Текст книги "Ледяное сердце (СИ)"
Автор книги: Стэллиса Трифф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 9
Лёд утром, до прихода основной команды, был местом почти медитативным. Свет, льющийся сквозь высокие стеклянные стены, рисовал на безупречной белой поверхности длинные, холодные тени. Воздух был прозрачным и звонким, каждый звук – скрежет конька, далёкий стук двери отдавался эхом под сводами.
Лёха завершил свою индивидуальную тренировку – работу над точностью броска. Его тело было разгорячённым, мышцы приятно горели. Он стоял у борта, попивая из бутылки лимонный напиток, и наблюдал. Не за пустотой, а за ней.
На дальнем конце катка, почти у самой стены, каталась девушка. Не спортсменка – это было видно сразу. Движения были осторожными, неуверенными, но в них угадывалась природная грация. Она двигалась медленно, небольшими скользящими шажками, держась поближе к борту, словно птенец, впервые пробующий крылья. Её рыжие волосы, собранные в невысокий, слегка небрежный хвост, пылали медным огнём в утренних лучах. Лицо было сосредоточено, брови сведены, губы поджаты. Она была полностью погружена в процесс, будто весь мир для неё сузился до нескольких метров скользкой поверхности под ногами.
Лёха узнал её. Новый спортивный психолог, Анжела. Её представляли команде пару недель назад. Молодая, с дипломом престижного вуза, рекомендованная самим руководством клуба. Он тогда не обратил особого внимания – у него своих забот хватало. Но сейчас, наблюдая за её тихим, упорным противостоянием льду, он почувствовал странное движение внутри. Она была… Иной. Не такой глянцевой и самоуверенной, как многие в их мире. В её сосредоточенности была какая-то трогательная уязвимость.
«Подойти? Поздороваться?» – пронеслось в голове. – Но с чего бы начать?» Привет, я капитан команды, видел, как вы боретесь со льдом, нужна помощь? Звучит это однако по дурацки. Она новый психолог, это неловко. Будет думать, что я лезу, пользуясь положением».
Он отвёл взгляд, сделал ещё глоток, собираясь уйти. В этот момент раздался короткий, отрывистый вскрик, тут же заглушённый глухим, болезненным шлепком.
Лёха обернулся мгновенно, реагируя на звук падения. Анжела лежала на льду, скорчившись, лицо искажено гримасой боли. Она пыталась подняться, но, как только перенесла вес на левую ногу, снова сжалась, схватившись за щиколотку.
В нём включился режим «капитана». Все сомнения, неловкости испарились. Через весь каток за несколько мощных толчков, его коньки резали лёд с резким шипением.
– Не двигайся! – его голос прозвучал чётко, командным тоном, но без паники. Он присел рядом, не касаясь её, оценивая ситуацию опытным взглядом. – Где болит?
Анжела, бледная, кивнула, не в силах вымолвить слово. Её глаза, большие, зелёные, как лесной мох после дождя, были полы страха и стыда.
– Глупо… Просто зацепилась… – выдавила она.
– Ничего глупого. Лёд – он такой, – отозвался Лёха, и его тон стал чуть мягче. Он снял с её ноги конёк, действуя осторожно, но уверенно. – Сейчас поможем. Можешь опереться на меня?
Он встал, предложив ей руку. Она взялась, её пальцы были холодными и дрожали. Он почувствовал, как она пытается не переносить вес на повреждённую ногу. Не раздумывая, он просто подхватил её на руки, как перышко. Она ахнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками.
– Эй! Я вообще-то тяжёлая…
– Я тебя умоляю, если бы я не смог тебя поднять, то я бы понял одно, что я слабак ещё тот, – он усмехнулся, коротко, и двинулся к выходу с льда. Лёха нёс её легко, его шаги были устойчивыми, несмотря на коньки.
Анжела притихла, прижавшись к его груди, её рыжие волосы пахли чем-то сладким, вроде кокоса и ванили. Она смотрела на его профиль, на сосредоточенное, решительное лицо, и в её глазах страх начал сменяться чем-то другим. Любопытством. Признательностью.
В мед. пункте дежурный врач, подтвердил диагноз: растяжение связок, несильное, но болезненное. Покой, холод, фиксация эластичным бинтом.
