Текст книги "Лабиринт кривых отражений (СИ)"

Автор книги: Светлана Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4

Отоспаться очень хотелось. Хотя бы прикорнуть на часок-другой. По правде говоря, Кай готов был улечься прямо в лаборатории в любом углу на выбор (хоть в пятом) или даже на столе-каталке. Вот только тело после попытки прошибить им каменную кладку склепа протестовало против жестких горизонтальных поверхностей. В висках начало ныть, а обезболивающим снадобьем удалось бы разжиться лишь в гостинице, в которой некроманты сняли весь последний этаж. Лабораторию им предоставили уже местные власти, как и все необходимое для работы.

– Лео. Ты все же не задерживайся до утра, – попросил Кай, отправляясь по коридору к входной двери.

Некромант не ответил: уже погрузился в работу, не проводил ни взглядом, ни словом, но наверняка покивал и махнул рукой – иди, мол. Лео было не до него и не до кого бы то ни было еще: слишком интересная загадка, очень много гипотез и предположений, требующих тщательной проверки. И Кай поспешил уйти, почему-то подумав о том, что здесь, рядом с не-живыми пришельцами, намного безопаснее, чем снаружи.

Дух-охранитель – кровожадный призрак сопровождал Лео во всех его поездках, а в столичном особняке был кем-то вроде дворецкого – наполовину высунувшись из стены, приветствовал Кая свистящим шипением и поклоном, услужливо распахнул для него дверь.

В темное время суток и в сумерках призрак казался почти телесным. Тем забавнее выглядел. Нижняя часть его тела утопала в каменной кладке. И хорошо, что утопала. Нескольким несчастным, пришедшим к Лео с дурными намерениями, педипальпы и хелицеры, шесть тонких ног, напоминающих паучьи, и длинный загнутый хвост с жалом на конце, наверняка, снились еще долго в кошмарных снах. Верхняя половина духа-охранителя походила на большую рептилию и была более приятна на вид. Мордой же он напоминал помесь летучей лисицы и орла: загнутый клюв на удлиненном черепе, покрытом короткой бурой шерстью. Разумеется, говорить клюв нисколько не мешал: призраки ведь все телепаты. Огромные непроницаемо-черные глаза таили в себе алую искру – знак подобострастной доброжелательности. Дух радовался Каю практически так же, как и Лео, готов был защищать, хотя обычно охранители привязываются лишь к одному хозяину или к месту.

– Благодарю, дружище, – Кай чуть склонил голову и усмехнулся, представив, с какой рожей проходил здесь недавно Сестрий.

– Я почти не показался ему, – уловил последнюю мысль привратник и не преминул пояснить: – Лео недоволен, когда я пугаю светлых или обычных людей.

– Этого светлого полезно пугать, – сказал Кай. – Авось, наглеть перестанет.

– Плохо вы знаете людей, молодой хозяин, – в «голосе» духа-охранителя проскользнуло сочувствие. – Таких, как этот светлый, ничем не проймешь.

Кай тяжело вздохнул, пожал плечами и поднял воротник куртки: к ночи заметно похолодало.

– Похоже, ты прав.

Дух-охранитель химерой не был. И при жизни – тоже. Лео не звал его прислуживать и, тем паче, не пленял. Некогда этот кровожадный, когда дело касалось врагов, призрак влачил существование чиновника низшего ранга в какой-то королевской конторе, занимающейся средствами и сбережениями. Он относился к той породе людей, о которой принято говорить: «И мухи не обидят». Семьи долго не заводил: все копался в себе и размышлял на тему достоин ли очередной приглянувшейся красавицы, не испортит ли жизнь столь прекрасному существу.

Прекрасные существа ждать, когда воздыхатель созреет, не собирались, находили себе кавалеров и сочетались браками часто быстрее, чем чиновник решался преподнести им букет с потерявшейся меж прочих цветов алой розой – символом сильнейшей симпатии и надежды на общее будущее. Но однажды ему повезло, и насколько Кай знал, несколько лет до своей смерти чиновник прожил абсолютно счастливым.

