Текст книги "Цикл «Историк». Рассказ V. Кошмары создателя (СИ)"

Автор книги: Стас Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Поздно – он приговорен.

– Стаг утвердит перестройку этих данных так же, как утвердил эти данные.

– Поздно проводить перестановки. Этого строителя требуют срочно – он нужен для восстановления разрушенного укрепления. Мне не хватит времени переписать его коды.

Я еще крепче прижал руку к разрывающейся на куски голове…

– Нужно требовать время у Стага. Иного выбора нет. Вы же не собираетесь обречь на страдания вашего человека.

– Нет, не собираюсь. Вы правы, выяснять придется со Стагом. Но это ничего не даст.

– Попробуйте. Конец связи.

Вэймин оборвал связь, оставляя нас в ожидании, но долго ждать не пришлось. Лей подключил меня к линии Стага…

– Грабен, офицер переходит к вам.

– Этим офицером должен заниматься полковник Вэймин, командир.

– У него нет времени. Займетесь вы.

– Я не имею права писать коды низшей памяти.

– Оно вам и не потребуется! Тело этого офицера составлено и подготовлено к внесению высшей памяти! И вы сделаете из этого воина – рабочего! На уровне психики!

– Я не имею права, командир.

– Я дам вам право на все, Грабен, когда это потребуется для исправления положения! Сейчас я передам вам полномочия на нарушение правил!

Я отнял руку от расколовшейся головы, не представляя, как собрать все эти осколки…

– Это невозможно, командир.

– Вы сделаете это! Вы скорректируете его агрессию! Сделаете это сейчас же!

– Его низшая память возьмет верх над всеми внесенными мной поправками.

– У нас нет времени на выяснения! Исправление поручено вам!

– Его сдержит только страх, калечащий его психику.

– Вам не составит труда запугать и черта! Вносите коды, которые сочтете нужными! Вы получите мое подтверждение на все, что сделает этого офицера пригодным к службе в требуемом подразделении системы! Работайте, Грабен! Справитесь – я награжу вас достойно! А не справитесь – окажетесь на свалке вместе с вашими “собаками”!

Я еще не собрал осколки мыслей, а Лей уже прочел приказ, проявившийся на мониторе приговором… Его, обычно сощуренные в щелки, глаза расширились, а серьезное лицо стало строгим…

– Как мы это сделаем, полковник?

– Не знаю, Лей… Еще не знаю…

– Дадим ему высокие принципы и твердые устои?

Я опустил глаза к оскаленным вечным злом роботам, затаившимся под моим столом…

– Нет, Лей… На мораль нам не хватит времени… Мы просто запугаем его.

– Но тогда мы покалечим этого офицера…

– Нет… Мы сделаем его пригодным к службе…

– Но мы обречем его на страдания, полковник…

– Он не станет счастливым, но сможет служить системе. Иначе его спишут. Иначе нас всех спишут.

Лей свел густые брови черной прямой, собираясь ответить, но осекся, когда Хэварт окинул его презрительным взглядом…

– Это приказ. Этим все сказано, Лей. Или вы собираетесь оспорить приказ полковника? Или не подчиниться Сигертру Стагу?

Хэварт, не долго думая, вывел на экраны коды общего обучения. Обычно эти данные мы передаем по одной стандартной для всех схеме, но теперь их придется поправить. Хэварт подкорректирует курс обучения: часть данных исключит или ослабит, часть – уточнит или усилит. Тогда этот офицер не узнает того, что войдет в противоречие с его личностными установками, заданными мной. Он не узнает этого до времени, но времени этого хватит для укрепления его личности – моей программы. Нетронутым мы оставим только курс специализированного обучения.

– Лей, что вы стоите?! Садитесь к компьютеру! Хэварт, подключите к делу лейтенанта Лисицына! У нас мало времени! Шлак, иди ко мне! Помогай и ты, “щенок”!

Шлак выполз из-под стола и загрохотал, забираясь на стол…

– А что я могу, Грабен?

– Мой “спутник” занят – ты за него.

– Я не предусмотрен.

– Не перечь. Просто, делай все, что я скажу.

Шлак осмотрелся и мотнул гремящей головой…

– Не нравятся мне твои распоряжения, Грабен. Не нравится мне то, что ты собираешься сделать.

