Текст книги "Еврейские погромы и национализм (СИ)"

Автор книги: Станислав Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Руководители монархических организаций и все их деятели равно осуждали погром. Они выражались так: монархисты «не были и никогда не могли быть участниками, ибо выше всего ставят законный порядок и повиновение власти предержащей». Один из вдохновителей и лидеров монархических организаций, И.И. Восторгов писал в Царское Село А.А. Танеевой – подруге Императрицы Александры: «движение народа проглядели и не приняли мер», «толпа имела вчера определённый план в погромах: бить немцев, потом недобросовестных торговцев, потом евреев, но у всех на устах с самой большой ненавистью упоминается» дом сестры Императрицы, Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны! «Толпа говорит, что если само правительство нашим врагам покровительствует и порядка в жизни не обеспечивает, то мы-де сами с кем нужно расправимся» [Ю.И. Кирьянов «“Майские беспорядки” 1915 г. в Москве» // «Вопросы истории», 1994, №12, с.139-149].

Обвинения Союза Русского Народа в устройстве этих погромов, как видно из современных исследований, совершенно несостоятельны. Весьма опрометчиво упорствовал в эмиграции Мельгунов, когда видел в московском погроме националистические страсти, разожжённые руководителями СРН, будто бы принявшими во время войны ориентацию на Германию [С.П. Мельгунов «Легенда о сепаратном мире» М.: Вече, 2006, с.327].

Историк одновременно совершил две серьёзные ошибки: германофилы не могли бы создать антинемецкий погром. Монархисты были одновременно и против Германии в годину войны, и против погромов. Сам Мельгунов на той же странице признал, что только полиция спасла от разгрома дом Марфо-Мариинской общины на Ордынке, т.к. толпа считала, что там скрывается принц Гессенский. Эти слухи о приезжих принцах распускались антимонархической пропагандой, а не Союзом Русского Народа. Февралистское упорство Мельгунова не позволяло ему по достоинству оценить монархическую идеологию и её носителей, помимо Царской Семьи и Совета Министров, в безупречности поведения которых он убедился, как и в положительной важности самой идеи национализма.

Есть утверждения, что список немецких торговцев, по которому громили рабочие, был составлен московским купеческим обществом. Если так, то здесь вновь можно увидеть приём устранения конкурентов в торговле. Владельцы более крупных предприятий, имеющие иные интересы, вели себя по-другому. А.И. Путилов отозвался на погром: «отныне революция неизбежна». Таков был взгляд монархистов и националистов: «консерваторы и полицейские власти были склонны представлять московский погром как очередной вариант революции 1905 г.» [Эрик Лор «Русский национализм и Российская империя: кампания против “вражеских подданных” в годы Первой мировой войны» М.: НЛО, 2012, с.49-50].

Этот погром, как и все другие, происходившие в России за 1914-1916, явно не идут ни в какое сравнение с тем, как после нападения Германии в 1939 г., поляки убили в погромах 4000 немецких жителей Польши [Г. Кнопп «История Вермахта. Итоги» СПб.: Питер, 2009, с.44].

Можно ещё вспомнить про устроенные поляками еврейские погромы в 1946 г. – когда национал-социализм был повержен.

Погромы в похожей форме совершали и противники нацистов, не испытавшие тягот жизни под их властью, ставшие оккупантами сами. Американские негры бесчинствовали и в немецкой зоне оккупации: они совершали ограбления и даже «нападения на детей» [«Неизвестные страницы Великой Отечественной войны» М.: Вече, 2012, с.299].

В Англии, где отсутствовал Союз Русского Народа, в начале мая 1915 г. в Лондоне после немецких бомбардировок также громили немецкие лавки и мастерские, избивали лиц, подозреваемых в немецкой национальности [О.Р. Айрапетов «Генералы, либералы и предприниматели» М.: Три квадрата, 2003, с.81].

На революционный характер майского погрома в Петрограде указывает также перечень убийств офицеров с немецкими фамилиями в первые же дни февральского мятежа 1917 г. [С.П. Мельгунов «Мартовские дни 1917 года» М.: Вече, 2006, с.100-101].

Т.е. погромы могут быть вызваны различными причинами, действующие силы и мотивы их будут разные, в некоторых случаях – сочетаемые. Безжалостные еврейские террористы, убивающие за утащенную подушку, можно сказать, символизировали доведённые до беспредельности нормы красного террора в годы строительства СССР, по сравнению с тем, что полагалось за такую подушку по законодательству Российской Империи, где смертная казнь за уголовные преступления не применялась. Еврейские подонки с револьверами ни во что не ставили русские жизни.

Троцкист И.Л. Абрамович вспоминал про 1905 г., как еврейские золотопромышленники финансировали создание революционных террористических отрядов, обучавшихся стрельбе. В результате «на каждого убитого дружинника пришлось несколько убитых погромщиков» («Книга воспоминаний», Ч.1).

