Текст книги "(не) просто сосед (СИ)"

Автор книги: Стася Андриевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Нет. У нас всё отлично.

– Классно! Это хорошо, когда всё отлично! Слушай, а я вот всё думаю, и не понимаю – почему оптовка? Нет, ну ладно ещё когда машина есть, можно приехать, затариться на месяц вперёд, но когда на перекладных… В районе ведь есть гипермаркет? Три остановки от дома на трамвае. Удобно же? – Полина промолчала, и Руслан кивнул: – Потому что здесь, хотя и у чёрта на куличках, но дешевле, да? Вот только если пересчитать экономию на убитое время и здоровье – ты всё равно получаешься в минусе.

– Это моё дело!

– Да твоё, конечно, я разве на него претендую? Я просто чего хотел-то – денег тебе одолжить. Хотя, если совсем уж по чеснаку, я бы хотел их тебе просто дать, но ты ведь тогда наверняка не возьмёшь?

– Я и так не возьму.

– Да вот то-то и оно, – вздохнул Руслан. – Не там где надо характер проявляешь, соседка. А где надо – не проявляешь.

Полина взволнованно обхватила себя руками. Ситуация была непонятная и поэтому пугала ещё больше, чем когда они сюда только ехали..

– Серьёзно, Полин, сколько тебе нужно?

– Мне не нужно! У меня всё есть.

Он шумно выдохнул, мотнул головой. Похоже, начинал злиться.

– Ну зачем ты упрямишься? Мы же оба знаем, что ты на мели! Снова не так воспитана, что ли?

– Да, представьте себе, не так! – вспылила Полина. – И это не смешно! И вообще, отдайте мне сумки, я домой пойду! – развернулась и ушла в машину.

Через пару минут он тоже пришёл. Навалился локтями на руль.

– Ну хорошо, давай так – не берёшь наличку, и бог с ней. А безнал? Или счета? Коммуналка, например? Или, может, кредиты какие-то есть? Или, например, аренда парикмахерской – напарница твоя говорила, что в прошлом месяце ей за тебя платить пришлось? Может, хотя бы это вернуть?

– Что?! Она за меня платила?! Она?! – задохнулась от возмущения Полина. – Да это из-за неё я места лишилась, она обещала выручить с арендой, поэтому я даже хозяйку предупреждать не стала, а Светка тупо кинула меня и… да я…

– Угу, – кивнул Руслан, – значит, ты теперь ещё и без работы осталась?

– Вовсе нет! Просто, пока не погашу аренду, буду работать на дому. Но деньги ваши всё равно не возьму!

– Но почему? – шлёпнул он ладонями по рулю. – Почему?!

– Да потому что!

– А, ну так бы сразу и сказала! Это же сразу всё объясняет! – раздражённо повысил Руслан голос. – Но как жить-то думаешь? В долги полезешь?

– А мне не привыкать! – распалилась в ответ Полина. – А вот зачем вы в это лезете, я не понимаю!

– Да просто помочь тебе хочу, и всё!

– Это не ответ!

– А, ты хочешь прям конкретно? – усмехнулся он. – Ладно. Ты мне нравишься, Полин, представляешь? И не по-соседски, а по-настоящему. Как женщина!

От неожиданности перехватило дыхание, в груди то ли потеплело, то ли похолодело. Полина поспешно отвернулась, сжалась, стараясь не вздохнуть рвано от подступившего к горлу кома.

– Но это не налагает на тебя никаких обязательств. Вообще никаких! Это всего лишь объясняет, почему я так настойчиво хочу тебе помочь. Ну? Договорились?

– Нет. И знаете что, давайте уже поедем? – как можно спокойнее попросила Полина, и, ещё сильнее отвернувшись к окну, украдкой слизнула ползущую по губе слезу. – Мне ещё за Марусей идти.

Подбородка коснулись его пальцы, потянули, вынуждая повернуться.

– Ты что, плачешь?

Маленький, невинный жест, простой вопрос – а её будто током прошило. Замотала головой, уворачиваясь, безотчётно хватаясь за дверцу, словно собираясь выскочить:

– Не надо, пожалуйста! Я вас очень прошу, не надо! Давайте просто поедем!

Он отдёрнул руку.