– У меня нет выбора.

Шлак понурился, клацнув зубами, но снова поднял голову, посмотрев на меня тоскливыми глазами…

– Да, отправляться на свалку совсем не хочется. Но и такой приказ исполнять – совсем не хочется.

– Дело не только в свалке, Шлак. Это нужно сделать.

Шлак раскинул тугими мыслями и кивнул головой.

– Да, нужно. Только не делай этого тогда, когда это не будет нужно, когда не будет отдано такого приказа. Сейчас твой соратник, которого ты считаешь соперником, провинился, и командир обратился к тебе. Стаг дал тебе свободу, когда у него нет времени для тщательных проверок и когда техника не отрегулирована. Не злоупотребляй этой ситуацией.

– Я не сделаю ни шагу в сторону, ни одной поправки сверх необходимого. Хватит глупостей, “щенок”!

Один я не смогу к сроку прописать всю программу со всеми дополнениями и расширениями. Обычно я задаю исходные параметры и проверяю выходные данные. И сейчас я пропишу только основные направляющие. Остальное сделают мои офицеры и техника. Я впервые снисходительнее взглянул на Хэварта, с холодной готовностью исполняющего и такие задачи… А Лея, скрепя сердце следующего моим указаниям, я думаю заменить Ганнарром – не столь приверженным морали офицером с воистину волчьим нравом…

Запись №3

Еще одна проверка данных… Подтверждение Стага, отправление данных на завод… Теперь, по приказу генерала, я должен лично явиться в блок активации. Присутствуя при подключении офицера, я обязан провести еще одну проверку.

Лей, обычно сопровождающий меня, остался на рабочем месте – со мной отправился Хэварт. Его холодные глаза сияют гордостью – он почувствовал, что у меня в фаворе, но чувства обманчивы, что я ему и разъясню в скором времени. Мне не нравится этот человек, несмотря на то, что сегодня он оказался для меня незаменимым.

Нас встретил капитан S4, и я, пользуясь случаем, оставил Хэварта с ним – разбираться с данными. Но Хэварт не понял, что я отстраняю его, а рьяно взялся за дело. Что ж, пусть проверяет данные, которые проверили и мы, и “защитники” нашего контроля, и заводская техника, и офицеры их контроля… Я проследовал за рабочим рядовым N1 к закрытой еще платформе… И встал спиной к солдату, косящемуся на Шлака, подмигивающего ему глазом с треснутой линзой и скрипучим веком…

– Загрузка.

– Так точно.

– Готовность.

– Так точно…

Солдат отвлекается, не сводя глаз с моего “щенка”, и делает все очень медленно, мало внимания уделяя технике, к которой приставлен, в итоге – для вида, но которая без его участия, в общем, бесправна… Я повернулся к нему, сверкнув на него примеренным перед зеркалом взглядом. Должное действие этот взгляд на него оказал, но получил я реакцию, обратную ожидаемой, – солдат стал торопиться еще более бестолково, чем тормозил…

– Активация.

– Так точно…

– Установка сорок градусов.

– Сделано, полковник…

Я подошел ближе, следя за показателями активированного офицера и отодвигая Шлака, рвущегося смотреть…

– Отключение затемнителя. Отключение внешнего поля.

– Есть отключение внешнего поля…

Я отстранил бестолкового солдата, трепещущего от своей же глупости, убирая его из поля зрения готового к пробуждению офицера…

– Прекращение подачи кислорода. Полное отключение.

– Есть отключение…

– Полная вертикальная установка.

– Есть вертикальная установка.

– Пробуждение.

Я встал перед офицером, открывшим глаза и с ужасом взирающего на меня и Шлака, вырвавшегося у меня из-за спины… Мы пугаем всех – Шлак просто страшный, а я… Я надменный ученый, достигший высот познаний, недосягаемых для других… По крайней мере, так все думают о всех нас – ученых… Только у нас нет солдат – одни офицеры… Только мы сияем снежной чистотой и холодными глазами всегда и везде… По крайней мере, все думают так.

Я подал руку офицеру, и он сошел ко мне, отпущенный отключенными полями… Первый шаг этого могучего человека не ровен, как его первый вдох… Этот пол для него подобен поверхности луны для нас… Но сейчас солдат облачит его, я проведу последнюю проверку, и он встанет в строй с сотнями тысяч ему подобных…

Я огляделся, ища замешкавшегося солдата…

– Тебя как зовут, солдат?

