Текст книги "Измена. Нам не по пути (СИ)"

Автор книги: Стася Бестужева

Соавторы: Алсу Караева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17

Третьи сутки в больнице. Лежу в палате с Варенькой на руках и пытаюсь понять, как это – быть мамой. Казалось бы, девять месяцев готовилась, читала книги, изучала статьи в интернете. А на деле оказывается – теория и практика совсем разные вещи.

Варя плачет уже полчаса. Покормила, поменяла подгузник, качала на руках – ничего не помогает. Крошечные кулачки сжаты, личико красное от усилий. А я сижу растерянная, не знаю, что еще попробовать.

– Может, колики? – предполагает соседка по палате, опытная мама троих детей. – Попробуйте на живот положить.

Осторожно переворачиваю дочку, кладу себе на колени животиком вниз. Варя затихает на минуту, потом снова начинает хныкать.

– Или газики мучают, – продолжает соседка. – Ножки к животу поджимайте, массаж делайте.

Делаю как советует, но результата мало. Варенька все равно беспокойная, плохо спит, часто плачет. И я начинаю паниковать – а вдруг что-то не так? Вдруг я плохая мать, раз не могу успокоить собственного ребенка?

В дверь стучат. Заходит Валера с букетом белых роз и пакетом в руках.

– Как дела, мамочки? – спрашивает он, подходя к кровати.

– Плохо дела, – честно отвечаю я. – Варя не спит, все время плачет. Не знаю, что с ней делать.

Валера ставит цветы в вазу, садится на стул рядом с кроватью.

– А что врачи говорят?

– Что все нормально. Здоровый ребенок, просто характер такой.

– Дайте мне ее, – протягивает руки.

Осторожно передаю ему дочку. Валера берет Варю уверенно, прижимает к груди. Она удивленно замолкает, смотрит на него широко открытыми глазами.

– Тихо, малышка, – говорит он мягко. – Мама устала, а ты капризничаешь.

И вдруг Варенька затихает. Совсем. Лежит у него на руках спокойно, даже глаза начинают закрываться.

– Как вы это делаете? – удивляюсь я.

– Не знаю. Может, у меня голос другой, непривычный для нее.

Но я вижу – дело не в голосе. Валера держит ребенка естественно, без напряжения. Не боится причинить боль, не трясется от каждого звука. Уверенность передается малышу.

– У вас есть опыт с детьми? – спрашиваю я.

– Племянников нянчил, когда к сестре ездил. Маленькие дети чувствуют, когда взрослый нервничает.

Варька окончательно засыпает у него на руках. Валера осторожно встает, кладет ее в кроватку, укрывает одеялом.

– Спать будет, – шепчет он. – А вы отдохните тоже.

– Спасибо. Правда выручили.

Валера достает из пакета термос и контейнеры с едой.

– Мама передала. Говорит, больничная еда не для кормящей матери.

Открываю контейнер – куриный бульон с домашней лапшой, котлеты, овощной салат. Пахнет так, что слюнки текут. За все дни в больнице нормально не ела – то некогда, то не хочется.

– Ешьте, – настаивает Валера. – Вам сейчас силы нужны.

Ем с аппетитом, а он сидит рядом, рассказывает новости из деревни. Екатерина Семеновна передает поздравления и обещает помочь с малышкой. Иван Алексеевич починил забор между нашими участками. В райцентре открылся новый магазин детских товаров.

– Кстати, – говорит Валера, доставая еще один пакет, – купил кое-что для Вари.

В пакете несколько боди, ползунки, мягкая погремушка в виде зайчика. Все розовое, нежное, точно по размеру.

– Валера, зачем траты? У меня есть вещи для нее.

– Просто хотелось. Увидел в витрине – и не смог пройти мимо.

Беру в руки боди с надписью "Папина принцесса". Сердце сжимается. Валера покупает вещи для чужого ребенка, заботится о нас, как о родной семье.

– Вам не кажется это странным? – спрашиваю я тихо. – Заботиться о ребенке другого мужчины?