– Ты… Ты чего? Я тебя обидел что ли? Эй… Ну ладно, ладно, извини! – завёл машину. – Поехали, так поехали! Я не хотел тебя обидеть, клянусь! Полин, всё нормально?

Она молчала и смотрела в окно. Ни фига ничего не нормально! Наоборот – полная засада. А на душе не радость какая-нибудь там, не страх уже и даже не стыд, а отчаяние. Прям безнадёга. Чёрт, чёрт, чёрт… Ну и что со всем этим теперь делать?

– Остановите в начале бульвара, – попросила она, когда уже подъезжали к дому.

– Зачем? К подъезду подвезу, сумки до квартиры донесу.

– Не надо!

– Давай, тогда, хотя бы к продуктовому на углу?

Согласилась. Подвёз. А когда собралась выходить, вдруг остановил:

– Погоди. На счёт Мансурова – он чего хотел-то?

– Ничего, – только сейчас вспомнила про него Полина. – Подвезти просто. А что?

– Клеился?

– Ну… Да. Пытался.

Руслан нервно упёрся вытянутыми руками в руль, поиграл скулами.

– Ни к чему он тебе, Полин. Серьёзно.

– А я и не собиралась, я замужем вообще-то! И вас это, кстати, тоже касается… И можно я пойду уже?

Когда шла мимо дверей магазина, её окликнула Светка. Не выходя на улицу и опасливо поглядывая в сторону Руслана, поманила к себе.

– Ты откуда? – потащила её глубже в торговый зал.

– С оптовки.

– А этот что, на извозе у тебя теперь? Или вы с ним уже того?

Полина вспыхнула.

– Да ты что! Просто мимо проезжал, увидел, подвёз.

– Ой, подруга-а-а… Осторожнее бы ты с ним. Странный он. Прям неадекватный.

– Ага. И поэтому ты рассказала ему, что я на нуле?

Светка растерялась, но уже в следующий миг ощетинилась:

– Растрепал? Ну-ну, ожидаемо. Что ещё говорил? Давай, рассказывай, чего уж там!

– А что, есть ещё что-то?

Побуравили другу друга настороженными взглядами.

– Ну уж про Барби-то свою точно умолчал?

– Про кого?

– У соседнего дома, видела, приезжает частенько мерседесик, такой, беленький, с куляхой инвалютной за рулём? Ну вот, у него с ней недетские лямуры. Я сама видела, как они обжимались.

– Понятно, – проглатывая неожиданную горечь, фыркнула Полина. – Ты просто ревнуешь его, да? Но слушай, это ваши игры, я в них не играю. Лучше скажи, зачем ты меня перед Кариной подставила?

– Я? Да ничего я не подставила! Так получилось просто! Я же на Пупса рассчитывала, а он мне в прошлом месяце вообще ни копейки не дал, представляешь? Хорошо хоть хата до осени проплачена.

– Но предупредить-то меня можно было? Я бы ей хоть отзвонилась тогда. Она с меня теперь и долг, и аванс требует. В недельный срок! У тебя, кстати, как с деньгами сейчас? Выручить сможешь?

– Ну-у-у… Нет. Я шубу в кредит взяла, плюс надо себя в форме держать, нового спонсора как-то искать. Но могу тебе кресло своё уступить на время! А я на ногти пока сяду.

– Было бы классно! Спасибо, Свет! Ты меня прям выручила!

– Да ладно, подумаешь. На то мы и подруги, да?

Глава 24

Едва пришла домой и затеялась готовить обед, как заявилась тётя Валя.

– Ой, Полин, насилу тебя дождалась! Ну, рассказывай! Что ты участковому-то сказала?

– Правду, – сухо ответила она.

– Ну, а какую правду-то?

– Хороший вопрос. Мне всегда казалось, что правда бывает одна.

Соседка напряглась.

– Чёт я тебя не пойму, Полин. Ты опять, что ли, в отказную пошла?

– Нет. Я просто сказала как есть: травкой у меня дома не воняет, оргий человек не устраивает и никогда ко мне не приставал. Тёть Валь, я не пойму, зачем вам это? У вас какая-то личная вражда с ним?

– Та-а-ак, понятно… Марк дома? Позови-ка мне его.