Солдат вздрогнул, уронив ошейник, предназначенный офицеру, и кинулся собирать оброненные следом вещи… но не собрал ничего, растеряв все и испуганно замерев под моим строгим взглядом…

– Твой личный номер, твой добавочный номер.

У меня снова начала болеть голова, когда Шлак не вовремя зарычал на перепуганного солдата…

– Я… Я забыл, полковник…

Я оставил только что подключенного офицера под присмотром Шлака и подошел к солдату… Его погоны садятся, и номера высвечиваются блекло – мало того, что он бестолочь, он еще и неряха.

– Заряди.

Он, так и стоящий на коленях в куче растерянных вещей, поднял на меня широко открытые глаза…

– Я не понял, полковник…

– Погоны поблекли.

– Мои?

– Ну не мои же! Что ты здесь делаешь такой?! Кто тебя в блок активации назначил?!

Он вскочил, но ответить ничего не смог, виновато опустив глаза в пол…

– Ты кто такой?! Откуда ты?!

– Мое имя Виктор… Воробьев… Я из Борграда…

– Из Борграда?..

– Так точно.

– Этот город разрушен много лет назад. А ведешь ты себя, будто тебя вчера активировали.

– Меня вчера и активировали… Разведчик из армии Шаттенберга меня нашел и активировал… и привез… в Шаттенберг…

Я всмотрелся ему в лицо, обхватив рукой его челюсть и подняв ему голову…

– И такое бывает… Шлак, смотри… Этот человек создан до этой войны и только что подключен… И как он обошел нас… Мы возьмем его с собой, Шлак… Мы должны посмотреть, что у него в голове…

Солдат совсем перепугался, вырвался и шарахнулся к стене, споткнувшись о разбросанные вещи…

– Не трогайте меня, полковник… Я все сделаю, только не забирайте меня отсюда… Не надо… Не надо, полковник…

– Но я должен узнать… Ты поврежден… Я должен точно установить порядок повреждений после долгого пребывания в состоянии готовности к подключению…

– Не забирайте меня отсюда, я прошу вас!.. Я сделаю все, что вы скажите!.. Только не забирайте меня…

Я собирался позвать Хэварта, но передумал… Что-то остановило меня… что-то, связавшее мои вены веревками, оплетшее мои легкие паутиной… С частым биением сердца холодеют мои руки… С частым дыханием кружится голова… И эти вихри, затягивающие меня, запрещают мне забирать этого солдата, звать Хэварта и “спутника”… Все во мне молит разум уступить, все угрожает разуму расправой… Я должен изучить… но не его – не этого солдата… Передо мной открыто что-то еще… что-то бескрайнее, беспредельное… что-то – неведомое… Но что это, я еще не знаю… Мой разум еще не определил этот объект, и я повинуюсь лишь несвойственному мне предчувствию… незнакомому еще мне предчувствию…

– Хорошо, Виктор, ты останешься здесь… Я обещаю тебе, что мои офицеры не тронут тебя… Только не попадайся им на глаза…

– Я вам этого век не забуду, полковник… Я так благодарен вам… Так благодарен…

– Не надо благодарить… Нет, не надо.

Я отослал солдата, призывая “спутника”… Вслед за машиной явился и Хэварт, довольный собой больше прежнего… Он окинул самоуверенным взглядом офицера, стоящего на ногах уже увереннее, и – усмехнулся… позволил себе… в моем присутствие…

– Хэварт, помогите ему одеться.

– Не беспокойтесь, полковник. Я все сделаю.

Он все сделает… Все сделает – все… Головную боль сменило головокружение… Стаг, Хэварт и этот солдат… Они все сделают для меня, требуя от меня лишь того, что я могу им дать – легко… И все во мне приказывает, чтобы я дал им то, что они хотят… и все во мне просит, чтобы я взял все, что они дадут… Я возьму все от ожесточенности Стага, стремящегося к цели, не разбирая дороги… все от тщеславия Хэварта, от страха этого солдата… Я погашу в своих глазах неприязнь к ним, чтобы они разожгли мои глаза своим огнем…

– Грабен, иди-ка ты к врачу.

