444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефан Вул » Сиротка Пердиды (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Сиротка Пердиды (ЛП)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 15:30

Текст книги "Сиротка Пердиды (ЛП)"


Автор книги: Стефан Вул



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА VI

Голоса и взрывы смеха разбудили Макса. Сквозь широкие окна в комнату лился оранжевый свет. Из холла доносились пронзительные перебранки попугаев.

Оставив Белль и Мартена досыпать, Макс сбросил одеяло, спустился по лестнице и небрежно провёл по подбородку шариком для удаления волос, который достал из кармана.

Он вошёл к Силбаду. Старик вытирал выступившие от смеха слёзы.

– А вот эту, юнга, ты знаешь? – выкрикнул он.

– Какую? – послышался голос Клоди.

Силбад подмигнул Максу.

– Песенку про комету!

– Спой мне её, Матрос! – попросил Клоди.

– Ха-ха! Слушай внимательно, сынок!

Старик запел ужасным голосом, отбивая кулаком ритм по столу:


 
Комета выпила из моего лампуара,
Эй, матрос, три фикса в секунду!
Эй, матрос, планета круглая!
Комета выпила из моего лампуара.
А когда я захотел отпить,
Пой, матрос, пляши, матрос,
Там оказалось...
Пой, матрос, пляши, матрос,
Что вкус у него – как у чёрного космо-о-оса!
 

Они дружно расхохотались, но мальчик возразил:

– Твоя песенка ничего не значит. Что такое лампуáр?

– Вот ведь любопытный какой, юнга! Ну, слушай: лампуáр – это стакан с трубочкой из того же металла. Пьёшь через трубочку, и ни капли не прольётся, даже если стоишь вверх ногами.

– А вкусно?

– Ещё бы! Просто объедение. Но я знаю кое-что повкуснее.

– Что?

– Красный фрукт, который ты так и не доел.

Микрофон издал тяжёлый вздох.

– Надоели мне твои фрукты. Больше я их не люблю. И пить хочу!

– Выпей сок из середины.

– Нет, хватит. Я хочу воды.

Макс отчаянно скривился, но старик успокоил его жестом.

– Так ты хочешь самой обыкновенной воды?

– Да. А что?

– Потому что я знаю одну потрясающую воду, юнга! Почти такую же вкусную, как из лампуара.

– Хочу!

Силбад несколько раз довольно моргнул, стараясь успокоить Макса.

– Скажи, вокруг тебя есть лианы?.. Такие, знаешь, вроде верёвок с ленточками, свисающих с веток?

– А где они?

– Оглянись хорошенько, малыш. Поищи. Ты же знаешь, я плохо вижу.

– Да, вон там есть.

– Сходи, принеси. Оторви несколько.

Послышались удаляющиеся шаги, затем зашуршала листва.

Макс вопросительно посмотрел на старика.

– Собираюсь напоить его соком лиголлы, – быстро пояснил Силбад. – Знаешь такое растение?

Макс покачал головой.

– Я ведь никогда подолгу не задерживался на Пердиде.

– С кем ты разговариваешь? – спросил голос Клоди.

– Сам с собой. Ты уже нарвал лиан?

– Да. Только палец поцарапал.

– Пустяки, малыш, сущие пустяки. Ты всё ещё хочешь пить?

– Да, но в твоих лианах нет воды.

Старик прочистил горло.

– Слушай внимательно, сынок. Какие они, эти лианы? Кора гладкая, чёрная?

– Да. А листья разноцветные.

– То-то же! Возьми одну в рот и соси изо всех сил.

Послышались энергичные сосательные звуки, потом вздох.

– Там один воздух.

– Сильнее соси, малыш. Давай, старайся. Как в младенчестве. Ещё помнишь, как сосать?

– Как маленькие собачки?

– Именно!

Силбад выключил микрофон, оставив приёмник включённым.

– Нужно, чтобы лопнули целлюлозные мембраны, – объяснил он Максу. – Хочу убить двух зайцев одним выстрелом. Потом всё расскажу.

