Текст книги "Измена. Нам не по пути (СИ)"

Автор книги: Стася Бестужева

Соавторы: Алсу Караева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

Нива урчит на подъеме, и я переключаюсь на пониженную передачу. Дорога к деревне оказалась хуже, чем помнилось из детства – асфальт местами совсем разбит, а последние пять километров вообще грунтовка. Хорошо, что поменяла машину. На своей маленькой иномарке я бы здесь точно застряла.

За окном мелькают знакомые пейзажи – поля, перелески, покосившиеся столбы линий электропередач. Октябрьский день выдался пасмурный, но сухой. Деревья уже почти сбросили листву, и природа готовится к зиме.

Наконец показывается указатель: "Ясная Поляна, 2 км". Сердце ускоряет ритм. Сколько лет я здесь не была? С похорон бабушки точно не приезжала – все как-то руки не доходили, дела городские заедали.

Въезжаю в деревню и сразу понимаю – она умирает. Половина домов заколочена, заборы покосились, огороды заросли бурьяном. Там, где раньше была центральная улица с магазином и клубом, теперь только развалины фундаментов да ржавые остовы автобусных остановок.

Проезжаю мимо дома тети Маши – окна забиты фанерой, крыша провалилась. А ведь она была бабушкиной лучшей подругой, каждый день приходила в гости, угощала меня своими пирожками. Интересно, где она теперь? В доме престарелых? Или уже...

Качаю головой, отгоняя грустные мысли. Я приехала сюда не за воспоминаниями о прошлом, а чтобы строить будущее. Свое и своего ребенка.

Поворачиваю на знакомую тропинку. Еще сто метров – и вот он, бабушкин дом. Останавливаю машину у калитки и несколько минут просто сижу, рассматривая.

Дом выглядит... заброшенно. Хотя папа говорил, что поддерживает его в порядке, видно, что жилого тепла здесь давно нет. Ставни закрыты, крыльцо покрыто опавшими листьями, в водосточных трубах гнездятся птицы.

Выхожу из машины, подхожу к калитке. Замок новый – папа менял в прошлом году. Достаю ключи, отпираю.

Скрип калитки такой же, как в детстве. Некоторые вещи не меняются.

Иду по дорожке к крыльцу, осматриваюсь. Участок большой – десять соток, как говорил папа. Яблони еще плодоносят, хотя никто урожай не собирает. Под деревьями лежат гнилые яблоки, которые облюбовали осы.

Справа от дома – старый сарай, где бабушка держала кур. Слева – баня, которой папа так гордился. Говорил, что своими руками строил, когда я была еще совсем маленькой.

Поднимаюсь на крыльцо. Доски скрипят под ногами, но держат крепко. Папа не врал – дом в хорошем состоянии, просто давно нежилой.

Отпираю входную дверь, вхожу. Пахнет затхлостью и старым деревом. Снимаю куртку, вешаю на крючок – тот самый, на который вешала курточку в детстве.

Прохожу в большую комнату. Здесь почти все как было при бабушке – старый диван с цветастой накидкой, комод с фотографиями, круглый стол посередине. Только пыли много и воздух спертый.

Подхожу к окну, открываю ставни. Солнечный свет врывается в комнату, и сразу становится уютнее. Вид из окна открывается на огород и дальние поля. Красота неописуемая, особенно сейчас, когда все вокруг золотое от осенней листвы.

Иду на кухню. Тут изменений больше – папа поставил новый холодильник и газовую плиту. Старая дровяная печка стоит в углу, наверное, для красоты оставил. А может, и рабочая еще – зимой пригодится.

Проверяю воду в кране. Течет ровной струйкой, чистая, холодная. Водопровод работает. Включаю свет – лампочки горят. Электричество тоже есть. Основные коммуникации в порядке.

Поднимаюсь на второй этаж. Три небольшие комнаты – бабушкина спальня, гостевая и кладовка. В гостевой я спала в детстве, когда приезжала на каникулы. Кровать та же самая, с железными спинками и панцирной сеткой. Матрас, правда, нужно менять – отсырел за годы.

Иду в бабушкину спальню. Здесь все сохранилось нетронутым – кровать аккуратно застелена, на тумбочке стоят ее очки и лекарства. Как будто она просто вышла и сейчас вернется.

Становится грустно. Бабушка так любила этот дом, так заботилась о каждом уголке. А теперь он пустует, медленно ветшает без человеческого тепла.

Но не будет больше пустовать. Я вдохну в него новую жизнь.

Спускаюсь вниз, иду к машине за вещами. Привезла только самое необходимое – одежду, ноутбук, продукты. Остальное потом довезу.

Заношу сумки в дом, затапливаю печки в доме. Нужно прогнать сырость и затхлость. Открываю окна настежь – пусть свежий воздух наполнит комнаты.

Иду на кухню, ставлю чайник. Хорошо, что папа оставил базовую посуду – кружки, тарелки, кастрюли. Завариваю чай, сажусь за стол.

Тишина. Такой тишины в Москве не бывает никогда. Слышно только как капает вода в кране да шуршат листья за окном. Никаких машин, сирен, людских голосов. Благодать.

Достаю блокнот, начинаю составлять список дел. Что нужно купить, что отремонтировать, что обустроить.

"Матрас новый" – первый пункт. На железной кровати с просевшим матрасом беременной спать нельзя.

"Постельное белье" – второй пункт. То, что есть в доме, давно нужно менять.

"Продукты на неделю" – третий. В холодильнике пусто, а до ближайшего магазина километров двадцать.

"Дрова для печки" – четвертый. Центрального отопления нет, а ночи уже холодные.

"Интернет подключить" – пятый. Без интернета работать не смогу.

Записываю еще с десяток пунктов и понимаю – одной поездки в райцентр не хватит. Нужно будет несколько раз ездить, постепенно обустраиваться.

За окном слышны голоса. Выглядываю – по дороге идут пожилой мужчина и женщина, ведут козу на веревке. Останавливаются у моей калитки, с любопытством рассматривают Ниву.

Выхожу к ним.

– Добрый день! – говорю я.

– И вам не хворать! – отвечает мужчина. – А вы кто будете? Дом Анны Петровны покупаете?

Анна Петровна – так звали мою бабушку. Значит, соседи помнят.

– Я внучка Анны Петровны. Полина. Приехала пожить немного.

– Ах, внучка! – оживляется женщина. – Так это вы летом приезжали, маленькая еще была? Я Екатерина Семеновна, а это мой муж Иван Алексеевич. Мы рядом живем, в доме с синими ставнями.

Помню этот дом. И соседей смутно припоминаю – они тогда казались мне очень старыми, а сейчас, наверное, совсем древние.

– Очень приятно, – говорю я. – А как дела в деревне? Кто еще остался?

Иван Алексеевич качает головой:

– Да никого почти. Мы да еще Василий Петрович в крайнем доме. Остальные кто умер, кто в город уехал. Молодежи вообще нет.

– А магазин работает?

– Какой магазин! – всплескивает руками Екатерина Семеновна. – Лет пять как закрылся. Теперь только автолавка раз в неделю приезжает, да и то не всегда.

– А врач есть?

– Фельдшер в райцентре. Но если что серьезное – только в областную больницу.

Понятно. Цивилизации здесь действительно мало. Но с другой стороны, это то, что мне нужно – покой, тишина, никто не лезет в личную жизнь.

– А вы надолго приехали? – интересуется Екатерина Семеновна.

– Пока не знаю. Может, на всю зиму.

– Ой, да что вы! Зимой-то здесь совсем тоскливо. Дороги заметает, автобус не ходит. Как жить будете?

– Как-нибудь, – улыбаюсь я. – Не привыкать.

Иван Алексеевич смотрит на мою машину:

– Нива хорошая. На ней везде проедете. А то на легковушке зимой делать нечего.