– Шлак, вспомни, что утром “спутник” настаивал на этом, и в итоге я послал его в столовую…

– Он утром настаивал. А я – сейчас.

– Иди в столовую, Шлак, – принеси мне крепкого кофе…

– Меня туда без тебя не пустят. И кофе мне принести никак – я на четырех хожу.

– А ты – в зубах. Заодно научишься молчать.

– Ты меня мысленно общаться обучил. И не жди, что я этим пренебрегать буду.

Запись №4

Я отгородился от грозового взгляда Лея, пересадив на его место Ганнарра, лейтенанта издавна дружественного с Хэвартом и Лисицыном… Но Лей только пристальнее смотрит мне в спину глазами, скрывающими его мысли непроглядной чернотой… Я начинаю думать, что скоро положу на стол Стагу, покоренному моей не видящей препятствий преданностью, рапорт с просьбой о переводе капитана Лея… Да, мы распрощаемся завтра… Я должен устранить Лея, пока настройщики не нашли погрешностей задачи нашей техники… Они затрудняют работу нам, но и мы им работу тормозим… А пока расчетчики разбираются с задачей, анализируя все варианты, как неисправностей, так и их устранения, – мои руки развязаны… Искать и исправлять неисправности сложных мыслящих систем – непростого разума, опасной для нас техники, – это тяжело и требует времени… А я постараюсь затруднить исправление задачи и продлить время переустановки… Я постараюсь не упустить эту еще неведомую мне силу, полученную мной неизвестно каким образом, черпаемую мной непонятно из какого источника… Эта сила укореняется во мне, пускает побеги и поднимается ввысь – к недоступному для меня прежде небу… И эти побеги твердеют с моей уверенностью, и в моей душе возрастают деревья с мощными стволами и раскидистыми ветвями… И все источники текут к этому лесу, поя его, и все облака слетаются к нему, омывая его дождем… Ему светят все лучи дня, и он дышит всеми тенями ночи…

Шлак уставился мне в глаза поцарапанными линзами, перекрывая экран головой, перекошенной покривленной пастью…

– Мне не нравится твое воодушевление, гробовщик.

– Не называй меня так. Я – создатель.

– Грабен, перестань думать о том, о чем думаешь.

– Ты не знаешь, о чем я думаю, Шлак.

– Здесь все знают, о чем ты думаешь, – здесь, в первом научном управлении Шаттенберга, дураков не держат. Ты планируешь очередное чудовище.

– Не чудовище, Шлак… Я сделаю сверхчеловека… Совершенного человека – сильнейшего, умнейшего человека из всех…

Шлак стукнул не совпавшими зубами и заскрежетал ушедшей вкривь челюстью…

– Грабен, я и рядом с тобой теперь быть боюсь. Помяни мое слово, и мысли такие плохо кончатся. Так что и не думай начинать такое дело.

– Не замолчишь, челюсть не вправлю…

– Ну, я предупредил.

– Не утруждайся. Я не бездумно к делу подхожу… Мне еще многое нужно обдумать… Пошли.

– На свалку?

– Да, на свалку… Найдем запчасти для новой машины… Этой ночью я не лягу спать…

– Мне же лучше – будить тебя не придется. Но не будет моего доверия к тому “псу”, которого ты сделаешь этой ночью, и к человеку, которого ты сотворишь после этой ночи.

– Это будет мой последний “пес”, Шлак, и – мой первый человек.

– Как бы и не последний.

Запись №5

Я с благоговением провел рукой по зубчатому гребню на спине Гарма – огромного гончего “пса” с острыми ребрами и узкой головой, увенчанной одним прямым рогом… Шлак в молчании наблюдал за моей работой… Он склонил голову на побитый бок, и, мигая время от времени поцарапанными глазами, стучит о стол скрипучим хвостом…

– Шлак, можешь и потише…

– Смазка пересохла давно – вот хвост и скрипит. Ты меня совсем забросил, Грабен.

– Не ной. Прикури мне…

– Нечем, Грабен. Газ кончился.

– Я заправлю тебя… позже…

– Тогда сам огнем полыхай. Мне не придется глотку обжигать.

– Тебе просто не по нраву мой последний “пес”.

– Грабен, это не “пес”, а холодное оружие, развивающее страшную скорость.