Однажды его подставил собственный начальник, повесив серьезную растрату. Сильнейшая обида на несправедливость заставила будущего духа-охранителя встряхнуться, вылезти из кокона, в котором он хоронился от большинства жизненных неурядиц, и начать действовать. Вряд ли кто-то ожидал от безобидного, ничем не примечательного мужчины такой прыти. Вероятно, потому ему повезло вторично. Не прошло и пяти дней, как бывшего начальника заточили в тюрьму, несмотря на дружбу, которую тот водил с прокурором и с главным судьей города. Никакие связи не могли ему помочь: против великолепно собранных доказательств все оказалось тщетно.

Ну а герой вернулся к жене и детям, получил повышение по службе и значительно больший оклад. К сожалению, прожил он так недолго – лет десять. Пока осужденный бывший начальник не отбыл срок наказания. В третий раз везения не случилось. В судьбе будущего духа-охранителя произошла месть, осуществленная двоими мерзавцами за бутылку горячительного посреди дня и при нескольких свидетелях. Убийц повязали на месте, да толку? Заточенная отвертка в сердце – и перерождение в призрака почти неминуемо (если ты не некромант, однако этот герой некромантом не являлся). Уйти на иной пласт бытия он не захотел: понял, кто настоящий убийца, и снова захотел восстановить справедливость, а еще хоть как-нибудь помочь семье на прощание.

К Лео он явился сам, пусть и полагал, что некромант договор с ним заключать не станет и даже вряд ли выслушает: или сразу уничтожит, или пленит и заставит себе прислуживать. А некромант взял, да и согласился помочь, лишь посмеявшись над обещанием призрака служить добровольно и честно, пока сам Лео не решит перейти на сторону, противоположную миру живых.

Кай в то время хоть и разменял всего одиннадцать лет, помогал в меру разумения и сил. Мерзавца удалось найти и осудить повторно и уже не на какие-то десять лет, а на тридцать с запретом селиться близ столицы по выходе на свободу. Семье погибшего чиновника – помочь. Из-за потери кормильца, еще и немало сделавшего для короны, лично помогшего обезвредить преступника, вдове с тремя отпрысками назначили более чем достойную пенсию, позволившую ни в чем не нуждаться.

Стать духом-охранителем призрак решил сам, сказав, что при жизни никогда не изменял обещаниям и не намерен становиться обманщиком и мошенником в посмертии. Жуткий внешний вид он тоже придумал для себя сам. Видать, сказалось то, что его прежняя внешность не смогла бы напугать никого.

– Ночи покойной вам, – попрощался привратник.

– И тебе, – откликнулся Кай.

Карета стояла у пешеходной дорожки аккурат напротив выхода, и ее вид заставил Кая вначале замедлить шаг, а затем и остановиться. Гильдия ночных извозчиков частично состояла из обыкновенных людей, но гораздо больше в ней было слабых темных магов. Их одаренности не хватало на то, чтобы общаться с миром не-живых, но их слушались химеры. А потому, когда приходил вызов от некромантов, к ним выезжали на барсовоках. Но в этот раз, видимо, что-то пошло не так. К лаборатории некроманта прислали двудверную крытую карету с запряженной в нее парой... Коней! Извозчик на козлах тоже являлся самым обычным человеком.

«Нда… – подумал Кай. – Ситуация. Кто-то решил подшутить над бедолагой, не иначе».

Находись Кай в столице, непременно устроил бы скандал. Но в провинции – как знать – может, двуколка с барсовоками одна единственная и та сломалась? Стоит без колеса, чинится? Кай уже подумывал не прогуляться ли пешком, но налетевший из-за угла холодный ветер заставил зябко поежиться. Холода Кай терпеть не мог. Промозглой погоды – тем более.

– Поменялся я с Артолем, ваша темность, – обернулся извозчик, правильно растолковав причину лошадиной тревоги. Ближайший к Каю гнедой прял ушами и семенил передними ногами, намереваясь то ли сорваться с места, то ли встать на дыбы. – Ну так лошадки смирные, довезут.