– Вам повезло, девушка, – ухмыльнулся врач, бинтуя щиколотку. – Наш капитан на руках ещё никого не уносил, – ответил врач подмигнув
Лёха покраснел, откашлялся. Анжела смущённо улыбнулась.
– Я в долгу перед капитаном, – сказала она тихо, глядя на Лёху.
Когда всё было позади, и она, опираясь на костыль выданный медпунктом, ковыляла к выходу, Лёха нагнал её.
– На машине довезу. В таком состоянии на такси или метро – это лишь пытка.
– Ты и так слишком много сделал…
– Анжела, давай без этого, – сказал он, и в его голосе снова мелькнули нотки капитана. Но глаза были мягкими. – Где живёшь?
Она сдалась, назвала адрес – недалеко, в одном из спальных районов. Дорога заняла минут двадцать. Сначала ехали молча. Лёха сосредоточенно вёл машину, Анжела смотрела в окно, гладя костыль.
– Я, наверное, выглядела полной дурой, которая решила после работы расслабиться на льду, – наконец проговорила она. – Спортивный психолог, который не может устоять на льду.
– Зато теперь ты на личном опыте знаете, через что проходят твои подопечные, – парировал Лёха.
Она рассмеялась. Звонко, искренне.
– Ты всегда так оперативно реагируешь?
– На травмы? Да. Привычка. Сам через многое прошёл, и ребят вытаскивал. Часть работы.
– Не только работы, – тихо сказала она. – Это настоящий человеческий поступок. Спасибо. Серьёзно.
Он кивнул, снова чувствуя лёгкую неловкость от похвалы. Подъехали к её дому – обычная пятиэтажка, но ухоженная.
– Довести до квартиры? – спросил он, заглушив двигатель.
– Если не сложно… Лифт, правда, не работает.
Он помог ей выйти, взял костыль, понёс её на руках до третьего этажа.
– Заходи, пожалуйста. Хоть на чашку чая или горячего шокалада, в знак благодарности. Я хоть и калека, но вскипятить чайник могу.
Он хотел отказаться – дела, тренировка. Но посмотрел на её зелёные, искренние глаза, на усталое, но благодарное лицо, и кивнул.
– Ненадолго.
Квартира была небольшой, уютной, с налётом лёгкого, творческого беспорядка. Книги на полках, несколько картин на стенах, мягкий плед на диване. Пахло корицей и старой бумагой.
– Садись, располагайся, – сказала Анжела, ковыляя к крошечной кухне. – Я быстро.
Лёха сел на диван, осматриваясь. Его взгляд упал на предмет, лежащий на книжной полке. Не вязался с обстановкой. Пара боксёрских перчаток. Старых, потрёпанных.
– Ты боксом что-ли занимаешься? – не удержался он, когда Анжела вернулась.
– Нет, это брата моего – Ромы. Ему двадцать один, он боксёр. Помешан на этом. – Она села в кресло напротив, осторожно положив больную ногу на пуфик. – После того как родители погибли многое изменилось.
Она сказала это просто, без пафоса, но Лёха почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
– Погибли? Мне так жаль…
– Авария. Года назад, до сих пор помню… Остались мы втроём. Я, Рома и младший наш, Ваня. Ему девятнадцать, учится на программиста и любитель мотоциклов. Вот и ютимся тут. Я должна быть рядом с ними всегда, как самая старшая…
Лёха слушал, и его собственные проблемы – недопонимание Марком, неудачный интерес к Диларе, давление спорта – вдруг показались мелкими, незначительными. Перед ним была девушка, которая несла на своих плечах груз, немыслимый для многих.
– Ты сильная, – сказал он наконец, и это была не пустая любезность.
– Ну, даже у сильных людей есть своя боль, – она слабо улыбнулась. – А ты, Алексей… Прости, Лёха? Так тебя все называют?
– Да. Лёха.
– Ты сегодня был именно таким… Решительным, надёжным. Спасибо тебе за это.
Они проговорили ещё час. О спорте, о психологии, о жизни. Разговор лился легко, без напряжения. Лёха, обычно осторожный в общении с новыми людьми, особенно с женщинами, раскрывался. Говорил о давлении капитанской повязки, о страхе подвести команду. Она слушала, кивала, задавала точные, умные вопросы. Не как психолог, а как человек.