– Вы все – холодное оружие…

– Я еще и огнестрельное оружие. Был огнестрельным. Теперь же твоим огнеметом будет этот “пес”.

– Гарм?.. Нет, он просто волкодав…

– Значит, я еще главный в своре?

– Главный, Шлак. Гарм будет твоим подчиненным. Он – безмозглый.

Шлак приободрился, рассматривая Гарма, как собственность…

– А что, ничего так “пес”. Хорошее дополнение к моей кошмарной своре. Нас с ним еще больше бояться станут и уважать.

Я улыбнулся в душе – просто, я не умею улыбаться иначе… Они все… Они все будут делать то, что потребую я… Они мои… Все эти черти – мои… Все “псы”, все “волки”, подобные Стагу, Хэварту и Ганнарру, подчинены мне… Только над человеком у меня еще нет власти… Но я получу и ее… Теперь я переполнен силой, превосходящей даже мой разум… Но что-то омрачает мой восторг перед моим величием… что-то тенью прокрадывается в это сияние… Эта тень следует за мной еще с вечера… Она пристала ко мне еще на свалке, она шла следом за мной, когда Гарм еще не поднялся над грудами металлолома и лишь стоял у меня перед глазами, затмевая все вокруг, как все замыслы создателя… Я не могу вспомнить эту тень, но… Я сосредоточился, всматриваясь в темноту, в излученные мысли людей… Они спят… Все спят… Не спит он один… Но кто он?.. Офицер… Он высший офицер… Он чужой… И чужой не только потому, что незнакомый… Он – S9… Он – боец… И фон его мыслей ровен, холоден и спокоен… Он – офицер службы безопасности… Он – офицер DIS!

– Шлак, останься здесь.

Я вышел в коридор один и остановился у темного окна, ожидая его… И он вышел из тени – офицер в черной форме, в длинной штабной шинели… Он подошел ко мне, радушно улыбаясь и протягивая мне руку…

– Полковник Всевлад Радеев.

– Готфрид Грабен.

Он улыбнулся еще шире и приветливее – одним ртом…

– Я знаю…

Кто бы сомневался…

– Я соблюдаю правила этикета, как и все остальные правила.

– Поживем увидим…

– Что увидим?

– А, не обращайте внимания, это наше присловье – ни к чему не обязывающая вещица – безделица, если хотите…

– Нет, не хочу.

Офицер рассмеялся – и это настоящий смех, в нем задействованы не только рот, не только глаза, но и разум… Его разум смеется, лучась неясной мне радостью… Я проверил, какие еще зоны мозга активны, но не нашел никакого подвоха…

– Вы мне нравитесь, Грабен. Мы с вами сработаемся…

– Я не знал, что мы с вами ведем совместные работы. И не отвечайте, что это мы увидим, когда поживем…

– Нет, что вы, до этого еще дожить надо…

Он рассмеялся еще радостнее – рассмеялся в голос…

– Вам, как я вижу, не составляет труда себя развеселить…

Он засмеялся еще звонче, и меня пробрал холодок недоумения…

– Нас все считают надгробными камнями, Грабен, а мы – такие же люди, как все…

– Нет, вы все не такие, как все мы. А вы, полковник Радеев, еще и не такой, как все вы.

– Не думали же вы, что вам пошлют “надгробный камень”… Это было бы не правильно, ведь вас все называют “гробовщиком” – не то что навязчивое прозвище у вас такое, но называют… Вот и подумайте, что у нас тогда бы получилось…

– И что получилось бы?

– Просто похороны чьи-то получились бы…

– И чьи же?..

– А ничьи – вам ведь послали меня…

– Послали чьи-то похороны предотвратить?..

– А вы проницательны… Не думайте, что я сомневался – нет… Это я так – подметил для красного словца…

– Для красного словца вы подметили достаточно деталей – они мне предельно ясны, так что можете перестать их подмечать и украшать. Переходите прямо к делу, Радеев.

– Ах да, но сейчас не время… Дело подождет… У нас так говорят: делу время – потехе час…

– У вас, это у кого?.. У карателей?..

– Нет, нет… Просто – у нас… В народе, так сказать…

Я наклонил голову, прощаясь и пряча глаза…

Запись №6

Шлак кинулся ко мне, как только за мной затворилась дверь, и открыл мне ментальную линию, сообразив, что прошло время, когда можно было говорить вслух…

– За тобой пришли?!

