Текст книги "Великосветская дама"

Автор книги: Стефани Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Она приберегала его для особого случая и теперь понимала, что время пришло. Джорджиана не сумела бы объяснить, почему считает нынешний бал совершенно особенным, просто чувствовала, что это так. Вытащив платье, она приложила его к себе.

– О-о-о, да! – вскричала Белла. – Я и забыла о нем. Оно подходит идеально.

– Не кажется ли тебе, что оно чересчур?… – Джорджиана неопределенно взмахнула рукой.

– Боже мой, нет! «Чересчур» – это как раз то, что надо для бала-маскарада.

– А маску у тебя можно одолжить?

– Конечно! У меня их целый шкаф. – Белла вскочила с кровати. – Пойдем посмотрим. И платье с собой прихвати.

Пять минут спустя подходящая маска была найдена. Бронзового цвета, с изящными загнутыми вверх крылышками, она плотно прилегала к лицу Джорджианы, закрывая всю его верхнюю часть, от лба до середины щек. Ее ореховые глаза загадочно поблескивали в прорезях. Маска, бесспорно, подошла идеально.

Когда перед выходом Джорджиана и Белла спустились по лестнице в холл к ожидающему их Артуру, его лицо выражало полное восхищение.

– Да вы и шагу не сможете ступить, потому что дорога будет усеяна павшими к вашим ногам поклонниками, – произнес он, беря своих дам под руки и галантно целуя каждую.

Ведя Беллу и Джорджиану к ожидающему экипажу, Артур улыбался, предвкушая чудесный вечер. Он сопровождал их якобы потому, что бал-маскарад у Хэттрингемов считался одним из знаковых событий сезона. В действительности до социальных приличий ему не было никакого дела, он намеревался зорко приглядывать за своей молодой женой. Белла частенько забывала, что задуманное ею как невинная игра могло быть расценено другими людьми совсем иначе. Так как у Артура редко появлялась возможность всецело уделять время жене, этого вечера он ожидал с особым нетерпением. Зная, что Доминик тоже приглашен, Артур не сомневался, что может доверить ему присмотр за Джорджианой. Окинув взором ее притягательную фигурку в темно-желтом шелковом платье, он решил, что его шурин ни на кого, кроме нее, и не взглянет.

Всю дорогу до Хэттрингем-Хаус Джорджиана провела в нервном предвкушении, что, по сути, было совсем неудивительно. Она испытывала подобные ощущения всякий раз, ожидая встречи с братом Беллы, и уже привыкла к ним. Но сегодня ее напряжение многократно усилилось, в чем следовало винить новое платье. Если бы Джорджиана знала, какое оно окажет на нее влияние, то ни за что бы его не надела. У нее в животе будто порхали бабочки. Мысленно содрогаясь от ужаса, Джорджиана, опираясь на руку Артура, вышла из кареты на залитые светом факелов ступени парадной лестницы Хэттрингем-Хаус. Изо всех сил притворяясь спокойной, она прошла вместе с Беллой через холл и оказалась в бальном зале.

Здесь, разумеется, не было лакея, объявляющего имена прибывших гостей. Все просто входили и смешивались с разношерстной толпой. Комнаты уже были переполнены до отказа. Украшения дам поблескивали в свете установленных в канделябрах свечей, шелковые и атласные наряды шуршали, веера игриво подрагивали, кудри дразняще подпрыгивали при ходьбе. На Джорджиану и Беллу обрушились гул голосов и спертый воздух, в котором смешались тяжелый запах парфюма гостей и аромат украшающих комнату цветов.

– фу-у-у! Ну что за давка! – воскликнула Белла. – А ведь еще и десяти часов нет.

Тут к Джорджиане подошел высокий темноволосый джентльмен, элегантно склонившийся над ее ручкой.

– Не подарите ли вы мне танец, прекрасная незнакомка?

Хотя его лицо и было скрыто черной маской, Джорджиана узнала лорда Эллсмера.

– С превеликим удовольствием, милорд, – ответила она, приседая перед ним в реверансе.

– Откуда вам известно, что я лорд? – поинтересовался он, увлекая ее на танцевальную площадку.