– Да, специально поменяла.

– Если что нужно – обращайтесь, – говорит Екатерина Семеновна. – Мы рядом. И дрова есть у нас, и продукты кое-какие. Молоко коза дает свежее.

– Спасибо большое. Обязательно обращусь.

Соседи уходят, а я остаюсь стоять у калитки, наблюдая за ними. Они ведут козу не спеша, тихо разговаривают между собой. Простая деревенская идиллия.

А ведь они правы – зимой здесь будет совсем глухо. Но меня это не пугает. Наоборот, глушь – это то, что нужно. Никаких соблазнов вернуться к прежней жизни, никаких напоминаний о Максиме.

Возвращаюсь в дом, продолжаю составлять списки. К вечеру исписала уже три страницы. Дел много, но все решаемые.

Главное – я приехала. Сделала первый шаг к новой жизни. А остальное приложится.

Глава 11

Неделя в деревне пролетает быстро. Каждый день – новые открытия, новые проблемы, которые нужно решать. Вчера обнаружила, что протекает крыша в кладовке. Позавчера сломался кран на кухне. А сегодня утром не завелась печка в большой комнате.

Сижу на крыльце с чашкой чая и думаю, кого бы попросить о помощи. Иван Алексеевич с Екатериной Семеновной добрые люди, но им уже за семьдесят – какая с них помощь в ремонте? А других соседей я пока не знаю.

За забором слышен звук работающей бензопилы. Кто-то пилит дрова. Встаю, выхожу за калитку, прислушиваюсь. Звук доносится со стороны леса, метров за двести от моего дома.

Иду на звук. Между деревьями мелькает фигура мужчины в рабочей куртке. Он пилит упавшее дерево, складывает поленья в кучу. Работает ловко, уверенно – видно, что дело знает.

Подхожу ближе. Мужчина лет тридцати пяти, высокий, крепкий. Темные волосы, открытое лицо, сильные руки. Замечает меня, глушит пилу.

– Добрый день, – говорю я. – Извините, что отвлекаю.

– Ничего страшного, – отвечает он, снимая защитные очки. – Вы, наверное, новая жительница? В доме Анны Петровны поселились?

– Да, я ее внучка. Полина.

– Валера, – представляется он, протягивая руку. – Живу в доме за речкой. Слышал, что кто-то приехал.

Пожимаю его руку. Сильная, мозолистая, рабочая. Сразу понятно – человек не чурается физического труда.

– А вы давно здесь живете? – спрашиваю я.

– Пять лет уже. Из города переехал, надоела суета. Купил дом, развожу кроликов, огородом занимаюсь.

– И не скучно одному в деревне?

Валера усмехается:

– А в городе разве не одиноко? Там миллионы людей вокруг, а поговорить не с кем. Здесь хоть тишина честная.

Логично рассуждает. Я и сама за неделю поняла – деревенское одиночество совсем другое, чем городское. Здесь оно не давит, а успокаивает.

– Валера, у меня к вам дело, – решаюсь я. – Не подскажете, кто в округе ремонтом занимается? У меня дома несколько поломок, сама не справлюсь.

– А что именно сломалось?

Рассказываю про крышу, кран и печку. Валера слушает внимательно, иногда кивает.

– Несложные поломки, – говорит он. – Сам могу помочь, если не против. Инструмент есть, руки растут откуда надо.

– Не хочу вас затруднять...

– Да что вы! Соседское дело. Завтра днем подойду, посмотрю что к чему.

– А сколько это будет стоить?

– Да ладно вам о деньгах. Между соседями как-нибудь рассчитаемся. Может, борща наварите или пирогов напечете.

Улыбаюсь. Деревенская взаимовыручка – забытая в городе традиция.

– Хорошо, договорились. Завтра после обеда буду дома.

– Отлично. А сейчас помогите поленья в машину загрузить, если не трудно.

Помогаю Валере складывать дрова в кузов старого пикапа. Работаем молча, но молчание не напряженное, а рабочее. Приятно делать простое полезное дело.

– Вам дрова не нужны? – спрашивает Валера, когда заканчиваем. – У меня много заготовлено.

– Нужны. Печку топить надо, а дров в доме нет.

– Завтра привезу. Березовые, хорошо горят.

– Спасибо. А сколько это будет стоить?

– Опять про деньги, – смеется он. – Да возьмите просто так. Все равно лишние.

Еду домой с чувством, что день прошел не зря. Познакомилась с соседом, договорилась о помощи с ремонтом. Валера производит впечатление надежного человека – спокойный, рассудительный, готовый помочь.

Вечером звоню родителям, рассказываю о деревенских буднях.

– Как дела? Не скучаешь? – беспокоится мама.

– Нет, мам. Наоборот, времени не хватает. Столько всего нужно обустроить.

– А люди как? Соседи нормальные?

– Пока все хорошие. Сегодня познакомилась с одним, Валерой зовут. Обещал помочь с ремонтом.

– А что за человек этот Валера? – настораживается папа. – Не пьяница? Не странный какой?

– Нет, папа. Нормальный мужчина. Хозяйство ведет, кроликов разводит.

– Ну и хорошо. Но все равно будь осторожна. Мужчина в деревне, да еще одинокий... может, недобрые намерения имеет.

Усмехаюсь. Папина забота трогательна, но чрезмерна. Какие недобрые намерения могут быть у человека, который просто помогает соседке?

На следующий день после обеда, как и договаривались, приходит Валера. В руках у него ящик с инструментами, на плече – сумка с какими-то материалами.

– Ну что, показывайте свои проблемы, – говорит он, заходя в дом.

Веду его сначала в кладовку. Валера осматривает потолок, ощупывает мокрые доски.

– Черепица сдвинулась, – диагностирует он. – Нужно на крышу лезть, поправлять. Несложно, часа два работы.

Идем на кухню к сломанному крану. Валера откручивает его, осматривает.

– Прокладка износилась. Поставлю новую.

В большой комнате изучает печку. Открывает дверцу, заглядывает в трубу, проверяет тягу.

– Засор в дымоходе. Нужно прочистить. Тоже не проблема.

– Когда сможете все это сделать? – спрашиваю я.

– Да хоть сейчас начну. У меня сегодня свободный день.

Валера работает быстро и аккуратно. Сначала чинит кран – за полчаса меняет прокладку, проверяет, что вода течет нормально. Потом лезет на крышу поправлять черепицу. Я стою внизу, подаю инструменты.

– Осторожнее! – кричу ему, когда он наклоняется над самым краем.

– Да я не в первый раз, – отвечает он сверху. – Привык уже.

Через час крыша отремонтирована. Валера спускается, отряхивает куртку от пыли.

– Теперь печка, – говорит он и принимается за дымоход.

Работает сосредоточенно, не отвлекается на разговоры. Я хожу рядом, наблюдаю. Приятно смотреть на человека, который умеет работать руками.

– Готово, – объявляет Валера через полчаса. – Попробуйте растопить.

Закладываю в печку бумагу и щепки, поджигаю. Огонь разгорается ровно, дым идет в трубу, а не в комнату.

– Отлично! – радуюсь я. – Спасибо огромное!

– Да не за что. Соседское дело.

Валера собирает инструменты, моет руки. Я накрываю на стол – чай, печенье, бутерброды.

– Присаживайтесь, – приглашаю его. – Хоть чаю попейте после работы.

– Не откажусь.

Садимся за стол. Валера пьет чай, я рассказываю о своих планах по обустройству дома.

– Хочу во дворе курятник построить, – говорю я. – И огород разбить по весне.

– Правильная мысль. Свое всегда лучше покупного. Я могу с курятником помочь, если захотите.

– А вы не занимаетесь строительством профессионально?

– В городе занимался. Бригадиром работал, дома строил. А здесь так, для души и для соседей.

– А почему из города уехали? Работа не нравилась?