Валера задумывается, подбирая слова:

– Знаете, Полина, когда впервые взял ее на руки в родовой, почувствовал что-то необычное. Как будто она действительно моя. Не знаю, как объяснить.

– А если ее биологический отец когда-нибудь появится?

– Биологический отец – это тот, кто зачал, – говорит Валера твердо. – А настоящий отец – тот, кто растит, воспитывает, любит. Я хочу быть для Вари настоящим отцом.

Варенька во сне поворачивает головку, морщит носик. Валера тут же встает, подходит к кроватке.

– Все спокойно, малышка, – шепчет он. – Спи дальше.

Смотрю на эту картину и понимаю – сомнения глупы. Валера уже полюбил мою дочь. Готов стать ей отцом по всем статьям, кроме биологической.

– А как вы видите наше будущее? – спрашиваю я. – Практически, я имею в виду.

– Как видите вы сами?

– Не знаю еще. Все произошло так быстро. Еще неделю назад я была беременной одиночкой, а теперь мама с мужчиной, который готов жениться.

– Торопиться никуда не нужно, – говорит Валера мягко. – Главное – мы определились с чувствами. Остальное приложится.

Варя просыпается и сразу начинает хныкать. Валера берет ее на руки, качает.

– Проголодалась, наверное, – говорю я. – Давайте сюда, покормлю.

Валера передает мне дочку. Прикладываю к груди, Варенька жадно хватает. Кормление – единственное, что у меня пока получается без проблем. Молока достаточно, ребенок наедается.

– Хорошо кушает, – одобряет Валера. – Растет не по дням, а по часам.

– Врач говорит, прибавка в весе отличная.

– А когда выпишут?

– Завтра, если все будет хорошо. Мама с папой приедут забирать.

– И домой поедете? В деревню?

Киваю. Дом там готов к появлению малышки – Валера еще до родов помог обустроить детскую. Кроватка, пеленальный столик, шкаф с детскими вещами. Все продумано до мелочей.

– А вы будете приходить? – спрашиваю я, хотя ответ знаю.

– Каждый день, если позволите. Хочу помогать, участвовать в жизни Вари.

Варенька наедается, отпускает грудь. Валера забирает ее, держит столбиком, чтобы вышел воздух. Делает это автоматически, как опытный отец.

– Где вы научились так обращаться с детьми? – удивляюсь я.

– У сестры. Когда племянники маленькие были, часто к ним ездил. Помогал нянчить.

– И не было желания завести своих?

Лицо Валеры темнеет:

– Было. Но бывшая жена не хотела детей. Говорила – карьера важнее, дети помеха. Я надеялся, что передумает, но...

– А теперь вот они, дети, – киваю я на Варю.

– Да. И я счастлив, что так получилось.

Варенька срыгивает, пачкает Валере рубашку. Он только смеется:

– Ничего страшного. Зато покушала хорошо.

Берет салфетки, вытирает и себя, и ребенка. Никакого раздражения, никаких упреков. Воспринимает как должное.

– Валера, – говорю я вдруг, – а что если я окажусь плохой матерью? Что если не справлюсь?

– Откуда такие мысли?

– Да вот, смотрю на вас с Варей. У вас получается лучше, чем у меня. А я ее родная мать.

Валера садится рядом, берет мою руку:

– Полина, вы родили ребенка три дня назад. Конечно, пока не все получается. Материнский инстинкт – это не волшебство, это опыт. Научитесь, привыкнете.

– А если не научусь?

– Научитесь. Потому что любите ее. А где любовь, там и умение приходит.

Варя засыпает у него на руках. Валера осторожно кладет ее в кроватку, садится обратно.

– Знаете, что я думаю? – говорит он тихо. – Мы с вами хорошая команда. Дополняем друг друга. У меня больше опыта с детьми, у вас материнское сердце. Вместе справимся лучше, чем по отдельности.

– Команда, – повторяю я. – Мне нравится так думать.

– Тогда давайте официально станем командой. Когда будете готовы, конечно.

Смотрю на него, на спящую дочку, думаю о доме в деревне, где нас ждет общее будущее. Страшно делать такой серьезный шаг так быстро. Но интуиция подсказывает – Валера не подведет. Он из тех мужчин, которые остаются до конца.

– Хорошо, – говорю я. – Будем командой. И семьей.

Глава 18

Утром в палате суета – медсестра приносит выписные документы, объясняет, как правильно ухаживать за пупочной ранкой, напоминает о плановых визитах к педиатру. Я слушаю вполуха, периодически поглядывая на часы. Родители должны были приехать к десяти утра, а уже половина одиннадцатого.

Варенька спокойно спит в моих руках, укутанная в розовый конверт, который принесла вчера мама. Такая крошечная, беззащитная. Трудно поверить, что этот маленький человечек теперь полностью зависит от меня.

Телефон звонит как раз когда я начинаю всерьез беспокоиться.

– Полиночка, прости, – голос папы взволнованный. – У мамы ночью давление подскочило. Скорую вызывали, сейчас дома, но врач сказал – постельный режим. Я с ней остаюсь.

Сердце екает. Мама всегда была крепкой, здоровой. А тут такое...

– Пап, может, мне лучше на такси? Вы с мамой не волнуйтесь...

– Да что ты! Валера уже выехал. Я ему звонил, все объяснил. Он через полчаса будет.

Валера. Конечно, кто же еще. За эти месяцы он стал нам почти родным.

– А мама как себя чувствует?

– Лежит, таблетки пьет. Говорит, что из-за волнения все это. Очень переживает, что не может сама внучку забрать.

– Передай маме, что все хорошо. Главное, чтобы она поправлялась.

Кладу трубку и понимаю – как же быстро все меняется. Еще вчера казалось, что родители будут рядом, помогут с первыми днями дома. А теперь придется справляться самой. Хорошо, что Валера есть.

Варя начинает хныкать. Качаю ее, напеваю тихонько колыбельную, которую пела мне мама. Удивительно, как быстро эти движения становятся естественными, инстинктивными.

– Тихо, солнышко, – шепчу я. – Сейчас папа... то есть дядя Валера приедет, и мы поедем домой.

Слово "папа" слетело само собой. И это правильно. Биологический отец где-то живет своей новой жизнью с молодой женой, даже не подозревая о существовании дочери. А настоящий отец – тот, кто готов любить, защищать, воспитывать.

В коридоре слышны знакомые шаги. Валера всегда ходит уверенно, но не торопливо. В дверь стучат.

– Можно?

– Конечно, заходи.

Он входит с большим букетом тюльпанов и какими-то пакетами в руках. На лице легкое волнение – видно, что переживает не меньше меня.

– Как дела, девочки мои? – спрашивает он, ставя цветы в вазу. – Готовы к выписке?

"Девочки мои". Так естественно прозвучало, что сердце сжимается от нежности.

– Готовы. А мама как? Папа рассказал, что у нее давление...

– Уже лучше. Я заезжал к ним перед тем, как сюда ехать. Лекарство помогло, цвет лица нормальный. Просто понервничала сильно.

Валера подходит ближе, заглядывает в конверт:

– А наша принцесса как? Хорошо себя ведет?

"Наша". Даже не "твоя" или "ваша", а именно "наша".

– Всю ночь спала. Только сейчас проснулась.

– Молодец какая, – он осторожно касается пальцем крошечной ручки Вари. – Мама выспалась?

Смотрю на него – высокого, сильного мужчину, который с такой нежностью разговаривает с младенцем. Максим никогда не интересовался детьми, говорил, что это "женские дела". А Валера...

– Валера, – говорю я вдруг, – можно мы перейдем на ты? Как-то странно, мы уже почти семья, а все еще на вы...

Он улыбается – широко, искренне:

– Конечно. Давно уже хотел предложить, но не решался.

– Тогда... спасибо тебе. За все. За то, что приехал, за заботу...

– Полина, – он садится на край кровати, берет мою свободную руку, – я же говорил. Для меня вы... ты и Варя – самые дорогие люди. Хочу заботиться о вас всегда.

В его глазах такая искренность, что не остается сомнений. Этот человек действительно готов стать нам семьей.

– А ты не боишься? – спрашиваю я тихо. – Такая ответственность... ребенок, который не твой биологически...

– Полина, – Валера наклоняется ближе, говорит очень серьезно, – когда я держал Варю первый раз на руках, что-то перевернулось внутри. Как будто я всю жизнь ждал именно ее. Именно вас. Для меня она уже родная дочь.

Слезы подступают к глазам. Не от грусти, а от переполняющего сердце тепла.

– Значит, мы действительно будем семьей?

– Если ты готова. Когда ты будешь готова.

Варенька в этот момент открывает глазки, смотрит прямо на Валеру. И улыбается. Первая в жизни улыбка – может, просто газики, но мне хочется верить, что она узнает того, кто станет ее папой.

– Смотри, она тебя узнает, – шепчу я.

– Конечно, узнает, – Валера осторожно берет дочку на руки. – Мы же друзья уже. Правда, малышка?

Варя спокойно лежит у него на руках, не плачет, не беспокоится. Валера качает ее, что-то тихо напевает. Картина такая естественная, правильная, что я понимаю – сомневаться больше не в чем.

– Ну что, поехали домой? – спрашивает он. – Машина внизу ждет. Детское кресло установил, все как положено.

Детское кресло. Он заранее купил детское кресло. Подумал о безопасности Вари, как настоящий отец.

Собираю последние вещи, надеваю выписное платье. Валера помогает одеть Варю в теплый комбинезончик – делает это так ловко, словно всю жизнь переодевал младенцев.

– Не холодно будет? – волнуюсь я. – На улице ветрено.

– Машина прогретая, дом теплый. Все будет хорошо.

Медсестра приносит последние документы, поздравляет с выпиской. Валера берет мою сумку, свою куртку накидывает на плечи.

– Готова? – спрашивает он.

Киваю. Готова к новой жизни. К семье, которая получилась не так, как планировала, но именно такой, какая нужна.

Выходим из палаты. По коридору идти странно – после трех дней лежания ноги ватные. Валера поддерживает меня под локоть, в другой руке несет Варю.

– Не торопись, – говорит он заботливо. – Привыкай постепенно.

В лифте встречаем других молодых родителей – мужа с женой и новорожденным. Они счастливо переглядываются, муж что-то шепчет жене на ухо. Обычная семья. А мы... а мы тоже семья. Просто с особой историей.

– Нервничаешь? – спрашивает Валера, заметив, как я сжимаю его руку.

– Немного. Первый раз домой с ребенком...

– Все будет хорошо. Мы справимся. Вместе.

Двери лифта открываются. Выходим в холл роддома. Здесь толпа – родственники ждут выписки, кто-то фотографируется, дети разглядывают новорожденных через стекло.

Валера ведет нас к выходу, прокладывая дорогу через толпу. У меня появляется странное ощущение – как будто мы уплываем от берега в открытое море. Оставляем позади безопасность больницы, докторов, медсестер. Теперь я полностью отвечаю за маленького человека в розовом конверте.

– Не бойся, – тихо говорит Валера, словно читает мои мысли. – У тебя все получится. А я рядом.

Подходим к выходу. За стеклянными дверями видна машина – белая, чистая, с детским креслом на заднем сиденье. Наш дом на колесах, который отвезет нас в новую жизнь.

Валера открывает дверь, и теплый майский воздух обволакивает лицо. Пахнет весной, молодой листвой, надеждой.

– Ну что, Варенька, – говорю я дочке, – поехали знакомиться с нашим домом?

Делаю первый шаг на улицу. Валера рядом, крепко держит мою руку. Варя спокойно спит у него на руках.

Мы идем к машине – трое. Небольшая, но настоящая семья. И впервые за многие месяцы я не боюсь будущего. Потому что иду к нему не одна.

Глава 19

Выходим из роддома на солнечный майский день. Варя спокойно спит у Валеры на руках, я иду рядом, придерживаясь за его локоть. После трех дней в больнице даже короткая прогулка кажется серьезным испытанием.

– Машина вон там, – показывает Валера, припаркованную у тротуара. – Осторожно, ступенька.

Помогает мне спуститься с крыльца роддома. Я смотрю на дочку – такая крошечная в розовом конверте, такая беззащитная. Трудно поверить, что этот маленький человечек теперь моя полная ответственность.

– Полина?

Оборачиваюсь на знакомый голос и замираю. У входа в роддом стоит Галина Степановна – мать Максима. Высокая, строгая женщина в дорогом пальто и с неизменной укладкой. Смотрит на нас с каким-то странным выражением лица.

– Галина Степановна, – говорю я сдержанно. – Добрый день.

– И тебе добрый, – отвечает она, подходя ближе. Взгляд скользит по мне, по Валере, останавливается на ребенке. – Родила, значит.

В ее тоне что-то неприятное, колкое. Валера чуть напрягается рядом со мной, крепче прижимает Варю к груди.

– Да, – отвечаю я коротко.

– Быстро ты, однако, – продолжает свекровь с ехидной улыбкой. – Развелась в феврале, а в мае уже ребенок. Математику в школе учила?

Кровь приливает к лицу. Она намекает на то, что я изменяла Максиму. Что Варя – ребенок от другого мужчины.

– Галина Степановна...

– А этот кто? – она кивает на Валеру. – Новый муж? Или просто сожитель?

Валера делает шаг вперед, загораживая меня:

– Мы не знакомы, – говорит он ровным голосом. – Валера.

– А, понятно. Утешитель, значит. – Галина Степановна смотрит на него с презрением. – Быстро же ты, Полиночка, нового мужика нашла. Развод еще не просох, а уже с младенцем из роддома выходишь.

– Хватит, – не выдерживаю я. – Вы не имеете права...

– Не имею? – она смеется неприятно. – А ты имела право мой дом разрушить? Сына от семьи отбить своими капризами?

– Я разрушила дом? – не верю своим ушам. – Галина Степановна, это ваш сын изменял. Это он завел любовницу.

– Довела ты его до этого! – вспыхивает она. – Холодная, расчетливая. Только о работе и думала, мужа не замечала. А теперь еще и с первым встречным спуталась!

Валера кладет руку мне на плечо, успокаивающе сжимает:

– Полина, не стоит. Идем.

Но я не могу остановиться:

– А вы знаете, что ваш драгоценный сын собирался развестись, не предупредив меня? Что планировал новую семью, пока я работала на нашу старую?

– Знаю! – Галина Степановна торжествует. – И правильно делал! Наконец-то нашел настоящую женщину, которая его ценит. Ярослава – золото, а не как ты. Молодая, красивая, любящая.

Слова бьют как пощечины. Свекровь всегда меня недолюбливала, считала недостойной своего сына. А теперь, когда у нее есть повод, вываливает все, что накопилось за четыре года.

– Они уже поженились, между прочим, – продолжает она ядовито. – В прошлом месяце. Тихо, скромно, только самые близкие. Максимка счастлив как никогда. Говорит, наконец понял, что такое настоящая любовь.

Сердце сжимается. Максим женился на Ярославе. Значит, он действительно любит ее, раз решился на официальный брак так быстро.

– А ты, – Галина Степановна смотрит на меня с отвращением, – даже развестись толком не успела, а уже нового подцепила. И ребенка родила.

– Довольно, – рычит Валера. – Еще одно слово – и я забуду, что разговариваю с пожилой женщиной.

– Ой, как страшно! – издевается свекровь. – Защитник нашелся. А ты знаешь, милый, на кого подписался? На холодную стерву, которая мужа работой замучила, а потом еще и изменила ему!

– Я не изменяла! – кричу я. – Никогда! Ваш сын сам ушел к другой!

– Конечно, не изменяла, – она показывает на Варю. – А это что? Непорочное зачатие?

Понимаю, что объяснять бесполезно. Галина Степановна не хочет слушать правду. Ей нужно обвинить меня во всех смертных грехах, чтобы оправдать поведение сына.

– Валера, поехали, – говорю я устало. – Незачем здесь стоять.

Он кивает, ведет меня к машине. Галина Степановна идет следом, не может остановиться:

– Вот увидишь, как он от тебя сбежит! Как поймет, что связался с разведенкой! Мужики таких не любят, детишек растить не хотят!

Валера резко оборачивается:

– Послушайте, женщина. Не знаю, что у вас с невесткой не сложилось, но ребенок здесь ни при чем.

– Увидим, – усмехается Галина Степановна. – Поживем – увидим.

Подходим к машине. Валера открывает заднюю дверь, осторожно устанавливает детское кресло с Варей. Я сажусь рядом с дочкой, он – за руль.

Галина Степановна стоит на тротуаре, смотрит, как мы собираемся уезжать. На лице злорадная улыбка.

– Полина! – кричит она напоследок. – Ну ты и дрянь!

Валера заводит мотор, мы отъезжаем от роддома. В зеркале заднего вида вижу, как свекровь провожает нас взглядом. Наконец она скрывается за поворотом.

Еду молча, глажу Варю по головке. Дочка спокойно спит, не подозревая о том, какую сцену устроили взрослые люди.

– Извини, – говорю я наконец. – Не думала, что она там будет.

– Ты не виновата, – отвечает Валера, не отрывая глаз от дороги. – Просто неприятная женщина.

– Она всегда меня недолюбливала. Считала, что Максим мог найти кого-то лучше.

– Тогда она просто дура, – резко говорит Валера. – И если ее сын такой же, то ты только выиграла от развода.

Смотрю на его профиль – сосредоточенный, немного сердитый. Он защищал меня, не дал свекрови унизить окончательно. Не каждый мужчина готов ввязаться в чужие семейные разборки.

Да, Максим женился на Ярославе. Значит, он действительно счастлив, как сказала свекровь. Нашел то, что искал, – молодость, страсть, восхищение. А я осталась в прошлом, вместе с нашими четырьмя годами и несбывшимися мечтами.

Но знаете что? Мне не больно. Обидно было слушать Галину Степановну, неприятно узнать о свадьбе бывшего мужа. Но больно – нет. Потому что рядом со мной человек, который выбрал меня такой, какая есть. С моей историей, с моими проблемами, с ребенком от другого мужчины.

– Валера, – говорю я, когда мы выезжаем на трассу. – Спасибо тебе. За то, что защитил. За то, что не испугался.

– Полина, – он улыбается, глядя в зеркало заднего вида, – я же говорил. Мы команда. А в команде друг за друга отвечают.

Варя просыпается, начинает хныкать. Наверное, проголодалась. Или просто хочет внимания.

– Тихо, солнышко, – шепчу я, поправляя конверт. – Скоро будем дома. Там мама тебя покормит.

Дома. В деревенском доме, где нас ждет новая жизнь. Без городской суеты, без неприятных встреч, без прошлого, которое тянет назад. Только мы трое – я, Валера и Варенька. Маленькая, но крепкая семья.

– А знаешь что, – говорю я вдруг, – пусть они живут счастливо. Максим и Ярослава. Я желаю им добра. Пусть у них все получится.

– Серьезно? – удивляется Валера.

– Серьезно. Злость – это тяжело. А у меня теперь есть дочка, есть ты. Зачем мне тратить силы на обиды?

Он молчит, но в зеркале вижу, как меняется выражение его лица. Становится мягче, теплее.

– Вот за это я тебя и полюбил, – говорит он тихо. – За то, что умеешь прощать. За доброе сердце.

Варя окончательно успокаивается, снова засыпает. За окном мелькают поля, леса, деревеньки. Мы едем домой – к печке, к тишине, к простым радостям деревенской жизни.

И впервые за долгие месяцы я чувствую себя по-настоящему счастливой. Несмотря на все трудности, несмотря на злые слова, несмотря на неопределенность будущего. Потому что рядом со мной правильные люди. Те, кто любит меня не за что-то, а просто потому, что я есть.