Текст книги "Сладкое искушение"
Автор книги: Стелла Уайтлоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
– Ну что ж, жду твоего решения, – сказал наконец Джайлз. – Остаться мне здесь или снова уйти на улицу? Если тебя больше устраивает второй вариант, я готов беспрекословно подчиниться.
Улыбнувшись, Кира покачала головой:
– Глупости. Входи же скорее!
Он кивнул, словно не ожидал иного ответа, и повел ее в глубь помещения. Рука его покоилась на плече девушки, их бедра соприкасались.
– Пожалуй, эта рубашка идет тебе куда больше, чем мне, – с наигранной серьезностью заявил Джайлз. – Не сомневаюсь, в «Сэнди-Лейн» такой наряд быстро войдет в моду, но хорошо смотреться будет только на таких красивых длинноногих женщинах.
Радость захлестнула Киру. Выскользнув из его объятий, она вытерла залитое слезами лицо.
– Я боялась, что ты уехал, бросил меня тут, в этих ужасных развалинах. А потом решила, что ты забрался в свой «лендровер», – ведь там гораздо уютнее.
– Вот, значит, как ты ко мне относишься. В одном ты права, детка, я действительно отправился к своему джипу, но вовсе не для того, чтобы куда-то уехать. Я хотел отыскать свечи и розы для моей прекрасной леди, раз уж она этого пожелала. В багажнике моей машины множество полезных вещей, столь же таинственных, как и те, что женщины носят в своих сумочках… Что ж, здесь наверняка есть какой-нибудь очаг, где можно развести огонь, не опасаясь поджечь наше милое убежище. Повторяю: тебе немедленно нужно согреться, не то простудишься.
– О, это было бы чудесно, но как развести огонь?
Джайлз пнул ногой кучу сухого тростника:
– Между прочим, эти стебли прекрасно горят. – Вдруг он нахмурился. Перемена в нем произошла, как всегда, быстро, Кира даже решила было, что это ей почудилось. Впрочем, то же самое она наблюдала на фабрике и в доме у деда.
Разгребая мусор и отбрасывая в сторону какие-то заржавевшие механизмы, Джайлз пытался отыскать старую печь. Наконец его поиски увенчались успехом. Кира невольно залюбовалась его уверенными, ловкими движениями. Он освободил печь от битого кирпича, сунул туда клочки скомканной бумаги, поднес зажигалку и, когда появился голубоватый огонек, подкинул тростника. Едва занявшиеся язычки пламени жадно обхватили сухие стебли, и вот уже в импровизированном очаге весело потрескивал огонь, а на обшарпанных стенах старой мельницы заплясали желтые отблески. Здесь стало почти уютно, поскольку и мусор, и осколки щебня сразу же оказались в тени.
Кира подошла ближе и протянула к огню озябшие руки:
– Боже, как хорошо! Спасибо тебе.
Вернувшись к порогу, Джайлз подхватил с пола огромный пакет так легко, будто тот ничего не весил, развязал веревку и вытряхнул его содержимое. Кира восторженно вскрикнула, увидев, как заструилась, переливаясь в свете огня, яркая ткань.
– Это новый парус для моего катамарана, – объяснил Джайлз. – Я купил его утром, даже не представляя, что уже сегодня он нам пригодится. Помоги-ка мне все это развернуть.
– Разве мы отправляемся в плавание?
– Терпение, дорогая, терпение.
Расстелив на полу полиэтиленовую пленку, они сначала развернули на ней огромный парус, а потом аккуратно сложили его в несколько слоев. Опустившись на колени, Кира разгладила яркую ткань. Надо же, парус для катамарана! Как-то сидя на балконе в «Сэнди-Лейн», она с удовольствием наблюдала за покачивающимся на волнах катамараном. Он скользил по воде под веселым, разноцветным парусом. Тогда ей и в голову не пришло, что катамаран принадлежит Джайлзу.
– Это будет наш стол? – Она поднялась на ноги.
– За неимением лучшего придется смириться и с таким. – Джайлз принес рулон крепкой нейлоновой веревки. – Это тоже для катамарана. На ней ты сможешь просушить свою одежду.
Потом он поставил возле Киры еще один пакет и вытащил из него две небольшие спелые дыни и острый нож. Девушка вспомнила, что недавно видела на заднем сиденье его машины корзину с фруктами.