– Он занят.

– Ну-ка ты это, знаешь что! – агрессивно вскинулась соседка. – Ещё будет мне здеся! Ишь ты! – и внаглую попёрла в комнаты.

Когда, минут через тридцать, она ушла, на кухню заявился Марк. Уселся и, многозначительно помалкивая, принялся следить за Полиной взглядом. От холодильника к окну, от окна к плите, от плиты снова к окну… Чуть дырку в затылке не просверлил, не говоря уж о том, что всё начало валиться из рук.

– Ты будешь есть? – не выдержала Полина. – Тебе согреть вчерашние макароны или борщ подождёшь?

Он не ответил. Напряжение нарастало. Глянула на часы – в принципе, можно сбежать, сославшись на то, что за Маруськой надо пораньше. Вот только борщ бы доварить.

– Ну и чего ты его защищаешь, спрашивается? – наконец сложил руки на груди Марк. – Ты вообще в курсе, кто он такой?

– Для меня он просто сосед, и мне нет дела до его прошлого. И вообще он после ремонта эту квартиру продавать будет, так что потерпи, скоро вам с тётей Валей снова станет скучно жить.

– Интересно, и откуда же такие подробности?

– В смысле? Для тебя странно, что я знаю что-то вперёд тёти Вали? Ну… Так бывает, Марк. Извини!

– Дерзишь.

– Нет. Просто не понимаю, как можно вот так, внаглую, наговаривать на человека! Что он вам сделал?

– Нет, ты, наверное, всё-таки не в курсе, кто он. Если тебя от обычных барыг кроет до истерики, то уж тут бы ты точно двинулась. Если, конечно, уже не подмахиваешь ему. А кстати, ведь пока тебя тут не было, он тоже не появлялся! Может, избушку на краю деревни снимал, поэтому ты такая свеженькая вернулась? Романтика на сеновале, да?

– Так, короче… – Полина импульсивно выключила так и недоваренный борщ, и, сдернув с себя фартук, швырнула его на подоконник. – Я за Маруськой! Потом мы с ней идём в парк, потом на качели, потом на карусели… А вечером у меня работа, а потом мы с Марусей снова на качели и карусели, так что вернёмся очень нескоро…

Марк резко грохнул бадик между рабочим и обеденным столами – словно шлагбаумом перекрывая Полине проход:

– Я не закончил!

– А я не собираюсь выслушивать твой бред!

Сначала даже не поняла, что случилось. Грохот. Кастрюля в одну сторону, крышка в другую, борщ – повсюду, а сама она заметалась по кухне, стряхивая с руки огненную капусту…

Волдырь, огромный, с Маруськину ладошку, вздулся практически мгновенно. Хорошо хоть ближе к локтю, а не на пальцах. Ну а то, что ещё и губа разбита, она вообще поняла только когда выскочила из дома.

Вскоре волдырь лопнул, и по дороге из садика пришлось зайти в аптеку, взять мазь. Обнаглев, попросила фармацевта помочь перебинтоваться. Пока та накладывала повязку, Полина морщилась и шипела, а Маруська, сопереживая, ревела. Пришлось делать вид, что с волшебным бинтиком всё тут же прошло и, закупившись по такому поводу ещё и обезболивающим, вести Марусю в магазин за мороженым. На этом и закончились последние деньги. К счастью, вечером были две клиентки.

А дома ждала «картина маслом» – разобиженный на её брошенное перед уходом «ненавижу тебя, слабак» Марк, и до сих пор разлитый по всей кухне борщ.

Молча отмыла мебель, плиту, пол.

Господи, какая же она дура! Надо было взять у Руслана деньги. Можно было бы даже обнаглеть, и попробовать попросить на съёмное жильё, не всё же Светке одной за счёт спонсоров выезжать.

Так, стоп. Во-первых, она – не Светка, и до её уровня опускаться не собирается. А во-вторых, Руслан отдельно, а насильник отдельно – это, увы, уже не получится. И больше тут даже говорить не о чем. Хорошо, что хватило ума отказаться. Бесплатный сыр только в мышеловках бывает.

– Мамочка, я рисовать хочу, – пришла на кухню Маруся. – Красками!

