Текст книги "Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Агафон закрыл глаза и тихо застонал.

Если бы целый факультет юных феечек получил в свое распоряжение десять коробок пайеток, блесток, бисера, бусин, ведерко розовой краски и задание украсить одну волшебную палочку, вряд ли результаты их усилий могли бы посоперничать с артефактом, достающимся Агафону в наследство от покойной мадам Дюшале.

– А у вас нет чего-нибудь такого же, только без блестяшек и цвета хаки? – безнадежно поднял он глаза на декана.

Мадам Фейримом осуждающе поджала губки, но не сказала ничего, лишь кивнула сухо головой профессорам начинать. Школяр обреченно втянул голову в плечи, вздохнул, и покорился судьбе.

Ритуал, несмотря на дурные предчувствия чародея, занял относительно немного времени и не потребовал от него ни подтверждения полученных[11]11
  Или, скорее, недополученных и просто не полученных.


[Закрыть] знаний, ни долгих повторений помпезных клятв,[12]12
  Обошлись короткими.


[Закрыть] ни хоть сколько-нибудь искренних заверений в бескорыстной готовности положить жизнь на алтарь служения счастью и процветанию подопечных. И когда студиозус уже начинал подумывать, что с таким же эффектом всё могло свестись к собеседованию в кабинете декана тет-на-тет, все семь участвововавших фей неожиданно закрыли глаза и затянули высокими голосами нечто мелодичное и без слов. Слегка ошалелые от непонятности и нелогичности церемонии очи Агафона встретились с загадочно прищуренным взглядом мадам Фейримом. Она подмигнула и едва заметно и – как показалось школяру – вопросительно – кивнула головой.

«Я должен угадать мелодию?!» – панически взметнулась первая и единственная мысль в мозгу студента, убаюканном скучноватой монотонностью церемонии. – «Но я не знаю! Я не слышал! Мы не проходили! Нам не задавали!..»

Вдруг, дойдя до самой высокой ноты, вокализ оборвался, а феи, как по команде, открыли глаза и наставили на него палочки.

«Не узнал… сейчас прикончат…» – тоскливо сжалось сердце чародея.

Он дернулся было бежать, но покачнулся и чуть не повалился на четвереньки: ноги намертво приросли к переливающемуся всеми цветами радуги булыжнику.

«Я пересдам осенью!.. Чесслово!..» – хотел выкрикнуть он, но не успел. Крестные резко вскинули свои палочки вверх, и над головой ошарашенного студента вспыхнул переливчатыми золотыми искрами высокий свод. А из сиреневого футляра, удерживаемого деканом последние пятнадцать минут на вытянутых руках, показалась палочка мадам Дюшале.

Немного повисев над нежно-кремовым бархатным ложем, покоившим его на протяжении четырех лет, бывшее еще минуту назад бесхозным орудие труда не одного поколения крестных фей медленно поднялось в воздух. Неторопливо, подобно акуле, разглядывающей задремавшую камбалу, принялось оно кружить вокруг нежно позванивающего невидимыми серебряными колокольчиками купола.

– Смотрите! Не может быть! Она принимает его! – прокатился волной быстрый шепоток за пределами септограммы.

– Невероятно…

– Палочка Норны принимает это ходячее недоразумение?..

– Старейшая палочка факультета…

– Мельникова…

– Бред…

– Если бы сейчас выяснилось, что палочки, как люди, могут выживать из ума, я бы не удивилась!

– Я думала, что всё закончится фарсом…

– Пшиком…

– Скорее, бзиком.

– У меня – точно. Еще неделя в его обществе – и я бы за себя не отвечала… уже никогда.

– Аналогично, коллега.

– Значит, сегодня мы его отправляем – и всё?..

– И всё!

– Даже не верится…

– Да… бывает еще в жизни счастье…

– Ох, и надерусь я сегодня вечером!

– Фи…

– Бесстыдница…

– Эгоистка…

– Единоличница…

– Ну, хорошо, давайте надеремся все вместе!

– Давайте!

– Девочки, после ужина встречаемся в «Дрянной козе», я закажу на вечер стол, три бутылки безалкогольного шантоньского и семьдесят пирожных!..

– Куда столько?!

– Ну, хорошо, хорошо… Две бутылки.

– Ты была права, Бриджит… – пробормотала на ухо мадам Фейримом сеньора Вапороне. – Она действительно принимает его…

– Что и требовалось доказать, – с неописуемой гаммой чувств, ни одно из которых не было торжеством, вздохнула декан.

– Не отчаивайся, дорогая, в конце концов, у нас же не факультет боевой магии, и ошибки не фатальны…

– Если бы я не знала, что ты так пытаешься меня успокоить, Жюли, я бы уволила тебя сейчас же и без выходного пособия, – не переставая ласково улыбаться в сторону Агафона, сквозь зубы ответила фея подруге.

– Что сделано, то сделано, Бриджит, – развела руками председатель экзаменационной комиссии. – И давай лучше будем надеяться, что сей достойный[13]13
  Чего-нибудь другого, нежели обучения на нашем факультете, имела в виду фея.


[Закрыть] молодой человек вынес с наших занятий не только искристый порошок для пуганья первокурсников.

– Так это он?!..

– Не отвлекайся, дорогая, – прошипела фея и ткнула острым локтем декана в плотный шелковый бок. – Вот оно, начинается…

И точно: палочка, словно, наконец, определившись с решением, вдруг устремилась прямо в руки оцепеневшему Агафону. Ей пришлось несколько раз постучать рукояткой по костяшкам сведенных будто судорогой пальцев чародея, прежде чем тот догадался разжать их, и наборная полированная рукоятка плавно вложила себя в его потную ладонь с четырьмя багровыми полумесяцами – следами впившихся ногтей. Едва пальцы его сомкнулись на символе новой профессии, как серебряный купол исчез, а семицветик под ногами взорвался многокрасочным фейерверком из искр, цветов и конфетти, щедро осыпая нелепо застывшую в его середине растерянную фигуру. Феи вокруг одобрительно закивали.

– От всего сердца мы поздравляем нашу новую… нашего нового… коллега… – спотыкаясь и запинаясь едва ли не на каждом слове, глава факультета стала произносить традиционную приветственную речь. – Добро пожаловать, фея… Агафон… в нашу теплую и дружную семью крестных фей… Желаю тебе успехов и удачи на твоем нелегком поприще…

– Вернее, не столько тебе, сколько тем, кто окажется на твоем пути, – вполголоса договорила за подругу записная оптимистка – сеньора Вапороне.

– …и да не оставит тебя упорство, терпение и мудрость.

– С-спасибо… – отчаянно подыскивая нужные слова как на экзамене, выдавил студент, до последней секунды надеявшийся в глубине души, что палочка признает его кандидатурой абсолютно неподходящей.[14]14
  Как это уже сделали все двести сорок семь магистров, учеников и работников ВыШиМыШи. Включая самого Агафона.


[Закрыть] – Я… оправдаю… попробую…

– Попробуй только не оправдай, – ласково улыбнулась ему декан.

Школяр нервно сглотнул.

– А теперь, дорогие мои коллеги, – повернулась старушка к затихшим профессорам, – наша новая… новый… Агафон… принимает поздравления и пожелания от всех.

Феи переглянулись, хихикнули, и стали одна за другой подходить к потерянно озирающемуся студиозусу и касаться его правого плеча своими палочками.

– Поздравляю, поздравляю!

– Как это чудесно!

– Как я рада, что палочка Норны выбрала тебя!

– В истории нашего факультета никогда такого еще не было!

– И, надеюсь, не будет…

– Конечно, теперь тебе придется не отступать от имиджа…

– Соблюдать соответствующую цветовую гамму одеяния…

– Подбирать к ней по стилю аксессуары…

– Следить за осанкой…

– А при чем тут моя осанка?

– Агафон, голубчик, на сутулой спине крылья смотрятся очень невыигрышно.

– ЧТО-О-О-О?!?!?!..

– Крылья, мальчик мой, крылья, – сладким голоском пропела рыжеватая фея средних лет, сотворила из пролетавшей мимо бабочки зеркало размером с блюдо и услужливо направила его на новоявленного фея.

Из отполированной серебряной поверхности на потрясенного студента глянула осунувшаяся испуганная физиономия смутно знакомой личности неопределенного пола, одетой в розовую со стразами и кружевами мантию и островерхий колпак ей в тон. За спиной сомнительного типа из зазеркалья трепетали небольшие полупрозрачные крылья, похожие на стрекозиные.

– К-кабуча… – выдавили синхронно чародей и его визави в зеркале, и так же дружно побелели. – Это кто? Я?..

Не дожидаясь, пока чудо в зеркале что-то предпримет, Агафон выронил палочку, изогнулся, как акробат, и панически зашлепал себя ладонью между лопатками.