Из микрофона доносились жадные причмокивания.

Силбад нажал кнопку.

– Ну как, вкусно, малыш?

– Да, очень! Даже лучше воды. Только больше ничего не течёт.

– Переломи лиану повыше и попробуй ещё раз. А если хочешь ускорить дело, можешь даже погрызть древесину зубами.

Десять минут старик понемногу поил мальчика соком, попутно рассказывая ему всякие истории. Смех ребёнка становился всё реже. На шутки он отвечал уже заплетающимся языком. Потом замолчал.

– Уснул, – сказал Силбад. – Сок лиголлы содержит безвредный алкалоид. Думаю, нам выгодно, чтобы он спал как можно больше. Так мы убережём его от всяких глупостей.

– Ты уверен, что не отравишь его?

Силбад прокашлялся.

– Хм! Не вполне! Если два месяца держать его пьяным, здоровье, конечно, немного пошатнётся. Но хорошего курса лечения хватит, чтобы всё исправить. Да и потом, даже если бы это средство было втрое вреднее, игра стоила бы свеч. Главное – не дать ему выбраться с Холмов. Шершни проглотят его в один миг.

В комнату вошла Белль и поздоровалась с обоими мужчинами. Силбад встретил её радушно.

– Хорошо спали, сударыня?

– Замечательно. Как там Клоди?

– Силбад просто великолепен, – ответил Макс. – Прирождённый дедушка. У него получается лучше, чем у нас. Клоди от него без ума и зовёт его Матросом.

Белль тихонько рассмеялась. Старик ей очень нравился.

– Вам, должно быть, нужно отдохнуть, – сказала она. – Позвольте мне подменить вас на часок-другой.

Силбад запротестовал:

– Ни за что. Я прекрасно себя чувствую. Видите ли, с годами я почти перестал спать. А этот малыш – просто чудо. Хорошо ещё, что он такой сообразительный. Макс, ты уверен, что не ошибся с его возрастом?

– В путешествиях поневоле теряешь счёт времени, – ответил мулат. – Но я проверил. Клоди никак не может быть старше четырёх лет.

– А вот и наш Матрос! – воскликнул старик, обернувшись к Мартену, который появился наверху лестницы. – Дети мои, если хотите как следует привести себя в порядок, советую последовать за Максом к горячим источникам. В такое время вода там просто восхитительная. Гарантирую двадцать семь градусов! Но если дождётесь середины утра, сваритесь, как раки. Макс, покажи им это место.

– До скорого! – бросил мулат и увлёк супругов в полумрак холла.

– Стоит посмотреть, сами убедитесь! – крикнул им вслед Силбад.

Они вышли на тропинку, припорошённую охрой, и направились сквозь заросли пандана, чьи широкие листья покрывали весь южный склон мыса. Тропа плавно вилась между скалами, чёрными и гладкими, словно стекло, блестевшими от росы. Здесь и там на их поверхности виднелись царапины и сколы, обнажавшие сверкающую слюдяную сердцевину.

Макс оставил комбинезон на ступенях холла и теперь легко и непринуждённо шагал под солнцем, демонстрируя загорелое тело. Своим спутникам он предложил раздеться так же. На Белль осталась лишь короткая туника, туго перехваченная на талии и скреплённая застёжкой на плече. Её длинные стройные ноги при каждом шаге придавали бёдрам лёгкое покачивание, похожее на танец.

Мартен же, несмотря на то что, казалось, изнывал от жары, наотрез отказывался снимать широкую рубашку и обтягивающие брюки. Возможно, он опасался, что на фоне превосходной фигуры Макса его собственное телосложение окажется не в его пользу. Настроение у него, во всяком случае, было скверное.

Тропа привела их в пещеру – точнее, в проход, прорезавший гору насквозь и выходивший на противоположный склон.