Валера помолчал, подбирая слова:

– Жизнь не нравилась. Гонка постоянная, стрессы, все время куда-то спешишь. Женился неудачно, развелся. Решил – хватит. Купил дом здесь, начал заново.

Понимаю его. Сама же из города сбежала по похожим причинам.

– И не жалеете?

– Нет. Здесь хоть спокойно. Работа есть – разнорабочим в райцентре подрабатываю. Дом свой, хозяйство. Что еще нужно?

– А семью не хотите?

Валера усмехается:

– Пока не встретил ту, с которой захочется семью создавать. А вы что, совсем одна приехали? Муж, дети?

Вопрос ожидаемый, но все равно неприятный. Что ответить? Правду про развод и беременность? Или что-то нейтральное?

– Развожусь, – говорю коротко. – Приехала от проблем отдохнуть.

– Понятно. Тоже через это прошел. Тяжело поначалу, но потом легче становится.

Валера не расспрашивает подробности, за что я ему благодарна. Просто констатирует факт и переводит разговор на другую тему.

– А работой как заниматься будете? Или на накопления рассчитываете?

– Удаленно работаю. Дизайном интерьеров занимаюсь.

– Интересная профессия. Я в строительстве часто с дизайнерами сталкивался. Хорошие специалисы нарасхват.

– Да, пока заказов хватает.

Допиваем чай, Валера поднимается:

– Ну что ж, мне пора. Хозяйство ждет не дождется.

– Еще раз спасибо за помощь. Правда выручили.

– Обращайтесь, если что. Живем рядом, помогать друг другу – святое дело.

Провожаю Валеру до калитки. Он садится в свой пикап, машет рукой на прощание.

Остаюсь стоять у забора, наблюдая, как он уезжает. Хороший человек. Спокойный, надежный, не лезет в душу с расспросами. Именно такие соседи и нужны – готовы помочь, но соблюдают дистанцию.

Хотя... а может, не только в соседской помощи дело? Может, Валера проявляет ко мне мужской интерес? В его взглядах иногда мелькало что-то большее, чем просто дружелюбие.

Качаю головой, отгоняя эти мысли. Рано мне думать о мужчинах. Еще даже не разведена официально, беременна от бывшего мужа, жизнь только-только начинаю налаживать заново.

Но все-таки приятно знать, что рядом живет хороший человек. Надежный. На которого можно положиться в трудной ситуации.

А больше пока ничего не нужно.

Глава 12

Стою перед зеркалом в спальне и поворачиваюсь боком. Четыре месяца беременности дают о себе знать – живот округлился настолько, что его уже не скроешь свободной одеждой. Приходится признать: время секретов прошло.

За два месяца жизни в деревне я привыкла к размеренному ритму, к тишине, к простым радостям вроде свежего молока от Екатерины Семеновны или ароматного хлеба, который научилась печь сама. Работа идет хорошо – удаленные проекты приносят стабильный доход, а клиенты довольны результатами.

Но сегодня предстоит поездка в райцентр на плановый осмотр к врачу, и я понимаю, что больше не смогу скрывать свое состояние от соседей. Да и зачем скрывать? Ребенок – это радость, даже если обстоятельства его появления на свет не идеальны.

Одеваюсь теплее – декабрь выдался морозный, снега намело по пояс. Хорошо, что Валера помог утеплить дом и наколол дров на всю зиму. Печки топятся исправно, в доме тепло и уютно.

Валера... За эти месяцы он стал не просто соседом, а настоящим другом. Помогает по хозяйству, привозит продукты из райцентра, когда сам туда ездит, починил крыльцо и построил небольшой курятник, как и обещал. Курочки уже несутся, каждое утро я собираю свежие яйца.

Никаких намеков на романтические отношения он не делает, держится на дружеской дистанции. Возможно, чувствует, что мне сейчас не до личной жизни. А может, просто не испытывает ко мне таких чувств. И хорошо – мне нужен именно друг, а не поклонник.

Завтракаю, собираюсь в дорогу. Нива заводится с полуоборота – морозы ей не страшны. Еду по заснеженной дороге, любуясь зимним пейзажем. Поля укрыты белым покрывалом, деревья стоят в инее, воздух кристально чистый. Красота неописуемая.

В поликлинике райцентра очередь небольшая. Сажусь в коридоре, жду вызова. Женщины в очереди поглядывают на меня с любопытством – лицо незнакомое, а живот заметный.

– Девушка, а вы откуда будете? – не выдерживает одна из них, пожилая тетка в платке.

– Из Ясной Поляны, – отвечаю я.

– Ах, так это вы в дом Анны Петровны въехали! А мы думали, кто это такой. А вы что, местная будете?

– Внучка Анны Петровны.

– Ах, внучка! – оживляется другая женщина. – А мы знали вашу бабушку, царство ей небесное. Хорошая была женщина. А вы, значит, рожать приехали в деревню?

– Получается, что так.

– А муж где? Один не отпустил?

Вопрос ожидаемый, но все равно неприятный. Что отвечать? Про развод рассказывать незнакомым людям не хочется.

– Муж работает в Москве, – говорю уклончиво. – Я пока одна.

– Ой, да как же так? Беременная женщина должна быть под присмотром! А если что случится?

– Ничего не случится. Соседи хорошие, помогают.

– А это правда, что Валера Орлов к вам ездит? – вдруг спрашивает третья женщина, и в ее голосе слышится нездоровое любопытство.

Понимаю, куда клонит разговор. В маленьком сообществе все на виду, любая мелочь становится предметом обсуждения.

– Валера помогает по хозяйству, – отвечаю сдержанно. – Соседское дело.

– А-а-а, – протягивает женщина, и в этом звуке читается: "ну-ну, знаем мы эти соседские дела".

Меня вызывают к врачу, и я с облегчением ухожу от любопытных взглядов. Осмотр проходит хорошо – ребенок развивается нормально, никаких патологий нет. Врач назначает очередную порцию витаминов и назначает следующий прием через месяц.

На обратном пути заезжаю в магазин, покупаю продукты. Продавщица, тетка лет пятидесяти, тоже проявляет нездоровый интерес к моей персоне.

– А вы это та самая, что в Ясной Поляне поселилась? – спрашивает она, пробивая товары.

– Да, я.

– А правда, что муж вас бросил? Говорят, в Москве другую нашел.

От прямолинейности вопроса у меня перехватывает дыхание. Откуда она это знает? Я же никому не рассказывала подробности своей личной жизни!

– Извините, но это мои личные дела, – отвечаю я холодно.

– Да я не со зла! Просто люди интересуются. Редко у нас молодые женщины одни с детьми остаются. А вы вот решились.

– Решилась, – подтверждаю я и расплачиваюсь.

Еду домой в расстроенных чувствах. Значит, сплетни обо мне уже ходят по всей округе. Интересно, что именно рассказывают? И откуда информация о разводе?

Дома топлю печки, готовлю обед. За окном метет поземка, воет ветер. Уютно в доме, тепло, но на душе неспокойно. Не нравится мне, что стала объектом местных сплетен.

Вечером приходит Валера – приносит свежее мясо, которое обещал еще неделю назад. Выглядит смущенным, избегает прямого взгляда.

– Проходите, – приглашаю я. – Чай будете?

– Не откажусь.

Садимся за стол. Валера молчит, пьет чай маленькими глотками. Явно что-то его беспокоит.

– Что случилось? – спрашиваю я наконец.

– Да так... – он неопределенно машет рукой. – Полина, а вы не слышали... ну, что в райцентре говорят?

– О чем именно?

– Да о нас... о том, что я к вам часто хожу...

Понятно. Сплетни дошли и до него.

– Слышала, – киваю я. – Сегодня в поликлинике женщины намекали.

– И что думаете делать?

– А что тут думать? Люди болтают, и пусть болтают. Мы же ничего плохого не делаем.

– Но вам неприятно, наверное...

– Неприятно, – соглашаюсь я. – Но не критично. Валера, вы же не из-за сплетен собираетесь прекратить мне помогать?

Он поднимает голову, смотрит мне в глаза:

– Нет, конечно. Просто подумал... может, вам лучше, чтобы я реже приходил?

– А вы как считаете?

– Я считаю, что беременная женщина не должна оставаться без помощи. Особенно в деревне, особенно зимой.

– Вот и я так считаю. Так что приходите, как приходили. А сплетники пусть придумывают, что хотят.

Валера кивает, и напряжение в его позе спадает.

– Только вот что, Полина... Раз уж люди все равно говорят... может, стоит им объяснить ситуацию? Чтобы меньше домыслов было?

– Какую ситуацию?

– Ну... что вы разводитесь, что ребенок от бывшего мужа, что я просто помогаю как сосед...

Логично. Правда лучше домыслов. Но готова ли я рассказывать чужим людям подробности своей личной жизни?

– Подумаю, – говорю я. – Может, и правда стоит расставить точки над “и”.

На следующий день судьба сама предоставляет мне такую возможность. Приходит Екатерина Семеновна – приносит свежий творог и, конечно же, интересуется моими делами.

– Полиночка, а правда, что вы в интересном положении? – спрашивает она, хитро прищурившись.

– Правда, – отвечаю я. – Четыре месяца уже.

– Ой, как хорошо! А мы с Иваном Алексеевичем гадали. То ли поправились просто, то ли и правда дитя ждете.

– Жду.

– А когда рожать-то?

– В мае.

– Весной, значит. Хорошо, весенние дети крепкие бывают. А батюшка где?

– В Москве остался.

– Как так? Жену беременную бросил?

– Мы развелись.

Екатерина Семеновна ахает, качает головой:

– Вот ведь негодник какой! Жену беременную бросить! А вы что, тут одна рожать будете?

– Видимо, да.

– А родители ваши что скажут?

– Они в курсе. Поддерживают.

Рассказываю вкратце ситуацию – без лишних подробностей, но честно. Екатерина Семеновна слушает, иногда цокает языком от возмущения.

– Вот мерзавец! – резюмирует она. – Другую нашел, а жену с ребенком бросил!

– Он не знает о ребенке, – говорю я. – Я не сказала.

– А зачем говорить такому? Сами справимся! Мы вам поможем, не переживайте!

Теплота, с которой она это говорит, трогает до слез. Вот оно, деревенское сообщество. Когда узнали правду, сразу предложили поддержку.

– А с Валерой что? – продолжает Екатерина Семеновна. – Люди болтают, что он к вам неровно дышит...

– Валера просто помогает. Как сосед.

– А жалко. Хороший мужик, работящий. Вам бы такого...

– Екатерина Семеновна, рано мне еще о мужиках думать. Сначала ребенка рожу, потом посмотрим.

– Да вы правы. Торопиться некуда.

После ее ухода я понимаю: сплетни теперь изменят направление. Вместо подозрений в романе с соседом люди будут жалеть брошенную беременную женщину. И это лучше.

Вечером звоню родителям, рассказываю о визите к врачу и местных сплетнях.

– А ты правильно сделала, что все объяснила, – одобряет мама. – Пусть люди знают правду.

– Только смотри, Полиночка, – предупреждает папа. – Этот Валера... может, он и хороший, но мужик есть мужик. А ты беременная, одинокая... вдруг он решит воспользоваться ситуацией?

– Пап, он два месяца помогает и ни разу ничего такого не предложил. Просто друг.

– Ну и хорошо. Но все равно будь осторожна.

Ложусь спать с мыслью, что день прошел не зря. Правда стала известна, люди теперь понимают ситуацию. А завтра жизнь пойдет дальше – простая, размеренная, деревенская.

С растущим внутри меня счастьем, которое уже никому не нужно скрывать.