Текст книги "Сиротка Пердиды (ЛП)"
Автор книги: Стефан Вул
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
СТЕФАН ВУЛЬ
Сиротка Пердиды
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«…Чем быстрее мы движемся, тем медленнее течёт время. На скорости света время перестаёт существовать; мгновение „сейчас“ длится вечно».
Артур Кларк
ГЛАВА I
Мужчина и ребёнок бежали по траве лиловой прерии. Их огромные тени, вытянувшиеся в лучах заходящего солнца, стремительно скользили впереди.
Высокий, атлетически сложенный мужчина едва держался на ногах от усталости. Каждые десять шагов он спотыкался и с трудом поспевал за сыном, который весело скакал вокруг. С тяжёлым сердцем отец заставлял себя смеяться, изображая игру. Стоило мальчику остановиться, чтобы сорвать крошечной ладошкой цветок, как лицо отца искажалось тревогой.
– Беги, малыш! Беги быстрее, а то я тебя догоню!
Ребёнок снова срывался с места, заливисто смеясь. Взмокший от пота, заросший бородой, в изодранной рубашке, мужчина притворялся, будто ему весело. Тяжело прихрамывая, он гнался за сыном, которого хотел спасти. Время от времени он тревожно оглядывался. Ему нужно было добраться до холмов до наступления ночи.
Внезапно он рухнул на колени. Голова безвольно повисла, волосы упали на лицо.
– Больше не могу… – прошептал он.
Он был совершенно обессилен, в нём не осталось ни капли сил. Весь день он нёс на плечах спящего сына. Болезнь подтачивала его, злая лихорадка разливалась по венам. Он знал, что умирает. Но как же ему хотелось добраться до холмов! Это была его последняя надежда.
Дрожащие губы уже не могли удержать слюну. Тонкая ниточка тянулась от его рта к земле. Слёзы бессильной ярости прочертили бороздки на пыльных щеках. Собрав последние силы, он попытался поднять голову. Та казалась неподъёмной, словно весила несколько тонн. Сквозь мутную пелену перед глазами он увидел, как мальчик возвращается.
– Нет, нет… – простонал он. – Уходи, сынок!
Ребёнок смеялся, всё ещё принимая происходящее за игру. Но опасность придала отцу сил. Медленно, с мучительным усилием, он поднялся.
Теперь он стоял, широко расставив ноги, изо всех сил удерживая равновесие. Он напоминал то ли пьяницу, то ли огородное пугало. Мужчина повернул голову к огромному красному солнцу, догоравшему на краю мира. Закат окрасил его заросшее лицо. Кровавый свет подчеркнул каждую черту, высветил выступы скул под спутанной бородой, заставил блеснуть на обнажённых зубах лихорадочную слюну. Он прищурил глаза, окружённые лиловыми тенями, и прислушался…
Казалось, прямо из-за горизонта доносилось зловещее гудение.
– Они приближаются… – отчаянно прошептал мужчина.
– Давай ещё поиграем, папа! – попросил мальчик, вцепившись в разорванную штанину отца.
Он едва не повалил его, и мужчина, пошатнувшись в сторону, с трудом удержался на ногах.
– Они приближаются, – повторил он.
Затем добавил усталым голосом, слишком тихим и хриплым, чтобы ребёнок мог его расслышать:
– Я не сумел спасти твою мать. И сам себя уже не спасу. Но тебя, малыш… тебя я спасу.
– Почему ты бормочешь себе под нос? – спросил мальчик, дёргая отца за штанину. – Ты смешной!
Гул за горизонтом становился всё отчётливее. Теперь он напоминал грохот тысячи гигантских пчелиных роёв.
Лихорадочно, неловкими движениями мужчина полез в карман. Он достал металлический предмет размером с куриное яйцо, весь покрытый тысячами крошечных отверстий, словно напёрсток. Поднёс его ко рту и пробормотал:
– Они приближаются… Я больше не могу… Ты хотя бы слышишь меня? Макс, ты меня слышишь?