– Доченька, может, завтра? Поздно уже. Ну кисунь, ну не дуйся! А хочешь, вместе теперь будем спать?

Ещё бы она не хотела! Запрыгала, побежала папке хвастаться. В коридоре практически сразу послушались его шаги. Встал в дверях.

– Не понял, это ты мне бойкот, что ли, объявила?

– Думай, как хочешь, – разогнулась от ведра Полина. – Мне уже всё равно. И впредь – хочешь, чтобы я спала с тобой, заслужи делами. Нормальными, мужскими делами. На пользу семьи, понял?

– Борзеешь… – Он угрожающе приподнял свою палку. – Все границы уже переходишь. Снова забылась, да?

– Это ты забылся, Марк, – опасливо попятилась к окну Полина. – Это ты мне тут рыдал, чтобы я от тебя не уходила! Обещал работать над своими проблемами со специалистом. Клялся, что никогда больше руку на меня не поднимешь! Что, забыл уже?

– А я тебя и не бил, не ври! – прорычал он.

– Ну да, конечно, случайно получилось! И именно поэтому, я, пока, случайно буду спать в детской! А дальше посмотрим на твоё поведение!

– Папа, ну пусть мамочка спит со мной! – пропищала из-за его спины Маруся. – Ну пожа-а-алуйста!

– Пошла отсюда! – заорал он на неё. – Быстро, я сказал! И чтобы пока не разрешу, из комнаты не выходила! Считаю до трёх! Раз… Два…

– Дочунь, беги, я сейчас приду, – как можно спокойнее попросила Полина. – Надевай пока пижамку, хорошо? – Дождавшись, пока она радостно упрыгает, упёрла руки в бока. – Я не знаю, что тебе ещё сказать, Марк. Мне надоело. Я уже не верю, что у нас может быть по-нормальному! Сил у меня больше нет, всё это терпеть, надеяться на чудо и делать вид, что не вижу, как с каждым днём всё становится только хуже!

– Снова я виноват?

– Да нет, конечно, – безразлично махнула она рукой. – Я. Во всём виновата я. Так тебе легче?

В кармане зажужжал телефон.

– Кто это? – зарычал муж. – Кто тебе названивает в десять вечера?

– Хозяйка! – Полина сунула ему в лицо экран, чтобы убедился, и приняла вызов: – Да, Карина Сергеевна!

– Привет, Полин. Не поздно я?

– Поставь на громкую связь! – потребовал Марк, но Полина только отмахнулась.

– Нет, Карина Сергеевна, нормально.

– Скажи-ка, Руслана Дмитриевича пэ знаешь?

– Не поняла?

– Ты меня слышишь?! На громкую! – багровея, приказал муж.

– Фамилия на пэ начинается, – пояснила хозяйка. – Руслан Дмириевич Пэ. Ну? Знаешь такого?

Полина испуганно глянула на мужа.

– Н-нет…

– Ну здрасти, приехали! А он вообще-то только что аренду на год вперёд за тебя проплатил. Во всяком случае, в комментарии к переводу написано «Аренда за Щербакову» Ну? Вспомнила?

Глава 25

– Валихан Айратович, это моя женщина!

Мансуров глянул на совершенно обалдевшую, так и не севшую в машину Полину.

– Как интересно… А она об этом знает?

– Естественно! – и Руслан снова кивнул Полине, чтобы села уже. Но она, упрямая, опять не послушалась.

– А мне кажется, нет, – усмехнулся Мансур.

– Полин, что-то не так? – окликнул её Руслан.

– Всё нормально.

– Ну так садись, я сейчас уже!

Она замешкалась, но всё-таки села. Мансуров рассмеялся:

– Не-е-ет, Руслан, пока не твоя. Пока только пытаешься, уж я-то вижу. Ну что ж, одобряю, хорошая девочка. Скромная, неиспорченная. Даже удивительно, если честно, давно мне такие подснежники не попадались. Самородок, не требующий огранки. Но вот оправа… Оправа нужна всегда! – Сощурился: – Есть ли у тебя достойная оправа для такого самородка, Руслан? – Похлопал его по плечу: – Ладно, расслабься. Ты же меня знаешь, я эстет. Просто не могу мимо красивой женщины спокойно пройти, каждую хочу одарить. Но твоя, так твоя. Город большой, думаю, женщин, как и работы, хватит на всех, да?..

Вроде, разговор ни о чём – мало ли они с Мансуром о бабах говорили – но именно этот застрял в мыслях занозой. Полина действительно была особенной, и если раньше Руслан думал, что это видит только он, то оказалось вдруг, что и другие тоже. Даже такие избалованные проглоты, как Мансуров.

Поэтому Руслан и засуетился тогда. Нахрапом попытался решить хоть какие-то из её проблем, хоть самые насущные – чтобы не было у неё соблазна связываться с такими, как Валихан.

Но не учёл, что она другая. «Не так воспитана» – да, так и есть. И Руслан понял вдруг, что не знает, как вести себя с такими, как она. Как убеждать, какую дистанцию держать? О чём можно говорить, о чём нет? Как пацан.

И хотя он и не понимал её – всё равно принимал как есть. Поэтому и глаза мозолить больше не стал, хотя подмывало, конечно, сейчас же капитально поселиться по соседству. Но это было бы уже слишком – она бы точно начала психовать, пытаясь вернуть ему эти чёртовы деньги за аренду. Может, чуть позже, когда остынет.

Но уже на следующий день случайно встретил её в банке. Она только пришла, он уже уходил. Она его даже не заметила, зато он прекрасно увидел и её забинтованную руку, и припухшую губу.

Окликать не стал, но выходя на улицу, уже прикидывал: пока она доберётся до дома – не меньше получаса пройдёт. А ему, чтобы доехать и дать гадёнышу в морду понадобится ну от силы минут семь… Накрывало. Хотелось не просто в морду дать, а отмудохать по-взрослому. Но, чёрт, нельзя в квартире, слишком много свидетелей может набраться. И оно бы хрен бы с ними, со свидетелями, если бы дело касалось только Руслана. Но был ещё Мансуров и его тачка с криминальным шлейфом в гараже.

В этот момент взгляд зацепился за движение на парковке. «Дастер» противного коричневого цвета хамливо парканулся поперёк разметки, заняв сразу три места, и из него вылез татуированный качок, тот, который обжимался у соседнего дома с Мансуровой куклой. К нему тут же подвалила компашка отмороженного вида, и Руслан узнал в них Бодряковских шестёрок – тех, с которыми он имел дело в загородной лесополосе, прошлой весной. Они по-простяцки поручкались с качком, завели базар. А из того же «Дастера» показалась вдруг и сама Мансурова кукла, расчмокалась с каждым из дегенератов. И это уже гораздо интереснее, чем просто Павлик «для здоровья»!

Не желая светиться, зашёл пока в соседний магазин, взял холодной минералки и сигарет. Когда вышел, «Дастер» ещё стоял, но Бодряковских холуев на парковке уже не было. Только подошёл к своей машине – сзади кто-то повис, закрыл руками глаза:

– Угадай, кто?

– Какого хрена… – стряхнул он с себя куклу. – Чего тебе?

– Ой, ой, какие мы злые! – наигранно обиделась она. – Ну ты чего-о-о, ты не узнал меня что ли?

– Узнал. Дальше что?

– Ничего, просто привет! Потому что нормальные люди вообще-то здороваются, если они знакомы. У-у-у, грубиян, – потрепала его по щеке. – Ну привет уже! – И снова полезла с обнимашками.

Руслан, с трудом отодрал её от себя, но не тут-то было – она липла к нему снова и снова, как репей или чёртова смола, и он, наконец, понял, что она пьяная. Невольно рассмеялся, глядя в её стеклянные, совсем уж кукольные глаза.

– Ты бы это, соблюдала дистанцию, красотуль. Не дай бог Павлик твой увидит, обидится ещё.

– Не увидит, он в банке. Просто у него машина в кредит, а ещё алименты, – повиснув на Руслане, принялась загибать она пальцы. – Ну и всякое такое, понимаешь, да?

– Да я-то понимаю, а вот ты… – наконец, получилось осторожно снять её со своей шеи и немного отступить. – Ты вообще представляешь, что с тобой будет, если Мансуров узнает, что ты якшаешься с Бодряковскими шестёрками? Или ты бессмертная?