Там перед ними открылась неглубокая тёплая купель, словно природная чаша для омовений, нависшая над долинами. Со дна бассейна с перебоями поднимались пузырьки, и вода время от времени вскипала короткими всплесками. В ней купали свои причудливые цветки странные, но прекрасные растения. На берегах пили воду сине-жёлтые попугаи.

Вдалеке одинокий гейзер каждые пять минут раскрывал над горизонтом серебристый веер.

Макс и Белль нырнули в воду один за другим. Мулат стремительно обогнул купель, и Белль удивилась, заметив, что он не снял свою драгоценную манжету.

Проплыв туда и обратно, молодая женщина остановилась под цветами и подняла руки. Она украсила волосы венком из лепестков и рассмеялась, когда попугай на мгновение уселся на её мокрую голову. Из воды выступала её грудь – словно у русалки. Намокшая тонкая ткань подчёркивала соблазнительные изгибы тела.

Мартен сидел на краю купели, закатав брюки, и рассеянно шлёпал ногой по воде, недовольно кривя губы. Внезапно словно решившись на что-то, он быстро разделся и нырнул, будто стыдился собственного тела. Макс успел заметить на его худой груди звёздную татуировку атральских аристократов.

Насыщенная разнообразными солями, извлечёнными из недр Девил-Болла, и настоями ароматных растений, вода нежно струилась по коже, массировала мышцы, придавала упругость тканям. Её аромат слегка дурманил, словно очищая душу.

Даже Мартен почувствовал действие купели. Смеясь, он плеснул водой в жену.

Макс подумал, что впервые с тех пор, как они познакомились, видит Мартена таким. Его удивили неровные, заострённые, словно рыбьи, зубы. Набриолиненные волосы сужались к затылку, образуя острый кончик, и напоминали медный шлем.

Минут через двадцать, слегка утомившись, все трое облокотились о край, нависавший над пропастью. Из воды они не вышли, а просто устроились среди цветов, положив на них руки.

С этого необычного балкона было видно, как излишек воды из купели переливался во второй бассейн, разбивался о его поверхность и рассыпался водяной пылью, исчезая в глубине.

Вся долина пела голосами бурлящих потоков. На склоне показались олени, стремительно сбегавшие вниз.

– Что ты думаешь о Силбаде? – спросила Белль Мартена.

– А что я должен о нём думать? Довольно грубый человек.

Белль заметила, как напряглись мышцы Макса, как его пальцы нервно стиснули горсть цветов. Она поспешила вмешаться:

– Он славный человек. Просто не пытается казаться кем-то другим. Естественность всегда придаёт человеку определённое благородство.

Мартен пожал плечами и зевнул. Подобные рассуждения его не интересовали.

– Он очень весёлый, – продолжила Белль. – Но порой кажется, что за этой весёлостью скрывается что-то поверхностное. Будто он чем-то мучается.

Макс одним движением подтянулся на руках и выбрался на край купели. Усевшись среди растений, он позволил каплям стекать по мышцам, словно по бронзовой статуе после грозы.

– Он действительно мучается, – произнёс Макс своим низким голосом.

Он рассеянно размял в руке гроздь плодов и стал бросать их попугаям, ловившим угощение на лету. Белль взглянула на него.

– Он мучается адскими муками, – повторил Макс. – Силбад уже двадцать лет безнадёжно влюблён.

На лице Мартена мелькнула тень улыбки. Мулат посмотрел на него недобрым взглядом. Рыжеволосый отвернулся, соскользнул обратно в воду и лениво поплыл к противоположному берегу.

– Влюблён? – удивилась Белль. – В кого?

Макс долго молча смотрел на неё, словно изучая её лицо. Белль даже почувствовала себя неловко. Но мысли его были заняты другим. Наконец он заговорил:

– В Девил-Болл!