Он приложил предмет к уху. В ответ доносилась лишь непрерывно меняющаяся звуковая волна. Мужчина встряхнул его, как встряхивают часы с испорченной пружиной, и печально посмотрел на него.
«Он» его не слышал. «Он», вероятно, был занят чем-то другим.
Мужчина облизнул пересохшие губы неповоротливым языком и свистнул условную ноту. Эта нота, за многие световые годы отсюда, запускала автоматическую запись его будущего сообщения. Он просвистел её трижды подряд через равные промежутки времени, а затем ещё три раза, но на полтона ниже. Сигнал проходил через Субпространство и за долю секунды преодолевал миллионы километров.
Послышался короткий сигнал, подтверждавший ожидаемый запуск записи. Амплитуда звуковой волны изменилась. Мужчина торопливо заговорил:
– Слушай внимательно, Макс. Тебя здесь нет, поэтому я оставляю сообщение… Они приближаются… Аппарат сломался на полпути… Я больше не могу… Мне конец… Осталось несколько часов. Я сдаюсь… Не могу больше… идти… слишком устал.
Он согнулся пополам и мучительно закашлялся. Потом снова опустился на колени. Предмет выскользнул из руки и покатился по траве. Яйцевидный корпус трижды подпрыгнул на неровностях.
Тяжело дыша, мужчина протянул грязную дрожащую руку, поднял загадочную коробочку и продолжил сообщение:
– Я… я отпущу малыша… одного. Дам ему… микрофон. Направляй его, подсказывай, что делать. Я… отправлю его к холмам… Прощай.
Он настроил микрофон и швырнул ключ далеко в траву.
Гул всё нарастал. В глазах мужчины появился безумный, затравленный блеск. Он протянул сыну устройство. Движение вышло пьяным, размашистым и каким-то торжественным – словно усталость придала этому жесту особую значимость.
– Возьми, – сказал он.
Мальчик растерянно замер, глаза его наполнились слезами. Он больше не узнавал отца. Перед ним стоял какой-то безумец с хриплым голосом и жёстким взглядом. Мальчику стало немного страшно.
– Ты больше не играешь? – робко спросил он.
– Возьми! – повторил мужчина, сжимая маленькие пальцы сына вокруг круглого предмета.
Ребёнок заплакал и выронил его. Отец, стоя на коленях, подполз к сыну, поднял микрофон и снова вложил ему в ладонь.
– Всегда держи его при себе, малыш. Понял? Разговаривай с ним и… внимательно слушай, что он тебе говорит. Всегда… А теперь беги… к холмам… Спасайся!
– Папа! – всхлипнул мальчик.
Отец в ужасе оглянулся. Затем повернулся к сыну и, собрав остатки сил, крикнул страшным голосом:
– Да беги же ты, чёрт побери!
Никогда прежде отец не разговаривал с ним таким тоном. Испуганный мальчик отбежал метров на десять, остановился и обернулся. Его сотрясали рыдания.
– Папа!
Пошатываясь, отец поднялся и принялся швырять в него камни.
– Беги, паршивец! К холмам!
Мальчик пробежал ещё немного и снова остановился.
– Подожди немного, – сказал отец.
Он выхватил из-за пояса пистолет. В нём оставались два патрона. Мужчина дважды выстрелил в траву – справа и слева от ребёнка, между ним и сыном.
Прерия вспыхнула. Подхваченный лёгким ветерком огонь заплясал, бросившись вдогонку за мальчиком.
Сквозь пламя мужчина попытался в последний раз улыбнуться своему убегающему малышу. Но тот продолжал бежать, даже не оборачиваясь. Навсегда в его памяти должен был остаться отец с гневным лицом.
Пламя поднималось всё выше, раскидывая огненные языки и неумолимо оттесняя беглеца к холмам.
Гул превратился в металлический грохот.
– Они приближаются… Слишком поздно, – произнёс мужчина. – Его… им не достать.
И рухнул лицом вниз.
***
Мальчик всё бежал. Он покинул лиловую прерию, где дневной свет постепенно вытесняло зарево пожара, и скрылся под сенью высоких деревьев, взбиравшихся по склонам холмов.
В лесном полумраке то тут, то там на ветвях висели светящиеся плоды-фонарики, похожие на разноцветные китайские фонарики. Земля плавно поднималась вверх. Сквозь мох местами поблёскивал чистейший серебряный песок.
Мальчик замедлил шаг. Он наугад углубился в этот безмолвный праздничный мир, подняв глаза к живым фонарям, раскачивавшимся на ветвях. Последние слёзы ещё стояли у него на ресницах.
Горькая обида постепенно уступала место детской злости на всё, что его окружало. Он обратился к дереву:
– Некрасивые у тебя огоньки! – заявил он с нарочитой несправедливостью.
Это было похоже на то, как Давид бросает вызов Голиафу. Только Голиаф был древесным великаном с воздетыми к небу руками, невозмутимым и надменным. Мальчик со всей злостью пнул ствол. Отшиб ногу и снова расплакался:
– Вот я папе расскажу! Он сильнее тебя!
Он опустился на мох, сел и принялся всхлипывать, зовя отца. Тут он заметил, что всё ещё держит в руке металлическое яйцо. Мальчик неприязненно посмотрел на него и швырнул в дерево. Предмет отскочил на несколько метров и остановился посреди серебристой песчаной отмели. Сотня его граней поймала сотню разноцветных отблесков от плодов-фонариков. Красиво. Мальчик хмуро разглядывал находку.
– Ты некрасивый! – заявил он.
Это было самое страшное оскорбление, какое он знал. Мальчик считал, что может обидеть кого угодно – человека или вещь, – назвав его некрасивым.
Однако вскоре он забыл о своей неприязни, подполз к предмету и покатал его по песку, наблюдая, как меняются отражения. Через пять минут игра ему наскучила. Тогда он наполовину закопал металлическое яйцо в серебристый песок, склонил голову набок и спросил:
– Тебе хорошо в твоей кроватке?
Он тихонько напевал какую-то мелодию, рассеянно поглаживая устройство пальцем.
– Сколько у тебя глазок! Это чтобы лучше видеть?.. А почему ты со мной никогда не разговариваешь? С папой ты всё время разговариваешь.
Мальчик положил щёку на песок, совсем рядом с яйцом. Он услышал всё ту же непрерывно повторяющуюся звуковую волну. Улыбнулся и попытался её передразнить:
– Илуйлуйлуйлуй…
В этой позе его и застал сон. Он задремал с приоткрытым ртом. На щеках серебристый песок лёг поверх следов от слёз.
Над лесом давно опустилась ночь. Стояла полная тишина. Гул прекратился уже много часов назад. Под присмотром деревьев-фонарей мальчик проспал до самого утра.
ГЛАВА II
Корабль стремительно нёсся сквозь космическое пространство. На его корпусе, который со стороны казался неподвижным, под звёздами сияло название: «Большой Макс». Так же звали и владельца корабля – высокого метиса, известного во всех звёздных системах Лиры.
Большой Макс спал в своей каюте. Обнажённое мускулистое тело занимало всю койку по диагонали. Одна сухощавая, красиво очерченная рука свисала вниз, почти касаясь пола. Другая была заложена под голову, а волосы отливали синевой – словно их окрасило солнце какой-то далёкой планеты.
Макс был из тех разбойников, которым многое прощается за красоту и удаль. Время от времени он занимался контрабандой, а вообще слыл заядлым странником, исколесившим множество миров. В некотором роде он уже стал частью легенд Лиры, этаким богом космоса. О его проделках, рискованных похождениях и золоте, которое он пригоршнями разбрасывал в роскошных игорных домах столиц, ходили бесконечные рассказы. Однако полиции так и не удалось собрать доказательства его незаконной деятельности. Макс умел обходить любые ловушки.
Он постоянно странствовал, исчезал на годы, а потом возвращался, постарев всего на несколько месяцев. Скорость его перелётов словно сохраняла молодость. Он смеялся в лицо чиновникам, расправлялся с предателями, соблазнял королевских дочерей, одним удачным и безупречно продуманным ходом удваивал или утраивал своё состояние... А затем тайком отдавал половину прибыли какому-нибудь бедолаге, чьё лицо ему понравилось. Словом, окружённый ореолом легенд, он был этаким любимым народом разбойником.
Во сне Макс улыбнулся и шевельнулся. Это движение разбудило его. Некоторое время он лежал с приоткрытыми глазами, глядя на маленькую зелёную лампочку над дверью и наслаждаясь всем своим существом ощущением домашнего уюта. Едва уловимую вибрацию двигателей он чувствовал всем телом: она приятно массировала его до самых костей. Он был единым целым со своим кораблём, жил с ним одной жизнью.
Макс резко поднялся и потянулся, издав утробное рычание, словно хищный зверь. На левой щеке отчётливо обозначился шрам. На запястье блеснул невероятно дорогой браслет.
Этот браслет был знаменит – единственный в своём роде. Макс заказал его специально для себя. Очень широкий, он закрывал половину предплечья. Сто маленьких циферблатов, украшенных золотом, платиной и драгоценными камнями, показывали время на ста планетах, а также множество других, куда более сложных параметров, в которых мог разобраться только владелец. Браслет был оснащён компенсаторами пространства-времени и представлял собой настоящее произведение искусства и техники. Пожалуй, это была самая дорогая для Макса вещь на свете.
Он взглянул на показания и нахмурился.
– Проспал девять часов, – сказал он. – Белль, должно быть, провела весь вчерашний вечер с мужем.
Макс был большим одиночкой и часто разговаривал вслух, чтобы скрасить своё уединение. Он уже направился к двери, но вдруг остановился, нахмурив лоб.
– Времени хватит, можно принять душ. Если бы у Белль или Мартена появились какие-нибудь новости, они бы меня вызвали.
Вопреки своей обычной привычке, Макс взял на борт двух пассажиров – просто из желания помочь.
Он вошёл в ванную кабину.
Через четверть часа Макс вышел оттуда и, из уважения к скромности своих спутников, надел блестящие плавки. Когда он оставался один, то предпочитал по возможности ходить совершенно голым. Такая свобода движений была его личным способом расслабиться. Так он отдыхал от долгих часов, проведённых в скафандре, – неизбежной платы за пребывание на планетах с тяжёлыми условиями.
Насвистывая, Макс прошёл по коридору и спустился по трём ступенькам, ведущим в рубку. Открыл дверь.
Под гроздьями звёзд, рассыпавшихся по огромному экрану рубки, он увидел Мартена. Тот лежал грудью на приборной панели, а его рыжие волосы выделялись ярким пятном на пластике корпуса нежно-зелёного цвета.
Макс с ругательством бросился вперёд, взглянул на циферблат и поспешно опустил рычаг. Вибрация двигателей изменилась, в ней появилась едва слышная новая нота. Одновременно внутри приборов защёлкали какие-то механизмы, словно загадочные кастаньеты.
Макс тряхнул Мартена за плечо. Рыжий открыл один глаз.
– А? Что такое?
– Идиот! – прорычал Макс. – Если хотел спать, мог меня вызвать или принять таблетку. Мы ведь летели прямо на огромный космический объект! Ты совсем с ума сошёл, болван?
Мартен пробормотал:
– Автоматический уклонитель...
– Он не работает с объектами массой свыше десяти тысяч тонн. Сколько раз я тебе это повторял!
– Но ведь такое случается крайне редко...
