Текст книги "Боже, спаси президента"

Автор книги: Стефан Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Но кто же она?

– У меня нет времени объяснять. М. сейчас на пароме по дороге на остров. Поэтому я была вынуждена прервать наш ужин. Она будет здесь через десять минут. У тебя есть выбор. Ты можешь помочь нам спасти президента. М. ничего не рассказывай, и она не должна видеть нас вместе. Но есть и другой вариант.

– Какой? – спросил я.

– Если ты откажешься нам помочь, мы немедленно арестуем вас обоих, и вы отправитесь в тюрьму на двадцать или тридцать лет.

– Что? – Мне повезло, что она крепко держала меня за плечи, иначе бы я свалился в клумбу. – Но ты только что признала, что я невиновен.

– Я думаю,что ты невиновен. Но я не судья. И я не хочу тебя сейчас арестовывать, потому что ты мне нужен. Мы еще не знаем, кто согласится на ее предложение и кто нанял саму М. Мы не знаем, почему они хотят убить президента. Ты поможешь нам все это выяснить?

– Я…

Всего десять минут назад я полагал, что главной дилеммой сегодняшнего вечера будет, уступить ли мне этой женщине или нет. Уступить – в известном смысле, но даже это казалось мне чересчур сложным. Теперь же на мой неподготовленный мозг свалилось новое испытание. К тому же я выпил большую часть розового из нашей бутылки за ужином. Она меня еще и напоила, осознал я. Ну я и дурак…

– Пожалуйста, не вынуждай меня арестовывать тебя, Поль, – сказала Леанн. – Моему коллеге не терпится возобновить допрос. А судей во Франции не смутит пара отметин на твоей физиономии.

Кожаный Пиджак кивнул и усмехнулся.

– Чего вы от меня хотите? – спросил я.

– Просто пообещай, что ничего не расскажешь М. И ты должен покинуть остров завтра утром. Один.

– Как?

– Сядешь на первый паром. С тобой свяжутся, и мы спланируем… как это называется?.. La suite. – Она имела в виду ближайшее будущее. – Но вначале ты должен перезвонить М. Она оставила тебе сообщение.

Я полез в карман. Естественно, как настоящий джентльмен, отправляясь на свидание с дамой, телефон я выключил.

– Потом ты должен с ней поужинать.

– Еще раз поужинать?

– Да. Это естественно. Она должна думать, что ты ждал ее. В одиночестве.

– Но я не смогу съесть еще один ужин. И это единственный ресторан на острове, открытый вечером. Я не могу снова там появиться. Все видели, что я был там с тобой.

– То есть ты отказываешься? – Леанн выглядела печальной. Но в ее голосе явственно звучала угроза. Она повернулась к Кожаному Пиджаку и сказала ему по-французски: – Допросом подозреваемого займешься ты. Подобно нашему президенту, я слишком любезна с англичанами.

5

Я сидел у пристани и потирал ноющую руку. Один. Как только я согласился им помочь, Леанн и ее коллеги растворились в темноте, чтобы не попасться на глаза М.

Паром причалил совершенно так же, как и вчера, когда мы с М. прибыли на остров. Но кое-что все же изменилось. По крайней мере, на пароме не было полицейских. А М. вовсе не ученая, спешащая с деловой встречи к любимому. Нет, лучше так – к партнеру по постели.

– Привет! – Она спустилась по широкому металлическому трапу и поцеловала меня. – Мы рано закончили. Я же говорила, что так может случиться.

– Отлично. Ты узнала что-нибудь новое? Ты чего-нибудь добилась?

Мне было больно смотреть ей в глаза.

–  Bof [71]71
  Французское выражение, равнозначное по смыслу пожиманию плечами. – Примеч. пер.


[Закрыть],– сказала она, уходя от ответа, и отвернулась. Я вспомнил слова Леанн о том, что М. – не англичанка.

– Ты говорила про осетра в Камагре? Договорилась об аэроразведке?

– Такие вещи быстро не решаются.

Особенно если ты и не пытаешься их решить, подумал я.

– Разве ты не собиралась сказать им, что не хочешь больше с ними работать? – спросил я.

Если она действительно собирается все бросить, мы сможем вместе помочь Леанн, озарило меня. Все, что от меня требуется, – рассказать обо всем М., и мы соскочим с крючка.

Она пожала плечами. Еще один характерный французский жест.

– Понимаешь, все не так просто. Пока что они не позволят мне уйти. Господи, я умираю от голода, – сменила она тему. Или, по крайней мере, попыталась сменить.

– Но они ведь не могут заставить тебя продолжать, если ты не хочешь больше этим заниматься, правда? – дипломатично спросил я.

– Заставить? Нет. Но ты же знаешь, как это бывает. Когда долго работаешь над каким-то проектом, не можешь подвести людей.

– Я думал, это они тебя подводят, потому что слишком медленно все делают и не воспринимают тебя всерьез? – выпалил я, провоцируя ее на признание: я не та, за кого себя выдаю. Моя теория о том, что я могу без труда догадаться, когда женщина врет, рассыпалась как карточный домик.

М. неодобрительно покачала головой:

– Это слишком депрессивный разговор. – Как всегда, как только дело доходило до деталей, она меняла тему. – Ты ел?

Что будет, если я расскажу М., что ужинал с женщиной, которую видел в Коллиуре? Может быть, М. во всем признается и попросит о помощи? Или предложит другое объяснение всему происходящему?

А вдруг Леанн все перепутала? Вдруг она ошиблась?

Так много вопросов, и так мало времени, чтобы представить все возможные варианты развития событий. Мне оставалось одно – довериться своей интуиции.

– Нет, я еще не ужинал, – произнес я.

Шаг сделан – обман начался.

Та же самая официантка проводила нас к тому же самому столику. Лицо у нее было невозмутимым. Чего не скажешь о других посетителях. Кое-кто из них замер с вилкой у рта. Женщина в красном платье неодобрительно нахмурилась, а ее муж, напротив, подмигнул мне. Еще бы: сначала тет-а-тет с полуобнаженной брюнеткой, затем ужин при свечах с сексапильной блондинкой. Тот еще казанова.

– Вы желаете винную карту, сэр? – спросила официантка.

– Почему бы тебе не выбрать? – Я передал карту М. На то, чтобы снова прочитать все эти названия, у меня не было сил.

М. уткнулась в карту. Наблюдая за ней, я испытывал что-то сродни восхищению. Судя по всему, она находится под сумасшедшим давлением, а если она и вправду заявила своим боссам, что готова выйти из игры… Вот откуда ее перепады настроения. Каким же я был дураком, когда думал, что она всерьез переживает из-за рыб.

– Ты будешь закуску? – спросила М., и мой желудок заныл.

– Нет, – ответил я. – Я съел слишком много орешков с аперитивом.

– Тогда что ты будешь? – спросила она, и я заставил себя смириться с предстоящими пытками.

– Только салат. Я не очень хорошо себя чувствую. – Это было единственной правдой, которую я сказал М. за весь вечер.

– И сколько же аперитивов ты выпил? – игриво взглянула она на меня.

– Как минимум, три бокала муската… – Я постарался выглядеть виновато. – А за обедом мне попались не очень свежие кальмары. – И снова ложь.

– Жаль… Потому что я хочу съесть что-нибудь большое и кровавое.

Это игра воображения или у нее в глазах действительно промелькнуло что-то убийственное?

– А мне казалось, ты первый кандидат на вегетарианство, – сказал я. – Эколог, работающий в Лондоне, студенческое прошлое и все такое… – Говоря это, я внимательно следил за ней.

– Нет, – ответила она. – Сейчас вообще стало значительно меньше вегетарианцев. С тех пор как появилось органическое мясо. А потом, британцы в наше время увлечены настоящим вкусом продуктов, ты не находишь?

Прекрасный увиливающий ответ, подумал я. Как и все ее ответы.

– Большой сочный стейк приведет меня в нужное настроение. – Она наклонилась поближе. – Сегодня я буду охотником, а ты добычей. Я жажду твоей плоти…

Видимо, от ужаса я побледнел, потому что она обиделась:

– Разве ты не жаждешь моей плоти?

– Конечно, конечно, – быстро сказал я. – Просто я себя чувствую немного, ну, сама понимаешь…

Она посмотрела на меня изучающе:

– Да, ты действительно выглядишь бледным. Как в тот день, когда тебя арестовали. Тебя здесь случайно никто не арестовывал? – Она засмеялась, и вдруг глаза ее сузились. Шутка превратилась в серьезный вопрос.

Я выдавил из себя смешок.

– Давай закажем вина, по-моему, мне нужно напиться.

– Вот это правильно.

М. подозвала официантку и заказала бутылку розового с île des Embiez.Мне показалось, что официантка едва не ляпнула: «А, любимое вино месье…»

Моя подруга действительно была голодна. Она сожрала стейк с кровью, картофельное пюре с трюфелями, фруктовый мусс и целую гору миниатюрных печенюшек с кофе. Я же ковырялся в зеленом салате.

Перед тем как пойти в номер, М. предложила прогуляться по острову.

– Здесь так спокойно, – сказала она. – Такое чувство, что мы в миллионе световых лет от всех жизненных проблем.

Знала бы она, что ее проблемы прячутся за каждым кустом на острове.

– Давай пройдемся по берегу. Темно, и никого нет поблизости. – Она обняла меня за талию. – Мы могли бы заняться любовью на камнях.

Спору нет, в другое время это привело бы меня в восторг, но мысль о том, чтобы трахаться под наблюдением французских полицейских, спугнет чье угодно либидо.

– Давай же, милый, – проговорила М., потянув меня за руку.

– О господи, – промычал я, схватился за живот и постарался позеленеть. – Извини. Это все кальмары. И вино.

Я повернулся и побежал к гостинице, прихрамывая, как человек, чьи внутренности со всех сторон внезапно подверглись атаке зловредных бактерий.

6

Такого светло-голубого неба я не видел никогда в жизни. Оно было почти прозрачным, и любого производителя краски засудили бы, посмей он назвать этот цвет голубым. На гладком фоне, как мазок на картине фовиста, красовался длинный край ананасово-желтого облака, края которого были подернуты оттенком коралла.

До рассвета оставалось несколько секунд. Я сидел на первом утреннем пароме, дрожа от холода и от мысли о том, что я сотворил.

Я смылся. Поступок, которого я не совершал с тех самых пор, как был студентом. (Тогда пришлось смываться из-за того, что я задолжал месячную плату за квартиру, владелец которой отказался починить отопление в середине февраля.)

Я оставил М. записку, извиняясь за вчерашнее и за внезапное бегство. Вечером я проглотил все таблетки от живота, любезно предоставленные отелем, и совершил шумный поход в ванную комнату, чтобы выплюнуть их, пока они не нанесли мне вреда. Бедная М., она так и не получила веселую ночь, на которую рассчитывала.

В записке я объяснил, что посреди ночи мне позвонила рыдающая Элоди и я пообещал ей сесть на первый же паром, чтобы приехать и разобраться с ее проблемами. Я попросил М. позвонить мне, как только она проснется, хотя и не был уверен, что меня хватит на то, чтобы ответить на звонок. Больше всего мне хотелось плюнуть на Сен-Тропе и прямиком отправиться в ближайший аэропорт. На второй странице моего паспорта написано: Ее Величество велит всем, кого это касается, оказывать обладателю сего документа помощь и защиту в тяжелые времена. По мне, для «Эр-Франс» наступил идеальный момент, чтобы прислушаться к просьбе старушки и найти место на первом же вылетающем из Франции самолете.

Паром отошел от причала, и я бросил виноватый взгляд на окно комнаты, которую только что покинул. Оно было темным. М. все еще спала и видела либо рыб, находящихся под угрозой исчезновения, либо президента, которому грозило то же самое. Возможно, когда-нибудь я узнаю, кто она на самом деле: англичанка или француженка, ученая или агент по найму киллеров, – но на данный момент это не имело значения.

Судно набирало скорость. Я дотронулся до паспорта у себя в кармане, пытаясь убедить себя, что путь для побега все еще открыт.

– Добрый день, Поль. Рада тебя видеть. – Рядом со мной возникла Леанн и почти нежно положила руку мне на плечо. Она переоделась в джинсы и смыла макияж роковой женщины.

– Надеюсь, сегодняшний день действительно окажется добрым, – сказал я. – Я тоже рад тебя видеть. Хочу задать тебе несколько вопросов. Но предупреждаю, жизнь научила меня угадывать, правду говорит женщина или нет.

Это было явным преувеличением, но Леанн не стала злословить. Она улыбнулась и сказала, что все вопросы потом.

На материке нас ждала машина с включенным двигателем. Это был маленький серый «рено», за рулем которого сидел парень, похожий на альбиноса. Это был один из тех голубых близнецов, карауливших нас в гостинице в Коллиуре. Он вежливо кивнул мне, когда я влез на заднее сиденье. Рядом с парнем сидел Кожаный Пиджак. Он бросил на меня строгий взгляд, который означал примерно следующее: «Я слежу за тобой, так что не вздумай выкинуть ничего такого».

– Отвезите нас в anse, —сказала Леанн, садясь рядом со мной.

Я не знал, что такое anse,и понадеялся, что на южном диалекте это не означает камеру пыток.

К счастью, мои страхи оказались напрасными. Машина довезла нас до вершины небольшого утеса с видом на пляж. Вокруг росли огромные сосны, источавшие густой аромат. Вода в бухте под утесом была темно-синей, а по песчаной кромке – нежно-бирюзовой. Хотелось окунуться в нее, несмотря на раннее утро и довольно ощутимый холодок.

– Давай поговорим спокойно, Поль, – сказала Леанн, кивнув в сторону.

Я огляделся и увидел, что место было обжитым. Чуть дальше, за соснами, виднелись коттеджи. Судя по всему, это была территория какого-то отеля.

Мы спустились на пляж по вырубленным в скале ступенькам. Я снял ботинки и зашел по щиколотку в море. Стало легче, по крайней мере, пальцы моих ног были по-настоящему свободны.

Леанн сидела на камне у самой кромки воды и смотрела на меня.

– Почему мне нельзя напрямую поговорить с М.? – спросил я. – И для начала было бы неплохо разобраться, что на самом деле происходит. У тебя при себе есть документы?

Она терпеливо улыбнулась и достала удостоверение личности с красной, белой и голубой полосками [72]72
  Цвета французского флага. – Примеч. пер.


[Закрыть]. Я подошел и сел рядом, чтобы рассмотреть повнимательнее.

На удостоверении значилось Brigade Anti-Criminalité, Commissaire Cogolin, Léatine [73]73
  Бригада по борьбе с преступностью, комиссар Леанн Коголин (фр.).


[Закрыть].Фотография была настолько невыразительной, что в подлинности удостоверения не возникало сомнений: даже мужчина не выберет такую фотографию для поддельных документов.

– Нет, тебе нельзя разговаривать с ней напрямую. Я понимаю, что ты хочешь добраться до иштины, – несмотря на мои уроки, у нее все еще были проблемы с произношением, – но сейчас не время для подобного разговора. Представь себе, что ты французский муж.

– В каком смысле?

– Представь, что ты – французский муж, который узнал, что у его жены есть любовник. Ты будешь следить за ней, но никогда не станешь устраивать очную ставку, пока не узнаешь его имя и не убедишься, что соперник на самом деле существует.

– Это совсем не одно и то же, – возразил я. – Я в курсе, что у французских любовников плохая репутация, но далеко не многие из них готовятся убить президента. Это чуть посерьезнее, чем попытки узнать, правда ли, что моя жена спит со своим инструктором по йоге.

Когда я объяснил все это на более простом английском, Леанн со мной согласилась:

– Да, ты прав. Это гораздо, гораздо серьезнее. – Она загребла в руку горсть крупного белого песка и бросила его в воду. Стайка мелких зеленых рыбешек метнулась в сторону. – Позволь, я расскажу тебе кое-что об М., – продолжила Леанн. – Ты полагаешь, что она англичанка, так?

– Да.

– Это не правда, я тебе уже говорила, что она наполовину француженка. Ее отец был французом.

– Был?

– Он умер.

– От чего он умер? Когда?

– Ты можешь сам у нее это спросить. Так будет лучше. А то я тебе сейчас расскажу, а потом ты случайно выдашь, что уже в курсе, понимаешь?

Я кивнул. Это было логично.

– А еще ты считаешь, что до вашей поездки в Коллиур она была в Лондоне, так? – спросила Леанн.

– Да, – согласился я.

– И снова пальцем в небо. Она была на юже Франции, на яхте в Сен-Тропе.

Теперь я понял, откуда у М. такой загар. Дождливым летом у Темзы вряд ли можно добиться ровного шоколадного оттенка.

– Она впервые попала в поле нашего зрения, когда один наркодилер, которого мы арестовали, рассказал о том, что слышал на яхте, – продолжила Леанн.

– А что он слышал?

– Извини, но тебя это не касается.

– Ну, а чья это яхта?

– Поль… – Леанн покачала головой. – Ладно, если уж ты горишь любопытством, скажу, что яхта принадлежит человеку, у которого нет причин испытывать любовь к французскому президенту, равно как и к правительству.

– Это террорист? Преступник? Муж одной из любовниц президента?

Она пожала плечами и снова бросила в море горсть песка.

– Так М. была на этой яхте? – спросил я.

– Да.

– И чем именно она там занималась?

– Мы точно не знаем, но она там была и, когда сошла на берег, приступила к своей миссии.

– Ее миссия заключается в том, чтобы нанять мочилу?

– Что такое мочила?

Я изобразил прицеливающегося снайпера.

– Да, – ответила она.

– Но почему М. работает на них? У нее есть своя причина ненавидеть президента?

– У президента любой страны много врагов, – уклончиво ответила Леанн. – Меня больше интересует практическая сторона дела. Нам известно, с кем она встречается, когда отправляется на свои «деловые встречи», но эти люди не руководят операцией. Они – как бы это сказать… подсолнухи?

– Посредники.

– Да. Нам нужно, чтобы ты стал… Как по-английски будет espion?

– Шпион? Spy.

– Да, чтобы ты стал шпионом. Мы знаем посредников. Нам нужно, чтобы ты узнал, кто их chef [74]74
  Шеф-повар ( англ.);босс, начальник ( фр.).


[Закрыть].

Я догадался, что она не имела в виду повара.

– И как я должен это сделать?

– Ты должен задавать вопросы и слушать. Попытайся выяснить, когда у нее следующая встреча. Но и слишком много вопросов не задавай. М. не должна – как правильно выразиться? – засомневаться.

Сомнениями как раз мучился я. Если бы я все еще работал в Лондоне, то был бы совершенно убежден, что это все подстава. Не слишком умная шутка, организованная каким-нибудь коллегой-придурком. Но французы в такие игры не играют. И удостоверение Леанн внушало доверие. Так же, как и ее решимость использовать меня.

Интересно, как далеко она готова была зайти в своих попытках выудить информацию, продолжая считать меня соучастником? Это открытое платье, и это бикини на пляже…

Я посмотрел на море. У линии буйков ленивым кролем плыл одинокий пловец. Мне захотелось присоединиться к нему, чтобы избавиться от всего этого дерьма, в которое вляпался.

– Подожди секундочку, – сказала Леанн.

Она встала и позвонила по телефону, и через несколько секунд на пляж спустился полицейский в кожаном пиджаке.

– Присмотри за ним, – велела моя тюремщица.

Парень кивнул с таким видом, как если бы я мог внезапно броситься в море и поплыть в сторону Англии.

Это была соблазнительная мысль. Я заметил, что одинокий пловец отдыхал, лежа на спине у самых буйков. Нетрудно было представить блаженство, которое он сейчас испытывал. Меня одолел ослепляющий приступ зависти. Нет, это была даже не зависть, а скорее необходимость тоже почувствовать это наслаждение – хотя бы для того, чтобы убедиться: помимо шпионских страстей, лживых женщин и осетров (теперь я уже сомневался, что они водятся в Средиземном море), есть и кое-что другое – нормальная, не обремененная страстями жизнь.

Леанн в дальнем углу пляжа разговаривала по сотовому телефону. Совсем как М., подумал я. Ничего удивительного: они обе замешаны в одной истории.

– Ну что, будешь нашей Матой Хари? – ухмыльнулся Кожаный Пиджак.

– Матой Хари? Это та, которая танцевала восточные танцы?

– Как, ты не в курсе? Мата Хари была известной шпионкой. Она трахала немецких генералов, и те выкладывали ей военные тайны. Так что будешь трахать свою полуангличанку, и если окажешься достаточно хорош, может, узнаешь что-то полезное.

Он говорил медленно, чтобы я понял его французский. Но я бы и так понял. Половину – уж точно.

– Мы это называем l’espionage horizontal [75]75
  Горизонтальный шпионаж (фр.).


[Закрыть], – продолжил Кожаный Пиджак. – Мата Хари была не единственной. Франция многих шлюх использовала в своих интересах. – Он рассмеялся, но, увидев, что Леанн закончила разговор и направилась в нашу сторону, быстро замолчал.

– Что ты сказал М.? – спросила она. – Под каким предлогом покинул остров?

Я еще раз коротко рассказал про Сен-Тропе и свадьбу Элоди.

– Что ж, неплохо, – кивнула Леанн. – Пусть побудет одна день или два. Мы проследим – может, сделает какие-то интересные звонки, может, вернется в Марсель. Нам известно, что у нее там не ладится. Займись свадьбой, а потом приступишь к шпионажу.

– Горизонтальному, – добавил Кожаный Пиджак.

– С кем ты должен встретиться в Сен-Тропе? – спросила Леанн.

– С Валери, – ответил я. – Ну, с тем парнем, которого арестовали вместе со мной в Коллиуре.

–  Ha, ce petit con [76]76
  Ха, этот маленький мошенник (фр.).


[Закрыть],– фыркнул Кожаный Пиджак. – Он наркоман, и его дружки тоже. Они нам еще попадутся.

– В Сен-Тропе часто бывают облавы в модных кафе. Если твой Валери попытается купить кокаин, его ждет неприятный сюрприз, – пояснила Леанн.

– Валери? Кокаин? Да нет, не может быть! – Я надеялся, что мое удивление выглядит искренним. – Валери приличный парень, плоть от плоти своей семьи. В особенности он близок со своей старенькой бабушкой… и до сих пор живет дома с родителями…

Пока я отстаивал чистую, как дорогой кокаин, репутацию Валери, мне пришло в голову, что сам я от дома, если подразумевать под домом старушку Англию, давным-давно оторвался. Чем, собственно, я занимаюсь? Защищаю французского жениха дочери моего французского начальника (бывшего, но это не имеет никакого значения), а теперь вот меня силой вынуждают спасти французского президента от банды французских наемных убийц.

Мне казалось, что меня заточили в Бастилию и не дали почитать ничего, кроме правил игры в петанк.