас важное дело!

– Один ненормальный, и один шарлатан!

– Если ты немедленно не уйдешь, я превращу тебя в лягушку!

– Что?..

Угроза заставила девушку если не ретироваться, то примолкнуть: провести лучшие годы в шкуре квакушки еще куда ни шло: всем известно, что, в конце концов, находится прекрасный принц, который ее целует и, как честный человек, после этого женится… Но это ведь при условии, что у бестолкового мага получится именно лягушка!

Историй про счастливое избавление от чар змеи, мокрицы или поганки ей слышать не доводилось ни разу.

– Считаю до одного! – грозно прищурившись, тем временем сообщил Агафон. – Три… два…

– Ну, уйду я, уйду… – угрюмо насупившись, буркнула Грета. – Уйду, и в кустах опять схоронюсь. Всё равно подсматривать буду.

Парни переглянулись и вздохнули.

– Ну оставайся, – словно отдавая врагу последнюю рубашку, выдавил чародей, и тут же злорадно поспешил предупредить: – Но если что-то с тобой тут случится – я не виноват.

– Вот только не надо меня запугивать! – отважно вскинула голову девушка и укрылась за Сивым.

– Всё! Теперь ничего не случится! Можно начинать! – из-за лазоревой бронированной груди коня, как из крепости, выглянули блестящие от возбуждения глаза и перепачканный землей нос.

И началось.

Для затравки Агафон сотворил латы. Без тени эмали, стразов и бусин. Впечатленная Грета благоговейно ахнула, не веря глазам своим, и доверчиво вышла из укрытия. Лесли восторженно ухнул, хлопнул себя по бедрам, и кинулся к блестящей под лучами восходящего светила стальной груде – разбирать и примерять… Через секунду после начала разборки первое впечатление подтвердилось: глазам верить было не надо. Двадцать два нагрудника – это еще не все доспехи.

Второй заход нагрудники убрал, заменив их таким же количеством поножей.

Студиозус раздраженно крякнул, утер пот со лба, сосредоточился, вытащил шпаргалку, перечитал заклинание, закусил губу, уставился на кучу трубоподобных железяк и направил на них волшебную палочку.

Результат пришел очень быстро. Не успело облако серебряных искр рассеяться, как куча зашевелилась, рассыпалась со звонким лязгом, и на глазах у изумленных людей поножи заползали по траве в поисках друг друга и стали слипаться в одну стальную коленчатую змею. Те, которые присоединились первыми, похоже, решили, что они – голова, потому что уже готовый конец приподнялся над землей на полтора метра, поводил раструбом туда-сюда, словно принюхиваясь или приглядываясь… и замер, нацелившись на дочку бондаря. Грета оглушительно взвизгнула, змея метнулась, Агафон взмахнул палочкой, выкрикнув первое, что пришло на ум…

Ректор ВыШиМыШи Уллокрафт в таких случаях любил говаривать, что каков ум, то на него и приходит.

Легким движением руки поножи превратились в аналогичный набор набедренников. И настроение его ухудшилось прямо пропорционально изменившемуся размеру. Если бы не секундное замешательство змеи, в состоянии легкого конфуза переоценивающей относительные габариты свои и мишени, кто знает, что случилось бы с Гретой… Но стальная тварь смешалась, и что случилось дальше, знают теперь все.

Девушка наступила на подол и упала. Лесли набросился на змею. Маг вскинул палочку и исступленно завопил что-то дикое без слов, заворачивая людей и поляну в плотный вихрь радужных огоньков…

Когда световое шоу осело разноцветными светлячками на траве и ветках кустов, его премудрие одним беглым взглядом оценил произошедшее, взялся за голову и тоскливо простонал:

– Ты это специально, да? Ты специально?..

– Это я специально?!.. Я специально?!.. – прогудел в ответ металлический голос на грани слёз.

И доносился он из полного комплекта лат пятьдесят шестого размера, последний рост, устало прикорнувшего у копыт невозмутимого Сивого.

– Вытащите меня отсюда! Я буду жаловаться! У меня ноги затекают! И тут, кажется, муравьиная тропа! Злодеи! Бандиты! Хулиганы!..