Он швырнул гроздь в пропасть и продолжил:

– Безответно... Он любит её, как богиню, как надменную и прекрасную женщину – порочную и жестокую, которая выставляет напоказ свои прелести, свои танцы, взор своих озёр; заставляет кружиться водяные кудри, изгибает горные хребты, дурманит ароматами... И ради чего? Ни ради чего! Планета ничего не может дать человеку... Только безмерное восхищение, за которое не последует ни одного объятия.

Последняя фраза Белль очень понравилась.

– Это не мои слова, – сказал Макс. – Силбад любит Девил-Болл и ненавидит её. Она околдовала его. Только женщина могла бы побороться с этой страстью и вырвать его из её власти. Но для этого она должна быть...

Он посмотрел молодой женщине прямо в глаза.

– ...Очень красивой. Да и в любом случае Силбад уже слишком стар.

Макс улыбнулся, словно желая рассеять тяжесть своих слов.

– Пойдёмте обратно. Сейчас мы всё равно ничем не можем помочь, но у меня такое чувство, будто я бросаю Клоди одного.

Они поплыли бок о бок к Мартену, который к тому времени уже оделся.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«…Сердце суженого Принца,

Прощай, златокудрая,

В ночи Атралa разрывается.

И стало твёрдым ледяным камнем,

Что увлекает его в преисподнюю.

Дрожит и колеблется роковое кольцо…»

Песнь древних времён Атрала

ГЛАВА I

Как свидетельствовала старинная история Сидуана, Девил-Болл некогда была самой дальней планетой системы Лямбда.

За тысячелетия она постепенно отдалилась от своей родной системы и попала в поле притяжения Могущественной Гаммы. Планета вращалась вокруг этой звезды с чрезвычайной медлительностью и, словно затерянный в космосе камешек, раз в несколько десятилетий всё ещё колебалась между двумя светилами.

В афелии она значительно сближалась с Гаммой-10, которая регулярно оказывалась в соединении с ней в этой крайней точке линии апсид.

Именно эта встреча двух миров, происходившая раз в полвека, и была единственной причиной, по которой планета до сих пор сохраняла верность Гамме. Её положение буквально висело на волоске.

Что же касается Пердиды, или Гаммы-12, то её орбита сильно отклонялась от плоскости эклиптики.

Макс умел справляться со всеми этими невероятными сложностями. Чтобы увеличить скорость, он использовал космические течения и постоянные поля, создаваемые планетами на своих орбитах. Он перелетал с одного мира на другой с ловкостью серны, прыгающей по горным вершинам.

Звездолёт мчался к Гамме-10. Перелёт до неё должен был занять две недели.

В салоне корабля Силбад разложил карту Пердиды.

– Я составил её по памяти, – сказал он. – Никто не знает эти края лучше меня.

Он указал пальцем на зелёную полосу, изогнутую полукругом.

– Вот тот самый лес. В центре находится Страна Сонг. Что ты говорил, Макс? Клод собирался добраться туда через Чёрную долину?

Макс уточнил:

– Это самый короткий путь от реки.

– Значит, мальчишка где-то в южном отроге, – заключил старик, потирая подбородок. – И это хорошо: пещер там не так уж много.

В глазах мулата мелькнула тревога.

– Пещеры?

– Ага! Ты что, не знаешь о сарпилах?

– Нет.

– Это ещё одна напасть Пердиды. Пещеры кишат сарпилами – мелкими червями, которые забираются под ногти и отравляют кровь. Замечаешь их всегда слишком поздно. Есть только одно средство… профилактическое: не заходить в пещеры. Я знал одного парня, довольно тщедушного. Он был страшно доволен: смотрел, как у него на глазах растут предплечья и бицепсы. «Вот это я крепчаю!» – говорил. И объяснял такие перемены физическими упражнениями. Честное слово, за несколько месяцев у него появились настоящие борцовские ручищи. Когда он начинал расправлять плечи, никто уже не решался ему перечить.