Когда он наконец поднялся, чтобы уйти, было уже темно.
– Я… Можно, я позвоню? – спросил он у двери, чувствуя себя опять подростком. – Узнать там, как нога?
– Я буду ждать звонка, – ответила Анжела. И её улыбка была тёплой, настоящей.
Он шёл к своей машине, и в груди у него было странное, лёгкое, почти воздушное чувство. Встреча. Настоящая встреча. Не игра, не расчёт, не больное прошлое. Что-то чистое и новое. Имя этому чему-то новому была – Анжела.
Глава 10
Воздух в зале был накалён до предела, но не от жары. От энергии. Сегодня был день спаррингов. Гул голосов, лязг цепей, рёв тренеров, глухие удары по мешкам – всё сливалось в единую симфонию насилия. Марк стоял в своём углу, бинтуя кисти. Его лицо было сосредоточенным маской. После того провального вечера в парке он ушёл в работу с удвоенной, почти саморазрушительной силой. Тренировки, спарринги, бесконечная возня с Динамитом. Даже Дымок, обычно требующий внимания, получал его по остаточному принципу. Боль была лекарством. Знакомым, горьким, но действенным.
– Шторм, к тебе новичок, – кивнул Валера в сторону ринга. – Парень рвётся в бой. Кисляков Роман. Я его называю теперь «Кислая Ромашка». Смотри, не размажь сильно.
Шторм кивнул, взглянул на того, с кем предстояло драться. Парень стоял у противоположных канатов. Лет двадцати с небольшим, крепкого телосложения, с широкими плечами и взглядом, чуть рыжий, коротко стриженный и с темно-зелёными глазами. Он нервно переминался с ноги на ногу, бросая на Марка быстрые, оценивающие взгляды.
Они сошлись в центре ринга. Рефери дал последние наставления.
Гонг.
Рома, ринулся в атаку сразу, как выпущенная из лука стрела. Его удары были размашистыми, мощными, но грубыми. Шторм уходил, уклонялся, ставил блоки. Он чувствовал силу в этих ударах – парень не зря был крепко сбит. Но не было дисциплины. Не было расчёта.
– Не спи, старик! Держись! – кричал Рома, пропуская точный джеб Марка в лицо. Его голова дёрнулась назад, но он даже не заморгал, снова рванув вперёд.
Шторм почувствовал знакомый привкус – не крови, а раздражения. Он пропустил несколько ударов по корпусу, почувствовав тупой отзвук в рёбрах. Хорошо. Проснулся.
Он изменил тактику. Перестал отходить. Начал встречать Рому в ближнем бою. Короткие, хлёсткие апперкоты в печень, жёсткие блоки, сковывающие атаки. Рома заёрзал, его дыхание стало хриплым. Он пытался клинчевать, но Шторм был сильнее, выворачивался, наносил точные акцентированные удары.
В третьем раунде Рома, уже изрядно потрёпанный, но не сломленный, пошёл в свою коронную – дикий, почти неконтролируемый размах справа. Марк увидел его за милю. Он сделал шаг вперёд, внутрь замаха, и нанёс короткий, как выстрел, контролируемый правый хук в челюсть. Не со всей силы. Но достаточно.
Рома споткнулся, отлетел к канатам, удержался. Он тряхнул головой, в его глазах стояли не боль, а ярость и уважение. Он кивнул Марку, признавая удар.
Гонг. Спарринг окончен. Они разошлись по углам.
– Ну что, размазал? – спросил Валера, подавая Марку воду.
– Крепкий орешек, – отдышавшись, сказал Марк. – Силёнка есть. Но голова пустая. Дерется, как танк – напролом.
– Молоды ещё вы. Горячки много.
После душа, когда Марк переодевался, к нему подошёл Рома. На лице у парня красовалась солидная ссадина, но он улыбался.
– Шторм, да? Спасибо за науку. Дал мне по первое число.
– Сам напросился, – буркнул Шторм, но без злобы. – Силу не на тех растрачиваешь. Учись головой работать.
– Да я учусь! – горячо сказал Рома. – Просто… Иногда закипаю. Тренер говорит, что это моя главная проблема. – Он помолчал. – Слушай, а не хочешь как-нибудь потренироваться вместе? Без спарринга. Поработать над техникой? Я бы поучился.