Оценил Кай смирность таких лошадок однажды и зарекся приближаться к этим истеричным животным без особенной необходимости. Если не понесут и не опрокинут карету, можно считать себя счастливчиком, за которым духи удачи буквально по пятам ходят, соломкой путь устилают и под руки хватают при попытке падения.

– И тебе, мил человек, комфортно? – елейным голосом поинтересовался Кай.

Пожалуй, если глупый извозчик сам поменялся с неведомым Артолем, его стоило проучить. Кай терпеть не мог людей алчных до денег (выезды к некромантам оплачивались по тройной ставке) и при этом недальновидных.

– Не до комфорта, когда лишняя копеечка наклевывается, – подтвердил подозрения в алчности извозчик.

– Может, ну ее? – поинтересовался Кай. – Раз лишняя.

Он уж было решил вернуться и вызвать другую карету. А если издевательства над ним продолжатся, все-таки переночевать в лаборатории. Лео точно не станет его выгонять, главное, ему не мешать заниматься исследованиями. В конце концов, не Каю бояться соседства с покойниками, да и не рассыпается он, отдохнув на полу, а головная боль утихнет стоит лишь прикрыть веки.

– Вы не сомлевайтесь, ваша темность, – заканючил извозчик. – У мну детки малые, старшая дочь на выданье. Мне заработок приличный прям кровь из носу нужон.

И услужливо распахнул для него дверь.

– И непременно за мой счет… – процедил Кай сквозь зубы.

Надоедливого извозчика очень хотелось послать подальше, еще и проклясть на дорожку. Однако вместо этого Кай нащупал в кармане амулет, подавляющий ауру смерти, и быстро нацепил, прикрыв веки и шепча сквозь зубы ругательства.

– Эй! Ваша темность? Вы это… – забеспокоился извозчик.

Кай показал ему кулак. Благо, простонародный жест извозчик понял слету и не преминул заткнуться.

Через некоторое время стало полегче. Кай даже сумел убедить самого себя, что ничего особенного не произошло, и задушил начавшуюся было панику. Она подступала всякий раз, стоило по собственной воле урезать свою силу. Обоняние и осязание амулет блокировал тоже, пусть и не полностью. Действовать выборочно магия подавления не умела, непременно захватывая и прочие чувства.

– Ничего, не впервой, – бросил он, ловя изумленный взгляд извозчика.

Видно, тот уже решил, будто Кай откажется от поездки и направится в гостиницу пешком. Нет уж. Лучше он покемарит с четверть часика, представляя себя контуженным героем, чем убьет с минут сорок на шатание по спящему городу. Он, конечно, любит ночь значительно сильнее дня, но слишком устал.

От сегодняшней ночи Кай не ждал подвоха. Даже если на карету и нападут грабители, стащить с шеи шнурок с артефактом недолго. Некоторые проблемы сумел бы доставить ему разве только повредившийся умом на фоне жадности чиновник, пославший по его душу наемных убийц, вооруженных магическими приблудами. Но это уже было бы слишком. Как правило, настолько вопиющим кретинизмом «отцы города» не страдали.

«Надо бы действительно заканчивать с легонькой приключенческой литературкой, – подумал Кай. – Уже сам начинаю сочинять приключения на собственную голову».

– Так вы поедете все же, ваша темность?! – обрадовался извозчик.

– Поеду-поеду, – проворчал Кай.

В нише, отведенной под мусор, послышался истошный писк и довольное рокочущее мурчание. Кай мысленно пожелал ночному охотнику приятного аппетита. Жаль, что амулет не позволил услышать ответное приветствие. Коты все же лучшие животные, каких только могла создать природа.

– Не просто же так Артоль лишился заработка…

– Домчу вскорости! – с воодушевлением пообещал извозчик.

– Ловлю на слове, – усмехнулся Кай и полез в карету.

Дверца закрылась со скрипом плохо смазанных петель. Кай задернул шторку на окне, откинулся на высокую спинку сидения и прикрыл глаза.

Ночь, спящий город, притупление основных чувств навевали дремоту. Кай одновременно ощущал себя едущим по пустынной кривой улочке и где-то невероятно далеко. В этом «далеко» тоже был город, но значительно больше этого, с широченными проспектами, по которым повозки могли бы ехать по десятку в ряд, к тому же освещенный яркими огнями, даже близко не стоящими с тусклыми светляками газовых фонарей. Казалось, люди в нем не ложились спать вовсе.

С чего Кай навыдумывал себе такого, он не сумел понять. Приходи к некромантам сны – еще ладно, но вот так ни с того ни с сего… Казалось, протяни руку, качнись в нужную сторону, и очутишься в совершенно иной реальности. Несколько раз Кай даже почти решался на отчаянный эксперимент, замирая от любопытства и возможного разочарования. Но постоянно его что-нибудь отвлекало: то в зашторенное окошко вплывет отсвет одинокого фонаря, то карету качнет особенно сильно. Однажды до слуха донесся нежный шепот из окна чьей-то спальни. Девица читала стихи вслух: или для себя самой, или для кого-то. Слов уловить не выходило, только мелодию звуков и рифм. Мерное покачивание усыпляло, и некромант в какой-то момент провалился в приятную темноту, потому и не уследил ни за временем, ни за дорогой. Впрочем, это-то его и спасло.

Яркая световая вспышка ударила в закрытые веки, мгновенно выдернув из дремы и не причинив вреда глазам. Раздался громкий крик-вой: извозчику пришлось гораздо хуже и паре – тоже. От истошного лошадиного ржания ушам стало больно. Кая резко вжало в спинку сидения. Конечно, пара понесла, а извозчик почти сразу потерял поводья.

– Проклятый кретин, – процедил Кай сквозь зубы, стащил с шеи амулет и чуть не задохнулся от нахлынувших на него чувств и запахов.

Паре было уже безразлично, кого она везет. Лошади обезумили и тупо неслись вперед, все увеличивая и увеличивая скорость. Так продолжится, пока не упадут от изнеможения, и тогда...

– Эй, извозчик! – крикнул Кай.

Ответом было нечто темное, пролетевшее справа от кареты и грузно шмякнувшееся на мостовую. Кай ногой вышиб дверь и, высунувшись, посмотрел назад. Туша пошевелилась, привстала, пригибаясь и слегка прихрамывая, рванула в арку ближайшего дома. Дома с двумя кривыми башенками и зарешеченным мозаичным окном. Такого в той стороне, где находилась гостиница, не было точно.

– Проклятый рвач, куда ты завез меня?!..

Разумеется, ответа не последовало. В следующий миг Каю пришлось упасть обратно на сидение: в непосредственной близости от кареты пролетел магический огненный шар. Кажется, шуточное предположение касательно сошедшего с ума чинуши и банды наемных убийц с магическим оружием начинала становиться правдой.

Теперь останавливать лошадей или выпрыгивать из кареты казалось Каю не слишком хорошей идеей. По крайней мере пока. Лежа на сидении, буквально кожей ощущая возрастающую скорость, ежась от залетающего через выбитую дверь ветра, Кай не понимал, почему был столь беспечен. Не иначе, усталость и то, о чем сообщил Лео, плохо повлияли на его способность думать. Ведь ясно, что извозчик и не договаривался ни с каким Артолем. Темные держатся своих, к тому же именно они получили бы по головам, закати Кай скандал. Извозчик подставной – к прорицателю не ходи. Но, скорее всего, в банду он не вхож, получил деньги за то, что привез указанного некроманта в ловушку. Скорее всего, еще одна засада ожидала по дороге к гостинице. И лучше бы Каю действительно переночевать у Лео. Если только…

Неприятный холодок прошелся по спине. Карету замотало из стороны в сторону. Кай больно приложился плечом о стенку, но это было еще полбеды, он едва успел пригнуться: магический шар влетел внутрь, пронесся у него над головой и, вышибив вторую дверь, унесся в ночь. Кажется, угодил в чье-то окно, из него послышался женский визг и крики.

– Криворуки, – прошипел Кай, восстановил дыхание, отогнал прочь несвоевременную мысль о том, что мать убили очень похоже, но, видимо, шаром посерьезнее, и попытался дотянуться до той силы, которая всегда стоит за плечами каждого некроманта.

Увы. Его тень была капризна, словно ветреная красавица, и не терпела дрянных амулетов, ее сдерживающих. Единственное, чего добился Кай – связался с призраком, с которым говорил последним; невероятно повезло: им оказался дух-охранитель, а не невесть кто – и успел предупредить о возможном нападении на лабораторию. Тот обещал утроить бдительность и сказать Лео. Затем «разговор» оборвался, оставив Кая в неясности истончились ли его собственные силы или мерзавцы начали штурм лаборатории.

Затрясло сильнее. Ровную мостовую сменила брусчатка, местами лишившаяся камней. По всему выходило, Кай миновал центральный район и скоро достигнет окраины. Хорошо бы еще понять, где именно он окажется. В следующий миг карета внеслась в узкую улочку, по которой мог бы проехать только один экипаж. Преследователи отстали, но Кай не рискнул бы спрыгнуть: влететь на такой скорости в стену, фонарный столб, украшавшую фасад статую или ствол дерева он точно не желал.

Такие узкие улочки-тоннели являлись отличительной особенностью окраин. Дома здесь стояли настолько плотно, что срослись стенами и крышами, а вверху – балконами. Городские власти еще в прошлом столетии установили порядок перемещения по ним: если одна улочка-тунель вела к центру, то соседние – к окраине. Однако мысль в правильном ли направлении движения следует карета Кай выкинул почти сразу. Какая разница? Вряд ли в это время кого-то занесет сюда.

Пронесшаяся в опасной близости вывеска «Пышки ради куража», наконец-то позволила сориентироваться. Улочка находилась в противоположной от гостиницы части города. Кай это местечко и запомнил-то лишь потому, что Корва все уши коллегам о нем прожужжала и всякий раз тащила их именно в эту кофейню. Выпечка здесь действительно была вкусной.

«То ли извозчик заплутал, заснув. Такая вероятность, все-таки существовала, – подумал Кай. – То ли он находился-таки в сговоре с теми, кто решил схватить меня или убить. Хотя… скорее первое. Если бы требовалось именно убийство, расстреляли магическими шарами – и дело с концом».

Так или иначе, а вскоре улочка должна была влиться в окраинную окружную.

«Вряд ли пара справится с резким поворотом, – со спокойствием, изрядно удивившим его самого, подумал Кай. – Карета перевернется, это уж к предсказателю не ходи. Тем более, эти предсказатели вечно лгут: судьбы не существует. Зато пустырь есть».

Пустырь тянулся по внешней стороне окружной. Город рассчитывал еще подрасти, но пока овраги и холмы с редкими рощицами властвовали всецело. Спрятаться там было всяко проще, чем в лабиринтах улиц чужого города. Кроме этого, у Кая оставался шанс все же докричаться до своей силы, а возможно и напасть на преследователей самому.

Размышляя над тем, как бы так выпрыгнуть, чтобы не попасться на глаза ублюдкам, Кай и вынесся на свободу под ночным небом, оставив позади каменную «кишку».

Глава 5

Карета резко накренилась и завалилась на бок. Лошади протащили ее с десяток шагов и встали, тяжело дыша и роняя под ноги пену. Командир отряда выцелил взглядом одного из бойцов – кого не жаль было и потерять в случае чего – сделал знак проверить. По идее, некромант должен быть дезориентирован, только кто ж знает этих некромантов?..

Боец двинулся к карете, даже не пригнувшись: всегда был излишне самоуверен. Оружие тоже вынимать не стал, прежде чем заглянуть внутрь обернулся. Странно, что рукой не помахал.

Командир зашипел сквозь зубы: этот кретин выдал его местонахождение!