– Успокойся. Пришли за мной, а ушли без меня.

– Он не ушел – этот офицер. Он ждет неподалеку.

– Я знаю, Шлак, но он ничего не дождется.

– А что ему нужно?

– Не знаю. Он не сказал.

– Это плохо.

– Нет, хорошо. У него на меня ничего нет.

– Что-то есть, раз уж он пришел.

– Разве что подозрения… Одни подозрения… Я их не оправдаю, и он отправится прочь… Исчезнет, как явился.

– Ты так уверен?

– Я уверен, что его заинтересовало мое последнее произведение, – этот офицер с перестроенным мной мышлением. Он прибыл наблюдать за мной – и только.

– Нет, я имел в виду другое, Грабен. Ты так уверен, что его подозрения не оправдаются?

– Абсолютно. Они безосновательны. Я не нарушу закон. Я просто исполню свои служебные обязанности с душой. Я дам человеку душу, достойную вечной жизни. Я пропишу для его разума память, и о нем не забудут и после его смерти.

– Что-то мне не верится, что ты сделаешь это, не превышая полномочий.

Я опустился в кресло, откидываясь на спинке и складывая пальцы в замок…

– Стаг расширил мои полномочия.

– Тогда мне не верится, что ты не превысишь расширенных Стагом полномочий. Ведь Вэймин у него теперь в немилости, когда с тобой он заметно мягче обходится. И Хэварт теперь получил все, чтобы перед тобой выслуживаться. Он с такой готовностью взял задаток, что и мне ясно, – он и горы своротит, чтобы получить вознаграждение. И этот запуганный солдат с завода – твой со всеми потрохами, сведенными страхом перед тобой. У тебя открытый проход на всех этапах. И получается, что теперь тебя контролирует только твой разум, Грабен. Но вопрос в том, контролируешь ли ты его?

Я скрепил руки замком еще крепче…

– Конечно, Шлак. Я – офицер S3. Мне открыты все тайны разума.

– Чужого.

– Нельзя знать чужого разума, не зная своего.

– Знать нельзя, а судить можно. А можно судить – можно и управлять, казня или щадя. И я знаю, что чужим разумом управлять проще, чем своим. И еще я знаю, что мы всегда выбираем наиболее простой путь достижения цели. Мы, как электроны, стремимся пройти путем наименьшего сопротивления.

– Нет, Шлак, не верно. Мы разумны, и наш разум позволяет нам видеть все ответвления всех путей – видеть и выбирать по-настоящему простой путь, а не такой, который простым только кажется, – с первого взгляда.

– Всех развилок не видит никто.

– Их видят те, которые их создают.

– Что-то мне подсказывает, что скоро ты станешь таким же службистом, как Хэварт.

– Я – службист? Нет, Шлак, я выше этого.

– Тебя только заносит выше. Не зазнавайся.

– Это ты думаешь об этом, Шлак, а не я. И мне не по душе ход твоих мыслей…

Шлак задумался, но спустя некоторое время неожиданно согласился…

– Наверное, ты прав. Я очень тщеславный… Я же не полковник, а собранный на свалке и скрепленный в страшную конструкцию шлак… Это у тебя статус высшего офицера, а у меня – отброса общества…

– Мне облегчает душу твое признание.

– А не отягощает твоя жестокая безответственность? Ты собрал меня из того, что в этом обществе считают отбросами, и дал мне разум сообразить это.

– Я как-то не подумал…

– А ты вообще не думаешь, что кто-то, кроме тебя способен страдать.

– Я же – офицер S3. Я создан изучать – идти вперед, невзирая ни на что, и вести за собой других…

– Хотят они того или нет.

– Все верно. Мне дана такая энергия, которую я контролирую только отчасти – отчасти меня тормозит инерция тех, кого я тащу за собой…

– И если они вдруг начнут способствовать тебе, ты станешь чудовищем?

– Или чудом.

– Разницы между демоном и гением особо не прослеживается.

– Гений – для одних, демон – для других…

– Или и то, и другое для всех сразу и одновременно.