– Сарпи…

– Дай договорить! Да, дружище, сарпилы забрались ему в руки. А его здоровенные бицепсы были сплошной фикцией. Однажды он вдруг закатил глаза и рухнул лицом в траву. Мышцы лопнули, словно мыльные пузыри, и из них вылетели целые рои зелёных мух – взрослых сарпилов. Через два дня он умер. Весь был ими изнутри изъеден.

– Ты уверен, что Кло…

– Нет! Не думаю. Вчера я его как следует расспросил и предупредил об опасности. Но кто знает, что может взбрести в голову ребёнку! Больше всего я опасаюсь, как бы он не угодил в озеро.

Он указал на синее пятно на карте.

– А что с ним не так? – спросила Белль.

– Да ничего особенного. Просто любое озеро опасно для ребёнка.

Белль заговорила:

– А Пердида вовсе не такое спокойное место, каким вы её нам представляли на днях.

– Сударыня, – ответил старик, – сразу видно, что вы мало путешествовали. Есть места и похуже. Сирты Гамеда, огромная Лощина Безумных Гор на Эпсилоне-7…

– Туманы Великой Саваж, – подсказал Макс.

– И правда, чуть не забыл! – воскликнул Силбад. – Там тоже не сахар. Всё это кишит болезнями, микробами и диковинными тварями, о которых вы даже не подозреваете. А уж про деревья-осьминоги Малогона и мегер Волпида я вообще молчу…

– Мегер?

Старик рассмеялся.

– Именно. Так называют один вид склизких земноводных. С виду – вылитые отвратительные старухи, сплошь покрытые фурункулами. Они вас…

Он снова расхохотался.

– Нет, не стану рассказывать. Это уж слишком… Скажу только, что нет участи страшнее, чем попасть им в лапы.

На мгновение он задумался. Воспоминания вызвали на его губах гримасу отвращения.

– Но вернёмся к Пердиде, – продолжил он. – По сравнению со всем этим место просто райское. В конце концов, здесь вам грозят всего три опасности: лихорадки, шершни и сарпилы. Вот и всё.

– Если не считать едких газов, – поправил Макс.

– Ну, если хочешь, – согласился Силбад. – Но это гораздо южнее, в стране Салаг. Туда только сумасшедший сунется!

Белль рассмеялась.

– Что вас так развеселило, красотка?

– Вы, Силбад, – ответила она и ласково положила руку ему на плечо. – Вы так живописно обо всём рассказываете.

Старик польщённо улыбнулся.

– Ещё бы! Чего я только не повидал! – сказал он, почесав под кепкой край металлической пластины, закрывавшей череп. – Мне есть что вам посоветовать. Вот, к примеру, вернёмся к Пердиде. Когда я узнал, что Клод собирается там поселиться, то сразу сказал: «Ну и безумец!» Пердида – приятная и относительно безопасная планета, но не для одинокого человека.

– Он был женат.

– Какая разница. Может, даже хуже. Если когда-нибудь эту планету и удастся успешно освоить, то действовать придётся с размахом. Огромными силами! Миллионами людей за один заход. Только государство способно профинансировать такое предприятие. Не так ли, Макс?

Мулат рассеянно кивнул, продолжая изучать карту.

– Я говорю со знанием дела, – произнёс Силбад, постучав по металлическому черепу. – Знаете, когда шершни сотворили со мной вот это?

– Расскажите!

– История не из приятных, сударыня, но поучительная. Макс всегда знал меня с этой проклятой железной крышкой на голове. А когда мне её поставили, он ещё даже не родился. Мне было восемнадцать, я жил на Пердиде с родителями. Мы были одной из десяти лямбдийских семей-первопроходцев, пытавшихся там выжить. Хотя правильнее сказать – последней из десяти: остальные девять семей сбежали, не выдержав.

– Не выдержали чего?