– Прошу – дыни с моей плантации. Они возбуждают аппетит, хотя, думаю, он у тебя и без того разыгрался. И все же, прежде чем приступить к еде, отведай дыню.
Джайлз шутливо подмигнул. Понимая, что ждать больше нечего, Кира улыбнулась, как бы готовая участвовать в его игре.
– Ну, а вместо роз прими от меня это. – Джайлз торжественно подал ей нежную магнолию. На лепестках цветка, похожих на бархатные крылышки экзотической бабочки, сверкали капли дождя.
Воцарилась тишина. Как и опасалась Кира, Джайлз околдовывал ее все больше и больше. Его взгляд смущал и тревожил ее. Хотя Джайлз даже не пытался прикоснуться к Кире, она осознала, что безвозвратно погибла. Они едва знакомы, а этот крупный, сильный и вместе с тем грациозный человек уделяет ей столько внимания, окружает такой заботой… Уже познав вкус его губ, она с трепетным нетерпением и страхом ждала нового поцелуя.
– А как насчет шампанского и тихой музыки? – совсем смешавшись, спросила Кира.
Отвинтив с фляги крышку, Джайлз налил в нее золотистую жидкость и протянул Кире. Зная, что огненный напиток еще больше распалит ее, она все же медленно поднесла крышку к губам.
– С шампанским придется немного подождать. – Джайлз пожирал глазами обнаженные бедра Киры. – А тихую музыку вполне заменит шум дождя. И все же обещаю: в один прекрасный день, вернее, вечер, мы насладимся шампанским и потанцуем под тихую музыку, а над нами будут сиять яркие звезды. Ты наденешь шелковый саронг и воткнешь в волосы цветы. И тебя, моя босоножка, каждый назовет самой прекрасной женщиной на острове. – Он невесело усмехнулся. – Нам бы повстречаться с тобой лет десять назад, когда все было иначе…
– О чем ты?
– Тогда моя мама была здорова. Теперь все изменилось, и каждую свободную минуту я посвящаю ей. Так что ухаживать за женщинами мне, увы, некогда.
Постепенно в помещении стало теплее, хотя по-прежнему пахло сыростью.
Нарезав дыню тонкими ломтиками и разложив их на влажном листе пальмы, Джайлз сказал:
– Ну вот, все готово. Давай немного подкрепимся.
Наслаждаясь теплом, они по очереди отхлебывали из крышки золотистый ром, и чудесный напиток жаркими волнами растекался по их жилам, согревая и успокаивая. Поглощенные друг другом, молодые люди и не заметили, как ливень начал стихать. Оба наслаждались каждым мгновением волшебного вечера, зная, что это никогда не повторится и завтрашнее утро неминуемо вернет их к реальности. Никогда еще Кира не была так счастлива. Да, только таким и мог быть вечер с мужчиной ее мечты!
Кто же из них сделал первое движение навстречу сближению? Впрочем, какая разница? Оба знали, что это неизбежно.
Повинуясь неодолимому желанию, Джайлз потянулся к Кире: он согревал девушку своим дыханием и едва касался ее губ. Он обвил руками ее талию, и Кира, ощущая тепло и надежность, исходящие от этого большого, сильного человека, тихо вздохнула. Забыв обо всех своих бедах и боли, она прижалась к его губам.
Страсть, бушевавшая в них, прорвалась наружу. Кровь Киры, казалось, вскипела, перед глазами все померкло, и она отдалась его жадным поцелуям.
Не отрываясь от ее губ, Джайлз властно подмял Киру под себя, и тела их слились. Они не знали, где кончался один поцелуй и начинался другой. Губы, лицо, волосы, шея, глаза – и снова губы, губы… Кира впилась в плечи Джайлза, еще теснее прижимая его к себе и извиваясь под ним.
– Кира… Кира… – глухо бормотал он.
И снова Джайлз прильнул губами к ее шее и нашел восхитительную ложбинку. Потом, перехватив ладонь, гладившую завитки на его груди, медленно провел языком по каждому пальцу. Завороженная ласками Джайлза, она смотрела на него широко раскрытыми глазами и не знала, верить ли в происходящее. Может, это всего лишь сладкий сон? Сейчас она проснется, и…
Нет, это не сон. Джайлз приподнял край рубашки и провел ладонью по внутренней стороне ее бедра. С губ Киры сорвался долгий стон, а он начал медленно и чувственно поглаживать ее кожу, потом так же неторопливо распахнул рубашку на груди и чуть отстранился, любуясь безупречной фигурой девушки.
– Кира, ты такая красивая! – выдохнул Джайлз, снова склоняясь к ней и целуя приоткрывшиеся губы. – Боже мой! Как ты прекрасна!
Кира еще теснее прильнула к нему и обвила ногами его крепкие бедра. Джайлз перевернул ее, положив на себя, и их тела слились. Они совершенно не ощущали, что под ними жесткий бетонный пол. Кира позабыла о больной ноге, доставлявшей ей столько неудобств, а Джайлз, гладя ее, старался не касаться шрама и вовсе не находил его уродливым, ибо был захвачен чувством к упоительной женщине, готовой отдаться ему.
Взгляд его потемнел, когда он обхватил полную грудь тяжело дышавшей Киры и начал ласкать ее набухший сосок. Обхватив сосок губами, он обвел его языком. От нежных прикосновений она замерла в сладостном ожидании. Страсть охватила ее. Забыв о стыде, нравственности, целомудрии, она растворилась в наслаждении, испытывая всепоглощающее желание любить и быть любимой.
– Не бойся, – глухо пробормотал Джайлз, – я не причиню тебе боли… Я ждал тебя так долго…
Он снова лег поверх нее и раздвинул ее бедра. Теперь Кира уже не могла пошевелиться.
Все ее существо стремилось к развязке, жаждало освободиться от этой сладостной пытки, но что-то внутри вдруг сжалось от страха. В ней вдруг проснулся здравый смысл. Забившись под Джайлзом, она резко дернула головой, уворачиваясь от его поцелуев, все более настойчивых, и попыталась отстраниться.
– Джайлз! Не надо!.. – задыхаясь, взмолилась бледная и трепещущая Кира.
Отпрянув от нее, он с удивлением вгляделся в испуганные глаза:
– Кира, пожалуйста…
– Извини, – раздалось в ответ, – но это неправильно…
Растерянный и внезапно обессилевший Джайлз скатился с нее.
– Похоже, ты еще не готова к взрослой жизни, – процедил он. – Что ж, спи спокойно, детка. Больше я и пальцем тебя не трону.
Кира в полном изнеможении неподвижно лежала возле него, размышляя о том, что произошло. Страсть, кипевшая в ней, как лава в жерле вулкана, внезапно сменилась паническим страхом, который не позволил завершиться тому, чего она так желала. Неужели она испугалась естественных проявлений человеческих чувств? Или своих эмоций, прорвавшихся наружу?
Киру охватили смятение и разочарование. Кого винить, кроме нее самой? Именно она испортила самый прекрасный миг своей жизни. Теперь Джайлз никогда не будет с ней, ведь он очень горд! Да и зачем ему возиться с какой-то неопытной дурочкой, когда самые хорошенькие женщины вьются вокруг него, как бабочки возле огня? Отныне он и не посмотрит в ее сторону.
– Прости меня, – беспомощно промолвила Кира. – Я… я испугалась.
Джайлз молча лежал с закрытыми глазами, закинув руку за голову. Темные ресницы отбрасывали тень на смуглые щеки. «Наверное, спит», – подумала Кира, и в душе ее воцарилась пустота. Девушка придвинулась к нему, потерлась об его щеку и вскоре тоже погрузилась в глубокий сон.
И привиделось Кире, будто он снова обнимает ее, только теперь она не испытывала страха. Джайлз довел дело до конца, и мириады звезд взорвались перед ее закрытыми глазами. И вдруг его лицо начало терять очертания и постепенно превратилось в каменный лик изваяния. Кира в ужасе проснулась и, задыхаясь, огляделась. Джайлза рядом не было.
Пока она спала, он ушел.
В очаге еще тлели угольки, давая тепло, однако Джайлз укрыл ее краем паруса. Это не помогло – Киру охватила дрожь: ее сердце снова стало куском льда, и теперь некому его растопить. Она рывком села и заломила руки.
– Дура! – взвыла она. – Кретинка! Чертова идиотка!
Лицо Рувима прорезали глубокие морщины, в уголках рта обозначились горькие складки. Смеялся он теперь крайне редко – и это в двадцать-то лет! Радость навеки покинула его. После того как Долли вышла замуж за Бенджамена Рида, в жизни Рувима осталась только работа.
Слухи о том, что Долли беременна, быстро долетели до него, и он с ненавистью вспоминал об экстазе, испытанном ими обоими в Шугар-Хилле незадолго до свадьбы. Его трясло от злобы и ревности: ведь ребенок мог быть зачат именно тогда. Черт! Неужели Долли не дала бы ему знать, если бы догадалась об этом? Однако она ни разу не заговаривала с ним после того солнечного утра, когда полгорода собралось в церкви поглазеть на самую торжественную и пышную церемонию года!
Рувим туда не пошел. В тот день, едва рассвело, он отплыл на Ямайку проинспектировать новые плантации сахарного тростника и провести переговоры с менеджерами. До последнего момента юноша не верил, что Долли действительно собралась под венец с Ридом, – ему все это казалось шуткой. Рувим не мог представить себе, что она способна на такое, тем более после пылкой ночи любви, которую они провели совсем недавно. Нет, это невозможно… Однако, вернувшись домой, Рувим открыл газету… и прочитал подробный отчет о церемонии. Там поместили фотографии, описали подвенечный наряд невесты, перечислили всех гостей, в том числе даже пекаря, изготовившего огромный свадебный торт.
Терзаясь от душевных мук, Рувим скомкал газету, спотыкаясь, поплелся в сад и без сил опустился на траву…
Строительство новой фабрики Рида и Эрла шло быстрыми темпами. Рувим с лихорадочной горячностью отдавался изнурительной работе, надеясь, что это залечит его душевную рану. Он стал молчалив и раздражителен.
В фабричном дворе уже стояли новехонькие механизмы. Вскоре их распакуют и водворят на место. Большая часть оборудования прибыла из Великобритании.
Рувим очень гордился детищем, выраставшим у него на глазах. Он пропадал на фабрике от зари до зари, временами забывая даже поесть, но чем бы ни занимался, мучительные мысли о Долли преследовали его. По ночам Рувим со стонами метался в кровати, воображая ее в объятиях Бенджамена, который на правах законного супруга наслаждался юным упругим телом.
Порой, чтобы избавиться от наваждения, Рувим вскакивал на коня и мчался вдоль своих плантаций или по пустынному берегу океана. Спешиваясь, он бросался в волны прибоя. Холодная вода немного успокаивала его, и тогда с первыми лучами солнца молодой человек направлял коня к фабрике.
Рувим постоянно проверял новые печи, поскольку возлагал на них особые надежды, полагая, что теперь расходы на топливо снизятся вдвое. Даже Бенджамен, не желавший вкладывать деньги в новое оборудование, наконец уступил уговорам Рувима и согласился установить на фабрике современные линии. Партнеры, конечно, не разговаривали друг с другом – только переписывались.
– Добрый вечер, мистер Эрл! – крикнул снизу один из рабочих. – Уж не собираетесь ли вы тут ночевать? У нас пока не трехсменка.
– А жаль! – бросил Рувим. – Будь Рид поумнее… – Даже произносить это имя было для него невыносимо.
– Он нынче слишком занят своей молодухой, даже носа на фабрике не показывает. Мы его уже неделю не видели. – Рабочий усмехнулся и, смутившись, утер потное лицо большим красным платком. – Простите, сэр, я… хм… так ляпнул, не подумав.
– Все в порядке, – выдавил Рувим.
Они с Долли не таились от людей, и об их отношениях знали почти все. После свадьбы люди проявляли к нему сочувствие, считая, однако, что он должен подыскать себе более подходящую партию. Но никакие слова утешения не уменьшали боль потери, ему нужна была только Долли, его страстная дикарка, которую он почти приручил в ту памятную ночь… А теперь она попала в лапы Бенджамена! Рувим слышал, что даже по дому мужа Долли бегает босиком…
Он тяжело перевел дыхание. Руки у него дрожали. Юноша знал, что в последние дни стал на себя не похож, даже начал допускать ошибки, чего никогда не случалось прежде. Пока это не внушало особых опасений, но все же Рувим решил внимательнее приглядывать за печами и приборами и, уж конечно, не забывать выключать аппаратуру перед уходом с фабрики. Нельзя дать сбой. На карту поставлено слишком многое – его честь, репутация, гордость. Нужно работать, работать, работать… Только так можно выжить после того, что произошло…
«Что же я наделала? – снова и снова спрашивала себя Кира, ужасаясь тому, что натворила. – Неужели между нами все кончено? Со дня сотворения мира женщины жаждут первой физической близости с любимым, испытывая радость, надежду и… смутное любопытство. Так какая муха укусила меня? Почему в самый последний момент я повела себя как деревенская дурочка? Только потому, что испугалась, как бы меня вновь не бросили? Вот и дождалась…»
Внутренний голос настойчиво повторял ей, что все это произошло из-за рома: алкоголь выпустил наружу скрывавшихся в ее душе демонов.
Кира обхватила себя руками, чтобы унять непрекращающуюся дрожь. Что она делает? Сидит тут дрожа, одна-одинешенька на заброшенной мельнице… А хочет только одного – снова оказаться в объятиях Джайлза, почувствовать на себе его тяжесть, ощутить на губах поцелуи, возвращающие к жизни. Опустив взгляд на свои голые ноги, Кира вспомнила, как обвивала их ночью вокруг бедер Джайлза и как потом оттолкнула его.
Дура! Непроходимая идиотка! Она исстрадалась в ожидании настоящей любви, замкнулась, изолировалась от всего мира – и вот теперь, когда заветные мечты воплотились в жизнь, когда ее любви начал добиваться самый прекрасный мужчина на свете, она сама все испортила. Ей нужно, нет, просто необходимо раз и навсегда избавиться от дурацких страхов. Ведь одно появление Джайлза на этой мельнице сделало ее счастливой! А теперь он навсегда отвернулся от нее. Он не поступится своей гордостью.
Да что там, Джайлз имел все основания разозлиться на нее. Поделом ей, идиотке, поделом!
А с другой стороны, может, это и к лучшему. Еще одного удара она не перенесет, любовь к Джайлзу погубит ее. Любовь к Джайлзу? Неужели она действительно влюбилась в этого человека, с которым знакома лишь несколько дней? Да нет же, это всего-навсего игра воображения, порожденная тоской, нестерпимым одиночеством или… вожделением.
При всем том Кира сознавала: Джайлз – именно тот, кто нужен ей в жизни.
Ливень между тем почти утих, небо посветлело, а с широких листьев пальм падали последние крупные капли. Кира потерла занывшую больную ногу. Надо достать из машины чемодан с одеждой. Она поднялась и вышла во двор.
Кира не хотела плакать из-за того, что потеряла Джайлза, но слезы катились по ее щекам. Не выдержав муки, она привалилась к капоту и зарыдала.
Глава 12
Бенджамен Рид тоже разыскивал Киру. Едва она успела расправить на себе помятую юбку, как вдали послышался шум мотора.
После дождя утро дышало свежестью, но расстроенную девушку не радовали ни красота лазурного неба, ни сияющее солнце. Вдали обозначились величественные скалистые горы, скрытые прежде за пеленой дождя, но Кира равнодушно отвела от них взгляд, ибо ощущала лишь давящую пустоту.
«Лендровер» Джайлза исчез, только следы его шин виднелись на влажной земле.
Прикрыв ладонью глаза от солнца, Кира следила за приближающимся стареньким джипом. Умелый водитель уверенно вел машину по узкой, изрытой глубокими рытвинами дороге над пропастью. В мужчине, сидящем рядом с шофером, Кира узнала своего деда. Увидев девушку, Бенджамен стащил соломенную шляпу и замахал ею.
– Как ты там, девочка? – крикнул он, впервые обратившись к ней так фамильярно. – Все в порядке?
Вымученно улыбнувшись, Кира кивнула. При этом она подумала, что вид у нее сейчас, вероятно, ужасный – волосы всклокочены, глаза опухли, под ними наверняка мешки.
– У меня все хорошо! – откликнулась Кира и, прихрамывая, подошла к джипу. После ночи, проведенной на цементном полу, нога болела.
Бенджамен, выбравшись из машины, внимательно оглядел Киру и сразу догадался, что она недавно плакала. Вот так же плакала Долли перед родами. Уж чего он только не делал, чтобы хоть как-то утешить и ободрить ее! Но она все лила и лила слезы. Когда же на свет появилась Тамара, Долли вдруг успокоилась. Бенджамен никогда не понимал свою юную жену и не мог постичь, почему она так несчастна. Такой же неприкаянной казалась сейчас и Кира. Старику захотелось хоть чем-то помочь этой чудесной девушке, только вот чем?..
– А я тебя вычислил! – лукаво усмехнулся он. – Подумал, что скорее всего ты укрылась именно здесь, на мельнице Моргана Льюиса. Ну и ночку тебе пришлось пережить, девочка! Представляю, как ты хочешь окунуться в горячую ванну, а потом плотно позавтракать. Ну, давай собирайся. Тут ведь все твои вещи?
– А как же… – Кира вспомнила о парусе для катамарана Джайлза, но вовремя спохватилась – пусть сам приезжает и забирает его. – А как же желтая машина?
– О ней позаботится Джош, а ты отправишься со мной в Фиттс-Хаус, но сначала пообещай мне никогда больше не исчезать без предупреждения. Джайлз вчера так рассердился, что едва не лишился рассудка.
Слабое утешение… Слова деда ничуть не успокоили ее.
Кире никак не удавалось избавиться от навязчивых воспоминаний о губах Джайлза, о его жадных поцелуях, о широкой, сильной груди, к которой она совсем недавно прижималась… Она тряхнула головой, но наваждение не исчезло. Прошло так мало времени, а она уже соскучилась о нем! Может, единственный человек, способный сейчас утешить ее, – этот старик, чьи глаза выражают такое сострадание и участие? Участие… А собственно, почему вдруг у него пробудились к ней теплые чувства? Ведь он совсем ее не знает.
– Благодарю вас, – пробормотала Кира, – горячая ванна мне действительно очень нужна. Спасибо, что приехали за мной. Сама бы я ни за что отсюда не выбралась.
– Глупости, девочка, ты прекрасно со всем справляешься. Безрассудство иногда творит истинные чудеса. Как говорится, кто не рискует… – Он снова усмехнулся, но, помогая Кире забраться в джип, нахмурился: – А ты опять хромаешь.
– Наверное, подхватила ночью легкий насморк…
– При чем тут насморк, я о ноге?..
– Нет-нет, все в порядке, уверяю вас.
– Мне не составило особого труда найти тебя, – сообщил старик. – И все благодаря твоему умению общаться с людьми, голубушка. Ты произвела на них хорошее впечатление. Все фермеры в один голос расхваливают юную леди из Англии, тронутую их бедами. А вести на нашем острове разлетаются быстро. Все только и делают, что судачат по телефону. Джайлз – хе-хе! – спит и видит, как бы ввести лимитирующий тариф на телефонные переговоры. Обожает устанавливать свои правила и законы.
С листьев пальм и олеандров, переливаясь на солнце, падали последние капли… Все кругом дышало свежестью и чистотой. Однако Кира заметила и разрушения, причиненные ливнем: то тут, то там на глаза попадались курятники, расплющенные грязевыми потоками, кое-где полег тростник на плантациях, дождь затопил деревянные лачуги. Теперь девушка поняла, что в этих местах нужно возводить дома из кирпича или бетона. Не зря здесь их ставят высоко над поверхностью земли и на крепких сваях.
Миновав церковь Святого Андрея, Бенджамен поравнялся с Маунт-Хиллаби, самой высокой точкой Барбадоса, и притормозил.
– На этой горе находится Холл-Вуд Тернера, последние девственные леса на острове. Кое-какие деревья вымахали аж до тридцати метров! Дикие виноградники, испанские дубы, рожковые деревья, красные кедры, пальмы… Потрясающее зрелище! Тебе нужно обязательно взглянуть на это буйство красок и изобилие плодов. Как-нибудь отвезу тебя туда, если не возражаешь.
– Напротив, буду весьма признательна.
Когда они свернули на шоссе, Бенджамен прибавил скорость. Вскоре показался и поворот на Фиттс-Хаус. При виде розового замка Киру пронзило странное чувство, будто она наконец возвращается домой. Окна закрывала колышущаяся листва, и на мгновение девушке почудилось, будто в доме кто-то есть.
Бенджамен проводил Киру в просторную ванную комнату, где стояла старомодная мраморная ванна на изогнутых ножках. Подав ей махровые полотенца, явно смущенный старик удалился.
Оставшись одна, она снова ощутила пустоту в душе. Глаза ее наполнились слезами. Отвернув краны, она села на край ванны и, опустив ноги в воду, разделась. Потом Кира опустилась в воду и закрыла глаза, стараясь взять себя в руки.
«Нет, так дело не пойдет, нервы совсем расшалились. Что же со мной происходит? Стоило освободиться от призраков Брюса и Дженни, как всеми моими мыслями завладел Джайлз!»
Как сквозь сон, девушка услышала, что кто-то принес ее чемодан и поставил возле двери. Вытершись, она втащила чемодан в ванную комнату и вынула первое, что попалось под руку, – джинсы и тенниску. Не все ли равно, что надеть?
Однако, увидев себя в запотевшем зеркале, Кира поняла, что в таком виде нельзя спускаться – она смахивала на жертву кораблекрушения. Кира вымыла лицо холодной водой, пригладила волосы и вышла.
Внизу, в большой прохладной кухне, где все тоже дышало стариной, старик уже приготовил для нее завтрак. В углу дребезжал допотопный холодильник, на полках стояли потемневшие от времени кастрюли и сковородки. В доме, как заметила Кира, было много антиквариата, но на кухню Бенджамен не потратил лишнего.
На старые синие фарфоровые тарелки старик положил омлет с беконом и плодами хлебного дерева. Эмалированный кофейник кипел на плите. Джош принес из булочной еще теплый хлеб.
– Надеюсь, ты согласишься позавтракать на кухне? – спросил Бенджамен, раскладывая приборы. – Я, видишь ли, несколько отвык пользоваться столовой. Для одного человека она слишком велика.
Кира опустилась на стул:
– Здесь чудесно.
– Завтрак с очаровательной молодой дамой – вот что по-настоящему чудесно! – улыбнулся Бенджамен. – Я-то уж думал, что такое для меня уже недоступно.
«Надо поскорее раскрыть карты, – подумала девушка. – Не может же он ухаживать за собственной внучкой! Да, но как выбрать подходящий момент?»
– Разве у вас нет экономки или прислуги? – спросила она. – Кажется, во время совещания я видела здесь какую-то женщину.
– А, это Джесси… Она до сих пор работает на меня, но теперь приходит всего пару раз в неделю. Джесси появилась у нас еще при жизни моей жены Долли. – Старик сообщил об этом совершенно спокойно. – Но сейчас Джесси мне не нужна. Я с удовольствием сам хожу по магазинам, покупаю продукты и готовлю себе. Не хочу, чтобы какая-нибудь женщина вертелась под ногами и командовала в доме. Я слишком долго жил один и привык к одиночеству.
Последнюю фразу старик произнес с явным напряжением. Кира отметила, что он впервые упомянул при ней имя жены, но решила не задавать вопросов. Между тем Бенджамен, положив себе омлет, молча уставился на девушку. Однако, как выяснилось, он ждал, что она скажет по поводу угощения.
– Ну как тебе? Я имею в виду жареные плоды хлебного дерева. По мне, так ничто на свете не может сравниться с ними. Господь Бог знал, что делает, создавая это дерево.
Кира согласилась – они и правда были восхитительны. Сегодня ей почему-то совсем не хотелось есть, но, не желая обидеть радушного хозяина, она принялась за еду.
Пробило восемь часов утра. Всего восемь! Значит, Бенджамен выехал из дому около шести. Киру тронула его забота.
Помогая ему убирать грязную посуду, она мельком взглянула на себя в зеркало. Ну и физиономия! Да, слезы не красят женщин…
Чуть позже, расположившись в саду, она начала писать заметки для Джайлза, надеясь отвлечься от мыслей о нем. Спустя некоторое время к ней подошел Бенджамен:
– Если ты всерьез намерена заняться этими головоломными исследованиями для Рида, тебе понадобятся достоверные сведения, чтобы комар носу не подточил. Следовательно, к экспедициям придется тщательно готовиться. Мы не можем ежедневно высылать спасательные отряды.
– Мне очень стыдно, что я доставила вам столько хлопот! Признаться, я не выдержала бы еще одну ночь в тех развалинах.
– Не о том речь. Почему бы тебе не перебраться сюда, в Фиттс-Хаус? Многие комнаты пустуют, да и мне будет не так тоскливо в этом огромном доме. Тут пять свободных спален – в передней части и в задней, – выбирай, какая больше понравится. Я велю Джесси прибрать там. Ты вольна вести свободный образ жизни: приходи и уходи когда вздумается, однако, пожалуйста, оставляй мне записки и сообщай, куда направляешься. Ну как, Кира? Вытерпишь общество старика?
Подавшись вперед, Бенджамен нетерпеливо ждал ответа. Сам не зная почему, он очень хотел, чтобы Кира согласилась. Кроме пристанища, ему нечего предложить этой чудесной девушке, в глазах которой затаилась боль. О Боже, вот бы выяснить, кто ее обидел! Эх, попадись ему этот негодяй!..
У Киры перехватило дыхание. Ее до слез тронуло предложение старика… дедушки. Как он одинок! И видимо, питает к ней симпатию. Более того, дает ей прекрасную возможность получше узнать его, да и дед к ней привыкнет, если они вдвоем будут жить в этом доме, вернее, в волшебном замке. Испытав столько страданий, Кира вдруг ощутила истинный интерес и участие к себе. Ей очень захотелось довериться этой единственной родственной душе, броситься на грудь деду и поведать ему обо всех своих бедах.
Она одарила старика улыбкой, и тут же на щеке ее появилась прелестная ямочка. Бенджамен с радостью понял, что это означает согласие.
– Вы очень добры, мистер Рид. Большое спасибо! Я с удовольствием останусь в вашем прекрасном доме, если это не доставит вам особых хлопот. Постараюсь сделать так, чтобы вы не замечали моего присутствия.
– О, как я рад, что ты согласна! Это великолепно! – Старик так резво вскочил на ноги, будто сбросил лет тридцать, и склонился над Кирой. – И пожалуйста, зови меня Беном, ладно? Мистер Рид звучит слишком официально.
– Хорошо. И я всегда буду сообщать вам о том, куда поехала, не сомневайтесь.
– Тогда пообещай еще одно – выезжать из дома пораньше, пока прохладно. В полдень лучше всего остановиться где-нибудь отдохнуть и переждать жару, а домой постарайся возвращаться около четырех. Запомни: здесь ночь наступает очень быстро. – Воодушевленному старику хотелось дать Кире множество полезных советов, чтобы облегчить ей жизнь на острове.
– Обязательно, – с благодарностью кивнула она.
Желтая машина, заправленная и вымытая, уже стояла возле ворот.
Кира выбрала себе комнату в передней части дома – просторную, с высокими окнами, откуда открывался вид на море. Отсюда был выход и на балкон, идущий вдоль всего первого этажа. В комнате стояли невысокий старый комод красного дерева да латунная кровать. На полированном полу лежали потертые коврики.
Что ж, большего ей и не нужно.
Дверь отворилась. Сияющая темнокожая Джесси принесла девушке чашку кофе:
– Я уже все знаю! Отличная новость! – Она поставила чашку на комод. – Давно пора мистеру Бенджамену пообщаться с цивилизованной леди.
Кира смущенно улыбнулась:
– Простите, кажется, я оставила в беспорядке ванную комнату. Больше это не повторится. Не хочу, чтобы с моим появлением у вас прибавилось хлопот.
– Да что вы, мисс, какие там хлопоты! Вот когда была жива мисс Долли…
– А вы знали… Долли? – стараясь не выказывать особого интереса, спросила Кира.
– Конечно, мисс! Я пришла в Фиттс-Хаус вместе с Долли, когда она еще невестой переступила порог этого дома. Тогда это была совсем еще девчушка, такая, знаете, егоза, вечно носилась по саду и приносила сюда раненых зверушек и птенцов, да и с пляжа не возвращалась без них. Сердобольная девушка… А потом, когда родился ребенок, она таскала его повсюду за собой, прижимая к груди, как куклу.