Я выпрямился в кресле, подаваясь вперед, вперяясь заученным взглядом в треснувшие линзы Шлака…

– Я делаю то, что должен. А должен я делать то, что позволяет мне желать мое сердце, и то, что мне позволяет осозновать мой разум.

Шлак вздрогнул, загремев разболтанными шурупами…

– У тебя холодное сердце, Грабен, и горячий разум. У тебя все не так, как должно быть.

– Все так, как должно быть у офицера S3, у ученого.

Я подумал и подключил последнего “пса” – мое самое чудовищное и самое прекрасное создание… Я замыслил и сделал его таким – вместилищем безмерной красоты всеобъемлющего уродства… В нем все – все мои грезы и кошмары, вся моя щедрость и скупость… мои мечты и страхи, милосердие и жестокость… В нем все – и свет, и тьма… Он совершенен… как я, – его создатель…

Запись №7

Как только я вышел в коридор, Радеев ждущий меня у дверей, встал с подоконника, небрежно оставив на краю чашку остывшего кофе…

– Сегодня вы не опаздываете, Грабен! А я расположился ждать вас надолго…

Я, приветственно кивнув ему головой, прошел дальше, оставив его смотреть вслед моей свите, – моим кошмарным “псам”… Но он нагнал меня, навязчиво следуя за мной… И мне пришлось остановиться…

– Вы преследуете меня?

– Нет, что вы… Просто, следую за вами…

– Что вам от меня нужно, Радеев?

Радеев звонко рассмеялся, запрокинув голову и зажмурив глаза…

– Мне нужны вы, Грабен!

Я подошел к нему вплотную, смотря прямо ему в глаза тем безмолвным и замершим взглядом, которым могут смотреть только офицеры S3…

– Я отвечу на ваши вопросы, если вы пришли задать их.

– О, я как раз за этим и пришел… У меня много вопросов… Но не все сразу… Просто мне нужны правдивые ответы… А правдой отвечают не сразу…

– У меня мало времени, так что я отвечу вам сразу.

Радеев не стал спорить и растянул тонкие губы чуть не до ушей в омерзительной усмешке…

– А вы не думали, что вы не бог, а – дьявол?

– Нет, не думал. Задавайте следующий вопрос.

– А следующий потом… Когда вы подумаете…

Он жестом предложил мне идти вперед…

– Вы не сможете пройти со мной дальше. Посторонним в этот сектор входить запрещено.

– А я не посторонний, Грабен… Я – ваша тень!

Я сдержанно кивнул, промолчав, и пошел дальше, ведя за собой свою тень…

Запись №8

Радеев, видимо, забыл, что собирался вывести меня из себя. Он оказался на редкость любопытен, и проявил живой интерес не только к моим “псам”, но и к моим подчиненным, и к нашим повседневным обязанностям, и к научным изысканиям – просто ко всему… Он расположился в кресле Лея, вызванного Стагом для беседы, и мешает нам, не ведая пощады… Радеев, словно прочитал мои мысли и поднялся с кресла – подошел ко мне со спины и склонился над моим плечом…

– Я никогда не видел ваших потаенных чертогов, в которых вы даете людям души… Вы предоставили мне такую возможность… В благодарность я предоставлю вам возможность осмотреться и в наших чертогах…

– В которых вы у людей души отбираете…

– Ну зачем же так грубо, Грабен?

– Правда только кажется жесткой, пока на нее не упадешь. На ложь, только кажущуюся мягкой, приятно смотреть, но не падать, Радеев.

– Как же вы мне нравитесь, Грабен! Вы зрите в корень! Стремитесь распознать самою суть вещей! Прямо, как мы!

– Только я делаю это не на допросах и без применения жесткого устрашения.

– Вы умеете и выпытывать, и устрашать, Грабен… И нам есть, чему у вас поучиться…

– Я не нуждаюсь в неприкрытой лести, прекратите это, Радеев.

– О нет, это очень даже прикрытая и пристойная похвала… Лесть – это ложь, это подделка под правду… Я не осмелюсь лгать такому проницательному человеку, как вы…

– Достаточно, Радеев. Мне нужно работать, не отвлекайте меня.

– Да, конечно. Не хотел вам помешать.

Он отошел, но я продолжил смотреть в монитор, не видя отображенных на нем кодовых обозначений, – только рассеянный свет экрана заполняет все поле моего зрения… Я развернулся к Радееву, прожигающему мне спину прищуренными глазами…

– Так вас интересует моя деятельность?

– Все виды вашей деятельности и бездеятельности, Грабен…

– Полагаю, вам известно, что прежде я был биопрограммистом…

– Да, конечно, я знаю… Мне известно, что вы были и биопрограммистом, и технопрограммистом – еще до этого…

– Все верно, я не сразу занялся генной инженерией… Но наиболее длительный период занимался строением ДНК человека. Думаю, вам будет интересно коснуться и этого аспекта моей деятельности – коснуться рукой без перчатки…

– Крайне интересно, полковник…

– Я могу показать вам записи кодовых построений…

– Я опасаюсь, что не смогу прочесть их, не отвлекая вас от неотложных дел… Я подожду…

– Не стоит терять время… Думаю, вам следует ознакомиться с этим процессом – ознакомиться, глядя ему прямо в глаза…

– Я бы взглянул, хоть краем глаза…

– Пойдемте, я провожу вас… Полковник Вэймин, без сомнений, введет вас в курс дел.

– А он не откажет – вашему гостю?..

– Нет, если вы – попросите…

Радеев подмигнул мне с некоторым злорадным пониманием…

– Конечно, я могу и попросить… Если я попрошу, мне никто не откажет…

Я свернул монитор и проводил Радеева, улыбающегося теперь не мне, а Вэймину… Я оставил их и вернулся, вспоминая мрачное лицо Вэймина, встретившего в коридоре этого веселого офицера, вкрадчиво уговаривающего его ускользающими угрозами… Вэймин сильно сдал за последнее время, устав и осунувшись… А вчерашний выговор Стага просто подорвал его – отчаянного службиста… Я не настолько ненавижу его, чтобы мучить его утомленный разум и отягощать его сумрачные мысли обществом этого назойливого офицера – я никого не ненавижу настолько… Но мне нужно было от него избавиться – хотя бы на время… Конечно, теперь он будет лезть с расспросами к Вэймину, и Вэймин может допустит из-за него очередную оплошность… Но что же, я готов все исправить… даже затратой нужного мне позарез времени. Конечно, Стаг накажет его в случае оплошности… Но что же, я готов заступиться за него… даже если это будет стоить мне признательности Стага за исполненное мной вчера задание. Мне нужно теперь только – избавиться от этого офицера… хоть на время.

Я всмотрелся в код низшей памяти, прописанный Вэймином на высоком уровне… И в голове пронеслись подходящие этому человеку коды высшей памяти – великой высшей памяти… Но что-то оборвало поток кодов, оторвало меня от размышлений… Это хмурящийся Хэварт выдернул меня из задумчивости, указывая мне на Радеева, застывшего в дверях с неестественно смущенным видом и виновато разводящего руки… Я поднялся ему навстречу, подходя…

– Что случилось, Радеев?..

– Со мной все в порядке.

– С вами уж точно, а с…

Я остановился, когда Радеев опять подмигнул мне насмешливым глазом… К сожалению, Хэварт не дал мне вчитаться в мысли этого коварного офицера… Он кинулся ко мне, когда все вскочили с мест… когда изможденный невзгодами высокого звания Стаг влетел в зал, не смотря под ноги… Мои подчиненные привыкли к моим “собакам” – они всегда смотрят под ноги, но Стаг – он не привык… Сердце обмерло не у меня одного, когда мои “собаки” ринулись от него прочь, прячась по щелям… Он не споткнулся о них, пулями разлетевшихся от него, – будто очередь из древнего огнестрельного автоматического оружия… Но Гарм остался стоять на месте – в стойке, с гордо поднятой головой, сияя хромированным рогом, направленным прямо на моего начальника. Шлак не справился с управлением, не задвинул этого “пса” под стол, и Стаг отпрянул к стене при его виде, хватаясь за кобуру на ремне… Я встал перед начальником, пытаясь отгородить от него “пса”, но он отстранил меня, всматриваясь в эту благородную конструкцию…

– Готфрид! Что это такое?!

– Это мой “пес”, командир. Последний “пес”. Он еще не отрегулирован.

– Это ужасное создание опасно! Отключите его, пока не настроите!

– Да, командир. Хэварт, возьмите его за ошейник, отведите во второй отсек и перекройте выходы.