– Этих проклятых шершней, чтоб им пусто было! Слушайте внимательно, красотка… Пердида необычайно плодородна. Её исключительное плодородие превосходит даже производительность фотосинтетических заводов – вот вам какой масштаб! Там растёт всё что угодно. Может, вы мне и не поверите, но я своими глазами видел, как за три месяца картофельные кусты вымахивали до размеров дуба, а каждый клубень достигал пятидесяти килограммов. Представляете? Целая тонна урожая с одного растения! А вложения – всего одна картофелина размером с кулак. Назовите мне хоть одно пищевое производство, способное соперничать с таким сельским хозяйством!

– Говорят, на Сидуане…

– Тсс, тсс! Я знаю жителей Сидуана. Все они хвастуны.

– А шершни?

– Сейчас, красотка, сейчас. Каждый год – шершни! Такого вы нигде не видели. Они выметают всё дочиста, до последней крошки. Думали разбогатеть за шесть лет – и вдруг бац! Начинай всё сначала. Вы даже не успеваете защитить свои запасы, вам бы самим уцелеть. Полгода приходится стоять на страже и отбиваться от этой мерзости, прогрызающей дыры в стенах.

– В стенах?

– Именно! Одному шершню нужен всего час, чтобы проделать проход в трёхсантиметровой чугунной плите. А на дом они налетают целыми гроздьями! Жилища, заметьте, специально для этого и проектируют. Доставляют готовые к монтажу панели из нитрида бора. Но шершни всё равно пробираются внутрь, и приходится устанавливать дополнительные плиты. Стены домов ощетиниваются антеннами-убийцами, словно подушечки с иглами. Эти антенны уничтожают тысячи мерзких тварей, но на смену им прилетают миллионы других. После полугода осады, когда вы наконец выбираетесь из своего бункера-тюрьмы, бледные, как бумажные куклы, вас встречает печальное зрелище: половина антенн изъедена. А от стен осталось всего несколько сантиметров толщины. Ещё две недели – и шершни доберутся до вас!

– Но почему? Вот чего я не понимаю, Силбад. Почему первопроходцы не покидали Пердиду до вылета роёв? Закончился сезон, продали урожай – и можно возвращаться.

Силбад поджал губы.

– Нет, красотка. Учитывая огромные расходы на транспортировку и обустройство, а также то, что Пердида занимает выгодное положение для быстрого возвращения на более гостеприимную планету лишь раз в два года, приходится продержаться целых шесть лет, если хочешь разбогатеть. Иначе всё бессмысленно: вернёшься ещё беднее, чем был.

– А что случилось с вашей головой, Силбад? Вы так и не рассказали…

– Верно, – сказал старик, теребя кепку. – Совсем забыл. Хотя, если подумать, теперь вы и сами можете представить, что произошло. Я уже достаточно разболтал, чтобы вы догадались. Говорят, шершни проникли в мою комнату, проломив угол крыши.

– Говорят?

– Так мне рассказывали родители. Сам я ничего не помнил. Очнулся уже в клинике Сидуана, с этой штуковиной на голове. Полная амнезия!

Он медленно заговорил, перебирая в памяти давние события:

– Отец у меня был человек решительный. На следующий год мы снова вернулись на Пердиду. Но через восемнадцать месяцев мать уже сходила с ума от того, что приходилось сидеть взаперти под борной бронёй. В конце концов мы, как и остальные, окончательно отказались от этой затеи… Вот почему я сомневался, что Клод выдержит там, где потерпел неудачу мой отец. Я знал Клода только по легендам. Говорили, человек он был необыкновенный. Вроде Макса! Но лично я с ним так и не встретился. А встретил бы – сказал, что он затеял безумное дело. Мой отец тоже был человеком необыкновенным! А я… я оказался настоящей свиньёй.

Белль удивлённо посмотрела на него.

– Да-да, свиньёй! – подтвердил Силбад. – В те времена в семьях первопроходцев и космических путешественников дети были редкостью. Защитные экраны аппаратов плохо задерживали излучение, из-за чего супружеские пары становились бесплодными. Родители меня обожали. Единственный сын – сами понимаете! А я бросил их, даже не попрощавшись как следует, и до сих пор не знаю, что с ними стало. Меня манил космос. Думаю, шершни повредили какой-то эмоциональный центр в моей голове. К тому же меня всегда считали немного тронутым. Макс разве вас не предупреждал, что у меня не все дома?