– А кто будет обзываться нехорошими словами, останется в них жить, – чувствуя себя вполне отмщенным за «ненормального шарлатана», и слегка – за «злодея, бандита и хулигана», сладко проворковал студиозус.

Отливающий хромированной сталью голос испуганно смолк.

– Ну, что, Лес? – засовывая палочку в карман, обратился школяр к подопечному, ошалело таращащемуся на доспехи, говорящие голосом Греты. – Сможешь сам девушку раздеть, или тебе помочь?

Спустя час латы поменяли хозяина, и молодой лесоруб, то подбоченясь, то принимая различные эффектные позы – репетируя свой разговор с принцессой, не иначе – принялся неуклюже расхаживать по поляне.

Длинные острые носы ботинок из нержавейки – сабатонов – то и дело утыкались во всевозможные неровности, грозя повергнуть груду металла по имени Лесли в прах и прошлогодние листья. Не притертые части доспехов повизгивали и поскрежетывали каждый раз, когда лесоруб сгибал или разгибал конечности. Наводящий ужас даже на Агафона шлем с закрученными спиралью рогами, оскаленными железными зубами и золотым пенсне ограничивал угол обзора хозяина до узкого тоннеля… Но Лес был счастлив, как мальчишка, получивший игрушку, о которой мечтал всю жизнь. Казалось, теперь ему не нужно было никакой Изабеллы – дай только жестяной меч, картонный щит, деревянного коняшку – и будет он носиться по улице весь день напролет, сражаясь с воображаемыми драконами, спасая сказочных принцесс, побеждая в выдуманных турнирах вымышленных соперников, забыв про еду, работу, дом, и даже самого себя.

– Ну, что, дитя моё? – самодовольно усмехнулся Агафон, победно поглядывая на притихшую Грету. – Теперь твоя душенька довольна?

– Нет, – неожиданно ловко повернулся к нему лесоруб. – Мне еще оружие надо. Копье турнирное. Меч. Топор. Боевой, конечно. И щит.

– А на щиту… на щитЕ… на щИте… герб, между прочим, должен быть, – с малой дозой того ехидства, с которым она начала день, тут же проговорила девушка – изрядно расстроенная успехами попутчиков, но отнюдь не сдавшаяся. – А у рыцаря – фамилия. Благородная!

– Это точно… – вздохнул новоявленный аристократ сквозь просветы в стальных зубах шлема.

– А я вот как-то слышал, – бодро сообщил чародей, – что один рыцарь, чтобы его не узнали, выступал на турнирах под прозвищем «Лишенный наследства».

– Какой нормальный отец отдаст свою дочь за кого-то по имени «Лишенный наследства?» – кисло вопросил Лес.

Агафон задумался над вопросом, и признался:

– Я бы не отдал. Но… еще был, я помню, Черный Рыцарь!

– Почему черный? – недоуменно повернулся к студенту очкастый шлем. – Он что, из Узамбара был родом?

– Да при чем тут Узамбар! Он назвался по цвету их с конем доспехов! – снисходительно хмыкнул Агафон.

Лесли покосился на одеяния Сивого.

– Нет, по цвету не надо, – сказал как отрубил дровосек.

– А как тогда быть? – задумалась даже Грета.

– А давай мы тебе, Лес, фамилию придумаем? – посетила магическую голову идея другая. – Думаешь, король всех своих рыцарей наперечет знает?

– Думаю, знает… – идея не вызвала оптимизма.

– Это важных! А всякую мелочь, у кого одна деревня и две собаки? – не отступал студиозус.

– А за неважного не отдаст…

– Но ты же турнир выиграешь!

Лесли задумался.

– Нет, всё равно опасно так врать. У них список есть, говорят, где вся знать записана, большая и маленькая. Посмотрят – нет такого… И поди, докажи, что я есть!

– Если тебя нет, – язвительно добавила Грета.

– Докажи, раздокажи… – раздраженно фыркнул чародей, заложил руки за спину, прошелся по полянке, маневрируя подобно слаломисту вокруг людей и коня… И остановился.

– Всё! Знаю, что делать, – с заговорщицким видом выдохнул он и самодовольно прищурился в ожидании града вопросов.

– Что делать? – не заставил себя ждать лесоруб.

– Что? – заинтригованно вытянула шею даже Грета.

Поняв, что град кончился, а на мерина рассчитывать не приходится, чародей решил довольствоваться малым, обвел победным взором девушку, лесоруба и даже коня, приосанился и важно проговорил:

– Будешь ты у нас, дитя моё, царевичем. Принцем, на ваш манер.

– Он-то?! Принцем?! – едва не подскочила от возмущения Грета. – Да из него принц, как…

– Цыц! – гаркнул маг и поспешно напомнил: – В лягуши захотела?

– Так бы сразу и сказал, – пробурчала дочка бондаря. – А то «цыц, цыц»…

– Да если у них рыцари наперечет, то принцы-то… – засомневался Лес.

– А ты будешь принцем иностранным! – торжествующе ухмыльнулся маг.

– Каки-им?!

– Про царство Костей когда-нибудь слышал?

– Н-нет. Смешное название такое… А оно на самом деле существует?

Его премудрие оскорбленно хмыкнул.

– Извините, не знал, – гулко смутился Лес. – Наверное, это очень хорошее царство?

– Не суть важно, – отмахнулся волшебник, чуть поморщившись, как от зубной боли, и деловито продолжил: – Так вот. Слушай меня внимательно, то бишь, внимай, крестник. С сегодняшнего дня будешь внуком царя Костея. Агафоном… Непобедимым, к примеру.

– А кто это?

– Кто-кто… Ты!

– А если раскроется?..

– Не раскроется – это я тебе как крестный фей говорю!

– Тогда… – дровосек помялся с ноги на ногу, почесал железной пятерней в стальном затылке, и решительно кивнул. – Тогда я согласен. Наверное, это очень здорово – быть настоящим принцем… Принц Агафон… Почти твой тезка получаюсь!

Волшебник закашлялся.

– Почти. Тезка.

– А что… – по голосу было слышно, как Лесли под шлемом улыбнулся. – Моё высочество Агафон Непобедимый из царства Костей… просит руки и сердца дочери вашего величества… Хорошо звучит! Мне нравится.

Грета скривилась, надула щеки и издала губами неприличный звук, но, памятуя предостережение волшебника, язык за зубами удержала.

– Вот и молодца, – косовато усмехнулся студиозус[24]24
  Подумав про себя: «Пусть хоть кому-то это нравится…»


[Закрыть] и продолжил: – Так что, заварганим тебе сейчас оружие – и вперед, к славе и счастью на веки веков. Время идет, принцесса заждалась!

– Меня?

– Тебя, кого же еще! А теперь стой смирно и по порядку диктуй, чего тебе и сколько надо.

– Меч полуторный… одна штука… – принялся загибать железные пальцы новоиспеченный внук царя Костея.

На регистрацию желающих породниться с королем новоявленный принц Костейский и его крестный фей – он же по совместительству оруженосец – успели за три минуты до окончания.

Грета, на удивление промолчавшая всю оставшуюся дорогу, покинула маленький отряд почти сразу после въезда в Монплезир: Горшечная улица, где располагалась лавка заказчика ее отца, начиналась метрах в ста от городских ворот. Едва завидев указатель Посудной слободы – покрытую патиной, пылью и следами пребывания вездесущих голубей[25]25
  Да, именно так. Слитно и с одной «с».


[Закрыть] медную крынку размером с бочонок, девушка угрюмо бросила через плечо что-то нечленораздельное, хлестнула кобылу так, что та припустила вскачь не хуже любого рыцарского коня, и скрылась за поворотом. Агафон проводил ее долгим сочувственным и даже чуть грустным взглядом – но без тени раскаяния. Если вопрос стоял, не выйти замуж незнакомой дочке бондаря за его подопечного, или вылететь из ВыШиМыШи одному очень хорошо известному студенту, его премудрие однозначно выбирал первый вариант. В конце концов, разных лесорубов, гончаров и прочих землепашцев у Греты была еще полная деревня, даже если не считать соседние. Но других крестников – и другого шанса остаться в Школе[26]26
  Хотя бы на второй год.


[Закрыть] – у него не было.