В следующий миг боец отпрянул от кареты и, рухнув навзничь, принялся кататься по дороге, истошно вопя. Это было последним, что увидел командир, поскольку и его ослепило белой вспышкой, резанувшей не только по глазам, но, казалось, по всему телу. Заорали другие бойцы, значит, удар был нанесен не точечно, а по площади в несколько шагов. Странно, что еще не проснулись обитатели ближайших домов и не вызвали ночную стражу. Впрочем, может и вызвали: в общем крике, ругани и хрипах не вышло бы расслышать звон колокольчиков приближавшихся охранных экипажей.

Сколько продолжалось насланное безумие, командир не мог бы ответить. Вряд ли долго, поскольку, когда он, мокрый от пота и слез, обмочивший штаны, кое-как пришел в себя, ночные стражи по-прежнему отсутствовали.

С трудом разлепив веки, командир огляделся. Бойцы – все десять – валялись то там, то здесь в разнообразных позах, не особенно приличествующих моменту и благородному делу наемничества. Пусть кто-то при упоминании рядом наемничества и благородства кривил нос, командир был уверен, что все профессии, связанные с оружием, стоят выше пошлого мещанского ремесленничества или услужливости, всяко мужественнее искусства и чище политики.

К слову, поморщиться очень даже хотелось: кто-то не сдержал содержимое желудка.

– Вот же… паскуда, – к командиру подполз Энтраг: старый, проверенный не единожды боец. Радовало, что оправился он раньше прочих. Хотя… чему тут радоваться?.. – Чем это он нас приложил?

– «Последним доводом», – командир приподнялся на четвереньки, сплюнул отвратительную вязкую слюну с металлическим привкусом, порадовался, что не откусил себе язык, и встал на подгибающиеся ноги. – Сильное заклятие, позволяющее «поставить под седло» любую мелкую нечисть или даже просто темные эманации в радиусе до пяти сотен шагов. А тут… – командир махнул рукой в сторону чахлой рощицы, занявшей дно оврага, – давно, но продолжительное время закапывала покойничков банда Керста Кровавого. Самого Керста, к слову, тоже здесь прикопали с парой заступившихся за него подельников. Прикинь, сколько там всякого потустороннего злобного дерьма. И всю ее некромантская падаль спустил на нас!

– Странно, что все ума не лишились, – процедил Энтраг, тихо выругавшись.

– Радует лишь то, что ублюдку и самому несладко пришлось, – командир пошарил по поясу. С флягой, к счастью, ничего плохого не случилось, а крепкое пойло, изготовленное по секретному рецепту аж на пяти травах, не превратилось в кошачью мочу. После десятого глотка в голове прояснилось, в виски перестали бухать невидимые молоты. Командир довольно крякнул и протянул флягу Энтрагу. – «Последний довод» бьет по всем живым, включая и самих некромантов, а сбежать мы этой паскуде не дали.

– Да я его сейчас голыми руками на куски рвать буду! – прорычал Энтраг, тоже не преминул приложиться к пойлу, и нашел силы подняться, а затем поковылял к карете с такой прытью, какой командир от него не ожидал.

– Не убивать! – рявкнул он бойцу в спину. И подумал, что покуражиться за все доставленные неудобства лишним не будет.

Однако в карете некроманта не нашлось, и куда, а главное, когда он успел выпрыгнуть, понять пока не выходило. Энтраг рухнул на колени и молотил кулачищами по дороге. Останься на его голове волосы, наверное, рвал бы со злости. Первый, подошедший к карете боец, лежал на боку, безумно улыбаясь, пускал слюни и сопли, то начиная скулить, то напевать похабную песенку о распутной Жо-жо-фе, любящей всех без разбору. Командиру он никогда не нравился, а сейчас при взгляде на сошедшего с ума бугая становилось противно.

– Кажется, Энтраг совсем головой отплыл, – заметил долговязый Ракхар. Он и еще пятеро, кое-как пришедших в себя, сидели на обочине и молча взирали на развернувшееся у кареты действо.

– Энтраг выплывет, – сказал его полная противоположность Жихарь: молодой рыжий здоровяк с копнами вьющихся волос на голове и бороде. – А Кларз под Керстом ходил, еле ноги унес, когда того порешили. К нему у всякого рода нечисти долгов скопилось… вот и валяется в моче и дерьме теперь.

– Разговорчики, – проворчал командир, взглянул на небо, на светлеющую полосу виднокрая и приказал: – Все, кто в состоянии, – ВСТАТЬ!

Поднялись Ракхар, Жихарь и еще трое. Закончив избиение дороги, Энтраг опорожнил на нее содержимое желудка и тоже встал. Глядя на него, командир покачал головой.

– Нет, дружище. Ты займись эвакуацией пострадавших. Не дело своих бросать, даже если никто из стражников сюда не доедет.

– Ты просто боишься, что я забью ублюдка до смерти.

Командир фыркнул и проговорил:

– Не без этого.

– А мы теперь куда? – спросил Ракхар.

Командир порылся в карманах, достал печатку с сияющим в темноте синим крестом – один из лучей светил ярче остальных – и, посмотрев в сторону проклятой рощи, процедил:

– В погоню. «Последний довод» выжимает досуха, серьезных артефактов при некроманте нет, иначе использовал бы раньше, а численное преимущество все еще за нами.

Некроманты, как правило, и сами, без потусторонних помощников и заклятий, были бойцами хоть куда. Одним из основных их преимуществ являлось бесстрашие. Плевать темные хотели на собственную смерть и действовали с таким напором, что отступали очень многие противники. Однако противоречить командиру, разумеется, не стали. Разве могли столь умелые и опытные наемники спасовать перед одиноким человеком? Подобное попросту невозможно.

Уже порядочно отдалившись от окружной, командир расслышал звонки и гудки экипажей ночной стражи и поторопил остаток отряда. Оставалось надеяться, Энтраг успеет. Командир терпеть не мог терять бойцов. И пусть наниматели обещали в случае чего выкрасть тех хоть из зала суда, командир им не слишком верил. Да и сами наниматели ему не нравились тоже. И приблуды их магические – особенно.

Командир уж неоднократно пожалел, что вообще ввязался в это дело. Оно почему-то напоминало виденное на границе одной дождливой ночью, когда он, еще зеленый юнец, стал свидетелем расстрела имперцами кареты с высокородной беглянкой. По карете били то ли такие же наемники, то ли низшие маги ордена света господнего, и свое отношение к ним командир пронес через всю жизнь: мрази и ублюдки, верно некромант их тогда проклял.

Ночь сегодняшняя напоминала ту невероятно сильно, хотя, казалось бы, и дождь не льет, и находятся они не на границе, и в карете не женщина, а молодой некромант, успевший насолить «отцам города» и мало ли кому еще. Но все эти перстни с крестами, установки пуска магических шаров, светлый флер нанимателей оставляли кислый привкус на языке и неприятный зуд под ребрами. В этот раз ощущал себя командир не пограничником, пусть и бывшим, а имперской мразью, уничтожившей беглецов, а потом перешедшей границу. Если бы не вовремя примчавшийся некромант...

Путеводный луч померк, зато засветился другой. Командир махнул рукой, приказывая огибать рощу справа. Перстень ему тоже не нравился. Все эти кресты слишком прочно соотносились с мразотной империей, пусть его и уверяли, будто таким образом удобнее показывать направление движения и только.

«Империя, конечно, мразотная, – подумал командир. – А кто тебя нанял-то? Не такие же мрази? А печатка эта, будь она неладна? Неужто, наступило время, когда деньги затмили остатки совести?»

Впрочем, вскоре ему стало не до разговоров с самим собой. Продравшись сквозь кусты, отряд выбрался на поляну, освещенную выползшей из-за туч луной, словно театральные подмостки артефактом. Неверный свет ночного светила падал прямехонько на пенек, на котором сидел…

– Не звать! – рявкнул командир, но опоздал.

Жихарь на свою беду язык за зубами не удержал.

– Это же Керст! – воскликнул тот. – Керст Кровавый!

Если б не произнесенное имя, возможно, им и удалось бы пройти незамеченными. Имейся в отряде хоть один, пусть и очень слабый темный маг, тот сумел отогнать призрачного убийцу. Но… теперь командир мог выкрикнуть лишь:

– Врассыпную!

И надеяться, что хоть кто-то уцелеет.

***

Лео сидел в уголке фургона ночной стражи, надвинув капюшон так, чтобы скрывать лицо. Собственный опыт подсказывал: именно так лучше всего избавиться от лишних знакомств и разговоров. Беседовать с кем-либо у Лео не имелось ни малейшего желания. Он весь обратился в слух, вернее тот сплав чувств с всегда сопровождающей его силой, которому сложно было найти правильное название. Некрочутье? Ах, если бы Лео умел предвидеть, то не стал выпроваживать Кая из лаборатории.

В ночной вылазке не участвовали ни обычные люди, ни светлые, потому его аура смерти никого не пугала, скорее, наоборот, разжигала интерес. Тем паче не было среди ночных стражников хорошо обученных сильных некромантов. Лео постоянно ловил на себе взгляды. Пред внутренним взором чужая заинтересованность расцветала темными цветами самых различных оттенков. Лео знали немногие, но слышали о нем, похоже, все. Даже умудрялись восхищаться. И это было хорошо: не пользуйся Лео определенной славой в кругах темных жителей города, никто не стал бы утруждаться, чтобы забрать его из лаборатории. Да и сам патруль вряд ли выехал столь стремительно на основании одного лишь заверения духа-охранителя, будто с его вторым хозяином случилась беда.

Уже после, когда они неслись по ночному городу, от связного пришел сигнал о множественных обращениях в ночную стражу. Один, не в меру дотошный маг иллюзий даже прислал визуальную картинку, запечатлев в памяти увиденное: а именно пронесшуюся мимо его окон карету, обстреливаемую из ручных мортир огненными шарами. Один, пролетев карету насквозь, угодил в окно ни в чем не провинившегося горожанина. Оттуда тоже пришел вызов, но уже в пожарную башню.

Внезапно стон прокатился по всему фургону. Кто-то особенно чувствительный схватился за виски, другие просто застыли с окаменевшими лицами. Лео придержал дыхание и приоткрыл рот, ослабевая разницу между внутренним и внешним давлением. Юный паренек, сидящий напротив, сглупил или не успел, либо не знал о столь простом, но действенном методе, и теперь запрокидывал голову и зажимал нос платком, стремясь поскорее унять кровотечение из левой ноздри.

– Ничего ж себе! – сосед справа ткнул Лео в плечо.

В другое время он не стерпел бы подобного панибратства. Сейчас же откинул капюшон и произнес тихо, но так, чтобы услышали все присутствующие:

– «Последний довод». Надеюсь, мне не нужно объяснять, что это значит?

– Такой силы?! – изумился сосед и заметно даже в полумраке фургона побледнел. – Или… – он не договорил, но Лео и так понял, о чем подумал стражник.

– Мой воспитанник жив, – Лео прислушался к ощущениям: – Заклинание зацепило дикий могильник. Довольно старый и неактивный. Странно, что не нашли раньше.

– Зато теперь разгребем, – недовольно буркнул офицер, сидевший через два ряда возле кучера.

– Это уж само собой, – прошептал Лео.

– Поторопи кошечек! – приказал офицер, державшему поводья стражу.

Тот кивнул, сосредоточился, передавая мысленную просьбу, и четверка барсовоков взяла такой темп, что Лео вжало в спинку сидения, да и не его одного.

– Молодцы, родненькие! – приободрил кто-то, и барсовоки еще чуть увеличили скорость.

Эти звери выводились как спутники темных магов и всецело были настроены на их эмоции и ментальность. А доброе слово, как известно, кошке особенно приятно. С ним могло сравниться разве лишь почесывание под подбородком.

«Мрысь всегда млел, когда Кай к нему прикасался, – некстати подумал Лео. – Кай…»

На месте пробудившегося могильника происходило еще что-то. Определить Лео не мог, он и до конца понять был не в состоянии. Пространство и время словно сплелись и опрокинулись внутрь себя. А вместе с ними исчез Кай. Кай, которому еще мгновение назад точно ничего не угрожало!