– Может, и редко, только мы как раз собирались врезаться в один из таких объектов. И вообще, старина, ты меня раздражаешь. Тебе мало того, что ты неправ, – ты ещё и спорить вздумал. Не тебе решать, часто встречаются объекты массой в десять тысяч тонн или нет. Если я сажаю кого-то за приборную панель, значит, на то есть причина.
– Что случилось? – раздался мягкий голос, в котором слышалась тревога.
Оба мужчины обернулись. В дверях коридора стояла Белль. Она вполне оправдывала своё имя. Мягкая туника подчёркивала изящные очертания её фигуры. Светлые волосы свободно струились по округлым загорелым плечам, обрамляя тонко очерченное лицо с красивыми губами и огромными глазами. Удивление делало их зелень ещё ярче.
– А случилось вот что, – проворчал Макс, возвращаясь к циферблатам. – Ваш драгоценный муж едва не угробил нас всех. Заснул за пультом управления.
– Это правда, Мартен? Но ведь ты должен был...
– Замолчи, Белль! – крикнул рыжий.
Он и без того был взбешён тем, что оказался в унизительном положении перед женой. Теперь всю свою злость он обратил на неё и шагнул вперёд, угрожающе подняв руку.
– Эй, полегче! – предупредил Макс. – Я не терплю подобной грубости. Здесь командую я. Мартен, будьте любезны сесть на место.
– Это вы здесь командуете?! – взревел рыжий, резко разворачиваясь. – Да вы просто самодовольный тип, который... который разгуливает в одних плавках, чтобы похвастаться мускулами! Это вы здесь командуете, голубоголовый пират! Да мы прекрасно знаем, кто вы такой! Грязный, напыщенный контрабандист, который...
– Мартен! – укоризненно произнесла Белль.
– А ты молчи! Я прекрасно знаю, что сказать этому гангстеру, который содрал с нас бешеные деньги за то, чтобы взять на борт!
Мартен, похожий на маленького петушка с перекошенным от ярости лицом, надвигался на Макса. Тот оставался неподвижен. Его лицо побледнело, губы плотно сжались, а во взгляде мелькнула насмешливая искра.
Рыжий подошёл вплотную и занёс кулак, но ударить не успел. Двумя стремительными движениями Макс заломил ему руку за спину.
Мартен застонал. Железная хватка обездвижила его и прижала к приборной панели. Он тяжело дышал.
– Отпустите!
– Сначала выслушайте меня, – спокойно произнёс Макс. – Во-первых, я хожу в плавках потому, что мне так нравится. И ещё не родился тот человек, который сможет заставить меня одеваться по чужой прихоти. Во-вторых, та самая «астрономическая» сумма, которую вы мне заплатили, покрывает едва ли половину дополнительных расходов, связанных с весом вашего багажа. Я вовсе не собирался вам об этом рассказывать, но вы меня настолько разозлили, что я передумал. Более того, я вообще не хотел брать с вас никаких денег. Просто побоялся вас обидеть. Вы ведь так уверенно полагались на силу своего кошелька.
Макс передразнил рыжего:
– «Я могу заплатить, старина. Ну же, называйте свою цену!» – говорили вы с таким самодовольным видом, что так и хотелось рассмеяться вам в лицо. Да плевать мне было на ваши деньги, идиот! Я взял вас на борт исключительно из жалости, если уж хотите знать правду. И вот как вы меня за это отблагодарили!
Он оттолкнул Мартена, и тот, спотыкаясь, отлетел на несколько метров. Кривясь от боли, он растирал вывернутую руку. Похоже, вся его воинственность куда-то исчезла. Бросив на Макса злобный взгляд, он по пути толкнул жену и вышел, с силой захлопнув дверь.
Макс слегка пожал плечами и посмотрел на Белль. Глаза женщины были полны слёз. Он отвернулся от неё и сел за пульт управления. После мучительной паузы Макс глухо произнёс:
– Простите, Белль.
Она не ответила. Медленно подошла к нему и остановилась за спиной. Затем спросила:
– Это правда?
Макс удивлённо посмотрел на неё.
– Что именно?
Белль смотрела на звёздный экран, словно не видя его. Свет далёких небесных тел падал на её лицо, придавая огромным глазам трагическое выражение. Она уточнила:
– Правда, что вы взяли с нас смехотворно мало?
Макс не стал отвечать прямо.
– Ваш муж воображает, будто я его ограбил, воспользовался вашим положением и выжал из вас деньги. Настоящий шантаж, не иначе! Он просто не понимает, сколько энергии расходует звездолёт на каждый дополнительный килограмм груза. К тому же он занизил вес багажа, а я сделал вид, что ничего не заметил.
– Значит, это правда? Мы вам должны...
Большой Макс цинично рассмеялся.
– Нет! Злость – плохой советчик. Из-за неё я преувеличил. Я вас не обирал, но и в убытке не остался. Просто рассчитал всё по самой справедливой цене.
Он снова рассмеялся, на этот раз слегка смущённо, и взглянул на Белль.
– Неужели вы думаете, что я из тех, кто работает себе в убыток?
Она мягко покачала головой. Светлые волосы скользнули по плечам.
– Мне кажется, вы стараетесь выглядеть хуже, чем есть на самом деле. И я не знаю, что об этом думать.
– Так и не думайте!
Белль порывисто подняла руку, словно собираясь положить её Максу на плечо, но в последний момент застеснялась.
– Я просто хотела, чтобы вы знали, – сказала она.
– Что именно? – спросил Макс, возвращая в исходное положение рычаг, который опустил несколько минут назад.
– Мартен не злой. Он просто слабый человек. Он сам это чувствует. Знает, что уступает другим, и пытается скрыть этот недостаток за своей агрессивностью.
В глазах Макса мелькнула весёлая искорка.
– Я знаю, – сказал он. – Именно поэтому и не держу на него зла. Вы правильно делаете, что защищаете мужа... Вы его любите?
Белль замешкалась, но ответила твёрдо:
– Да.
Затем добавила:
– Странно всё это. Когда я была моложе, я мечтала о более возвышенной любви. Но... к Мартену я почувствовала какую-то особую привязанность. Как бы вам объяснить? Мне захотелось его защищать. Вы понимаете?
– Я знаю, что любовь бывает разной, – ответил Макс.
Желая сменить тему, он указал пальцем на экран.
– Нас ждёт замечательное зрелище. Вы когда-нибудь видели, как распадается на части космическое тело массой пятнадцать тысяч тонн?
– Нет, в космосе не приходилось.
– Тогда подождите ещё... – Он взглянул на циферблат. – Семь минут.
Они замолчали. Чтобы панорама стала ещё выразительнее, Макс выключил освещение. На приборной панели продолжали мигать лишь несколько крошечных лампочек. Над ней возвышался огромный круглый экран. На нём раскинулся чёрный космос – величественный, прекрасный, непостижимый. Он напоминал гигантский аквариум, в толще воды которого застыли разноцветные пузыри: красные, синие, жёлтые, серебристые. Только это были не пузыри, а звёзды и целые миры.
Вот прекрасная Вега и Каппа Лиры. Вот странная Бета с её туманностью и безжизненными планетами. Две Дельты, одинокая Мю, Эпсилон-1 и Эпсилон-2. Далеко на заднем плане сияли массивные скопления Дракона и величественная Медведица. А совсем близко, так близко, что, казалось, до них можно было дотянуться рукой, вращались вокруг Лямбды разноцветные шары планет. Эту систему называли также Саваж.
Внезапно посреди экрана вспыхнуло новое солнце. Белль не сразу заметила его, но Большой Макс указал ей на светящуюся точку.
Она стремительно увеличивалась, разрасталась на глазах, распадаясь на ослепительные снопы света. Вскоре весь экран залило багровое пламя, среди которого разлетались сверкающие искры. Свет стал настолько ярким, настолько невыносимым для глаз, что Макс отключил экран. Огромный пластиковый круг потускнел и стал матово-серым. Теперь он напоминал глухую стену с серебристыми отблесками.
– Ну вот! – сказал Макс, включая основное освещение. – Мы его уничтожили.
Белль прошептала:
– И теперь нам придётся пролететь прямо посреди... посреди этого ада.
– Именно! – весело подтвердил Макс. – Примерно через два часа. Не волнуйтесь: этот ад, как вы его называете, уже не будет представлять опасности. Когда мы...
Он осёкся. Лицо его окаменело, взгляд застыл на маленькой синей лампочке в правой части приборной панели. Белль испуганно посмотрела на него.
– Что случилось, Макс?
Не говоря ни слова, метис наклонился и нажал кнопку. Затем замер в напряжённом ожидании.
– Синяя лампочка, – сквозь зубы произнёс он. – Кто-то зовёт на помощь.
В помещении раздалась странная звуковая волна:
«Илуйлуйлу...»
Звук внезапно изменился, стал тише и постепенно уступил место человеческому голосу:
«Алло, Макс? Алло, Макс!.. Они застали нас врасплох. Моя жена погибла. Мне удалось выбраться через подземный ход вместе с малышом. Мы в аппарате и движемся на север. Через Чёрную долину у нас есть шанс. Пытаюсь добраться до Страны Сонг до наступления ночи. Если опасность станет совсем близкой, я свяжусь с тобой ещё раз».
Звуковая волна снова зазвучала, монотонно и настойчиво. Макс быстро перебрал несколько переключателей, увеличивая скорость передачи. Он взглянул на браслет и нахмурился. Лицо его посерело от тревоги. Синяя лампочка несколько раз мигнула. Макс отодвинул ползунок, и таинственный голос прозвучал снова. Теперь он казался совершенно измученным:
«Слушай внимательно, Макс. Тебя здесь нет, поэтому я оставляю запись... Они приближаются... Аппарат перевернулся на полпути. Я больше не могу, мне конец... Осталось всего несколько часов. Сдаюсь... Не могу... идти дальше... Слишком устал... Я... я отпущу малыша...»
Макс слушал, и его лицо постепенно осунулось. В отчаянном голосе человека звучала такая безысходность, что сердце сжималось. На заднем плане слышалось глухое гудение. Макс прекрасно знал, что оно означает.
– Шершни, – прошептал он.
Пердидские шершни – чудовищные насекомые, чей брачный полёт ежегодно окутывал планету смертоносным облаком. В этот период оставалось только одно: запереться в доме на полгода.
Макс дослушал запись до конца. Он услышал плач маленького мальчика, треск пожара, последние слова ребёнка перед тем, как тот уснул, а затем – мерное, переливчатое звучание сигнала...
Макс передвинул другой переключатель, чтобы перейти на прямую связь. Он тихо заговорил в микрофон:
– Малыш, ты здесь?.. Ты меня слышишь, маленький Клод?
Послышался вздох. Через несколько секунд раздался неуверенный детский голос:
– Оставь меня... спать. А где мой папа?.. Какие красивые огонь...
После второго вздоха голос умолк.
Макс поднял голову. Лоб его был озабоченно нахмурен. Он снова взглянул на браслет и заговорил сам с собой:
– Спит... Там уже наступила ночь... Отец позвонил мне семь часов назад. А я в это время храпел как свинья!
Он невесело усмехнулся.
– С одной стороны – отчаянное бегство несчастного человека. С другой – свиной храп! И теперь ещё этот ребёнок! Маленький мальчик, совершенно один на огромной планете!
Белль положила руку ему на плечо.
– Объясните мне, Макс. Кто это?
– Сын одного моего друга, – ответил метис. – Ему, должно быть... – Он на мгновение задумался. – Четыре года. И он совсем один. Крошечный сирота, затерянный во Вселенной. Я спасу его, клянусь звёздами! Или я не Большой Макс...