Не дожидаясь ответа, он спросил:

– Ну а как ваш принц-муж ладит с мальчишкой?

Белль очаровательно улыбнулась. На её щеках проступил лёгкий румянец.

– Гораздо лучше, чем я надеялась! Он проявляет к Клоди… такое внимание, на какое я и не считала его способным. Представляете, теперь именно он настаивает, чтобы я уступала ему место у микрофона! Думаю, ему понравилась эта новая для него игра.

Макс поднял голову. На лбу у него залегла тревожная складка.

– Почему, – спросил он, – вас это так радует?

Молодая женщина отвернулась. По её лицу скользнула тень. Наконец она призналась:

– Мартен не… То есть он не может иметь детей. И потому я подумала…

Она неуверенно взглянула на обоих мужчин.

– Продолжайте, – сказал Макс.

– Теперь Клоди остался сиротой. Я надеялась усыновить его.

Она поспешно добавила:

– Разумеется, если Макс даст согласие. В моральном смысле именно он теперь вроде бы распоряжается наследием Клода.

После минутного молчания мулат сложил карту Пердиды.

– Сначала спасём ребёнка, – сказал он и направился к своей каюте.

Белль прикусила губу. Силбад обнял её за плечи и ободряюще скорчил гримасу.

– Пойдёмте посмотрим, чем занимается Мартен, – предложил он.

***

Мартен склонился над микрофоном, словно пытался загипнотизировать его.

– Конечно, я умею плавать, – сладким голосом нашёптывал он. – Брось меня в озеро – сам увидишь.

– Ты утонешь, – отвечал голос Клоди. – Озеро очень большое и глубокое. А у тебя нет ни рук, ни ног, Микрофон!

– Чтобы плавать, они мне не нужны, малыш. Брось меня в воду.

– А я, Микрофон, говорю, что ты утонешь.

На висках Мартена выступила испарина. Теряя терпение, он предложил:

– Тогда давай сделаем по-другому. Ты прыгнешь в озеро, а я тебя вытащу. Ты ведь говорил, что умеешь плавать.

Мальчик неуверенно признался:

– Я соврал.

– Ах ты маленький лгунишка! – мягко пожурил его рыжеволосый. – В наказание я научу тебя держаться на воде. Не бойся, я буду рядом и поймаю тебя. Прыгай смело в озеро вместе со мной. Если будешь крепко держаться за меня, ничего страшного не случится.

– Правда?

– Увидишь, как это весело!

Голос Клоди на мгновение смолк.

– Что ты делаешь? – спросил Мартен.

– Опускаю ногу в воду.

– Надо обе ноги. Плюх! Сразу обе, как большой мальчик!

– Холодная…

– Да нет же, глупыш, просто…

Дверь в рубку резко распахнулась. Мартен раздражённо дёрнулся и вдруг закричал:

– Нет, нет, прыгать не надо! Мне не нравятся такие шутки, Клоди!

– Но ведь ты сам…

– Нет! Нет! Я запрещаю тебе подходить к озеру!

– Чтоб мне лампуаром по башке! – взвизгнул Силбад, входя в рубку вместе с Белль.

Молодая женщина бросилась к мужу. Она была смертельно бледна.

– Озеро! – простонала она.

– Да, – ответил Мартен, покраснев до корней волос. – Он хотел искупаться. Я запрещаю тебе, слышишь, Клоди!

– Микрофон, ты говоришь сразу всеми голосами! – восторженно воскликнул мальчик. – А теперь сделай голос Матроса!

– С удовольствием, юнга. Если заберёшься в лес, я спою тебе песню о комете!

Белль провела ладонью по лбу Мартена. Он раздражённо отстранился.

– Оставь меня в покое.

– Ты так взволнован, – мягко сказала она.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю