![](/files/books/160/oblozhka-knigi-merknuschiy-svet-172899.jpg)
Текст книги "Меркнущий свет"
Автор книги: Стюарт Макбрайд
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Стюарт Макбрайд
Меркнущий свет
Посвящается Фионе (снова)
Без кого бы не…
Правда – вещь податливая, особенно если приложить к ней руки. Поэтому я должен поблагодарить следующих замечательных людей за то, что они позволили мне исказить их правду, и иногда таким образом, что узнать ее стало невозможно: Прокуратуру Абердина – за то, что помогла мне разобраться, как работает шотландская система правосудия; Джорджа Сэнгстера из Полиции Грэмпиана [1]1
Грэмпиан – район Шотландии, административным центром которого был Абердин (с 1996 г. разделен на три округа). – Здесь и далее примечания переводчика.
[Закрыть]за кучу бесценной информации о правилах, регламентирующих полицейский распорядок, и другие полезные сведения; мою «первую леди морга» – Ишбел Хантер, старшего ассистента-патологоанатома Королевской клинической больницы города Абердина, которая просто суперзвезда, как всегда.
Считаю своим долгом высказать особую благодарность Филиппу Паттерсону, который не только чертовски хороший литературный агент, но также и очень хороший друг, и всем остальным в «Маржак Скриптс»; гуру редакторского дела Джейн и Саре; блистательной команде из «ХарперКоллинз», особенно Аманде, Фионе, Келли, Джой, Деймону, Люси, Андреа и всем-всем-всем, кто проделал эту великолепную работу по выпуску книги; Келли из «Сен-Мартин пресс» и Ингеборге из «Тайден» – за их неоценимый вклад; Джеймсу Освальду за его идеи и фотографии.
Возможно, мне следует также поблагодарить Совет по туризму города Абердина – за то, что не линчевали меня, когда вышла моя предыдущая книга. Одно может послужить им слабым утешением: по крайней мере, в этой книге события происходят летом.
Но больше всего я благодарен моей капризной жене Фионе (иначе она меня побьет).
Глава 1
Когда они вошли в заколоченное здание, на улице было уже темно. Засранцы в драных джинсах, в куртках с капюшонами – двое мужчин и три женщины, почти одинаковые из-за длинных волос, проткнутых ушей, проткнутых носов и бог знает чего еще проткнутого. Все в них так и кричало: «Убей меня!»
Он улыбнулся. Они закричат очень скоро.
Сквот [2]2
Сквот (англ) – нелегально занятое помещение; сквоттинг – самовольное заселение покинутого или незанятого места или здания людьми, которые не являются его юридическими собственниками или арендаторами.
[Закрыть]находился на полпути к группе заброшенных двухэтажных домов – грязные гранитные стены, едва освещенные слабым светом уличных фонарей, окна заколочены толстой фанерой. Кроме одного окна на верхнем этаже, откуда сквозь грязное стекло сочился слабый, болезненный свет вместе с глухим ритмичным гулом диско-музыки. Остальная часть улицы была пуста, покинута, приговорена, подобно ее обитателям, и ни одной души не было видно. Никого, кто мог бы наблюдать за его работой.
В половине двенадцатого музыка стала еще громче; этот бухающий ритм легко скроет любой шум, который он поднимет. Он начал трудиться над дверной рамой, поворачивая отвертку в такт музыке, потом отошел полюбоваться на плоды своего труда – трехдюймовые оцинкованные шурупы шли вдоль всей двери, крепко удерживая ее в раме. Он был совершенно уверен, что она зашита намертво. Широкая улыбка расколола его лицо пополам. Это будет здорово. Это будет лучше всего.
Он сунул отвертку обратно в карман и погладил холодную твердую рукоятку. Его член тоже стал твердым и радостно выпирал из штанов. Ему всегда нравилась эта часть представления как раз перед тем, как займется огонь, когда все на своих местах и никуда не денутся. Когда смерть уже идет за ними.
Из большой сумки, стоящей у ног, он тихо вытащил три стеклянные бутылки и зеленую пластиковую канистру для бензина. Это были самые счастливые мгновения – откручивать у бутылок крышки, наполнять их бензином и вставлять тряпочные фитили. Затем обратно к входной двери, намертво зашитой шурупами. Вскрыть ломиком щель в почтовом ящике. И вылить туда канистру с бензином, слушая, как жидкость плещет по голым деревянным половицам, почти неслышно из-за грохочущей музыки. Из-под двери вытек тонкий ручеек, закапал по ступенькам лестницы и собрался внизу в небольшую лужицу. Безупречно.
Он закрыл глаза, пробормотал короткую молитву и бросил зажженную спичку в бензиновую лужицу у своих ног. Фууууууух.Синее с желтой каймой пламя бросилось под дверь, внутрь дома. Пауза, два, три, четыре… достаточно времени для того, чтобы все вспыхнуло. Бросил обломок кирпича в окно на верхнем этаже, стекло разбилось, и грохочущая музыка вырвалась наружу. Изнутри послышались изумленные проклятия. А потом внутрь полетела первая бензиновая бомба. Она ударилась об пол и взорвалась, поливая комнату горящим бензином. Проклятия сменились криками. Он ухмыльнулся и швырнул в пламя оставшиеся бутылки.
Потом на другую сторону дороги, спрятаться в тени и смотреть, как они горят. Закусив губу, он вытащил из штанов напряженный член. Если поторопиться, он сможет кончить и свалить еще до того, как здесь кто-нибудь появится.
Торопиться не нужно. Пятнадцать минут пройдет, пока поднимут шум, и еще двенадцать, пока приедут пожарные.
К тому времени все уже будут мертвы.
Глава 2
Рози Вильямс умерла так же, как жила: скверно. Она лежала на спине на мощенной булыжником улице, уставившись в оранжево-серое ночное небо, и ее кожа блестела, когда мелкий дождик смывал темно-красную кровь с лица. Она была голая, как в день своего рождения.
На место преступления первыми прибыли констебли Джейкобс и Бухан. Джейкобс нервно переминался с ноги на ногу на скользкой булыжной дороге, Бухан просто ругалась.
– Вот уродка! – Она внимательно смотрела на бледное, изломанное тело. – Для обычного рядового дежурства это уже слишком!
Трупы подразумевали дополнительную бумажную работу. Правда, потом на лице констебля Бухан появилась едва заметная улыбка: трупы подразумевали также сверхурочную работу, и, господь свидетель, она в ней очень нуждалась.
– Я вызову подкрепление? – Констебль Стив Джейкобс повозился с рацией и сообщил в дежурную часть, что анонимный звонок подтвердился.
– Подождите минутку, – сказала дежурная часть с сильным абердинским акцентом. Последовала пауза, наполненная шорохом статического электричества, затем: – Пока разбирайтесь сами. Все свалили на этот чертов пожар. Пошлю к вам детектива-инспектора, как только кто-нибудь появится.
– Что? – Бухан схватила рацию Джейкобса, все еще висевшую на его плече, отчего он едва не упал. – Что вы имеете в виду, говоря «когда кто-нибудь, черт бы вас побрал, появится»? Это убийство! Это вам не какой-то сраный пожар! С каких это пор пожар приоритетнее, чем…
Голос Дежурной части оборвал ее пламенную речь.
– Слушай сюда, – сказал он, – меня не заботит, какие проблемы у тебя дома, ты, на хрен, можешь их там и оставить. Делай так, как тебе, черт возьми, сказали, и охраняй место преступления до тех пор, пока я не найду детектива-инспектора. И если для этого потребуется целая ночь, то столько ты и будешь ждать, понятно?
Бухан пошла яростно-пунцовым цветом, потом выплюнула два слова:
– Да, сержант.
– Хорошо.
И рация смолкла.
Бухан снова начала ругаться. Как, черт бы их побрал, она может охранять место преступления без бригады криминалистов? Дождь идет вовсю, скоро все улики смоет к чертовой матери! И где, черт возьми, убойный отдел? Это должно быть криминальное расследование, а у них даже следователя нет!
Она схватила констебля Джейкобса за руку:
– Тебе работа нужна?
Он подозрительно нахмурился:
– Какая работа?
– Нам нужен ведущий расследование офицер. Твой приятель живет где-то рядом, так ведь? Чертов мистер Герой Полицейский?
Джейкобсу пришлось признаться, что именно здесь он и живет, неподалеку.
– Хорошо, давай иди и буди этого ублюдка. Пусть он займется этим.
У констебля Ватсон была самая кошмарная коллекция бюстгальтеров и трусов, какую только доводилось видеть Логану. Ее нижнее белье выглядело так, будто его пошили производители цеппелинов во времена Первой мировой войны, да к тому же не в самый удачный день, – нечто военно-мешковато-серое. Не то чтобы Логану часто доводилось видеть нижнее белье Джеки, но иногда их смены совпадали. Логан сонно улыбнулся и перевернулся на другой бок; свет из холла лился сквозь открытую дверь, освещая смятую постель.
Он прищурился на электронные часы с будильником: почти два. Еще пять часов до начала дежурства и очередной взбучки. Целых пять часов.
Клик —выключился свет в холле. В дверном проеме появился смутный силуэт и, почесываясь, прошаркал к кровати. Констебль Джеки Ватсон положила здоровую, несломанную руку на грудь Логану и удобно устроилась головой на его плече, не самым удачным образом сунув кончики кудрявых волос ему в рот и в нос. Незаметно выплюнув их, он поцеловал ее в макушку и почувствовал, как ее прохладное тело прижалось к нему. Она провела пальцами по шрамам, которые крест-накрест пересекали его грудь, и Логан подумал, что пять часов – это не так уж и много, между прочим…
В дверь кто-то позвонил.
– Что за черт, – пробубнил Логан.
– Не обращай внимания, это пьянь какая-нибудь.
Дверной звонок прозвенел еще раз, на этот раз более настойчиво. Как будто говнюк по ту сторону двери пытался просверлить в нем отверстие указательным пальцем.
– Пошел на фиг! – заорал Логан в темноту, вызвав у Джеки приступ истерического смеха, но невидимого наглеца это не отпугнуло. Тут к предрассветному хору присоединился мобильный телефон Логана. – Господи! – Он повернулся (Джеки недовольно застонала) и схватил лежавший на тумбочке мобильник: – ЧТО?!
– Алло, сэр? Детектив-сержант Макрей?
Констебль Стив Джейкобс. Легендарный Голый Меченосец из старого доброго Абердина.
Логан уронил голову на подушку, зарывшись в нее лицом, но все еще прижимая к уху телефон.
– Чем могу вам помочь, констебль? – спросил он, подумав, что пусть уж это будет какое-нибудь чертовски важное дело, раз он отрывает его от голого тела констебля Ватсон.
– Э-э… сэр… У нас тут труп, вроде как… не…
– Я сейчас нена дежурстве.
Констебль Ватсон издала звук, обозначавший, что да, так оно и есть, черт возьми, но полицию Грэмпиана это не волнует.
– Да, понятно, но все свалили на какой-то пожар, а у нас тут нет старшего офицера, чтобы вести расследование, и криминалистов нет, и вообще ничего!
Логан выругался в подушку.
– О’кей, – сказал он наконец. – Где вы?
Дверной звонок опять зазвонил.
– Э… это…
Твою мать…
Кряхтя, помятый и небритый Логан выбрался из постели, натянул на себя какую-то одежду, потом выглянул на лестницу. На верхней ступеньке стоял констебль Стив, прославившийся исполнением стриптиза под квиновскую A Kind of Magic [3]3
Знаменитая песня группы Queen, саундтрек к фильму «Горец».
[Закрыть].
– Простите, сэр, – промямлил он робко. – Тут прямо через дорогу. Женщина, голая. Выглядит так, будто ее забили до смерти…
И все мысли о том, как бы успеть повеселиться в оставшиеся несколько часов, мгновенно вылетели у Логана из головы.
В четверть третьего утра в среду гавань была почти пустой. В свете уличных фонарей серые гранитные здания выглядели неестественно, их очертания растворялись в моросящем дожде. Громадное грузовое судно, выкрашенное в ядовито-оранжевый цвет, стояло на приколе напротив въезда на Маришаль-стрит в ярком сиянии своих огней. Логан и констебль Джейкобс повернули на Шор-лейн. Это была узкая улочка с односторонним движением в самом сердце квартала «красных фонарей» Абердина: с одной стороны – пятиэтажная стена грязного гранита и темных окон, с другой – куча разномастных домишек. Даже в это ночное время запах здесь стоял весьма специфический. Три дня проливных дождей и последовавшая за ними неделя ослепительного солнца забили ливневые колодцы ароматно гниющими утонувшими крысами. На стенах висели фонари, большинство которых были разбиты, а оставшиеся выглядели как крошечные островки желтого света в безбрежном море тьмы. Под ногами скользил мокрый булыжник. Констебль Стив и Логан подошли к небольшому темному пятну, над которым сидела на корточках женщина-констебль, внимательно рассматривавшая что-то белое, лежавшее поперек тротуара. Труп.
При звуке их шагов женщина встала, направив свет электрического фонаря прямо им в лицо.
– О-о… – сказала она без особого энтузиазма. – Это вы. – Отступив назад, осветила обнаженный труп.
Это была женщина: лицо разбито, в синяках и кровоподтеках, один глаз заплыл и был почти закрыт, нос расплющен, скула и челюсть сломаны, зубы выбиты. Кроме ожерелья из темно-красных синяков, на ней ничего не было.
Она была не первой молодости: толстая белая плоть ее бедер была покрыта апельсиновой коркой целлюлита; живот, весь в растяжках, смахивал на песчаные дюны и кое-где был покрыт короткой грубой щетиной: последствия многочисленных эпиляций самодельным бразильским воском. Молочно-белая кожа над левой грудью была украшена чем-то вроде герба из розы и окровавленного кинжала, татуированная кровь не смывалась даже дождем.
– Господи, Рози, – сказал Логан, становясь коленом на холодный, мокрый, мощенный булыжником тротуар, чтобы лучше ее разглядеть. – Какая сволочь это с тобой сделала?
– Вы ее знаете? – сказала недружелюбно смотревшая на него женщина-констебль. – Вы один из ее постоянных?
Логан не обратил на нее внимания:
– Рози Вильямс. Она работала на этой улице, сколько себя помню. Ее то и дело забирали за то, что она приставала к мужчинам. – Он протянул руку и потрогал пульс на шее.
– Хотите – верьте, хотите – нет, но мы это уже делали, – сказала женщина-констебль. – Мертвее не придумаешь.
Мелкий дождик приглушал звук пьяных голосов, доносившийся откуда-то из доков.
– Криминалисты? Следователь из прокуратуры? Дежурный врач?
Женщина-констебль фыркнула:
– Это вы так шутите, что ли? Они там все на этом пожаре, черт бы их побрал. Это ведь важнее, чем какая-то несчастная телка, которую забили до смерти. – Она сложила на груди руки. – Даже нормального следователя прислать не могли, придется обходиться вами.
Логан стиснул зубы.
– Вы хотите что-то сказать, констебль?
Он подошел к ней так близко, что почувствовал в ее дыхании застарелый запах табачного дыма. Она пристально смотрела на него – лицо как застывшая раздраженная маска.
– Как дела у констебля Мейтлэнда? – Голос ее был холодный, как труп, лежавший у ее ног. – Он все еще жив?
Логан хотел ответить, но прикусил язык. Он был старшим по званию, и это была его обязанность – вести себя по-взрослому. Но что ему на самом деле хотелось сделать – это найти одну из этих грязных, гниющих, раздутых крыс и сунуть ей прямо в…
С другого конца улицы послышались крики, как раз из того места, где она соединялась с Риджент-ки. Трое мужчин, раскачиваясь, выползли из-за угла; спотыкаясь друг о друга, расстегивая на ходу брюки и хохоча во все горло, они поливали все вокруг струями дымящейся мочи. Логан повернулся к самодовольно-дерзкой женщине.
– Констебль, – сказал он с кривой улыбкой, – я полагаю, вы должны охранять место преступления. Почему три этих мужика ссут на него?
На мгновение показалось, что она скажет что-нибудь в ответ, но она ринулась по дороге, заорав на ходу:
– Эй, вы! Какого черта вы тут делаете?! Что вы здесь устроили?
Логан и констебль Стив остались наедине с обезображенными останками Рози Вильямс. Логан вытащил мобильный телефон и позвонил в дежурную часть, оставил заявку на дежурного врача, группу криминалистов, патологоанатома, следователя из прокуратуры, да и вообще на весь этот цирк, который тут закрутится-завертится, как только будет подтвержден случай насильственной смерти. Веселиться было не с чего: все были заняты на большом пожаре в Нортфилде, – но детектив-инспектор Макферсон присоединится к ним, как только сможет. А пока Логану следует оставаться на месте и попытаться сделать все возможное, чтобы больше никого не убили.
Прошел час, но на месте преступления не было никаких признаков детектива-инспектора Макферсона, так же как не было и криминалистов. Правда, прибыл дежурный врач. Да еще дождь прекратился. Врач натянул белый одноразовый комбинезон для осмотра места преступления, прошел, шаркая ногами, по Шор-лейн и нырнул под синюю ленту с надписью: «ПОЛИЦИЯ», которую констебль Бухан нехотя натянула поперек дороги.
В половине четвертого утра док Вилсон чувствовал себя не самым лучшим образом, и падение докторской сумки в воняющую крысами лужу не улучшило его настроения, о чем свидетельствовал поток ругательств. Под глазами у доктора были громадные мешки, нос красный и сопливый от невпопад подхваченной летом простуды.
– Доброе утро, док, – сказал Логан и услышал в ответ сердитое фырканье присевшего на корточки врача.
– Она мертва, – сказал он, пощупав пульс, затем встал и направился к своей машине.
– Подождите минуту. – Логан схватил его за руку. – Это что, все? Мы знаем, что она мертва. Не рискнете высказать предположение, когда и как это произошло?
Доктор нахмурился:
– Это не моя работа, спросите у этого чертового патологоанатома.
Удивленный, Логан выпустил руку старика:
– Ночь была тяжелая?
Док Вилсон устало провел рукой по лицу, отчего щетина на его щеках заскрипела:
– Извините, я просто устал как собака… – Взглянул через плечо на голое тело Рози, вздохнул. – Самое простое предположение: тупая травма головы. Побои не самые тяжелые, но кровообращение, должно быть, прекратилось довольно быстро. Судя по синюшности, со времени смерти прошло часа три-четыре… – Он подавил зевоту. – Забили до смерти.
Было двадцать минут пятого, когда появился еще кто-то. К тому времени док Вилсон давно ушел. Солнце уже отправилось в свой путь, и небо стало бледно-желтым, с серыми клочковатыми пятнами. Но Шор-лейн все еще была погружена в тень. Грязный белый фургон криминалистов свернул в переулок с проезжей части; за рулем сидел одинокий эксперт-криминалист в белом комбинезоне. Задние двери фургона распахнулись, и ритуальное возведение шатра над местом преступления началось: возле тела Рози Вильямс устанавливались металлические шесты и синие пластиковые ограждения. С ревом ожил дизель-генератор, выплевывая в раннее утро клубы сизого дыма – пары бензина боролись с вонью от гниющих крыс. Затрещав, зажглась пара дуговых ламп. Вскоре прибыл местный прокурор, оставив свою машину в дальнем конце улицы, у выхода на Риджент-ки. Прокурором оказалась привлекательная блондинка лет сорока с небольшим, выглядела она почти так же устало, как Логан, и от нее слегка попахивало табаком. За прокурором по пятам следовала женщина помоложе: серьезное лицо, завитые волосы, широко открытые глаза и папка с зажимом для бумаг. Пока они натягивали защитные комбинезоны, Логан вводил их в курс дела, затем еще раз повторил свой рассказ, когда появилась патологоанатом, доктор Исобел Макалистер: усталая, раздраженная и жаждущая переложить все дело на Логана. Совсем не похожая на его прежнюю подружку, всегда готовую найти на месте преступления что-нибудь смешное. Детектив-инспектор Макферсон все еще не появился на месте преступления. И это означало, что Логан сам будет нести ответственность, если что-нибудь пойдет не так. Как будто ему не о чем больше беспокоиться. Утешало только, что это ненадолго: его ни за что не оставят руководить расследованием этого убийства. Особенно в связи с недавними записями в его послужном списке. И особенно после того, как констебль Мейтлэнд чуть не погиб во время неудачно спланированной операции. Нет, это дело отдадут кому-нибудь, кто уж точно не облажается. Он посмотрел на часы. Почти пять. Еще два часа до того, как начнется его дежурство, а он уже провел здесь добрую половину ночи. С усталым вздохом Логан перешел из холодного рассветного утра в шатер криминалистов. День будет длинным.
Глава 3
Штаб-квартира полиции Грампиана представляла собой семиэтажную башню из стекла и бетона, с широкими черными и серыми полосами по фасаду, спрятавшуюся на узкой улочке неподалеку от Юнион-стрит. Утыканное шипами антенн и сирен экстренного оповещения, это здание не являлось высочайшим достижением архитектурной мысли, но, как ни крути, это был родной дом.
Логан ухватил чашку кофе из автомата и украл на ходу бурбонское печенье [4]4
Вид шоколадного печенья с прослойкой из шоколадного крема.
[Закрыть]из комнаты пресс-службы. Следов детектива-инспектора Макферсона все еще нигде не было. Ни в его кабинете, ни в комнате для совещаний, ни в столовой – вообще нигде. Логан попробовал навести о нем справки в диспетчерской. Но с тех пор как он позвонил из больницы без пятнадцати шесть утра, они ничего о нем не слышали. Сломанная нога, трещина в запястье и сотрясение мозга. Споткнулся, упал и пролетел два лестничных пролета. Логан выругался: «Почему мне никто не сказал? Я жду его с половины третьего утра!» Дежурный просто пожал плечами. Он не нанимался работать секретарем. А если Логан ищет кого-нибудь, чтобы спихнуть дело, то лучше детектива-инспектора Инща никого не найдешь. Даже если тому поручат вести дело о поджоге.
Утреннее совещание, которое проводил детектив-инспектор Инщ, было безрадостным. Инспектор сидел, взгромоздившись на стол, недалеко от двери, в элегантном сером костюме, который едва не лопался по швам под напором его грузного тела. Казалось, что этот парень с каждым годом становился все больше и больше; круглое лицо и сияющая лысая голова делали его похожим на сердитое розовое яйцо. Молчание воцарилось в переполненной комнате, когда он объявил собравшимся, что состояние констебля Мейтлэнда не улучшилось – пулю вытащить смогли, но он все еще без сознания. Будет организован сбор средств для его семьи.
Следующий вопрос касался всплеска насилия, связанного с торговлей наркотиками. В дело влезли новые торговцы наркотой, начали делить территорию. Пока что ничего смертельного, но, похоже, это только цветочки.
Потом наступила очередь Логана сделать краткий пятиминутный отчет по изувеченному трупу Рози Вильямс, потом Инщ снова взял слово и рассказал о пожаре, случившемся прошлой ночью; его глухой голос гудел в переполненной комнате для совещаний. Пожар начался в одном из старых зданий недалеко от Кетлбрэй-кресэнт, улицы полуразрушенных муниципальных жилых домов с заколоченными фанерой окнами. Эти дома считались слишком паршивыми для проживания людей. В последние пару месяцев дом под номером четырнадцать использовался как сквот тремя мужчинами, двумя женщинами и одной девятимесячной девочкой, которые в ночь, когда случился пожар, находились дома. Вот почему там так воняло горелой свининой, когда приехали пожарные. В живых никого не осталось.
Инспектор покачнулся, шаря в карманах своих брюк. Стол, на котором он сидел, жалобно застонал.
– Я хочу, чтобы одна команда сделала поквартирный обход домов на двух улицах, по обеим сторонам от места преступления, и выяснила все, что можно, о сквоттерах, особенно их имена. Я хочу знать, кем они были. Вторая команда пусть прочешет все рядом стоящие здания, сады и пустыри. Вы, – сказал он дурашливым голосом из детской телепередачи, – ищете ключ к разгадке этой тайны. Кто был шеф-поваром на этом барбекю? Принесите мне хоть что-нибудь.
Пока люди гуськом выходили из комнаты, Логан сидел не двигаясь, пытаясь не показывать, как он устал и раздражен.
– Ну, – сказал Инщ, когда комната опустела, – когда идете на встречу с Дракулой?
Логан еще глубже провалился в кресло.
– В половине двенадцатого.
Инщ выругался и снова начал исследовать карманы брюк.
– Что за странное время для встречи? Почему бы не вызвать вас в семь часов, если уж ему так хочется схватить вас за задницу? Так все утро пропадет к черту… – Он удовлетворенно хрюкнул, когда наконец нашел то, что искал: пакетик с жевательными динозаврами. Сунул одного в рот и задумчиво пожевал. – Он сказал, чтобы вы привели с собой представителя профсоюза?
Логан покачал головой.
– Ну, похоже, он не собирается вас увольнять. – Инщ приподнял свою тушу со стола. – Если до одиннадцати тридцати вам не устроят суд инквизиции, можете сходить попрощаться с Рози Вильямс. Вскрытие в восемь. Я должен присутствовать на пресс-конференции по этому чертову пожару. Теперь, когда ублюдок Макферсон сноваболен, на меня столько навалилось, что я спокойно могу себе позволить не наблюдать за тем, как наша Снежная Королева будет кромсать убитую шлюху. Думаю, вы и без меня отстоите эту крепость. Вперед! – Он прицелился, и выстрелил из воображаемого ружья. – А то из-за вас тут все как-то неаккуратно выглядит.
Пока Логан пробирался через автомобильную стоянку на заднем дворе, а потом спускался по ступенькам в морг, Рози уже обмыли. Морг представлял собой скопление разномастных комнат, скрытых от чужих глаз в подвале штаб-квартиры и на самом деле не являвшихся частью здания. В секционном зале было очень просторно: чистая белая кафельная плитка и столы из нержавеющей стали, блестящие в свете подвесных ламп; дезинфицирующие средства и освежитель воздуха активно боролись с вонью горелого мяса, но проигрывали эту битву. Вдоль стены стояла шеренга каталок, их пассажиры были упакованы в пластиковые белые мешки.
Логан пришел на пять минут раньше и пока был тут единственным живым человеком. Он широко зевнул и подвигал плечами, пытаясь размять онемевшие мышцы. Недосып, шесть часов на холоде, в вонючем переулке, давали о себе знать. Кряхтя, он наклонился над голым телом Рози. Она лежала на секционном столе под громадным колпаком, готовая в самый последний раз поведать обо всем, что случилось. Кожа Рози казалась бледнее, чем была на улице. Ее кровь, подчиняясь силе тяжести, медленно просачивалась сквозь ткани и собиралась в лужицы под спиной, руками и ногами, отчего ее фарфоровая плоть становилась темно-лиловой в тех местах, где соприкасалась со столом. Бедная старушка Рози. Ее смерть не удостоилась даже первой страницы – всего лишь небольшой колонки в утренней «Пресс энд джорнал». Главной историей была другая – «ШЕСТЕРО ПОГИБЛИ ВО ВРЕМЯ ПОЖАРА, ВЫЗВАННОГО ПОДЖОГОМ».
На ее груди был необычный выступ – там образовалась шишка. Логан наклонился, чтобы получше разглядеть. В это время дверь распахнулась, и в комнату влетел патологоанатом.
– Если у тебя возникли романтические чувства, – усмехнулся он, – я могу зайти попозже. – Доктор Дейв Фрейзер: избыточный вес, скоро пятьдесят пять, лысый, волосатые уши. – Я знаю, у вас навязчивый интерес к этим леди, лишь бы они были похолоднее. – Он ухмыльнулся, и Логан не смог скрыть ответной улыбки. – Теперь вот о чем: полагаю, вы будете весьма разочарованы, услышав о том, что Ее Императорское Величество Снежная Королева не присоединится к нам на этом небольшом празднике. Рекомендация врачей: очень плохо себя чувствует после вчерашней ночи.
Логан с облегчением выдохнул. Ему совсем не хотелось снова видеть Исобел после того, как вздорно она вела себя утром на месте преступления.
Док Фрейзер кивнул на шесть каталок, стоявших в углу:
– Можете взглянуть, если хотите, пока я приготовлюсь.
Вопреки здравому смыслу Логан направился к стоявшим в углу каталкам. Чем ближе он подходил, тем сильнее воняло горелым мясом и топленым жиром. Один из мешков для трупов аккуратно сложили вчетверо; получившийся пакет был перевязан серебристой упаковочной лентой и вполне подходил для девятимесячного ребенка. Глубоко вдохнув, Логан выбрал один из мешков, постоял, не двигаясь, в пропахшей антисептиком комнате, размышляя, зачем оно ему надо, и потянул молнию вниз. От лица почти ничего не осталось: носа и глаз не было, вместо зубов желто-коричневые осколки, проглядывавшие сквозь обугленную черную кожу. Рот раскрыт в последнем безмолвном крике. Логан посмотрел, подавил рвоту и задернул молнию. Судорожно вздрагивая, вернулся к секционному столу.
– Здорово, правда? – спросил доктор Фрейзер, улыбаясь из-под хирургической маски. – Я занимался одним из них, когда их только привезли: хрустящие снаружи и сырые внутри. У моей жены барбекю так всегда получается.
Логан закрыл глаза и попытался об этом не думать.
– Может быть, их лучше поместить в холодильник?
Доктор Фрейзер кивнул:
– Да, только подъемник сломался, а сам я не могу: спина болит. Брайан уберет их, когда вернется.
Упомянутый Брайан – старший лаборант морга при отделении анатомической патологии – появился ровно в восемь утра, вместе с прокурором, помощником прокурора, полицейским фотографом и патологоанатомом-наблюдателем, чтобы иметь полную уверенность в том, что доктор Фрейзер не облажается на вскрытии и не испортит им обвинение. Это был бледный, как мертвец, мужчина с глазами протухшей рыбы и приблизительно таким же рукопожатием. Помощником прокурора была та же женщина, что приезжала на место преступления ранним утром. Свежачок, года два как с юридического факультета, и очень активно продвигается по карьерной лестнице. Она напялила на себя костюм хирурга, который обычно надевают на операцию, включая маску и шапочку, и ее глаза сияли от восторга и ужаса. Логан почему-то был абсолютно уверен, что это ее первое настоящее вскрытие.
– Все готовы? – спросил доктор Фрейзер, когда они влезли в белые защитные комбинезоны, чтобы предотвратить трупное заражение.
– Э-э… прежде, чем мы начнем, – сказала новенькая девочка и посмотрела на босса. – Я бы хотела знать, где находится одежда жертвы и была ли она исследована?
Логан покачал головой:
– На месте преступления она была голой. Никаких признаков одежды. Двое моих полицейских прочесали всю улицу, и все прилегающие тоже.
Она нахмурилась.
– Значит, тот, кто убил ее, снял с нее одежду, – сказала она, не замечая, как Логан и доктор Фрейзер обменялись страдальческими взглядами. – Она была изнасилована? Есть какие-нибудь признаки недавнего полового акта?
Доктор Фрейзер скорчил кислую мину, и Логан мог с уверенностью сказать, что он подбирает подходящие выражения, чтобы предложить ей заткнуться и убираться куда подальше.
– Мы еще не зашли так далеко, но, поскольку она занималась проституцией, я буду весьма удивлен, если мы не найдем свидетельства, что она недавно с кем-то перепихнулась. – Он велел Брайану включить запись. – Итак, если вы все удобно устроились, мы начинаем.
Логан старался не слишком внимательно наблюдать, как доктор Фрейзер заканчивает внешний осмотр и начинает работать ножом, не смотреть на то, как чьи-то внутренности в четыре приема вытягивают наружу и начинают в них шарить – от этого его желудок просто переворачивался. Судя по всему, желудок заместителя прокурора тоже танцевал отчаянный аутопсический танец. Ее глаза стали водянисто-розовыми, и вся краска сошла с той части лица, которая виднелась между хирургической маской и шапочкой. Приятно видеть, что не с ним одним такое случается.
Когда наконец все кончилось и мозг Рози плавал в сосуде с формалином, доктор Фрейзер велел Брайану остановить запись и поставить чайник. Наступило время чая и научных комментариев.
Они стояли в небольшом кабинете, ждали, когда закипит чайник, и слушали, как доктор Фрейзер переводит с медицинского на английский. Рози Вильямс забили до смерти: раздели, били кулаками, пинали, потом прыгали на ней и, наконец, задушили. Конечно, не обязательно именно в такой последовательности.