– Кто шестёрки? – захлопала она ресницами. – Мальчики? Да не-е-ет! Они просто Пашкины друзья, работают вместе! – Пьяно облизнула развешенные губы и игриво поползла пальчиками по его груди и вниз, к пряжке ремня: – Русла-а-ан… Не рассказывай Валику, ладно?

Раздражённо фыркнул. Нет, на месте Мансура он бы точно не расстроился, если бы её «угнали». Даже наоборот.

– Короче, слушай сюда, – оставив шутки, жёстко перехватил он её запястье. – Не подходи ко мне больше, ясно? Ещё раз – и Валихан узнает про Павлика.

Она отшатнулась.

– Ты же обещал молчать! Я думала ты нормальный!

– Все так думают. Поначалу. А потом разочаровываются, угу?

После банка подъехал к девятиэтажкам. Тормознул, не заезжая во двор, набрал Светку.

– Что с подружкой твоей случилось?

– Я… Одну минутку! – звякнули колокольчики, фоном залаяла собака. Руслан слышал её и через открытое окно машины и в трубке. Похоже, Светка вышла на улицу. – Да, алло?

– Я говорю, что с подружкой твоей стряслось?

– Если ты её видел, чего ж сам не спросил?

– Слушай, мала́я, не зли меня, я и так на взводе. Кто её так?

– Конь в пальто! Причём, всё тот же. Он её шибанул, она к плите отлетела, и кастрюлю с кипящим борщом на себя перевернула. Только я тебе ничего не говорила!

– Само собой.

– Ага, само собой! Думаешь, она не догадалась, кто тебе карту хозяйки дал?

– Подумаешь, тайна. Хозяйская ипэшка у вас на вывеске написана, просто… – И замолчал, глядя в лобовое: по дорожке вдоль соседнего дома телепал Полинин муж, собственной персоной. С виду – божий одуванчик. Чистенький и отутюженный. Гадёныш…

***

Вечером, впервые за всё время, Марк вдруг пошёл к тёте Вале. Его не было больше часа, а вернулся поддатый. Зайдя на кухню, молча достал бутылку водки, налил в чайную кружку и залпом выпил.

– Ты бы хоть закусил, что ли? – поморщилась Полина. – А вообще, на-ка лучше вот это, – залезла в холодильник, вынула из коробочки от лекарства инструкцию, – ознакомься на досуге.

– Что это?

– Приговор твой. Да, да! Чего смотришь? Прям так и написано, при сочетании с алкоголем, возможен цирроз, острый гепатит, гангрена и ещё куча всяких проблем. Всё прямо как ты любишь – создать проблему, чтобы было над чем страдать.

– Я? – он вдруг резко задрал футболку, оголяя дряблый живот: – Вот проблема! И, заметь, не я её создал!

– А кто, я что ли? Мне научить тебя пресс качать? Или за тебя это делать?

– Какой пресс? – заорал Марк. – Ты слепая? Лучше смотри! Во-о-от!

– Что? – развела руками Полина. – Целлюлит? Ещё скажи, что это я тебя им заразила…

Марк одёрнул футболку.

– Веселишься? Давай, давай. Но сразу говорю, недолго ему осталось. Уж я-то найду способ его обломать!

– О боже, – закатила Полина глаза. – Дай догадаюсь, ты опять про соседа? Что вы там с тётей Валей на этот раз придумали? Будешь пугать его своим пузом? Ну, тогда ещё накати, чего уж там. Всю бутылку допей! И наблюй ему на порог, он тогда точно испугается и съедет от греха подальше.

– Аа-а-а… – зло сощурился Марк, – да ты в курсе! Ну точно! Кто бы сомневался!

– В курсе того, что он испугается твоей блевотины? Ну нет, это скорее интуиция, Марк. Просто я бы испугалась… Таких дебильных соседей, как мы!

Марка уже трясло, но на Полину он, как ни странно не рыпался. А она смотрела на него и не понимала, почему. Ей, если честно, даже хотелось скандала. Вот этих самых последних капелек в переполненную чашу, после которых страха шагнуть в новую жизнь – словно в пропасть с пустыми руками – не останется. Как сто грамм для храбрости. Но муж держался. Как будто тоже понимал, что с ней происходит.

– Ты бы, наверное, даже счастлива была, если бы он мне печень отбил, да? Думаешь, если он меня прибьёт, хата тебе достанется? А вот ни хрена! Завтра же на мать завещание напишу.

– Какую печень, Марк? Вы что там пили-то вообще с тётей Валей? – деланно рассмеялась Полина, но самой почему-то стало страшно. Долго удерживать на дрожащих губах улыбку не смогла.

– Угу, – наблюдая за её реакцией, усмехнулся он. – Не ожидала, что догадаюсь? А я потерплю, ты что думаешь. Даже попровоцирую его. Специально! Он же уже сидел, так что второй раз посадить – как не хрен делать будет!

– Ты что несёшь? О чём догадаюсь, кого засудить? Марк… Вы с тётей Валей реально заигрываетесь уже. Сказать участковому, что травкой воняет – это одно, а вешать на человека побои…

– Смотри! – снова задрал Марк футболку. – Видишь пятно красное?

– Нет.

– Ну как нет, на солнечном сплетении! Вот!

– Да нет там ничего!

Марк задрал футболку ещё выше, разочарованно засопел, разглядывая собственное пузо.

– Это потому что знает, зэчара поганый, куда бить, чтобы следов не оставалось.

«Прям как ты» – чуть было не брякнула Полина, но сдержалась. В голове не укладывалось, что муж говорит правду. Но интуиция шептала, что может. Вполне.

Тонко и больно кольнуло разочарованием – а ведь она почти поверила, что он, хотя и отсидел, но изменился!

***

На следующий день позвонил Мансуров, потребовал встречи. Не сам приехал, как обычно, а велел подъехать к нему в офис… Именно велел. Можно сказать, приказал. Руслану было не с руки тащиться аж в центр, да к тому же работа горела, но тон Мансурова был холоднее стали, поэтому становиться в позу Руслан не стал.

Что-то тут не то. Неужели гражданин муж заявил в ментовку? Да ладно. Вообще не сходится. Во-первых, врезал ему Руслан всего разок – просто дождался в подъезде, зашёл следом в лифт, молча дал под дых, и, вцепившись в волосы, чтобы гад не смел опускать морду, заглянул в его обосравшиеся от страха глаза. Убедился, что месседж принят и сразу же ушёл. Всё. Секунд пятнадцать от силы. Ни свидетелей, ни следов. Тогда что?

Мансуров сидел под кондёром, пил кофе, листал бумаги. Глянул на Руслана недобро, но заговаривать не спешил. Допил кофе, велел секретарше убрать чашку. Когда она ушла, поправил галстук, манжеты, положил руки на стол. Прям аудиенция. Глянул на Руслана исподлобья:

– Как работа идёт?

– Вы же вчера всё видели. Кузов готов, салон делаем.

– Долго ещё?

– Если не загоняться – недели две.

Мансуров кивнул, раздражённо потёр подбородок.

– Как же так, Руслан? Я к тебе, как к другу, всё на доверии, нараспашку, можно сказать, а ты паскудишь?

– Не понял.

– Ну ладно Макс – ты не знал, что он мой клиент. Поверю. Но женщину мою уводить?

Руслан невольно стиснул кулак. С-с-сучка пластмассовая, доигралась! Дурацкая ситуация – оправдываться он не собирался, но и промолчать было нельзя. Но что тут скажешь? Всё будет выглядеть как оправдывание

– Ты знаешь, что я делаю с теми, кто берёт моё? – нарочито мягко перешёл к сути Мансур. – Мне ведь даже трогать тебя не придётся, просто кислород перекрою, и ты сам загнёшься. Весь твой бизнес, все планы сгною. А рыпнешься бодаться – и тебя заодно. Легко. Понимаешь это?

Руслан довольно долго молчал, соображая, как быть.

– А вы за мной следите, Валихан Айратович? Или за ней?

– Ещё я за тёлками не следил, за кого ты меня принимаешь? Но меня очень заинтересовали твои связи с Максом, и надо было проверить кое-что. А нашёл совсем не то, что искал. – Навалился на стол: – Настоятельно советую тебе покаяться, мальчик. Пока я настроен слушать спокойно.

– Не буду. Не в чем.

– Ну да? Тогда придётся у неё спросить. Не боишься, что она окажется разговорчивее?

– Смотря, что спрашивать будете. Например, про любовника Пашу. Сам по себе типок не интересный, если бы не тот факт, что работает он на Бодрякова, и что Марина ваша, судя по всему, на короткой ноге со всей этой Бодряковской шушерой. Так вот, я бы на вашем месте об этом поспрашивал. Но я не на вашем, так что… – развёл руками.

У Мансура ни один нерв на лице не дрогнул. Он только откинулся в кресле, задумчиво похлопал пальцем по губам. И какой бы щекотливой ни была ситуация, Руслан отдал должное его выдержке – такие, как он, действительно непотопляемые. Есть чему поучиться.

– Иди, – повёл подбородком Мансуров. – Но разговор не окончен. Узнаю, что предупредил сучку, обоих в бетон закатаю.

Через три дня Мансуров сам подъехал к сервису – кортежем из трёх тачек. Направился прямиком к Руслану в кабинет, не поздоровавшись, опустился в кресло. Хмурый, жёсткий. Непривычный. Взял со стола ручку, пощёлкал кнопкой. Отбросил.

– Ещё раз спрашиваю, у тебя с ней что-то было?

– Нет. Она не в моём вкусе, уж извините.

– А про то, что блядует, давно узнал?

– Недели две, может, две с половиной. Но я тогда ещё не знал, что он из Бодряковских. Вот, буквально на днях увидел.

– Почему мне не сказал?

– Ну как же, не сказал – сказал. На следующий же день, у вас в офисе. Это если про Бодрякова. А если по поводу самой девчонки – то это меня не касается.

Мансуров засопел:

– Не делается так, Руслан. Обидел ты меня, честь мою на поругание отдал. Уж лучше бы ты действительно сам с этой дурой закрутил, чем про блядство её умолчал. Так было бы по-пацански. По-пацански бы и разобрались с тобой тогда.

– Интересная философия, Валихан Айратович, но я её не разделяю. Да и в стукачах никогда не ходил и не собираюсь. Поэтому вы ваши отношения с девочками сами разруливайте, мне своих проблем хватает.

– Я тебя услышал, – Мансуров поднялся. – Я забираю тачку.

– Салон не готов.

– Плевать. – Выходя из кабинета задержался: – Если хоть одна тварь узнает об этом заказе… Думаю, понятно, да? И на счёт Бодрякова – сам с ним теперь разгребайся. У меня, как и у тебя, своих проблем хватает.

В конце этой недели Руслан получил от Влада видосик из сети: ночь, вывеска какого-то клуба на заднем плане, толпа зевак, беснующийся, брызжущий пеной изо рта мажорчик, спокойный, невозмутимый Мансуров и гвоздь программы – пылающий «Гелендваген»…

Руслан пересмотрел видео пару раз, усмехнулся. Ну что ж, перфоманс на пять баллов, Валихан Айратович. Сказал бы сразу, что жечь будешь, Руслан бы особо и не заморачивался с покраской кузова… Набрал Влада.

– Удали и забудь.

– Да чё забудь, оно во всю уже по сети гуляет.

– Это нас не касается. Наше дело – удалить и забыть.

– Блин, Рус, ну как так?! Столько сил в него вбухано…

– Ты зарплату получил? Ну и всё. Остальное, это уже хозяин – барин.

– Да, ёпт, лучше бы он в детский дом пожертвование сделал, если бабло девать некуда!

– Это его бабло, Влад, ему виднее, куда его девать. Твоя задача теперь – помалкивать. И если вдруг мужики наши узнают, им тоже намекни, лады? Всё серьёзно, Влад.

– Значит, мне не показалось, что он психовал, когда тачку забирал?

– Нет.

– Так вы с ним что, в контрах теперь?

– Я с ним нет, а он как хочет. Меня это не касается.

– Твою мать… – в голосе Влада послышалась озабоченность. – То Бодряков, то теперь ещё и Мансуров. Как теперь будем-то, Рус?

– Странный вопрос. Работаем как обычно, Влад. И решаем вопросы по мере поступления.