– Принимая во внимание, что, по крайней мере, половина присутствующих здесь джентльменов имеют титулы, это вполне закономерное предположение, – беззаботно пояснила Джорджиана. – Даже если я и ошиблась, вы все равно должны чувствовать себя польщенным, а не оскорбленным.

Его светлость рассмеялся.

– Вам никогда не удастся оскорбить меня, моя дорогая.

Тут Джорджиана заволновалась, действительно ли он принял ее отказ всерьез или до сих пор ожидает, что она передумает. Находясь в его объятиях, Джорджиана ничего не ощущала эмоционально – ни взрыва восторга, ни ускоренного сердцебиения. Его близость ничуть ее не волновала.

Танец окончился, и они, исполнив последнее па, остановились и тут же оказались окруженными целой толпой джентльменов, желающих пригласить восхитительную незнакомку. Джорджиана была уверена, что ее узнали далеко не все. Прежде чем она успела сообразить, чье предложение для нее безопасно принять, у самого ее уха раздался низкий голос:

– Я опередил всех.

Джорджиана подняла глаза, и ей стало трудно дышать. Она смотрела на стоящего перед ней безукоризненно одетого высокого широкоплечего мужчину, темные волосы которого волнами обрамляли скрытое маской лицо. Из прорезей на нее смотрели голубые глаза. Даже если бы зрение и слух подвели Джорджиану, сердце тут же узнало лорда Элтона.

– Конечно, милорд, – согласилась она, отчаянно надеясь, что таящаяся в ней внутренняя сила поможет совладать с охватившим душу ураганом эмоций. Вложив ладонь в его протянутую руку, она позволила ему увести себя на танцевальную площадку, напрочь позабыв о существовании прочих джентльменов.

– Что ж, – изрек виконт Моулсуорт, стоящий подле лорда Эллсмера. – Он нас всех превзошел. – Глядя на широкоплечего мужчину, обнимающего леди в темно-желтом платье, он раздраженно нахмурился. – И кто же он такой?

Лорд Эллсмер, наблюдающий за танцующей парой с легкой улыбкой на губах, посмотрел на виконта сверху вниз:

– Вы разве не знаете?

Лорд Моулсуорт негодующе фыркнул:

– Стал бы я иначе спрашивать!

Джулиан Эллсмер еще некоторое время изумленно наблюдал за танцующей парой, качая головой, затем ушел, не удостоив лорда Моулсуорта ответом.

Джорджиана пыталась обуздать свои вышедшие из-под контроля чувства. По окончании первого круга это ей почти удалось. Если в объятиях лорда Эллсмера ей было холодно, то с лордом Элтоном – совсем наоборот. Она почувствовала, что краснеет. Необъяснимая слабость, которую она испытывала и в прошлые встречи с ним, сегодня усилилась. Возможно, потому, что он прижимал ее к себе гораздо теснее, чем требовал танец. По крайней мере, ее мозг снова начал функционировать.

Будь Джорджиана поопытнее, она удивилась бы, что ее партнер хранит молчание. Но, поглощенная собственной внутренней борьбой, она не задавалась вопросом, что заставило лорда Элтона большую часть вальса не проронить ни слова. Доминик же был поглощен собственными удивительными открытиями. Заметив входящую в бальный зал вместе с Беллой Джорджиану, он был так поражен ее красотой, что некоторое время не мог сдвинуться с места. Она показалась ему самой обворожительной женщиной из всех присутствующих, богиней в золоте и бронзе, светлым ангелом, совершенным от макушки до кончиков туфелек, высшей наградой. Наблюдая за тем, как она кружится в объятиях Джулиана, Доминик выжидал момент, когда сможет приблизиться к ней. Он больше не подвергал сомнению воздействие, которое она на него оказывала, так как не замечать его было просто невозможно. Умело похитив Джорджиану у толпы ее кавалеров, он получил возможность наконец-то целиком сосредоточить на ней свое внимание. Увиденное неприятно удивило его. Он был слишком опытным, чтобы не замечать очевидных признаков. В их прошлые встречи Доминик был слишком занят анализом собственной реакции на нее, но не ее – на него. Теперь же, чтобы выяснить ее отношение к нему, он принялся наблюдать за ней, примечая малейшее движение: каждый сделанный вдох, каждый взмах ресниц. Виконт немедленно оценивал полученную информацию, что позволяло ему гибко подстраиваться под поведение Джорджианы, учтиво отвечать ей, поощрять, усиливать осознание его близости, узнавать ее реакцию на оказываемые им знаки внимания. Вывод, к которому он пришел, поразил его. Когда же это случилось? В действительности ему было все равно. Теперь его волновало лишь то, как удержать то, что уже есть, как воспитать ее чувства, направить их в нужном ему направлении. Его богатый опыт подсказывал, что сделать это будет совсем нетрудно.

Терпеливо дождавшись, когда Джорджиана придет в себя и будет в состоянии поддерживать беседу, Доминик произнес:

– Как ваше имя, прекрасная незнакомка?

Джорджиана заморгала от удивления. Разве он ее не узнал? Быстро обдумав ситуацию, она ответила:

– Мы ведь не хотим испортить задумку ее светлости, раскрыв друг другу свои имена, милорд?

Мысленно Доминик усмехнулся, но притворился крайне расстроенным.

– Можно в таком случае я стану называть вас милой?

– Хорошо, милорд, – изо всех сил стараясь не выдать дрожи в голосе, отозвалась Джорджиана.

Великий боже! Неужели она в самом деле это сказала? Посмотрев на его светлость из-под длинных ресниц и встретившись с его взглядом голубых глаз, девушка покраснела. Доминик же улыбнулся и произнес:

– Что ж, милая, договорились.

От его низкого голоса у нее по спине забегали мурашки. Что же она делает? А он что делает?

Когда музыка прекратилась, Джорджиана хотела было отправиться в противоположный конец бального зала, туда, где оставила Беллу, но лорд Элтон задержал ее, крепче обняв за талию и прижав к себе.

– Нет-нет, милая, – со смехом произнес он. – Неужели вам никто не сказал? – Заметив ее вопросительный взгляд, Доминик пояснил: – Одной из основных – если не самой главной – целей balle masquée[16]16
  Бал-маскарад (фр.).


[Закрыть] является предоставление возможности тем, кто хочет… продолжить знакомство, сделав это без привлечения внимания сплетников. – Тон его голоса завораживал ее. Склонившись к самому ее уху и омывая дыханием кудри, он добавил: – А я определенно хочу продолжить свое знакомство с вами.

Джорджиана ахнула. Невозможно было не услышать приглашения в его безобидных на первый взгляд словах. Она посмотрела в его виднеющиеся в разрезах маски глаза и, перехватив скрывающийся в их глубине блеск, почувствовала, как грудь ей точно железным обручем сдавило, отчего стало невыносимо трудно дышать.

– Милорд!

Несмотря на охватившую ее панику, это слово она произнесла соблазнительным шепотом, хотя совсем к этому не стремилась. Какая-то сила внутри ее, более могущественная, чем воля, заставила принять брошенный им вызов.

Доминик негромко рассмеялся, глядя ей в глаза, и Джорджиана чуть не растаяла в его объятиях. Затем он обрек свой вызов в словесную форму:

– Милая, вы ведь не боитесь того, что можете узнать?

Доминик низко склонился к ней, ошеломляя близостью своего крупного тела и согревая теплым дыханием щеку, и принялся украдкой поглаживать обнаженный участок ее руки над перчаткой длиной до локтя. Вкушая эту изысканную ласку, Джорджиана содрогалась от удовольствия.

Что же он такое делает? Мысленно Доминик абстрагировался от собственного тела и посмотрел на себя со стороны. Он понимал, что не подобает вести себя подобным образом по отношению к благовоспитанной молодой девушке. Опытные куртизанки или дамы вроде Элейн Чэнгли восприняли бы его действия как нечто само собой разумеющееся, но изнеженные девственницы, столкнувшись с такой мощной тактикой, имели обыкновение спасаться бегством, падать в обморок или визжать, потому что не знали, как реагировать на подобное. К несчастью, реакция Джорджианы Хартли была ближе к реакции дам легкого поведения, чем невинных девушек, каковой она, несомненно, являлась. Доминик завороженно ожидал, что будет дальше.

О бегстве, обмороке или криках Джорджиана даже не помышляла. Мысленно она боролась с желанием узнать, чему же его светлость хочет ее научить. Желание одержало победу. Джорджиана успокоила себя тем, что позже подумает о последствиях.

– Боюсь ли я? – эхом повторила она, чтобы потянуть время. – Едва ли. У меня вызывает сомнение лишь то, что мы слишком долго находимся в обществе друг друга. Наши друзья могут узнать нас и счесть это странным.

Доминик понял скрытый подтекст ее слов, но решил не обращать на него внимания. Он не спешил открыться в том, что знает, кто она такая.

– В такой-то mêlée?[17]17
  Свалка (фр.).


[Закрыть] Сомневаюсь, чтобы наши друзья вообще нас заметили. Вы сами-то видите тех, с кем приехали сюда?

Доминик еще раньше заметил, что Белла с Артуром удалились в одну из гостиных, поэтому не удивился, когда Джорджиана, быстро окинув комнату взглядом, покачала головой:

– Не могу различить ни одной знакомой фигуры.

Улыбнувшись, Доминик положил ее руку себе на сгиб локтя.

– Убедились теперь? На balle masquée полагается веселиться. Давайте-ка и мы немного развлечемся. – С этими словами он повел ее по направлению к террасе. Склонившись к ее ушку, виконт произнес чуть слышно: – Уверяю вас, что я очень хочу приятно провести время в вашем обществе.

К восторгу Джорджианы, вечер действительно оказался приятным. Сначала она вела себя настороженно, уверенная, что лорд Элтон не узнал ее, и беспокоясь, как бы он не переступил черту. Доминик в самом деле балансировал на грани дозволенного, но при этом ни разу не дал ей повода пожалеть о своем обмане. Потому что ее поведение иначе как обманом и назвать было нельзя. Что подумал бы его светлость, узнай он, что расточает свое обаяние маленькой protégée своей сестры?

Оказаться объектом его внимания было самым греховным наслаждением. Джорджиана вся светилась. Такой радости она не испытывала ни разу после смерти отца. На один благословенный вечер девушка позабыла, кто она такая, позабыла о своем кузене, позабыла обо всем на свете, кроме смотрящей на нее пары голубых глаз. Пока они шли через гостиные, его светлость указывал на многих людей, которых нетрудно было узнать даже в маске, называя их отличительные черты, а также сообщая последние сплетни и слухи, заставляя ее краснеть и смеяться. Когда Джорджиана призналась, что голодна, они отыскали столовую и стали угощаться пирожками с лобстерами. Там же она впервые попробовала шампанского, засмеявшись, когда шипучие пузырьки попали ей в горло. Потом они снова танцевали, вальсируя легко и грациозно. Джорджиана чувствовала, что вот-вот улетит, если бы не сильные руки лорда Элтона на ее талии, крепко держащие ее. Его глаза обещали рай на земле.

Наконец, они вышли на террасу. Джорджиана оперлась о балюстраду, а его светлость встал позади нее и стал указывать на фигурно подстриженный кустарник, озаряемый серебристым светом луны. Едва не касаясь губами ее виска, Доминик омывал дыханием ее волосы. Нежно, очень нежно, так, что она не посмела запротестовать, его ладони легли ей на плечи и заскользили вниз по обнаженным рукам. Джорджиана содрогнулась от наслаждения. Повернув ее лицом к себе, Доминик поцеловал ей руку в перчатке и произнес:

– Вечер окончен, милая. – Еще мгновение он смотрел ей в глаза, после чего его взгляд переместился ниже, к губам.

Джорджиана замерла в предвкушении поцелуя, готовясь вернуть ему эту ласку, и почувствовала себя опустошенной, когда он произнес лишенным эмоций голосом:

– Идемте. Давайте отыщем ваших спутников.

Через несколько минут Джорджиана заметила Артура и Беллу, стоящих у входа в большую гостиную. Повернувшись к его светлости, она вдруг обнаружила, что его нет рядом – он незаметно растворился в толпе. Улыбаясь про себя его хитрой тактике, Джорджиана подошла к Белле.

– Великий боже, Джорджи! Я уж начала думать, что тебя похитили. – Внимательно посмотрев на подругу, она спросила: – Где же ты была?

– Да так, нигде, – ответила Джорджиана, блаженно улыбаясь. Она не могла не улыбаться, даже понимая, что тем самым лишь возбуждает в Белле подозрения. В присутствии Артура подруга ни за что не стала бы допытываться о случившемся, ну а завтра она сумеет выдержать любой допрос.

Десять минут спустя карета Уинсмеров катилась по дороге в Лондон.

Доминик Риджли наблюдал за ее отъездом. Натягивая перчатки, он кивнул ожидающему лакею, и тот тут же поспешил отдать распоряжения кучеру виконта. Расположившись на кожаном сиденье, Доминик с комфортом тронулся в путь – рессоры безотказно гасили толчки на ухабистой дороге – и принялся хладнокровно размышлять о вечере, проведенном в обществе Джорджианы Хартли. Ключевую роль играло слово «хладнокровно», потому что несколько раз за вечер он напрочь лишался привычной сдержанности. Джорджиана была загадкой, его ангелом с золотыми волосами, невинной девушкой, восхитительно и самозабвенно реагирующей на его опытные ласки, что сулило еще большее наслаждение в будущем. Сам ангел, покоривший его черствое холостяцкое сердце, этого пока не осознал. Доминик счел это весьма многообещающим.

Он радостно улыбнулся в темноту. Кто бы мог подумать?

Лошади скакали вперед, оставляя позади милю за милей, а виконт мысленно заново переживал события минувшего вечера. Когда он притворился, что не узнал ее, Джорджиана безоговорочно поверила. Но будет ли девушка все еще верить в это завтра? Какие выводы она в таком случае сделает о человеке, расточающем любезности неизвестной даме? Доминик поморщился. Нужно было при первой же удобной возможности развенчать миф о том, что он не понял, кто она такая. Глупое дитя! Да он немедленно узнал бы ее даже в домино! Однако ей не хватило опыта понять, что она увлекла его столь же сильно, что и он ее. Даже, пожалуй, еще сильнее. Доминик застонал, вспомнив, как жестко ему пришлось сдерживать свой порыв поцеловать ее, когда они находились на террасе.

Доминик решил, что с этого момента он будет открыто, а не анонимно ухаживать за Джорджианой. У многих это, без сомнения, вызовет удивление. Что ж, им же хуже. Его друзья все равно узнали его сегодня на бале-маскараде, Джулиан Эллсмер уж точно. Значит, Эллсмеру известно, с какой леди он провел весь вечер. Хвала господу, что Джорджиана уже ему отказала. Меньше всего Доминику хотелось, чтобы повторилась давняя история. Сплетники, к сожалению, так и не поняли, что Джулиан не таил на него зла после случая с мисс Амелией Керслейк. Доминик цинично вздернул черные брови. Любителям позлословить никогда не было дела до правды.

Глубоко вздохнув, Доминик откинул голову на подушку и закрыл глаза. Перед его мысленным взором тут же предстала пара больших ореховых глаз, таких ярких, словно в них горел золотой огонь. Все сомнения были мгновенно развеяны. Ни возраст Джорджианы, ни ее положение в обществе не имели значения перед лицом его страсти. Он желает Джорджиану Хартли. И намерен ее добиться.

Глава 6

Бал-маскарад в Хэттрингем-Хаус и для других гостей оказался открытием. Пока Джорджиана вальсировала и смеялась в объятиях своего кавалера, из угла за ней наблюдала пара бледно-голубых глаз. Чарльз Хартли чуть слышно выругался, что не сулило ничего хорошего.

Он потратил две недели, прочесывая сельскую местность в поисках своей маленькой кузины, и был вынужден в конце концов признать, что ей, вероятно, удалось сбежать в Лондон. Тогда он закрыл Хартли-Плейс – у него не было иного выхода. Увольнение четы Прингейт оказалось делом далеко не безболезненным, и Чарльз был рад, что ему удалось выбраться живым. Расплатившись с ними, он существенно истощил свои и без того скудные средства. Он поспешил в Лондон, снял жилье в грязном захудалом районе и, устроившись, осознал, что это ничуть не поможет делу. Куда же подевалась Джорджи?

Этот вопрос едва не свел его с ума. От падения в пропасть отчаяния его уберегло осознание того, что слуги кузины пропали вместе с ней, а уж они-то никогда не допустили бы, чтобы она попала в беду. Или нанесла ущерб своей репутации. Значит, они должны были поселиться в благополучном районе.

Последовали дни поисков по улицам Лондона, осторожных расспросов в дорогих отелях и питья в тавернах, куда часто наведывались слуги аристократов. Наконец, Чарльз пришел к выводу, что искать нужно в самых дорогих районах, и тут удача улыбнулась ему. Он увидел Джорджиану на Бонд-стрит.

Она была одета по последней моде и пряталась под зонтом, чтобы уберечь нежную кожу от солнца, так что Чарльз едва не упустил ее. Поразительный эффект, который она на него произвела, пригвоздил его к месту. Это и спасло его, в противном случае он немедленно бы обнаружил свое присутствие.

Не успел он прийти в себя, как к Джорджиане присоединилась женщина, также одетая в элегантное платье. Чарльз понял, что где-то видел ее прежде. Да это же Белла Риджли! Он с трудом узнал ее в модном наряде, ведь для него она по-прежнему оставалась маленькой девочкой, которую он нещадно дразнил, стоило ее старшему брату отлучиться.

Чарльз прищурился. Значит, Джорджиана нашла убежище в Кэндлвик-Холле – единственном месте, искать в котором ему не пришло в голову. Как умно с ее стороны – или ей просто повезло? Он решил, что все же повезло, потому что Джорджиане неоткуда было узнать подробности. Едва Чарльз собрался выступить вперед и потребовать играть по правилам, как появился дородный лакей и помог дамам сесть в карету.

Лишившись своей жертвы, Чарльз счел разумным разведать нынешнее положение вещей. Белла вышла замуж за некоего лорда Уинсмера. Это человек могущественный. Если Джорджиана водит дружбу с Уинсмерами, ему нужно хорошо обдумать свою стратегию, прежде чем приближаться к ней.

Следуя за каретой по оживленным улицам, он увидел, как леди вышли у особняка на Грин-стрит и скрылись внутри. Чарльз спрятался на расположенной рядом аллее, откуда было удобно держать крыльцо под наблюдением. Снова Джорджиана появилась только вечером, опять в сопровождении Беллы. Облаченные в роскошные платья, леди сели карету и уехали. Эти наряды вызвали у Чарльза прилив бешеной ярости. Они отправились на бал, в то время как он, замерзший до полусмерти, должен возвращаться в свою жалкую дыру, не надеясь, что удастся раздобыть хороший ужин. Чарльз утешил себя мыслью, что, по крайней мере, теперь ему известно, к какой голубятне прибилась его голубка.

Оставалось решить, как снова ею завладеть. С его ограниченными финансами нечего было и мечтать об увеселениях высшего общества. Даже его гардероб свидетельствовал о стесненности в средствах. Ростовщики были слишком проницательны, чтобы купиться на какую-нибудь душещипательную сказочку, они ему точно ничего не дадут. Из-за отцовских трат Чарльзу пришлось вести уединенный образ жизни. Как следствие, у него не было ни единого знакомого среди светских денди. Как же ему пробраться в блистательное высшее общество?

Чарльз раздумывал об этом часами. Наконец, ему удалось найти молодого портного, работающего на задворках фешенебельных районов, слишком неопытного, чтобы согласиться на заказ с весьма скромной предоплатой и обещанием рассчитаться позднее. Обеспечив себя костюмом, Чарльз стал размышлять о том, как бы ему заполучить приглашения на балы и приемы, посещаемые его кузиной.

Тут подвернулся бал-маскарад в Хэттрингем-Хаус, который должен был решить его проблемы. Купив маску и напустив на себя уверенный вид, он проник в дом в качестве гостя и получил возможность неспешно бродить по гостиным, тщательно рассматривая присутствующих женщин. Ему даже не нужно было скрывать своего интереса, потому что большинство молодых щеголей занимались тем же самым.

Джорджиану Чарльз сумел узнать, лишь услышав ее голос, парирующий какую-то остроту.

Наблюдая за тем, как она танцует уже третий танец в объятиях красивого темноволосого мужчины, единолично завладевшего ее обществом на весь вечер, Чарльз сжимал зубы. О том, чтобы составить честную конкуренцию ее кавалеру, не могло быть и речи. Даже из своего укрытия он ощущал царящее в паре согласие. Будь проклята Джорджиана! Сбежать от него, чтобы пасть жертвой другого честолюбивого негодяя! Чарльз поспешно подавил мысль о том, что лишь он один знает ее истинную цену.

Кипя от злости и бормоча проклятия себе под нос, он беспомощно наблюдал, как пара проплывает мимо. Красавец кавалер крепко держал Джорджиану в объятиях, очаровывая ее соблазнительной улыбкой, которой не смогла бы противиться ни одна юная девушка.

– Скоро, – сказал сам себе Чарльз, – скоро я начну действовать.

Достаточно насмотревшись на кузину и ее поклонника, Чарльз покинул Хэттрингем-Хаус, строя дальнейшие планы.

Лишь во второй половине следующего дня у Джорджианы появилось время тщательно обдумать произошедшее на бале в Хэттрингем-Хаус. При здравом размышлении эти события представлялись ей совсем в ином свете. Неужели лорд Элтон ее не узнал?

На протяжении последних недель посредством тонких расспросов Джорджиана существенно пополнила свой запас знаний о брате Беллы. Так, на прошлой неделе в один из спокойных вечеров, проведенных в малой гостиной, она услышала историю, из-за которой лорд Элтон приобрел репутацию человека, опасного для молодых леди.

– Это произошло в сезон, следующий после смерти папы. Доминик пропустил начало сезона, потому что был занят делами поместья. – Отложив рукоделие, Белла сосредоточенно уставилась на противоположную стену. – Я при этом, разумеется, не присутствовала, но слышала историю бессчетное количество раз. Так уж случилось, что лорд Эллсмер – а он очень близкий друг Доминика, как ты знаешь, – без памяти влюбился в какую-то интриганку, приехавшую из одного из северных графств. Имя ее я забыла – что-то вроде Кертлейк. Они с мамашей прибыли в столицу с единственной целью – поймать самого лучшего жениха. – Белла повернулась к Джорджиане. – Тебе ведь известно, каким благородным является Джулиан Эллсмер.

Джорджиана скромно кивнула.

– Так вот, – продолжила Белла, – Джулиан в самом деле по уши влюбился, и никто не мог заставить его увидеть, что она собой на самом деле представляет. А она была отъявленной интриганкой, флиртующей со всеми мужчинами без разбору, но в то же время старающейся разузнать о состоянии их счетов. Многие пытались вразумить Джулиана, но он, никого не слушая, сделал ей предложение и получил согласие. Но тут в город вернулся Доминик. Он тут же разгадал, что за штучка эта мисс Как-там-ее-зовут, и решил воспрепятствовать браку. Джулиан уже не мог взять назад свое предложение, поэтому разрыв должна была инициировать сама леди. – Белла замолчала, внимательно глядя на Джорджиану.

Та вопросительно подняла брови. Белла скривилась.

– Ты же знаешь, что за существа эти мужчины. И видела, каков из себя Доминик. Ему было совсем нетрудно вскружить леди голову. А он – еще более завидный жених, чем Джулиан. Так что леди разорвала помолвку с Джулианом, который к этому времени уже осознал, что она собой на самом деле представляет. Доминик заставил ее поверить, что вот-вот сделает ей предложение, но никакого официального признания так и не последовало. Как только Джулиан обрел свободу, Доминик бросил эту девчонку. К несчастью, правду знали далеко не все. Множество сплетников говорили, что мой брат вскружил голову красивой девушке, а потом безжалостно оставил ее. Так все и началось. Нечего и говорить, что Доминику было плевать на общественное мнение, а все его друзья знали истинную историю.

Снова взявшись за рукоделие, Белла добавила будничным тоном:

– Разумеется, позднее, когда он принялся соблазнять скучающих жен и прекрасных вдовушек – всех этих светских леди Чэнгли, ну, ты понимаешь, – злопыхатели раскрасили его репутацию еще более мрачными красками.

Пытаясь подавить смешок, Джорджиана ниже склонилась над собственной вышивкой, хотя мысленно была далеко от petit points[18]18
  Вид вышивки, выполняемый крестиками в четверть обычного размера.


[Закрыть].

– Имей в виду, – добавила Белла, взмахнув в воздухе иглой для придания своим словам убедительности, – что он никогда не был влюблен в них – в тех женщин, с которыми у него были отношения. – Она нахмурилась, углубившись в размышления и напрочь позабыв о Джорджиане. – Подозреваю, потому что они были слишком легкой добычей. – Белла пожала плечами. – Совсем как я, которая скучает во время сезона и не имеет перед собой четкой цели.

После этих слов повисло молчание. Обе погрузились в свои мысли.

Сейчас Джорджиана сидела в малой гостиной в одиночестве, так как Белла ушла навестить свою старую няню. В голове вращался круговорот мыслей, подпитываемый взрывоопасной смесью душевного томления и неуверенности. Восторг, который она испытала, погрузившись в омут голубых глаз лорда Элтона… Внимание, которым он окружил ее во время бала-маскарада… Она уже отдала ему свое сердце. Теперь же Доминик, похоже, подталкивал ее вступить на более зыбкую почву. Осознавал ли он, кто скрывается под маской? Конечно же нет. Ее рассудок противился этой мысли. Если он в самом деле знал, это могло означать лишь… Нет. Не может же Доминик в самом деле ее преследовать. А если это все-таки так, каких целей он хочет достигнуть? И что ей самой со всем этим делать?

И два часа спустя Джорджиана продолжала обдумывать этот вопрос, так и не придя ни к какому заключению. Раздался стук в дверь, и вошел Джонсон.

– Вас хочет видеть некий джентльмен, мисс. Его имя – Чарльз Хартли.

Слова дворецкого тут же вернули Джорджиану с небес на землю. Чарльз? Здесь? Как ему удалось ее выследить? И зачем?

Джонсон деликатно покашлял, напоминая о себе. У Джорджианы и без Чарльза забот хватало. В особняке Уинсмеров она чувствовала себя в полной безопасности, поэтому не видела причин бояться своего кузена. Более того, она была уверена, что Джонсон станет дежурить неподалеку от двери гостиной.

– Мой кузен? – В это было трудно поверить.

Дворецкий поклонился:

– Джентльмен также упоминал о вашем родстве, мисс.

По его сдержанному тону Джорджиана догадалась, что Чарльз не снискал у него симпатии. Это наблюдение придало ей уверенности.

– Я приму его здесь.

– Очень хорошо, мисс. – Уже подойдя к двери и взявшись за ручку, Джонсон добавил: – Я буду поблизости, мисс, на случай, если вам что-нибудь понадобится.

Джорджиана благодарно улыбнулась, и дворецкий вышел.

Минуту спустя дверь снова открылась, и виконт Чарльз Хартли переступил через порог. Джорджиана внимательно рассматривала шагающего ей навстречу кузена, освещенного струящимся через большие окна светом. Со времени их последней встречи его внешний вид значительно улучшился. При мысли об этом она с трудом сдержала усмешку. Тогда он был пьян, а теперь – трезв как стеклышко. Его костюм не мог претендовать на элегантность, к которой она привыкла в последнее время, но был чистый и, по всей видимости, новый. Шейный платок был аккуратно, если не сказать мастерски, завязан. Какой разительный контраст с покрытой пятнами и плохо сидящей одеждой, которую Чарльз носил в Хартли-Плейс. Он был не высок и не низок, не толст и не худощав, но Джорджиана сочла его внешность совершенно невыразительной, особенно по сравнению с другим небезызвестным джентльменом. У Чарльза был бледный, почти безжизненный цвет лица, обрамленного прилизанными светлыми волосами. Прозрачные, как у рептилии, глаза смотрели на нее без всякого выражения. Подавив инстинктивное желание содрогнуться, Джорджиана протянула ему руку: