Текст книги "Измена. Без права на ошибку (СИ)"

Автор книги: Стася Бестужева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6

Глава 6

Неделя после скандала в офисе Максима прошла в странном оцепенении. Я механически ходила на работу, улыбалась клиентам, правила чертежи. По вечерам возвращалась к Ане, потому что в собственный дом пока не могла. Там все напоминало о прошлой жизни, о той наивной Кате, которая верила в любовь и дружбу.

Адвокат заверил, что дело о разводе движется быстро. Максим, напуганный записью нашего разговора и угрозой публичного скандала, согласился подписать все документы без претензий на мой бизнес. Мне это принесло облегчение, но не радость. Месть оказалась пресной, как вчерашний хлеб.

А потом позвонила Марина.

Марина Костина была моей однокурсницей, а теперь работала HR-директором в одной из крупнейших юридических компаний Москвы – «Правовой Альянс». Мы периодически пересекались на профессиональных мероприятиях, иногда встречались за чашкой кофе, поддерживали приятельские отношения без особой близости.

– Катя, привет! – ее голос звучал напряженно. – У меня к тебе деликатный вопрос. Ты знаешь Викторию Сенину?

Я замерла с чашкой в руке. Услышать это имя было все равно что получить удар под дых.

– Знаю, – коротко ответила я. – А что?

– Она подала резюме к нам на позицию младшего партнера. Очень сильная кандидатура, отличные рекомендации, впечатляющий послужной список. Но я решила проверить через неформальные каналы, и несколько человек упомянули, что вы были близкими подругами.

Я отпила кофе, давая себе время подумать. Вика претендует на должность партнера в «Правовом Альянсе»? Это было серьезно. Очень серьезно. Младший партнер в такой компании – это не просто престижная позиция и высокая зарплата. Это доступ к элите бизнеса, это связи, это карьерный трамплин на десятилетия вперед.

– Были подругами, – уточнила я. – Прошедшее время.

– Понятно. – Марина помолчала. – Катя, я не хочу лезть в чужую личную жизнь, но... компании важно не ошибиться с таким назначением. Партнер – это лицо фирмы. Можешь что-то рассказать о ней? Неформально, как человек человеку.

Я встала и подошла к окну. За стеклом шел дождь, размывая контуры города. Люди спешили по своим делам под зонтами, не подозревая, что в эту секунду я держу в руках судьбу человека, который предал меня.

Правильно было бы сказать: «Это не мое дело, решайте сами». Правильно было бы промолчать, не мешать чужой карьере из-за личных обид. Но после всего, что случилось, я больше не хотела быть правильной.

– Марина, я могу приехать к тебе? Это разговор не для телефона.

Через час я сидела в ее кабинете на двадцать третьем этаже бизнес-центра «Москва-Сити». Панорамные окна открывали вид на город, тонущий в осеннем тумане. Марина налила мне чай и устроилась в кресле напротив.

– Рассказывай, – сказала она просто.

И я рассказала. Не всю историю – не про свой разрушенный брак, не про унижение, которое я пережила. Только о Вике. О том, как она дружила со мной восемь лет, входила в доверие, становилась частью семьи. А потом спала с моим мужем полгода, глядя мне в глаза и советуя, как укрепить брак.

– Господи, – только и выдохнула Марина, когда я закончила. – Катя, мне так жаль...

– Мне не нужна жалость, – перебила я. – Мне нужно, чтобы ты понимала: Виктория Сенина – это человек, который способен на предательство. Долгое, осознанное, хладнокровное предательство. Полгода она лгала мне каждый день. Думаешь, с деловыми партнерами она будет честнее?

Марина задумчиво постучала пальцами по столу.

– У нас в компании очень строгая корпоративная этика. Мы не можем позволить себе людей с сомнительными моральными принципами, особенно на партнерском уровне.

– Тогда ты знаешь, что делать.

Я допила чай и встала. Марина проводила меня до лифта.

– Катя, – сказала она на прощание, – я понимаю, что ты пережила. И спасибо, что предупредила. Но ты уверена, что хочешь этого? Месть – это скользкий путь.

– Это не месть, – ответила я, входя в лифт. – Это справедливость.

Двери закрылись, и я увидела свое отражение в зеркале. На губах играла холодная улыбка, которую я не узнавала. Когда я успела стать такой?

***

Три дня спустя, в пятницу вечером, мне на телефон пришло сообщение с неизвестного номера:

«Это ты сорвала мне назначение в "Правовой Альянс"? Я знаю, что это была ты. Как ты могла, Катя? Я потеряла шанс всей жизни!»

Я смотрела на экран, и внутри что-то холодное сжималось в узел. Вика писала мне впервые за две недели. Не «прости», не «мне так жаль», не «я не хотела причинить тебе боль». Только обвинение. Только ярость из-за потерянной должности.

Я начала набирать ответ: «Ты потеряла шанс в тот момент, когда легла в постель с моим мужем». Но стерла. Не стала отвечать вообще. Пусть гадает. Пусть мучается от неизвестности так же, как я мучилась, когда узнала правду.

В понедельник Марина позвонила снова:

– Катя, спасибо тебе. Мы провели дополнительную проверку Сениной после нашего разговора. Обнаружились интересные вещи. Оказывается, она уже была замешана в одном неприятном деле на прежнем месте работы – присвоила результаты чужого проекта, выдала за свои. Тогда все замяли, потому что она была любимицей шефа. Но для нас это красный флаг.

– Значит, отказали ей?

– Естественно. Более того, после нашего отказа еще две компании, куда она подавала резюме параллельно, тоже ей отказали. Информация в профессиональных кругах распространяется быстро.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в пустоту. Вика не просто лишилась одной должности. Она лишилась репутации. В мире московских юристов все друг друга знают, и теперь о ней пошла молва. «Правовой Альянс» отказал – значит, что-то не так. Другие компании подумают дважды, прежде чем нанимать ее на высокую позицию.

Я разрушила ее карьеру. Одним телефонным звонком.

Должна была чувствовать триумф. Должна была праздновать победу. Но внутри было только пусто.

Игорь зашел в мой кабинет с папкой чертежей и увидел мое лицо.

– Что случилось?

– Ничего, – я попыталась изобразить улыбку. – Просто задумалась.

– Катя, – он присел на край моего стола, – я знаю тебя достаточно хорошо. Что-то произошло.

И я рассказала. Про звонок Марины, про свой визит к ней, про то, как сорвала Вике назначение.

Игорь слушал молча, и я не могла прочитать выражение его лица.

– Ну и? – спросила я, когда закончила. – Скажешь, что я поступила подло?

– Нет, – он покачал головой. – Скажу, что ты поступила по-человечески. Она предала тебя – ты ответила. Справедливый обмен.

– Тогда почему мне так хреново?

– Потому что ты не из тех, кто получает удовольствие от чужих страданий. Даже если эти страдания заслужены.

Он был прав. Я ждала, что месть принесет облегчение, катарсис, освобождение. Но она принесла только новую тяжесть. Как будто к грузу предательства добавился груз мстительности.

– Ты жалеешь о том, что сделала? – спросил Игорь.

Я задумалась. Жалею ли? Если бы можно было вернуться на неделю назад, поступила бы я так же?

– Нет, – медленно ответила я. – Не жалею. Она заслужила это. Но и радости не чувствую.

– Потому что месть никогда не приносит радости. Она приносит только иллюзию справедливости.

Он ушел, оставив меня наедине с мыслями. Телефон снова завибрировал – еще одно сообщение от Вики:

«Ты довольна? Ты разрушила мне жизнь. Надеюсь, тебе теперь легче. Надеюсь, ты будешь спать спокойно, зная, что отняла у меня будущее. Как ты вообще могла? Я думала, ты другая. Думала, ты лучше этого».

Я перечитала сообщение трижды. Вика обвиняла меня. Она, которая полгода спала с моим мужем, обвиняла меня в жестокости. Она, которая предала дружбу восьми лет, говорила, что я отняла у нее будущее.

Абсурд. Полный абсурд.

Но почему-то слова впивались в сознание, как заноза. «Думала, ты лучше этого». А я правда лучше? Или я опустилась до ее уровня?

Я набрала ответ: «Ты сама отняла у себя будущее в тот момент, когда решила, что можешь безнаказанно предавать людей. Я просто помогла этому будущему не наступить раньше, чем ты сделаешь то же самое с кем-то еще».

Отправила и тут же заблокировала номер. Пусть это будут мои последние слова к ней. Больше я не хотела ничего слышать от Виктории Сениной.

Вечером я наконец решилась вернуться домой. Аня отговаривала, предлагала пожить у нее еще неделю, но я понимала – рано или поздно придется столкнуться с собственной жизнью.

Дом встретил меня тишиной. Максим забрал свои вещи, пока меня не было – я дала ему ключи через адвоката на один день. Теперь в доме не осталось ничего, что напоминало бы о нем. Пустое место в гардеробе, пустая тумбочка с его стороны кровати, пустые полки в ванной.

Я прошла по комнатам, включая свет. Гостиная, кухня, спальня – все было на месте, но казалось чужим. Как будто я впервые здесь.

В кабинете – том самом, где я застала его с Викой – я остановилась. Кресло стояло у окна, монитор на столе был выключен. Все выглядело обыденно, невинно. Но я видела другую картину: ее руки на его плечах, его губы на ее шее.

Я развернулась и вышла, закрыв дверь. Завтра вызову мастера, пусть переделает эту комнату. Новые обои, новая мебель, новое назначение. Пусть это будет библиотека или мастерская. Что угодно, только не кабинет с проклятым креслом.

На кухне я заварила чай и села у окна. За стеклом горел огнями вечерний город, жил своей жизнью. Где-то сейчас Максим пытался склеить осколки своей репутации после скандала в офисе. Где-то Вика кусала губы, понимая, что карьера, которую она строила годами, рухнула за один день. Где-то Алина, молодая и глупая, оплакивала иллюзии о разведенном мужчине, который окажется принцем.

А я сидела одна в огромном доме и думала о том, кем стала за эти две недели.

Месть оказалась холодной. Как замороженное мясо – вроде и утоляет голод, но радости не приносит.

Глава 7

Глава 7

Я вышла из душа и услышала звонок в дверь. Завернувшись в халат, глянула в глазок – на пороге стояла женщина лет сорока в элегантном пальто. Лицо смутно знакомое, но вспомнить никак не могла.

– Да? – открыла я дверь на цепочке.

– Катя? Катя Морозова? – женщина улыбнулась неуверенно. – Ты меня не помнишь? Света Кравцова. Мы вместе работали в «АрхПроекте» шесть лет назад.

Света! Конечно, как я могла забыть. Мы сидели в соседних отделах, иногда обедали вместе. Потом она уволилась, переехала в другой город, и мы потеряли связь.

– Света, привет! – я сняла цепочку и впустила ее. – Извини, я сейчас не в лучшей форме. Проходи.

Она прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам.

– Какой у тебя дом! Я знала, что ты добьешься успеха. Ты всегда была талантливой.

– Спасибо. Хочешь кофе?

– С удовольствием.

Пока я возилась на кухне, Света рассказывала, что вернулась в Москву по работе, случайно узнала мой адрес от общих знакомых, решила заехать. Я слушала вполуха, пытаясь привести себя в порядок хотя бы внешне. Волосы еще мокрые, лицо без косметики, синяки под глазами.

– Ты замужем? – спросила Света, когда мы устроились на диване с чашками.

– Развожусь, – коротко ответила я.

– О. Прости, не хотела бередить раны. – Она помолчала, потом добавила: – Это Максим? Вы же были вместе, когда мы работали.

– Да, он самый.

Света отпила кофе, явно борясь с собой. Потом решительно поставила чашку на стол.

– Катя, я, наверное, не должна этого говорить. Но раз вы разводитесь... Ты знала, что Максим изменял тебе практически с первого года брака?

Время остановилось. Я смотрела на нее, пытаясь понять, правильно ли расслышала.

– Что?

– С первого года, Кать. Я видела его на корпоративе нашей компании. Помнишь, мы приглашали семьи сотрудников? Ты тогда не смогла прийти, какой-то важный дедлайн был. А Максим пришел. И зажигал там с нашей новой коллегой, они вели себя... ну, ты понимаешь.

– Ты уверена, что это был он?

– Абсолютно. Я даже подошла поздороваться, но он меня проигнорировал. Тогда я поняла, что лучше не вмешиваться. А потом ты пришла в офис забрать какие-то документы, такая счастливая, рассказывала, как здорово быть замужем... Я не решилась тебе сказать. Испугалась, что ты не поверишь или обвинишь меня в зависти.

Я откинулась на спинку дивана. Значит, не полгода. Не год. Все пять лет брака. Все это время он лгал, изменял, притворялся любящим мужем.

– А кто она такая?

– Брюнетка, высокая, лет двадцати пяти. Очень яркая, эффектная. Они танцевали, целовались... – Света замолчала, видя мое лицо. – Извини, Катя. Может, не стоило ворошить прошлое.

– Нет, – покачала я головой. – Мне нужно знать правду. Всю правду.

Света уехала через полчаса, оставив мне свой номер и предложив встретиться еще. Я осталась одна, и тут меня накрыло.

Все пять лет. Каждый день он приходил домой и целовал меня теми же губами, которыми целовал других женщин. Рассказывал о работе, о планах, о том, как любит меня. А сам...

Я начала вспоминать. Странности, которые тогда казались мелочами.

Год после свадьбы – Максим вдруг начал задерживаться на работе. «Новый проект, нужно себя проявить», – объяснял он. Я поддерживала, гордилась его карьерными амбициями.

Второй год – поездка в командировку на неделю. Он звонил редко, говорил, что дел по горло. Когда вернулся, был странно отстраненным. Через пару дней отошел, будто ничего не было.

Третий год – появился новый телефон. «Рабочий, для клиентов», – объяснил он. Я ни разу не видела этот телефон разблокированным.

Четвертый год – Максим стал чаще ездить в спортзал. Следить за внешностью, покупать дорогую одежду. «Хочу быть в форме для тебя», – говорил он. А я радовалась, что у меня такой заботливый муж.

Пятый год – он стал холоднее в постели. Реже инициировал близость, во время секса думал о чем-то своем. Я списывала на усталость, на кризис среднего возраста.

Все эти годы я жила в иллюзии. Строила планы о детях, мечтала о старости вдвоем, верила в крепкую семью. А он просто играл роль мужа, потому что это было удобно.

Телефон зазвонил. Неизвестный номер. Я ответила машинально.

– Екатерина Морозова? – женский голос, незнакомый.

– Да.

– Меня зовут Ирина. Мы не знакомы, но мне нужно с вами поговорить. Это касается Максима.

Я напряглась.

– Слушаю.

– Я юрист. Занимаюсь делом о взыскании алиментов. Моя клиентка пытается добиться признания отцовства от Максима Морозова. У них есть ребенок, мальчику три года. Ваш муж отказывается сдавать тест ДНК и признавать сына.

Мир поплыл перед глазами.

– Что вы сказали?

– У Максима Морозова есть сын. Трех лет. И это не единственный ребенок. Есть еще одна женщина, которая подала на него в суд. У нее дочь, пять лет. Обе матери пытаются добиться алиментов, но он уходит от ответственности. Говорит, что не уверен в отцовстве, требует экспертизы, но на экспертизу не является.

Я не могла дышать. Двое детей. От разных женщин. На протяжении всех наших лет брака.

– Вы уверены, что речь о моем муже?

– Максим Сергеевич Морозов, тридцать пять лет, работает в IT-компании «ТехноПрогресс». Это он?

– Да.

– Тогда я вас правильно нашла. Екатерина Владимировна, я обращаюсь к вам не случайно. Как жена, вы можете помочь привлечь его к ответственности. Тест ДНК покажет правду, но для этого нужно, чтобы он его сдал. Возможно, через вас мы сможем на него повлиять.

– Мы разводимся, – прошептала я.

И телефон выскользнул из рук и упал на пол.

Глава 8

Глава 8

Адвокатская контора «Лебедев и партнеры» встретила меня запахом дорогой кожи и полированного дерева. Мой юрист, Ольга Викторовна, провела меня в переговорную, где уже сидели Максим и его представитель.

Я едва узнала своего мужа.

За две недели он словно постарел на пять лет. Глаза запали, щеки ввалились, в волосах появилась седина. Но хуже всего был взгляд – холодный, жесткий, полный ненависти. Этот человек когда-то клялся мне в любви. Целовал по утрам, называл самой лучшей женой на свете.

– Екатерина Владимировна, присаживайтесь, – кивнул его адвокат, мужчина лет пятидесяти с лицом бульдога. – Давайте сразу к делу. Мой клиент готов пойти на мировое соглашение.

– Слушаю, – я сложила руки на столе, изображая спокойствие.

– Господин Морозов согласен на развод при условии раздела совместно нажитого имущества согласно законодательству. Пятьдесят на пятьдесят.

– В браке нажито только жилье, – вмешалась Ольга Викторовна. – Дом был приобретен на личные средства моей клиентки от продажи родительской квартиры, полученной по наследству. Это не подлежит разделу.

– Но ремонт делался в браке, – парировал адвокат Максима. – Мебель покупалась на общие деньги. Плюс архитектурное бюро «Морозова и партнеры» создано в период брака. Согласно статье тридцать четыре Семейного кодекса...

Я не выдержала:

– Бюро я создавала на деньги, полученные от продажи квартиры бабушки. Максим в его создание не вложил ни копейки. Даже не знал, сколько стоит аренда офиса.

Максим впервые посмотрел мне в глаза:

– Я вкладывал моральную поддержку. Помогал советами.

Я рассмеялась – истерично, неприятно даже для себя:

– Советами? Ты два раза был в моем офисе за три года! Ты даже не знал названий моих проектов!

– Зато я обеспечивал тебе тыл, – его голос стал громче. – Пока ты строила карьеру, я зарабатывал деньги, чтобы ты могла заниматься своими чертежиками!

– Чертежиками?! – Я вскочила. – Мой доход превышал твой в два раза последние два года!

– Сядьте, пожалуйста, – Ольга Викторовна положила руку мне на плечо. – Давайте без эмоций.

Адвокат Максима достал из папки документы:

– У нас есть доказательства, что господин Морозов активно участвовал в развитии бизнеса супруги. Вот переписка, где он дает рекомендации по ведению переговоров. Вот его советы по найму персонала.

Я взяла листы. Это были наши старые сообщения трехлетней давности, когда я только открывала бюро. Обычная бытовая переписка – «Может, возьмешь того парня на должность инженера?», «Попробуй предложить клиенту скидку».

– Это не участие в бизнесе, – сказала я тихо. – Это разговоры за ужином.

– Суд решит, – отрезал адвокат. – Плюс господин Морозов требует компенсацию морального вреда.

– Какого вреда?! – взорвалась я.

Максим откинулся на спинку кресла:

– Ты опозорила меня перед коллегами. Устроила сцену в офисе. Из-за тебя меня чуть не уволили.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он изменял мне пять лет. У него двое внебрачных детей, о которых я узнала только вчера. Он лгал каждый день, предавал с каждым поцелуем. А теперь требует компенсацию за то, что я застала его с любовницей?

– Максим, – я наклонилась к нему через стол, – ты совсем охренел?

– Екатерина Владимировна! – одернула меня Ольга Викторовна.

– Нет, пусть она выскажется, – Максим скрестил руки на груди. – Пусть покажет свое истинное лицо. Холодная, расчетливая стерва. Я пять лет жил с куском льда!

– А я пять лет жила с лжецом и изменником! – выкрикнула я. – С человеком, который имел все, что движется, пока я работала, чтобы обеспечить нам будущее!

– Вот! – Максим ткнул в меня пальцем. – Слышали? «Чтобы обеспечить нам будущее»! Она всегда считала, что она главная! Что ее деньги важнее! Что ее карьера превыше всего!

– Потому что ты тратил свою зарплату на любовниц! – Я больше не могла сдерживаться. – На подарки им, на отели, на рестораны! А дома прикидывался бедным и усталым!

Наступила тишина. Адвокаты переглянулись.

Максим медленно встал:

– Хорошо. Раз ты хочешь войны – получишь войну. Я докажу в суде, что имею право на половину твоего бюро. Продам свою долю и уничтожу твой бизнес.

– У тебя нет доли, – прошипела я.

– Суд решит. А еще я расскажу всем твоим клиентам, какая ты на самом деле. Жестокая карьеристка, которая пожертвовала семьей ради денег.

Я смотрела на этого человека – и не узнавала. Где тот Максим, который дарил мне цветы просто так? Который читал мне стихи на годовщину? Который плакал на нашей свадьбе от счастья?

Или его никогда не существовало?

– Мы готовы идти в суд, – холодно сказала Ольга Викторовна. – У нас есть все документы, подтверждающие источник средств на создание бюро. Плюс свидетельские показания партнера моей клиентки.

– А у нас есть показания женщин, с которыми ваша клиентка разрушила жизни, – парировал адвокат Максима. – Виктория Сенина готова дать показания, что Екатерина Морозова целенаправленно уничтожила ее карьеру из мести.

Вика. Конечно. Она решила отыграться.

– Виктория Сенина полгода спала с моим мужем, – напомнила я. – Ее показания – это показания соучастницы измены.

– Соучастницы? – усмехнулся Максим. – Она была жертвой. Я соблазнил ее, воспользовался ее чувствами. А ты наказала не меня, а ее. Потому что мстить мне боялась.

Я вскочила так резко, что стул опрокинулся:

– Я боялась? Я выгнала тебя из дома! Я лишила тебя клиентов! Я сделала так, что весь твой офис знает, какой ты мерзавец!

– И это докажет в суде, что ты мстительная и опасная, – спокойно ответил его адвокат. – Человек, неспособный контролировать эмоции. Такому человеку нельзя доверять управление серьезным бизнесом.

Это было настолько абсурдно, что я просто рассмеялась:

– Вы хотите доказать, что я не способна управлять бизнесом, который я создала с нуля и который приносит миллионы? Удачи вам.

– Ольга Викторовна, передайте вашей клиентке, – Максим надел пальто, – что это только начало. Я заберу у нее все. Бизнес, дом, репутацию. Она пожалеет, что связалась со мной.

– Я уже жалею, – тихо сказала я. – Жалею о каждом дне, проведенном с тобой.

Он остановился у двери:

– Знаешь, что самое смешное? Я действительно любил тебя. В самом начале. Но ты убила эту любовь своим равнодушием. Так что во всем виновата ты сама.

Дверь захлопнулась.

Я рухнула на стул, и только сейчас поняла, что руки тряслись. Ольга Викторовна молча налила мне воды.

– Это был не ваш муж, – сказала она. – Это был чужой человек.

– Я знаю, – прошептала я. – Потому что мой муж никогда не существовал.