Текст книги "Тайна (СИ)"

Автор книги: Светла Литвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 32. Таша, середина октября

Миша жил у нас две недели, а мы так и не переехали в новый дом. Первые дни нам было очень тяжело. Он прятался ото всех и плакал, если его находили. Он мог залезть под стол или в комод, и не отзывался, когда его звали по имени. Кушал он только в том случае, если бабушка находила его убежище и кормила с рук. Переодеваться не давался – кусался и снова плакал. Хорошо, хоть понимал, что такое туалет. Дорогу туда он выучил сразу.  Успокаивался только, когда рядом была бабушка. Даже не знаю, почему именно на нее он реагировал позитивно. Может, потому что малыши всегда тянутся к бабушкам и дедушкам, а может, у него просто не было нормальной семьи.

На третий день утром мы нашли его в Тасиных сокровищах. Он не притронулся к игрушкам для мальчиков – все обходил стороной купленные ему Виктором подарки, как будто боялся их. А ранним утром, пока все спали, забрался в огромный кукольный домик. Посреди  домика возвышались пластиковые контейнеры с разноцветным тестом для лепки – Тася любила лепить вкусности для своих кукол. Туда Миша и устремился. Он тихо сидел посреди разгромленного домика и усердно лепил ровные фигуры из теста.

Его обнаружила я, когда зашла в детскую комнату Таси. Дочка просунула головку в дверь следом за мной и приоткрыла маленький ротик от возмущения. После появления Миши она начала прибегать ночью в нашу с Витей спальню и спала между нами до утра. Видимо, общее напряжение сказывалось на ней не лучшим образом, а сон между нами добавлял ей уверенности в том, что родители ее по-прежнему любят.

Миша не бегал ни к кому. Он спал один, забившись в угол кровати дальней комнаты. Там, где ночевала бабушка. Видимо, на третий день он устал прятаться, и решил исследовать территорию.

Я с ужасом застыла в ожидании истерики дочери – Миша разломал стены кукольного дома, личной резиденции Таси.  Мне хотелось верить, что он сломал их не по злому умыслу, а от собственной неуклюжести.

– Черт, – заглянул в детскую проснувшийся муж. – Как же я забыл про тесто для лепки. Накупил ему гору ерунды, а он ведь любит лепить…

Тася рванулась вперед, на защиту своего имущества. Мы с Витей кинулись следом, не желая видеть побоище – наша дочка та еще собственница, а Миша для нее чужак.

Но застыли посреди комнаты – Тася спокойно нырнула в разрушенные владения и выхватила один из контейнеров с тестом для лепки из общей свалки. А потом плюхнулась на пол рядом с Мишей и с интересом принялась его рассматривать. Жажда общения перевесила чувство собственности. Тася осторожно коснулась ручкой недоверчиво посматривающего на нее Миши, а потом тоже принялась лепить фигуры из теста.

Мы переглянулись. Витя сжал мою руку.

 «Кажется, бури не будет», – спустя пару минут шепнул он.

– Чудесные дети, – заглянув в детскую самой последней, довольно кивнула бабушка. – Пожалуй, сделаю на завтрак запеканку из творога.

После чего затопала тяжелыми шагами в сторону кухни. Бабушка на дух не выносила прислугу в нашем доме и предпочитала готовить сама.

Мы с Витей забрались на Тасину кровать и осторожно наблюдали за детьми. Теперь мы опасались, что взбрыкнет Миша, не произнесший за дни пребывания у нас ни единого слова. Или взорвется Тася, которой сломали домик.

Но нет. Творческий процесс проходил мирно. Тася, будто понимала действия Миши и повторяла их, только со своим собственным видением, как должны выглядеть фигуры из теста. Миша не рычал. Только изредка поглядывал на Тасю своими выразительными голубыми глазками и продолжал пыхтеть, выдавая идеально ровные фигуры.

– Как у него получается создавать такую красоту? – удивилась я.

– Наверное, он скульптор, – улыбаясь, погладил мой все еще плоский животик Виктор. – Мне интересно, у тебя внутри тоже скульптор? Или маленькая принцесса?

– Не знаю… – я рассмеялась и покачала головой. – Только кто бы там ни был, а он растет. И меня жутко тошнит…

– Это нормально? Кажется, да. Срок как раз для токсикоза.

– С Тасей меня не тошнило. Я теряла сознание.

– Ну, каждый ребенок особенный. Может, у нас появится мальчик.

– Может…

В тот день Миша впервые разрешил к себе приблизиться. Он не плакал, когда я переодевала его в чистые вещи и даже сел за стол вместе с Тасей.

…А потом они подружились. Даже не знаю, как это произошло. Тася и Миша просто бегали друг за другом по дому и весело смеялись. Именно так, как это умеют делать дети – непосредственно и искренне, улавливая настроение друг друга на соматическом уровне.

– Миша будет спать у меня! – сопя от волнения, вечером схватила Витю за руку Тася.

Сам Миша родного отца обходил стороной. Видимо, сказывался прежний опыт общения – вряд ли Анатолий Янковский был добр к ребенку, которого ему подкинули. Но то, как ловко с Витей управлялась Тася, не могло оставить Мишу равнодушным. Он с завистью посматривал на повисшую у отца на руке девочку и нервно сопел.

– Будешь спать в детской? – внимательно посмотрел на сына Виктор.

Тот кивнул и бросился прочь из комнаты.

– Миша! – Позвал его Витя. – Если ты хочешь жить в детской, нам надо будет перетащить твою кроватку из дальней комнаты.

Мальчик вернулся в комнату. Взглянул на отца и снова коротко кивнул.

– Ну, пойдем, – протянул ему руку Виктор. – Бери меня за руку, и вместе перенесем твои вещи.

Робко, с замиранием сердца Миша шагнул к отцу. Испуганно взглянул на него и замер. Не знаю, отчего он так сильно его боялся. Витя был жестким человеком, но он никогда не обижал своих детей.

В тот вечер мы перенесли вещи Миши в детскую. И, да, с той поры Тася перестала бегать в нашу спальню. Она открыла для себя целый новый мир – мир дружбы с подобным себе человечком. Их с Мишей было невозможно разлучить. И – о, счастье – еще через пару дней он с нами заговорил.

– Кажется, пришло время задуматься о переезде, – в воскресное утро первого ноября высказал идею Виктор. – Дом уже заждался нас.

– Да, нашу годовщину свадьбы и мой день рождения я хочу праздновать в новом доме, – оживилась я.

– Так что, переедем?

– Да, конечно!

– Отлично, – подала голос бабушка. – Переезжайте, а я отправлюсь к себе домой. До тех пор, пока не родится маленький, хочу передохнуть. Двое детей окончательно меня утомили.

– Может, вы переедете к нам? – посмотрел на нее Витя.

– Ну, нет. Лучше вернусь под новый год. Вы как раз обустроитесь на новом месте.

– Мы будем ждать тебя, бабуль, – загрустила я. – Без тебя в доме все будет не так.

– Я вернусь, обещаю. Надеюсь, Витя выберет самую красивую елку. Ведь это будет первый год, когда с нами Миша.

– Даже не сомневайтесь, – довольно улыбнулся мой муж.

Эпилог. Конец декабря, год спустя

Снег сыпется с серого неба уже сутки. Наш уютный двор замело сугробами. С утра охранники разгребали дорожки, но, похоже, придется снова просить их об этой услуге.

Захожу в просторную гостиную и охаю. Огорченно развожу руками – разве что елка не перевернута вверх ногами! Огромная елка наряжена c двадцать пятого декабря, и с тех пор в гостиной все вверх дном. За малышами не успеваешь убирать, и я уже смирилась с тем, что относительный порядок в гостиной установится только первого января. Ведь с двадцать пятого декабря Миша и Тася ищут подарок Мише на день рождения. Двадцать восьмого декабря Мише исполнится пять лет, и никакие увещевания о том, что подарки хранятся у феи в Черной Башне, не помогают остановить поиски.

– Опять вверх дном все перевернули! – заглядывает следом за мной в гостиную бабушка. – Что за чертята! А ну, быстро помогайте мне убирать! Дедушка Мороз не придет к детям, которые так сильно шкодят!

Миша и Тася робко переглядываются и виновато начинают собирать разбросанные по полу игрушки.

Я улыбаюсь. Миша очень изменился. Вытянулся, стал почти на полголовы выше Таси. А ведь когда мы его взяли в дом, он был ниже ростом.

Он больше не плачет. Если его ругают, просто недовольно сопит. И он очень похож на Виктора. Те же голубые глаза, тонкая линия губ.

Убедившись, что дети под полным контролем бабушки, я тороплюсь в спальню. Там меня ждет еще одно сокровище. Наверное, самое большое сокровище в моей жизни. В детской кроватке хлопает большими глазками цвета спелой вишни шестимесячный Даниэль. Увидев меня, он улыбается во весь ротик.

Сердце сжимается от радости – как же сильно я его люблю! Подхватываю на руки, прижимаю к сердцу и несу в гостиную. Он что-то воркует, тянет меня за волосы, и я ощущаю то самое глупое счастье, которое охватывает любую мать, когда она держит на руках младенца.

– Таша, у меня есть к тебе серьезный разговор, – укладывая декоративные подушки на угловой диван, сообщает бабушка.

– Что случилось? – настораживаюсь я.

– Мама твоя звонила.

– Мама? Надо же…

Настроение мгновенно портится. Все, что связано с моей мамой, вызывает горечь.

– Сегодня вечером она улетает в другую страну. Два месяца назад познакомилась с австрийцем через сайт знакомств. Он приехал к ней в гости, они подружились, и теперь он зовет ее замуж.

– Я рада, что у нее все хорошо.

Пожимаю плечами с деланным равнодушием, но на самом деле мне хочется плакать. У меня уже двое родных детей, а она так ни разу и не позвонила.

– На самом деле не очень хорошо... Но она хочет встретиться с тобой сегодня. Сказала, будет ждать тебя в кондитерской, что напротив Черной Башни.

– Встретиться со мной? – захлопала глазами я. – Для чего? Снова проклинать меня и моих детей?

– Думаю, она хочет попрощаться. А может, извиниться. В общем, ты можешь ехать, можешь не ехать. Дело твое, детка. Через полчаса она будет ждать тебя в кондитерской.

Я занервничала. Как некстати все…

– Ладно… понянчишь Даниэля до моего возвращения?

– Конечно.

– Сегодня сильный снегопад, я не буду брать свою машину. Лучше вызову такси…

Я вручила бабушке малыша и быстро переоделась в теплое шерстяное платье. Подхватила заколкой волосы, нанесла легкий макияж – тушь и яркую помаду.

Накинула длинную шубку из голубой норки, подхватила сумочку и скоро сидела в прибывшем такси.

Я ехала на встречу с собственной мамой. Никто не причинил мне столько боли, сколько она.

Но почему-то именно с ней мне хотелось увидеться так сильно, что в горле стоял ком.

«Я не стану плакать. Ни за что не стану плакать», – убеждала себя.

…Вот и Черная Башня. Я расплатилась с таксистом, и скоро мои светлые сапожки на шпильках утопали в снегу.

Как давно я не была в центре города одна, без детей и мужа! Даже непривычно. Город сверкал новогодними гирляндами, зазывал в магазины вывесками распродаж, а я крепко сжимала свою любимую сумочку и упорно шагала в сторону кондитерской.

Толкнула стеклянную дверь и в углу заметила маму. За те несколько лет, что мы не виделись, она изменилась. Время берет свое, вот и мама стала выглядеть старше.

– Таша! – увидев меня, оживилась она. Махнула рукой, подзывая присесть рядом, и впервые за долгое время я увидела на губах матери добрую улыбку.

– Привет.

Я расстегнула шубу и села к ней за столик.

– Какая ты стала красивая, – внимательно посмотрев на меня, вздохнула она. – Наверное, сложно быть супругой такого серьезного человека, как Виктор Янковский?

– Сложно быть мамой своим детям, – с обидой в голосе пожала плечами я. – А быть супругой Виктора Янковского приятно.

Она отвела глаза.

– Я знаю, что у тебя родился мальчик.

– Надо же, ты даже знаешь…

И тут меня накрыло. Обида, подавляемая все эти годы, внезапно вырвалась на свободу.

– Неужели было так сложно хоть раз прийти ко мне в больницу? Я ведь ждала тебя!.. Все время ждала, что ты придешь и вместе со мной посмотришь сначала на новорожденную Тасю, потом на Даниэля! Но ты все не приходила.  А я никак не могла понять – почему ты вычеркнула меня из своей жизни? За что? За то, что я полюбила Витю? Но ведь это не самое страшное преступление – любить мужчину!

– Знаешь, я приходила… – нервно начала размешивать сахар в чашке с капучино она. – В тот день, когда родился Даниэль. Но я не решилась попросить передать тебе записку. Мне казалось, пропасть между нами так широка, что ты просто не примешь меня обратно.

– Ты так часто делала мне больно, мама! Рубила с плеча, унижала, кричала… но я всегда ждала тебя обратно. Каждый свой день рождения, каждое рождество! Я все думала – вот, откроется дверь, и ты придешь к моим детям. Или позовешь меня в гости. Но после того, как ты отказалась поддержать меня в роддоме, где я лежала с Тасей, у меня внутри что-то сломалось…

– Я была пьяна, Таша! Я слишком много пила в то время и совсем не контролировала свое поведение!

– А сейчас? Что изменилось сейчас?

– Я…бросила пить полгода назад. У меня обнаружили не очень хорошую опухоль, и врач сказал, если я буду продолжать в том же духе, не протяну и двух лет. Сейчас, после сеанса химиотерапии опухоль уменьшилась. У меня появился шанс на выздоровление.

Она отодвинула чашку с капучино и накрыла мою руку своей.

– Прости меня, Таша. Если сможешь...

Глаза наполнились слезами, и я торопливо стерла нежеланные капли с щек.

– Произносить слова так легко... Только из сердца не вытравить горечь от того, что ты ни разу не пришла к моим детям.

– Если сможешь простить меня за то, что не приходила, мне станет немного легче. А если разрешишь вам звонить из Австрии и видеть их хотя бы по скайпу, я буду счастлива.

Я стерла с щек новые слезы и поспешно достала из сумочки сотовый телефон.

– Даниэль такой хорошенький… Вот он только родился… а здесь уже улыбается… А вот сейчас с Тасей и Мишей.

– Мишей? У тебя же была только Тася?

– Миша – сын Вити. Мы взяли его в семью после того, как умер Анатолий Янковский.

– У тебя трое детей, один из которых приемный?

– Да. Разве бабушка тебе не говорила?

 – Нет… Господи, Таша, как ты управляешься с тремя детьми?

– Ну… привыкла уже. С ними, конечно, сложно бывает. Но я не жалуюсь.

– Супруга опального магната… – покачав головой, внезапно рассмеялась мама.

– Что-что?

– Я говорю, ты настоящая супруга опального магната… и детей всех воспитываешь – чужих, своих… надо же…

Скоро мы смеялись уже вдвоем. Не знаю, что смешного она сказала, и почему нас обеих рассмешила эта фраза: «Супруга опального магната». Наверное, нервное напряжение так сказалось, вот мы и смеялись до слез.

Потом я проводила ее до такси. Взмахнула рукой на прощание и еще несколько минут стояла на перекрестке, задумчиво глядя вслед растворившемуся в потоке машин такси. На сердце стало легко. Я чувствовала себя, как те снежинки, что не переставали сыпаться с серого неба. Казалось, еще немного, я раскину руки и полечу вместе с ними.

Подняла глаза и увидела Черную Башню. На фоне серого неба и снега она выглядела очень нарядно. Подумав еще пару минут, достала телефон и написала сообщение Виктору.

«Привет. Я виделась с мамой. Она улетает в Австрию. А сейчас я стою на перекрестке у Черной Башни и думаю, может, заглянуть к тебе в офис на чашечку горячего кофе?»

         Скоро пришел ответ.

«Конечно, приходи. Вера сделает нам с тобой кофе. А еще, Таша, ты помнишь, какой сегодня день?»

«Двадцать седьмое декабря?»

«Да. Время платить за аренду магазина. Поднимайся наверх, после кофе тебя ждет коробка с заданием».

Я удивленно приподняла бровь, а потом улыбнулась. Эта игра для взрослых никогда не закончится… Впрочем, есть ли в отношениях между мужчиной и женщиной что-то более приятное, чем наслаждение близостью?

Засунув озябшие руки в карманы шубки, я бодро застучала каблучками сапожек в сторону перекрестка. В глубине души разгоралось любопытство. Что же приготовил Виктор на этот раз? Может, костюм снегурочки из магазина для взрослых? Интересно, такие костюмы имеются в ассортименте подобных магазинов?

Снежинки продолжали падать на мраморную плитку и на мою шубку. Воображение рисовало картины предстоящей игры с мужем, и я шла все быстрее. Мне не терпелось хоть ненадолго утонуть в голубых глазах  и крепких объятиях Виктора.

Жизнь продолжалась.

Конец