Он не договорил и посмотрел на Белль.
– Вам лучше пойти лечь, дорогая. Предупредите Мартена, что мы меняем курс. И пристегнитесь как следует. Очень крепко. Нас ждёт нелёгкое путешествие. Позже я всё объясню.
Макс виновато улыбнулся и склонился над невероятно сложными таблицами. Время от времени он сверял показания с циферблатами своего браслета, а другой рукой выводил замысловатые кривые на листе бумаги в клетку.
Белль молча удалилась, лёгкая, словно эльф.
***
Несколько часов спустя Макс провёл ладонью по покрытому потом лбу. Бросил циркули в ящик стола и откинулся на спинку кресла, потягиваясь так, что затрещали мышцы длинных рук. Перед вновь включённым экраном его силуэт напоминал жреца Вод, поклоняющегося Космосу.
Его волосы казались языками синеватого пламени.
Макс поднялся, заблокировал несколько органов управления, подкрутил регуляторы на подвижной карте. Не отрывая взгляда от стрелки, которая медленно продвигалась по циферблату, он ждал. Когда она достигла красной отметки, Макс нажал кнопку.
Повсюду заплясали лиловые молнии. Они метались за защитными решётками, словно яркие белки, запертые в клетках.
Макс вышел из рубки. Перепрыгнул через три ступеньки и поспешил по коридору. Коротко постучал в дверь одной из кают и тут же вошёл.
– Вы готовы? – спросил он.
Белль лежала на койке и напоминала мумию, туго обмотанную бинтами. Макс подошёл и потянул за ремни.
– Недостаточно туго, – решил он, налегая всем телом на крепкие ремни.
Белль тихо застонала.
– Извините, – сказал метис. – Знаю, что это немного нарушает кровообращение, но иначе нельзя.
Затем он повернулся к Мартену, который лежал в своей личной нише, и проделал с ним то же самое. Мартен выдержал процедуру без единой жалобы.
– Через десять минут, – объявил Макс, – наш аппарат пустится в пляс и начнёт брыкаться среди звёзд.
Мартен наконец нарушил молчание:
– Полагаю, пытаться переубедить вас бесполезно?
– Совершенно бесполезно. А почему вы спрашиваете?
Рыжий усмехнулся.
– Вы не держите слова. Вы обещали доставить нас на Сидуан.
– Ничего подобного я не обещал, – возразил метис. – Да, я действительно направлялся на Сидуан, когда вы стали умолять взять вас на борт и увезти куда угодно. Вас вполне устроило это направление, как и любое другое. Главное для вас было – бежать с родной планеты. Приспешники Реформированного государства не слишком церемонятся с сыновьями принцев-банкиров. Мне просто стало вас жаль...
– А ещё вам захотелось заполучить мои деньги! И всё-таки не соблаговолите ли вы сообщить, куда мы направляемся?
Макс не обратил внимания на дерзость. Он лишь пожал плечами.
– На Пердиду.
– Первый раз слышу!
– Изолированный мир на окраине Гаммы. Если вам так понятнее – Гамма-12. Там жил один мой друг. Он умер, а его сын теперь будет скитаться по холмам. Пока ребёнок остаётся в лесу, шершни на него не нападают. Деревья выделяют газ, который отпугивает этих насекомых. Но... вся эта ситуация создаёт массу проблем. Я должен спасти мальчика.
– Надо же, какое благородное сердце! – язвительно заметил Мартен.
– Мартен, прошу тебя! – вмешалась Белль.
Макс поочерёдно посмотрел на них обоих бесстрастным взглядом.
– Держитесь крепче, – спокойно посоветовал он.
Он вышел из каюты, проверил магнитные замки всех дверей и отправился пристёгиваться сам.




