Шторм посмотрел на него. В глазах парня горел искренний интерес, без подобострастия. Была та же жажда стать лучше, что когда-то горела и в нём самом.
– Можно, – кивнул он. – У меня гараж. Там место есть, груша и всё такое. Когда свободен?
Они обменялись телефонами, договорились. Разговор пошёл легко, по-мужски, без лишних слов. О спорте, о дисциплине, о боли, которая учит.
– Кстати, – сказал Рома, когда они уже выходили из зала, – ты сейчас куда? Не хочешь чаю? У меня сестра отличный горячий шоколад делает.
Марк собирался отказаться. Ему бы в гараж, к Дымку, к тишине и своему одиночеству. Но что-то остановило. Может, усталость от этого самого одиночества. А может, простое человеческое «почему бы и нет».
– Давай, – сказал он. – Только ненадолго.
* * *
Квартира Кисляковых встретила Марка уютным, жилым хаосом, который был полной противоположностью стерильному порядку в гараже. Прихожая, заваленная куртками и кроссовками, запах домашней еды, доносящийся из комнат звук музыки – рэп, который Шторм сразу узнал от своего любимого исполнителя – Тбили Тёплый, а музыка была, как он понял: «Не уходи»
– Анжела! Я дома, если чё, – крикнул Рома, скидывая куртку.
– Я на кухне! – донёсся женский голос.
Рома повёл Марка по короткому коридорчику. Дверь на кухню была приоткрыта. И там, за столом, с кружкой в руках, сидел… Марк замер на пороге. Его мозг отказался обрабатывать картинку.
Лёха. Его друг Лёха. Сидел за кухонным столом в квартире незнакомых людей и о чём-то оживлённо разговаривал с рыжеволосой девушкой, которая сидела напротив, положив на табуретку забинтованную ногу.
Лёха, услышав шаги, обернулся. Его глаза встретились с глазами Марка. На лице капитана промелькнула абсолютно идентичная смесь шока и непонимания.
– Шторм? – выдохнул он.
– Лёха? – эхом отозвался Марк.
Рома, стоявший между ними, оглядел одного, потом другого.
– Вы чё знакомы?
Анжела, посмотрев на брата, затем на гостей, медленно подняла бровь, а потом её лицо озарила догадка, за которой последовала широкая, весёлая улыбка.
– Погодите… – начала она. – Лёха, это и есть тот самый Марк? Друг детства? Про которого ты… – она запнулась, поняв, что может сказать лишнее.
– Да, – хрипло сказал Лёха, не отрывая взгляда от Марка. – А это… Анжела. Новый психолог в команде. С ней несчастный случай произошёл на льду вчера.
– А это Рома, мой брат, – кивнула Анжела в сторону брата, который всё ещё стоял с открытым ртом.
Наступила пауза. Неловкая, комичная, натянутая. А потом Рома фыркнул. Фыркнул так громко и нелепо, что через секунду рассмеялась Анжела. Её смех был заразительным. Шторм почувствовал, как углы его губ сами собой поползли вверх. Лёха сначала смотрел с недоумением, но потом тоже не выдержал – его плечи затряслись от беззвучного смеха.
– Ну ты даёшь, братан! – воскликнул Рома, хлопая Марка по плечу. – Ёпт, мы в одной кухне все собрались!
– Мир тесен, – констатировала Анжела, утирая слезу от смеха. – Садитесь же все! Рома, ставь чайник. И доставай печенье. Похоже, вечер только начинается.
Напряжение растаяло, как лёд под солнцем. Они уселись за стол – тесновато, но по-домашнему уютно. История за историей: как Лёха подобрал на льду «бедную, беспомощную психологиню», как Марк «немного поучил уму-разуму» от её брата (по словам Ромы, «чуть челюсть не отвинтил»). Говорили о спорте, о нелепостях жизни, о планах. Анжела оказалась умной и ироничной собеседницей, Рома – прямолинейным и весёлым. Марк и Лёха ловили себя на том, что общаются легко, почти как раньше. Тень ссоры, тень невысказанных извинений и обид витала где-то на периферии, но сейчас, в этой тёплой кухне, она казалась призрачной и неважной.
Шторм наблюдал, как Лёха смотрит на Анжелу. Как его глаза смягчаются, когда она говорит. Как он незаметно пододвигает к ней сахарницу или поправляет подушку под её ногой. И в Марке было облегчение и тихая радость за друга. Это было правильно. Не то болезненное, навязанное влечение к Диларе, которое принесло только неразбериху. А что-то светлое, простое, человеческое.
Когда часы пробили одиннадцать, Марк и Лёха поднялись, прощаясь.
– Зайдёшь ещё, Марк! – сказал Рома, пожимая ему руку. – Потренируемся!
– Обязательно, – кивнул Марк.
– И береги ногу, – сказал Лёха Анжеле, и в его голосе звучала неподдельная забота.
– Хорошо, куда я денусь. И вы берегите друг друга, – она улыбнулась им обоим, и в её зелёных глазах светилось понимание.
Они вышли на прохладную ночную улицу. Молча прошли до стоянки, где рядом стояли мощная иномарка Лёхи:
– Ну что, капитан, – нарушил тишину Марк, закуривая. Он посмотрел на Лёху, и в его глазах мелькнул знакомый, почти забытый огонёк братского подтрунивания. – Рассказывай. Ты влюбился?
Лёха покраснел так, что было видно даже под уличным фонарём. Он потёр затылок.
– Не гони, Шторм. Она просто хороший человек. Попала в беду.
– Ага, вижу, как «просто», – Марк выпустил дым колечком. – Тащил на руках, на машине возил, чай пил, глаза строил… Да ты, братан, пропал.
– Да заткнись ты, – буркнул Лёха, но без злости. Потом он тоже ухмыльнулся.
Они помолчали, глядя на свои машины.
– Слушай, Марк… – начал Лёха тихо. – Насчёт того раза… В кафе.
– Да забей ты уже, заебал, – перебил его Марк, тушу окурок. – Всё было хреново. Со всеми. Но сейчас… – он кивнул в сторону дома, где в окне на третьем этаже ещё светился свет, – сейчас вроде прояснилось.
Лёха вздохнул с облегчением, которого, возможно, даже сам не осознавал до конца.
– Да. Прояснилось.
– Так что катай к своей психологине. Только аккуратней на льду, а то она тебя ещё спасать будет.
– Сам катись к своей фигуристке, старик, и коту передавай привет.
Они обменялись короткими, крепкими похлопываниями по плечу. Не объятие, но больше, чем просто жест. Мост, почти разрушенный, снова дрогнул и начал срастаться. Не идеально, не так, как было. Но он держался.
Глава 11
Гараж Шторма погружался в предвечерние сумерки. Длинные, косые тени от балок крыши ложились на бетонный пол, сливаясь с пятнами мазута и ржавчины. Воздух, ещё недавно звонкий от зимнего холода, теперь сгущался в тяжёлую, неподвижную сырость. Пахло остывшим металлом, старым маслом и тишиной.
Шторм сидел на ящике из-под инструментов, спиной к холодной стене, и тупо смотрел на свои руки. Они лежали на коленях ладонями вверх, как будто в ожидании чего-то, что никогда не упадёт. Синяк под глазом окончательно сошёл, оставив после себя лишь лёгкую жёлтую тень, напоминание о прошлых битвах. Но внутри была свежая рана. Глубокая и немая. Слова. Дилара… Он написал ей, когда купил новый, дешёвый телефон: «Извини. Случилось непредвиденное. Телефон разбился. Всё сложно. Дымок в порядке». Ответа не было. Он понял: мост, который они начали строить так неуклюже и трогательно, рухнул, не успев окрепнуть. И виноват в этом был он. Только он.
Дымок, подросший и окрепший, сидел у него на плече, мурлыча свою кошачью песню и тычась влажным носом в щёку. Единственное живое существо, которое не требовало объяснений, не ждало подвигов, а просто принимало его таким, какой он есть – угрюмым, молчаливым, с разбитым телефоном и разбитыми надеждами.
Вдруг Дымок насторожился, прекратил мурлыкать. Его уши повернулись к двери. Через секунду Марк тоже услышал: чёткие, быстрые шаги на бетоне снаружи, по пути к гаражу. Не тяжёлый топот Валеры, не неуверенная поступь Лёхи, когда тот заходил на днях «просто поболтать». Это были каблучки. Высокие, уверенные.
Сердце Марка на мгновение ёкнуло дикой, безумной надеждой. Но нет. У Дилары не было каблуков. И шаг был бы тише, быстрее. Дверь гаража, не запертая на замок, отворилась с лёгким скрипом. В проёме, залитая оранжевым светом уличного фонаря, стояла она. Рита Кострова.
Она выглядела, как всегда, безупречно. Длинное элегантное пальто песочного цвета, открывающее стройные ноги в тонких колготках и сапогах на высоком, но изящном каблуке. В одной руке – небольшой кожаный клатч, в другой – стильный бумажный пакет с логотипом дорогого электронного магазина. Её каштановые волосы были уложены в идеальные волны, лицо сияло свежестью и лёгким, искусным макияжем. Она улыбалась, и её голубые глаза, холодные и ясные, как зимнее небо, окинули гараж оценивающим, слегка насмешливым взглядом.
– Нашла-таки твою берлогу, – сказала она, переступая порог. Её голос, звонкий и уверенный, разорвал тяжёлую тишину гаража, как нож шёлк. – Боже, Маркиз, здесь так атмосферно. Настоящее логово мастера.
Марк медленно поднялся. Дымок, испуганный резким звуком и чужим запахом, спрыгнул с плеча и юркнул под верстак.
– Чего тебе, Рита? – его голос прозвучал хрипло, без эмоций.
– Как «чего»? Навестить старого друга и бывшего! – она сделала несколько шагов внутрь, её каблуки отчётливо цокали по бетону. Она огляделась, её взгляд скользнул по Динамиту, по заляпанному маслом верстаку, по коробке Дымка в углу. – И принести подарок. В знак примирения. За тот неприятный вечер.
Она протянула ему бумажный пакет. Марк не взял.
– Не надо подарков.
– Ну блин, как это не надо! – она настаивала, и в её тоне появилась знакомая, чуть капризная нота, которая когда-то заставляла его соглашаться на многое. – Твой же телефон разбился из-за моей глупой паники. Я чувствую свою вину. И я исправляю ситуацию. – Она вытащила из пакета коробку. Дорогой, последней модели смартфона. – Вот. Полностью настроенный, сим-карта новая уже внутри. Осталось только включить.
Марк смотрел на коробку, как на змею. Принять подарок от Риты – значило дать ей новый крючок, новую ниточку, за которую она будет дёргать. Но его старый телефон был и правда ужасен, а связь с внешним миром, пусть и болезненным, ему была нужна. Хотя бы чтобы видеть сообщения от Лёхи и Ромы.
– Я тебе отдам деньги, – буркнул он, всё же принимая коробку. Она была лёгкой и холодной.
– Не смей, только попробуй! – она рассмеялась, положив ладонь ему на предплечье. Её прикосновение было лёгким, но обжигающе тёплым через ткань футболки. – Это подарок. От чистого сердца. Ну, включи же! Убедись, что всё работает!
Он отстранился, отложил коробку на верстак.
– Потом. Спасибо.
– Какой неблагодарный, – надула губки Рита, но в её глазах играли искорки азарта. Она сняла перчатки, сунула их в карман пальто. – Ты даже чаю не предложишь гостю? В такой холод? Я, между прочим, через полгорода ехала.
– У меня нет чая, – соврал Марк. Чай был. Пакетиковый, в дальнем углу.
– Ну кофе! Или просто посидеть, поговорить? – она уже сняла пальто, под которым оказалось облегающее платье тёмно-синего цвета, подчёркивающее каждую линию её фигуры. Она повесила пальто на гвоздь у двери, будто собиралась задержаться надолго. – Скучно мне, Маркиз. Все эти деловые ужины, пустые разговоры… Иногда хочется просто побыть с кем-то настоящим. С тобой вот например. – Она подошла ближе, сокращая дистанцию до опасно малой. Марк почувствовал запах её духов – сложный, дорогой, с доминирующими нотами жасмина и пачули. Он вспомнил запах Дилары – лёд, мыло, что-то травянистое. Совсем другой.
– Рита, я не в настроении, – он отступил к Динамиту, упершись спиной в холодный бензобак.
– Именно поэтому я здесь! Чтобы поднять тебе настроение! – она не отступала. Её голубые глаза смотрели на него с притворным, но мастерски сыгранным сочувствием. – Я вижу, ты весь в себе. Из-за той фигуристки?
– Не лезь не в своё дело, – резко сказал Марк.
– Ой, прости, прости! – она приложила пальцы к губам. – Я не хотела ранить. Просто… Жаль. Ты такой классный парень, а она… Ну, она живёт в своём мире льда и олимпийских медалей. Ей не до простых человеческих чувств. Я же сразу это поняла, когда видела её пару раз на тренировках.
Марк нахмурился:
– На каких тренировках?
Рита поймала себя, но не смутилась:
– А, я… заходила на арену. Любопытно было. Смотреть, как работают профессионалы. Видела её. Холодная, сосредоточенная как робот. Не думаю, что такие способны на что-то настоящее.
Каждое её слово било точно в цель, в его самые тёмные сомнения. Но сейчас, исходя из её уст, они звучали фальшиво и ядовито.
– Ты её не знаешь, – пробурчал он.
– А ты знаешь? – она парировала, снова делая шаг вперёд. Теперь между ними оставалось не более полуметра. – Ты уверен, что знаешь, что у неё внутри? Кроме амбиций и льда? Я вот тебя знаю, Марк. Я помню того мальчишку, который мог разбить нос любому, но плакал, когда у него во дворе погиб щенок. Я знаю, какое у тебя сердце на самом деле. А она? Она это видела? И я знаю твое прошлое связанное с семьей. – Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Её прикосновение было наглым, властным.
– Рита, прекрати, – он попытался отстранить её руку, но она не убирала.
– Почему? Потому что я говорю правду? Ты заслуживаешь большего, Марк. Ты заслуживаешь того, кто будет ценить тебя. А не смотреть свысока. И кто будет рядом не только тогда, когда удобно. – Она приподнялась на цыпочки, её лицо оказалось совсем близко.
Голубые глаза смотрели ему прямо в душу, губы были приоткрыты. Весь её вид, её поза, её дыхание – всё кричало о соблазне, о предложении забыть всё в её объятиях, в этой знакомой, не требующей душевных затрат страсти. Это был лёгкий путь. Путь назад. В прошлое, где не было Дилары с её пронзительным взглядом и сложной душой, где не было этой мучительной неопределенности.
И в этот самый момент, когда Марк, оглушённый её напором и своими мыслями, почти физически ощущал притяжение этого лёгкого пути, дверь гаража снова скрипнула. Она открылась медленно, будто нерешительно. И в проёме, залитая тем же оранжевым светом фонаря, стояла Дилара.
Она была в своей обычной тёмной куртке, джинсах, шапке, из-под которой выбивались чёрные пряди. На плече – спортивная сумка. Лицо было бледным, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, которые говорили о бессонных ночах и изматывающих тренировках. Она замерла, увидев картину перед собой: Марка, прижатого к мотоциклу, и Риту, почти прильнувшую к нему, с рукой на его груди.
Глаза Дилары, обычно такие глубокие и нечитаемые, расширились. В них промелькнула целая буря эмоций: шок, непонимание и, наконец, ледяное, мгновенное окаменение. Она стояла, не двигаясь, как статуя, впущенный с улицы холод словно обволок её фигуру аурой стужи.
Рита первой опомнилась. Она медленно, с преувеличенной нежностью, отвела руку от груди Марка, но не отошла. Её улыбка стала ещё шире, ещё слаще.
– О! А вот и наша звёздочка! Какими судьбами? – её голос звучал неестественно радостно.
Шторм оттолкнулся от Динамита, сделав шаг в сторону от Риты. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мозг лихорадочно искал объяснения, слова, но находил только пустоту и панику.
– Дилара…
– Я пришла узнать, всё ли в порядке, – тихо, но чётко произнесла Дилара. Её взгляд перебегал с Марка на Риту и обратно. – Ты не отвечал. Я волновалась за Дымка.
– Всё в порядке, – выпалил Марк, чувствуя, как слова звучат фальшиво. – Дымок он там, под верстаком.
– Я вижу, – сказала Дилара. Её взгляд упал на новую коробку со смартфоном на верстаке, затем на Риту, на её развешенное пальто, на её безупречный вид, так контрастирующий с грязным гаражом. – Я, кажется, помешала.
– Нисколечки! – воскликнула Рита, с лёгкостью взяв на себя роль хозяйки положения. – Мы как раз с Марком старые воспоминания вспоминали. Я его школьная подруга же, точно я же тебе не рассказывала вроде. Мы с ним давно знакомы. Очень давно. – Она подчеркнула последние слова.
Дилара медленно кивнула, словно обрабатывая информацию. Её лицо было непроницаемой маской, но Марк, уже научившийся кое-что в нём читать, увидел в уголках губ лёгкую, почти незаметную дрожь. Не от холода.
– Понятно, – сказала она.
– Я, собственно, зашла навестить Маркиза и принесла ему подарок – новый телефон. Его старый, знаешь ли, разбился, когда он тут со своим мотоциклом возился. Такой неуклюжий! – Соврала Рита и звонко засмеялась. Марк стоял, чувствуя себя полным идиотом. Он смотрел на Дилару, пытаясь поймать её взгляд, передать что-то – извинение, объяснение, мольбу. Но её глаза скользнули по нему, как по неодушевлённому предмету, и вернулись к Рите.
– Очень мило с твоей стороны, – сказала Дилара абсолютно ровным, бесцветным тоном. – Значит, всё в порядке. Я рада. Извини за вторжение.
– Да что ты! Заходи всегда! – Рита была воплощением радушия. – Маркиз, чего стоишь? Пригласи девушку, может, на чай? Хотя у тебя же нет чая, да? – она игриво подмигнула ему, и в этом подмигивании была целая вселенная намёков и общей истории, к которой Дилара не имела никакого отношения.
– Нет, спасибо, – быстро сказала Дилара. Она сделала шаг назад, к двери. – Мне пора. У меня ранняя тренировка. Я просто заглянула убедиться все ли в порядке с Дымком.
– Как твои успехи? – не отставала Рита, и в её голосе зазвучали фальшивые нотки профессионального интереса. – Готовишься к отбору на Олимпиаду? Должно быть, огромный стресс.
– Да, – односложно ответила Дилара. Её рука уже лежала на дверной ручке. – Всё в порядке. Извините ещё раз.
Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент Марк, наконец, вырвал из себя слова. Они вылетели хрипло, сдавленно:
– Дилара, подожди. Это не так, как ты думаешь.
Она обернулась. В её глазах не было ни гнева, ни слёз. Была усталая, ледяная пустота. Та самая, что он видел на льду после её проката.
– Что «не так», Шторм? – спросила она тихо. – Ты не обязан мне ничего объяснять. Мы с тобой просто друзья. Так ведь? Ты помог мне с котёнком. Я интересовалась его судьбой. Всё. Больше ничего. И уж тем более я не имею права лезть в твою личную жизнь и выяснять, кто и когда к тебе приходит.
Она произнесла это так просто, так спокойно, словно констатировала погоду за окном. Но каждое слово было ударом ножа. «Просто друзья». Он сам когда-то боялся этого, хотел большего. А теперь, когда эти слова прозвучали из её уст, они обожгли его сильнее любой ярости.
– Да, – хрипло выдохнул он, опуская голову. Больше не было сил бороться, объяснять, оправдываться перед этим ледяным взглядом. – Просто друзья.
Дилара кивнула, как будто поставила точку в невидимом протоколе.
– Вот и хорошо. Удачи вам.
И она вышла. Дверь мягко захлопнулась за ней, оставив в гараже гробовую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием Марка и тихим, довольным выдохом Риты.
Через несколько секунд Рита рассмеялась. Негромко, но язвительно.
– Ну вот, видишь? Я же говорила. «Просто друзья». Для неё ты – приложение к котёнку, которого она когда-то пожалела. Не более. А ты тут страдал, переживал… Напрасно, Марк. И тупо.
Марк не ответил. Он подошёл к верстаку, ухватился за него руками, чтобы они не тряслись. Он смотрел на дверь, за которой исчезла Дилара. Он чувствовал, как внутри что-то окончательно ломается и замерзает. Она была права. Они и правда были просто друзьями. Всё, что ему казалось значимым – их разговор у мусорных баков, общие заботы о Дымке, её «держись» – всё это было лишь мимолётная иллюзия. Которая теперь растаяла, не оставив и следа. Кроме холода в груди и тихого, предательского мурлыканья Дымка, вылезшего из-под верстака и трущегося о его ноги, не понимающего всей сложности человеческих драм.