Ничего.

Вторая попытка, третья, другой рукой еще два раза…

Ничего?..

– Крылья и парадное одеяние появляются только тогда, когда у феи в руках палочка, и она… или он… готов к волшебству, – укоризненно промолвил у него под ухом голос сеньоры Вапороне. – «Введение в основы мастерства крестных фей», глава первая.

– Кхм… я помню… естественно… – Агафон поспешно засунул палочку в карман и смущенно закусил губу.

– Ну конечно, конечно, – дружелюбно улыбнулась ему пожилая фея в салатовом костюме. – От волнения еще и не то забыть можно! Вот я, помню, когда в первый раз ощутила за спиной крылья, от восторга порхала не хуже мотылька по всему двору полдня! Даже обед пропустила!

– Даже представить себе не могу, как ты, наверное, счастлив! – умильно вздохнула старушка в сиреневом парике, увитом фиалками.

– Ты счастлив? – заботливо заглянула ему в лицо сеньора Вапороне.

– Практически порхаю, – загробным голосом отозвался студент.

– Я так и думала! – просияла сиреневая бабушка.

– И, кстати, об обеде, – сурово вступила в круг поздравляющих мадам Фейримом. – Если в этакой суматохе еще хоть кто-нибудь помнит, то до обеда у нас по плану педсовет и проверка годовых контрольных первокурсниц. Поэтому, уважаемые коллеги, прошу поторопиться.

Феи захихикали и снова окружили ничего не понимающего школяра. Кто-то сунул ему в руку мешок с пожитками, а в карман – какие-то скомканные бумажки. Кто-то растроганно чмокнул в щечку, похлопал по руке, потрепал по макушке… И не успел он вымолвить ни слова, как феи, будто по сигналу, наставили на него палочки, и розово-желтый кокон из бабочек и цветов плотно окутал оторопело разинувшего рот студиозуса. Через несколько секунд, когда многоцветное наваждение рассеялось, и пятачок, на котором стоял Агафон, оказался пустым.

– Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться! – произнесла несколько запоздалую напутственную речь мадам Фейримом, вздохнула, пожала плечами и, подав знак взмахом руки возбужденно гомонящим феям следовать за ней, с чувством выполненного долга направилась на кафедру.

Тресь, хрусь, хруп, хряп, шмяк, хлоп!

– Кабуча!!!..

Агафон споткнулся о какие-то палки, покачнулся, взмахнул руками, теряя равновесие, ухватился за тонкие ломкие ветки, и растянулся плашмя на земле, круша и выдирая остатки куста, не в добрый час оказавшегося на месте его приземления.

– …какой идиот насадил тут… – продолжил он с гневным апломбом, вскакивая и воровато оглядываясь, не стал ли кто свидетелем его конфуза… И осекся.

– Это что, лес?!

– …Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться!.. – призрачным эхом прозвучал у него над головой до боли знакомый голос, и его премудрие сморщился как моченое яблоко, живо представляя строгую, вечно недовольную[15]15
  Отчего-то только в его присутствии.


[Закрыть] физиономию мадам Фейримом.

– Да помню я, помню… не склероз, чай… – пробурчал он и задрал голову туда, откуда донесся трубный глас. – Только сейчас-то вы меня куда выбросили? И, самое главное, зачем? Принцессы-то ведь в лесу не водятся, это даже я знаю! Или это еще один экзамен? По ориентированию? Так я же не на юного следопыта учился, а на фею! Нет этого в программе!

Но ответов ни на один из вопросов и обвинений из-под крон, шумно вздыхающих под верховым ветерком, не последовало. А через пару секунд ощущение присутствия декана растаяло и пропало, как утреннее облачко на жаре, и студиозус немного расслабился.

Повторный придирчивый осмотр пейзажа подтвердил самые худшие его опасения: лес был самый настоящий, если даже и насаженный каким-нибудь идиотом много лет назад, с вековыми деревьями, кустарником и буреломом, и ничуть не напоминал привычную, как старые тапочки, лесопарковую зону, окружавшую ВыШиМыШи полукругом с запада.

– Это что, они меня отправили… вот так… без предупреждения и обеда… ко всем лешим? – пробормотал студент, растерянно озираясь и отряхивая ладонями школьный балахон, моментально обросший паутиной, сухими веточками, травинками, прошлогодними листьями и свежими муравьями. – И где я теперь ихнюю принцессу искать стану? Не говоря уже про крестничка?

И тут до его сознания дошло, что всё это время в лесу, оказывается, раздавался топор дровосека.

Радостно встрепенувшись, Агафон снова азартно закрутил головой, на сей раз стараясь определить направление звука. Справа?.. Слева?.. Впереди?.. Звук метался между обступившими его бесчисленными деревьями подобно белке на антидепрессантах, и определить его источник не было никакой возможности. «Дурацкие деревяшки… И почему их обязательно тут должно быть столько много?! Лесорубов на вас нет!»

Звонкий стук топора о неподатливый ствол на полминуты пресекся, напугав его премудрие, но скоро возобновился с удвоенной частотой и силой, словно невидимый дровосек поплевал на ладони, утер пот со лба, крякнул, и с новой силой взялся за работу.

«Впереди и чуть вправо! Точно! Есть контакт!» И студиозус, выдернув из колючих останков раздавленного куста мешок с припасами, энергично зашагал в направлении звука. Последние заросли ежевики, преграждавшие ему путь – густые и низкорослые – он преодолел в два прыжка.[16]16
  И результат лишний раз подтвердил, почему заросли любого колючего кустарника нужно преодолевать именно в один прыжок, а лучше всего спокойно обойти стороной.


[Закрыть]

– К-кабуча… – сквозь стиснутые зубы выругался школяр, торопливо поднимаясь с коленок, и тут его сконфуженный взгляд встретился с округлившимися от изумления голубыми глазами огромного молодого лесоруба.

– Т-ты кто? – по-телячьи хлопая короткими белесыми ресницами, потрясенно выдавил тот.

– А ты? – перехватывая инициативу, перешел в контрнаступление студент.

– Я – Лесли… Сын Жака… Лесоруба… Тоже лесоруб, – немного подумав, добавил к короткому, но исчерпывающему представлению парень, словно сей факт мог подвергаться сомнению.

– А я – Агафон. Сын Ефима-мельника. Твоя фея-крестная.

– Чего?!.. – прыснул в топор Лесли.

– Чего слышал… – скрестил руки на груди и обиженно насупился чародей. – И не вижу тут ничего смешного!

– Правда? – не переставая глупо[17]17
  По мнению его премудрия.


[Закрыть] ухмыляться, воззрился на него дровосек.

– Естественно! – величественно усмехнулся студент, всем своим видом изображая воплощение мудрости и добра на Белом Свете, как учили его в Школе.

Вообще-то, он ожидал на свои слова какой угодно реакции. Но вряд ли такой.

Молодой лесоруб нахмурился, аккуратно опустил наземь топор и озабоченно повернулся к визитеру.

– Это бывает, – с сочувствием покивал он. – Вот с моим дядюшкой это происходит сплошь да рядом – таким уж он уродился. Но я тебе могу объяснить. Вот смотри. Я рублю этот дуб. В самой чаще леса. Один. И вдруг из кустов вываливается незнакомый парень в ободранном балахоне и с поцарапанной физиономией и заявляет – угадай, что?.. Что он моя крестная фея! Ну?..

– Чего – ну? – настороженно склонил голову приготовившийся следить за более продолжительным повествованием Агафон.

– Ну – в смысле, теперь видишь? – терпеливо вопросил Лесли.

– Чего вижу? – на всякий случай скосил глаза по сторонам озадаченный школяр.

– Смешное, – любезно подсказал дровосек.

– При чем тут это! – подскочил студиозус.

– А при чем тут что? – в свою очередь недоуменно поинтересовался собеседник.

– При чем тут дуб, при чем тут лес, при чем тут балахон, и при чем тут кусты!!! – взорвался Агафон, сжал кулаки и грозно двинулся на опешившего от такой бури эмоций парня. – Я тебе, остолопу, человеческим языком говорю, что я – фея!

– Тихо, тихо, успокойся, не волнуйся, фея – так фея… – лесоруб примирительно вскинул щитом ладони, сделал шаг навстречу школяру и вдруг ловко ухватил его за шкирку, размахнулся и запустил обратно в ежевичные заросли, из которых он только что вылез. – Вот и лети отсюда, раз фея! Придурок…

– Ай!!!..

Чиркнув грудью по примятому кустарнику, студиозус проехал на животе по траве за ним, взрывая носом перепрелую прошлогоднюю листву, и в конце тормозного пути уперся головой в сухостоину.

Слегка оглушенный, он сел, ругая твердолобого лесоруба последними волшебными словами, отер рукавом грязь с пылающей возмущением и обидой физиономии, досадливо закусил губу и призадумался.

Конечно, можно было поразить тупоголового наглеца молнией. Если получится. Если не получится – то хоть чем-нибудь.[18]18
  Глаза студиозуса уже пару раз натыкались на подходящие камни.


[Закрыть] Но, в таком случае, вероятность сотрудничества опекаемого объекта в матримониальном – и каком бы то ни было еще направлении – резко сводилась к нолю.

Н-да… Этого бестолкового губителя деревьев голыми руками не возьмешь… До чего еще в шантоньской глубинке косный народ встречается, оказывается! Деревенщина. Темнота некультурная. Невежа. Будто про фей ни разу в жизни не слышал! Ну вот что с таким делать прикажете? Разве что прибегнуть совсем уж к крайним мерам…

Лесли обошел могутный ствол дуба, прищурился, прикидывая, с какой стороны вести на упрямого лесного великана новую атаку, чтобы упал он потом в нужном направлении… и выронил топор. Перед глазами воздух неожиданно замерцал, вскипел сияющими серебряными пылинками, зазвенел десятком ложечек, истово размешивающих рафинад в надтреснутых стаканах с чаем, и прямо перед носом его – в трех сантиметрах, если быть совсем точным – из искорок и звона соткалась крылатая фигура, вся в розовом и с волшебной палочкой на взводе.

– Фея… – ахнул дровосек, отступил на шаг, чтобы рассмотреть летучее чудо получше, споткнулся о корень и хлопнулся на траву.

– Я же говорю – «фея», а ты – «придурок, придурок»… – почти умиротворенный, проговорил Агафон, перестал работать крыльями и опустился на землю.

– Ты?! Опять?! – лесоруб ошалело вытаращил очи. – А где матушка Дюшале?!

– Я за нее, – хмуро сообщил студент, с намеком поигрывая палочкой. – Обстоятельства изменились, и твое будущее было торжественно передано в мои руки советом крестных фей.

– Самозванец?.. – без особого убеждения, скорее, цепляясь за последнюю надежду, предположил дровосек.

– А с тем, кто встанет поперек моего пути, – многозначительно прищурил серые очи школяр, – будет так!..

Он лихорадочно поискал глазами подходящий предмет для демонстрации силы, остановился на шествующем по коре дуба усатом жуке, по счастливой – или несчастной случайности – коллеге Лесли, и сурово ткнул в него палочкой. Раздался тихий, но резкий хлопок, сопровождающийся тучей серебряных искр, а когда они рассеялись, по коре, так же невозмутимо, как и раньше, полз большой неуклюжий жук… розового цвета, с кружевными надкрыльями с люрексом, и со стразами на усах.

Студент беззвучно охнул, внутренне сжался, ожидая издевки или насмешки со стороны подопечного… Но Лесли был ошеломлен, чтобы не сказать, испуган: похоже, судьба жука-дровосека впечатлила его не на шутку.

– Так ты… в-вы… еще и маг? – косясь на разряженного не хуже городской модницы рогача, нервно поинтересовался он.

– Ну, наконец-то понял… – его премудрие торопливо сделал вид, что эксперимент с насекомым прошел так, как было задумано, и с демонстративным облегчением шумно выдохнул. – Естественно, маг. Известный всему просвещенному миру как Агафон…никус… Великолеп… то есть, Великий. Не слышал о таком? Ну куда уж тебе… Но для тебя, малыш, я – просто «крестный».

– Значит, вы теперь моя… фея… крестная… мать?

– Крестный отец, скорее, – снисходительно усмехнулся Агафоникус.

– И-извините… за… э-э-э… что я вас… я подумал… решил… я н-никогда раньше не видел… то есть, не думал…

– Это вот больше на правду похоже, – сухо хмыкнул Великолепно-Великий и милостиво кивнул. – Извиняю. Можешь встать.

Лесли поднялся, опасливо не сводя глаз с надменной розовой фигуры со спутанными волосами цвета соломы, украшенными листьями и сухими веточками. Торопливо и смущенно, словно находился в присутствии самой королевы, он принялся отряхивать от пыли свой нехитрый наряд: кожаные штаны, зеленую тунику и коричневую домотканую рубаху.

– И… что вы хотите… со мной делать… господин фей… крестный?

– Конечно, устроить счастье всей твоей жизни, – снисходительно усмехнулся Агафон, вертя в пальцах блистающую стразами палочку.

– Как?

– Ты жениться хочешь?

– Родители говорят, что мне еще рано – надо денег скопить, дом свой построить, хозяйством обзавестись, корову купить…

– Чепуха! Дом! Хозяйство! Кур и поросят, скажи еще! – презрительно фыркнул студент. – Ты в жены себе молочницу взять захотел, что ли?

– Н-ну, можно и молочницу – она девушка тихая, работящая… Или сестру шорника… ну или у бондаря дочку…

– У свинопаса бабушку! – пренебрежительно скривился чародей. – Никаких шорниковых дочек и молочниковых внучек нам на дух не надо, запомни это, Лесли, дитя моё!

– Можно просто «Лес»… крестный… – робко пробасил лесоруб.

– Хорошо, – отмахнулся Агафон, недовольный прерыванием. – О чем это я?.. Ах, да. О том, что такому парню как ты нужна дочь короля – не меньше!

– Д-да?..

– Да!

– Но… я ее не знаю. А Марта мне нравится… вроде. И Люси тоже… И…

– Не знаешь – узнаешь, – деловито сообщил студиозус, увлеченный демонстрацией планов громадья потрясенному подопечному. – Ты на себя в зеркало когда-нибудь смотрел? Видел, какой ты… э-э-э… добрый молодец?[19]19
  Такие эпитеты как «громила», «верзила», «мордоворот» и «дуботол» промелькнули в мозгу чародей первыми, но были отринуты как слишком реалистичные.


[Закрыть] Глаза голубые, прическа блондинистая, поперек себя шире, ростом чуть не со свой дуб! Правда, умом не вышел, но в будущем короле ум – не главное, на это министры есть и советники. Зато характер у тебя золотой – ты скромный, не избалованный, работящий… Страной будешь править день и ночь, без перерывов на обед: ей только развлекаться на балах останется.

– А если я не захочу…

– А кто тебя спрашивает?

– А разве фея-крестная… фей-крестный… не должен…

– Нет, – сухо прищурился школяр. – Фей-крестный никому ничего не должен. А должен у нас здесь ты один. И тебе лучше запомнить, что именно. Ты должен, во-первых, жениться на принцессе, а во-вторых, слушаться меня беспрекословно и не задавать дурацких вопросов. Вопросы есть?

– Дурацкие?

– Да.

– Есть. Нет. Есть. А если из меня не выйдет король?

– Ха! – громко сообщил Агафон. – Все так говорят! Но подумай, мил человек Лесли, и скажи мне откровенно… Разве тебе никогда не приходило в голову, что ты – не такой, как все? Что ты – особенный? Что заслуживаешь чего-то большего, нежели горбатиться всю жизнь в лесу? Что если бы тебе дали развернуться, и не с топором перед елкой, то ты бы тогда всем показал, какой ты есть на самом деле, какова твоя внутренняя сущность?

– Н-нет?..

– А ты подумай, юный друг мой, подумай! Чувствуешь в душе своей силу таинственную, что на волю просится? Ну?.. Ну?.. Слушай себя!

Юноша честно сосредоточился на нервно заерзавшей под его непривычно-пристальным внутренним взглядом сущности и, помолчав напряженно с полминуты, неуверенно пожал плечами.

– Н-ну… я не знаю… – и тут же под плотоядным взглядом крестного спешно поправился: – Может, и вправду я такой… не такой…

– Ты – не просто «не такой»! Ты – необыкновенный! Ты – выдающийся! Ты – исключительный! Ты второго такого, как ты, встречал?

– Н-нет…

– Ну вот! Я же тебе говорю! Ты – уникум!

– Но… я не знаю никакую Уню!

– Ха-ха-ха! Шутить изволит ваше будущее высочество! – разошедшийся фей согнулся в полусерьезном полупоклоне. – Вот видишь! Свежо! Оригинально! Нестандартно! Мне бы так посмотреть на привычные слова и в голову не пришло! И это есть неоспоримый признак недюжинной, незаурядной, феноменальной – только не спрашивай меня, что это такое – личности!

Лесоруб потрясенно молчал и моргал.

– Это… всё я? – наконец, смог выговорить он.

– Ты, – убежденно кивнул Агафон. – Ну, теперь-то чуешь свою неповторимость? Свою удивительную судьбу? Свое предназначение заткнуть за пояс всех, кто от убогого умишка говорит, что ты – самый заурядный лесоруб? Рубить лес может каждый! Жениться на принцессе – только избранный! Такой, как ты!

– Я?..

– Ты! – чародей уверенно ткнул пальцем в могучую грудь крестника. – Ну теперь понял, кто ты есть на самом деле?

– Уне кум?

– Правильно! И поэтому для раскрытия своего богатейшего внутреннего потенциала должен жениться только на принцессе!

– А если я ей не понравлюсь?

– Кто ее спрашивать будет!

– А… если она – мне?

– Ты что, дурак? Что, ну, скажи мне, что в принцессе может не понравиться?! Власть? Поклонение подданных? Роскошь? Комфорт? Развлечения? Богатство? Тебе что, деньги не нужны?

– Н-нужны…[20]20
  «Чтобы дом купить, корову и лошадь», – едва не добавил Лесли, но вовремя сдержался. Зачем без пяти минут принцу корова? И тут же крошечный кусочек напряжения откололся от большой ноши забот и растаял без следа. Если жениться на принцессе, то дом, корову и лошадь можно будет не покупать…


[Закрыть] Но как же любовь?

– Стерпится – слюбится!

– Моя мама то же самое говорит иногда…

– Ну вот и замечательно! Мать дурному не научит, – кивнул чародей, будто полководец армии, победившей на первой минуте боя нокаутом. – Еще вопросы имеются?

– Н-нет…

– Тогда собирайся, и пошли.

– Куда?

– Жениться, – самодовольно хмыкнул его премудрие.

– Но как?

– Очень просто. Классика, – усмехнулся Агафон. – «Основы фейского дела. Том первый». Дожидаемся бала. Ты едешь туда. В карете из тыквы, запряженной мышами. Танцуешь лучше всех. В двенадцать часов разворачиваешься и убегаешь, теряя при этом на ступеньках дворца хрустальную туфельку…

– Но… я не ношу туфельки, – неуверенно проговорил парень, украдкой глянув на свои ноги сорок восьмого размера.

– Тогда сапог.

– Хрустальный?

Агафон спешно вызвал в памяти нужную страницу учебника, припомнил диаграмму-иллюстрацию, и уверенно кивнул:

– Да.

Лесли чудом умудрился превратить ржание в тактичный кашель.

– А еще я не умею танцевать.

– Не умеешь?! Как – не умеешь? Что, серьезно?

– Д-да… – виновато развел руками Лес.

– Ну ты лапоть, – припечатал его уничижительным взглядом маг.

Ну почему, почему этому убийце деревьев обязательно надо всё усложнять! Неумение танцевать – нелепая вроде мелочь – в его положении становилась громадным непреодолимым препятствием, потому что танцевать Агафон не умел тоже, равно как и обучать танцам других посредством магии. Особенно своей.

– Но ведь что-то ты умеешь делать? Лучше других, желательно? – школяр взял себя в руки и с остатками надежды воззрился на Лесли.

– Валить деревья, – уверенно ответил он.

Крестный фей задумался. Единственное применение умения своего подопечного, которое приходило ему на ум, исключалось решительно: вряд ли принцесса загорится желанием выйти замуж за того, кто подрубит в ее дворце все колонны.

– Тогда… тогда…

Студиозус рассеянно попытался затолкнуть не нужную пока палочку в карман, но та не шла, словно упиралась во что-то.

– Что за… – его премудрие раздраженно сунул туда пальцы в поисках помехи и с удивлением ощутил, что они уперлись во что-то помято-бумажное. Шпаргалки? Были бы сейчас весьма ко времени… если в тему… Но расправив на стволе дуба измятый листок размером с две ладони Лесли, он изумленно прочитал:

– «Программа… королевского турнира… посвященного выдаче замуж дочери короля Шантони Луи Второго… несравненной Изабеллы Пышноволосой. Проводится впервые… в столице Шантони Монплезире… Победитель получает всё… Предварительная запись благородных рыцарей заканчивается за полчаса до начала турнира. Мероприятие состоится третьего июня… в десять часов утра… на главной площади перед дворцом… в любую погоду. Приходите, будет интересно!»

Это же сунула кто-то из фей перед самой его отправкой сюда! Вот спасибо-то!

– Какое сегодня число? – Агафон впился загоревшимся взором в растерянную физиономию Леса.

– В-второе… – отступил на шаг тот.

– До Монплезира отсюда далеко?

– Если выехать до обеда… через Гуляки, не через Черешневый Мост… и в Верхних Ясенях переночевать… – наморщил лоб и принялся водить по воздуху указательным пальцем, словно прочерчивая для наглядности весь маршрут, – и оттуда выехать в шесть… то этим жнее утром часов в восемь-девять будем там.

– Ну, так чего же ты стоишь?! Бегом!!! Мы должны успеть!!!

– А разве… – дернулся было по команде бежать, но тут же остановился Лес.

– Что? – насторожился Агафон.

– А разве ваше волшебство не может переместить нас прямо туда?

Волшебник закашлялся.

– Может. Естественно, может. Что за нелепый вопрос! Но…

– Но что? – Лесли доверчиво уставился на крестного покровителя.

– Но… мне надо… по дороге… еще кое-что обдумать, – тот скроил высокомерную и таинственную мину.

«И попробуй только спросить, почему это «кое-что» нельзя обдумывать, сидя на постоялом дворе в Монплезире», – договорил его красноречивый взгляд.

Лесоруб намек понял и язык прикусил.

– …Как сломалась?! Что значит – сломалась?! Какого лешего сломалась?!

На Агафона было больно смотреть. Безостановочно ходил он вокруг телеги с неестественно оттопыренным колесом, застрявшей посреди двора, и заглядывал ей под днище то так, то эдак, словно стоило ему как следует разглядеть место поломки, и предательский воз починился бы сам собой.

Выпряженный и забытый мерин скромно пристроился у любимой цветочной клумбы матери Лесли, но время от времени переставал жевать и опасливо косился на мечущегося туда-сюда незнакомого человека в развевающемся черном балахоне. Молодой дровосек, уворачиваясь с пути возбужденного фея, разводил руками:

– Так это… ось ведь сломалась… крестный… Что я-то сделаю?

– Это ты специально!!! – взъярился на него школяр.

– Нет, что вы! – шарахнулся парень. – Я не знаю, отчего она сломалась! Телега почти новая, года не прошло, как купили!

– Года! Деревенщина! Оси каждые шесть месяцев меняют! А профилактика при такой нагрузке, как ваша, вообще каждые две недели должна быть! Чему вас только тут учат, дикарей! – взвился отчаянно студиозус, словно не телега – вся жизнь его поломалась посреди чужого двора.

– А погодите, крестный… – неожиданно пришла гениальная мысль во взлохмаченную голову Лесли. – Вы же фей…я… фея… Значит вы и ось починить можете!

– Я?.. – от неожиданности чародей перестал причитать и метаться и тупо уставился на подопечного. – Так я же фея… фей, в смысле… а не кузнец.

– Да не заварить ее, а палочкой волшебной раз – и готово! – сияя как все новые оси Белого Света вместе взятые, пояснил свою идею лесоруб.

– Если бы Бог хотел, чтобы оси ремонтировались волшебными палочками, он бы не придумал кузнецов! – напыщенно изрек Агафон и глянул на скукожившегося парня так, словно тот сморозил несусветную глупость.

– Я понимаю, крестный, – осознал всю глубину своего невежества и покраснел лесоруб, – но иначе мы не меньше дня потеряем.

– К-кабуча… – поник школяр и принялся прикидывать результаты опоздания на турнир и результаты применения магии там, для чего были предназначены кузнецы. По возможной катастрофичности последствий для одного отдельно взятого студента первое перевешивало второе с лихвой.

– Ну, хорошо. Я попробую, – сдался он без боя. Рука его потянулась за палочкой… и остановилась в сантиметре от кармана. – Отвернись.

– Что? – непонимающе глянул на опекуна дровосек, но через секунду лицо его просветлело: – А-а, секреты ремесла!

И юноша, от всей души недоумевая, какие такие секреты могут быть у крестного фея Агафоникуса Великого, которые лесоруб Лесли бы мог у него невзначай перенять, послушно повернулся лицом к коню.

Студиозус вытянул из кармана волшебную палочку и присел на корточки перед скособоченным колесом, подметая дворовую пыль подолом моментально порозовевшего и обросшего пайетками балахона. Потом выругался, вздохнул, прилег, опираясь на локти, и засунул голову за раненое колесо. За спиной его, поднимая небольшой, но приятный в жару ветерок, сами по себе работали полупрозрачные крылья. «Кабуча… Хорошо, хоть кроме мерина никто не видит… Что теперь?» Ремонт телег они точно не изучали – ни с приемным отцом на мельнице, ни тем более в ВыШиМыШи.