Т.е., евреи подтверждают многократные свидетельства черносотенцев о превосходстве числа русских жертв при погромах.

На опасность перепутать тех, кто громил, и тех кто грабил, указывал славянофил Иван Аксаков в статье «“Либералы” по поводу разгрома евреев» относительно погромов 1881 г.: «присваивали себе еврейское добро, уносили его к себе, – не те, которые производили разрушение домов, мебели, вещей, товара, а та толпа, та голь кабацкая, та нищая чернь, которая шла вслед за разрушителями и подбирала разрушаемое или выбрасываемое из окон. Сами же виновники разгрома, как это подтверждается достоверными свидетелями, не только не наживались еврейским добром, но даже рвали в клочки попадавшиеся им пачки кредитных билетов» [И.С. Аксаков «Наше знамя – русская народность» М.: Институт русской цивилизации, 2008, с.347].

Василий Величко, редактор журнала «Русский вестник», в 1902 г. передавал личные наблюдения за такими погромами: ненависть толкала против богатства евреев, погромы не вызывались формой носа евреев, расовая неприязнь к ним отсутствовала. Т.е., мотив тот же, как и у крестьян, сжигавших дворянские усадьбы (чаще всего под прямым воздействием пропаганды интеллигенции). Подстрекателями же против евреев Величко в одном своём примере признаёт соперников богатых евреев в капиталистической конкуренции. Уголовные методы экономической борьбы за прибыль отлично известны: подавляющее большинство предпринимателей при равных условиях разоряется. Для успешного ведения дела нужно иметь превосходство либо в финансовой базе, либо вести дела нечестно, включая сюда уклонение от налогов, обман потребителей и особенно – устранение конкурентов.

Но вот другой кавказский пример Величко, который перед написанием статьи о евреях несколько лет редактировал в Тифлисе газету «Кавказ»: «в 1895 году мне довелось быть в Кутаисе очевидцем зверского убийства одного имеретина громадною толпою местных евреев, избивших его каменьями и загнавших его в Рион, где он и потонул. На следующий день весь Кутаис, в справедливом негодовании, учинил грандиозный погром целого еврейского квартала» [В.Л. Величко «Русские речи» М.: Институт русской цивилизации, 2010, с.280, 293].

Точно так и с погромом в Бирюлёво 13 октября 2013 г., вызванным вовсе не расовой ненавистью, а убийством за три дня до этого русского азербайджанцем – убийством, отягощённым тем, что «в криминальной среде Московского региона азербайджанские группировки заняли лидирующее положение» [«Русский Дом», 2013, №11, с.14].

В РФ «наиболее радикальное принятие духа капиталистической наживы любой ценой наблюдалось, с первую очередь, в среде нерусской национальности: евреев, азербайджанцев, чеченцев», а также новых русских, которые уже потому что называются новыми – отторгнуты от русской принадлежности [В.Ю. Катасонов «Капитализм. История и идеология денежной цивилизации» М.: Институт русской цивилизации, 2013, с.55].

Еврейский погром на Украине, в г. Стародубе, произошёл в 1891 г. из-за слов плачущего мальчика об избиении его евреями. В местечке Юзовка погром, длившийся два дня в 1892 г., был произведён горнорабочими, озлобленными эпидемией холеры. Никакие монархические и националистические организации или правительственные агенты его не устраивали. «Увещевания полиции и духовенства не произвели никакого действия», толпа поджигала и грабила лавки дальше. В погромах приняло участие до 15 тыс. человек, такую толпу не смогли остановить и выстрелы казачьей сотни [Г.В. Андреевский «Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX – ХХ веков» М.: Молодая гвардия, 2009, с.608].

Как любой настоящий националист, Величко утверждал, что не нужно принуждать нерусских к изучению нашего языка, надо улучшением русской жизни сделать привлекательной русскую культуру. В отличие от английских, французских и немецких идеологов просвещения, проповедников демократии, теоретиков социализма, с их разнообразием планов отмены частной собственности, семьи, государства, религиозных и национальных отличий путём истребления дворянства, чиновничества, купечества, священства и даже еврейства, Величко желал спасти все национальные культуры, а евреям избавиться от расовой ненависти иудейской идеологии через подлинный национализм: «дай Бог евреям жить и ужиться в России, нравственно возвыситься».

Так рассуждали русские мыслители в каждом из поколений монархистов, в 1857 г. Константин Аксаков о том, как цветение всех народностей в их бесподражательной своеобразности наполняет жизнью реальность: «да здравствует каждая народность!» [К.С. Аксаков, И.С. Аксаков «Литературная критика» М.: Современник, 1982, с.26].

Или в 1862 г. Фёдор Достоевский в журнальной полемике пояснял: «мы разумеем тут истинную национальность, которая всегда действует в интересе всех народов. Судьба распределила между ними задачи: развить ту или другую сторону общего человека» [Ф.М. Достоевский «Полное собрание сочинений» Л.: Наука, 1980, Т.20, с.19].

Религиозно воспринятый, фатализм означает Божий замысел. Следовательно, вывести из подлинного русского национализма идеологическое обоснование шовинизма и погромов не удастся.

Стоит отметить, что даже американские историки, очень даже склонные к критике национализма, признают, ввиду отсутствия какой-то планомерной русификации, ошибочным взгляд на злонамеренность национальной политики в Империи: «официальная Россия не ставила своей целью “переплавить инородцев в русских”, она надеялась на то, что привлекательность русской культуры в совокупности с благожелательностью государства окажут своё воздействие» [О.В. Большакова «Власть и политика в России XIX – начала ХХ века. Американская историография» М.: Наука, 2008, с.236].

Правители Российской Империи, как выражаются американские историки, сознавали ограниченность ассимиляторского потенциала, используя различные способы инкорпорации народов в одно политическое устройство. Старый лживый тезис о тюрьме народов, порождённый страстью революционных вожделений, историки отвергают [А.А. Комзолова «Политика самодержавия и Северо-Западном крае в эпоху Великих реформ» М.: Наука, 2005, с.9-10].

В статье об особенностях и закономерностях монархической национальной политики XVI – XIX вв. историк В.В. Трепалов пишет о Царской России: «отношение к ней подданных-“иноверцев” разительно отличалось от придуманных позднее советских схем. Как ни странно, Россия в глазах её подданных порой выглядела носительницей гораздо более свободного и справедливого правления (режима), чем окрестные владения» [«История и историки. 2005» М.: Наука, 2006, с.179].

В книге «Основные вопросы внешней политики» в 1910 г. достаточно точно русский монархист излагает всё подтверждаемое современными историками: попытки обрусительной политики никогда не были ни настойчивыми, ни продолжительными. В Царстве Польском к тому времени миллионы жителей не знали русского языка [И.И. Дусинский «Геополитика России» М.: Москва, 2003, с.101].

В те самые дни в США американизирование народностей выражается «в требовании исключительного господства государственного (английского) языка, затем запрет въезда в страну японцев и китайцев», а также в малом числе принимаемых на государственную службу негров. Президент Т. Рузвельт объявлял: «нам не нужен чужеземец, не желающий отказаться от своей национальности».

Сравнение показывает, что американский демократизм оказался несравненно более чем русский монархизм, враждебен всякой существующей национальности. «В русском национализме нет ничего агрессивного», ничего общего с шовинизмом или эгоизмом [И.И. Высоцкий «Сущность и значение русского национализма» Рига, 1910, с.4, 22].

Петра Струве постепенно помогло выдернуть из марксизма, а потом из либерализма, его верное понимание национализма, не давшее ему примириться с левыми трактовками понятия как эгоизма, самообожания, явного зла. Нет, выступил он со специальной статьёй в 1901 г., «душу живу, глубочайшую основу всякого «национализма» составляет неоспоримое, всякому известное, могущественное чувство любви» [П.Б. Струве «На разные темы. 1893-1901» СПб.: Тип. А.Е. Колпинского, 1902, с.527].

Так и про Дальний Восток советник Русских Царей П.А. Бадмаев писал в 1893 г. о политических задачах в Азии: «Россия оставляла своим новым подданным всё, что было не противно духу православия» [Б.С. Гусев «Пётр Бадмаев» М.: Олма-пресс, 2000, с.252].

Если на практике могли происходить отклонения от основных принципов национальной политики Империи, то в связи с недостаточной сознательностью приезжих осваивателей дальневосточного края, чиновников и миссионеров, не руководствующихся определёнными положительными идеями национализма, каковые излагали ещё первые Цари Романовы: «приводить инородцев к св. крещению без тщеславия и гордости, без оскорбления».

Эспер Ухтомский, близкий к Бадмаеву советник Императора Николая II замечал: «взгляды высшего правительства не всегда толково и добросовестно осуществлялись». Митрополит Иннокентий около 1840 г. составил особое наставление для священников, которое во все последующие годы признавалось лучшим руководством для миссионеров, наставлявшим: «не показывайте явного презрения к образу жизни инородцев и их обычаям, как бы ни казались они того стоящими», т.к. подобное поведение приведёт к раздражению и оскорблению народностей [Э.Э. Ухтомский «Из области ламаизма» СПб.: Восток, 1904, с.47-50].

В 1913 г. в основополагающем исследовании о принципе монархического устройства, русский учёный формулировал: «одна дорога – национальная» «не в том, конечно, чтобы безусловно подавлять все остальные народы государства» [П.Е. Казанский «Власть Всероссийского Императора» М.: ФИВ, 2007, с.20-21].

Идея национализма – национальной самодеятельности и духовного развития, заключается так раз в устранении борьбы между народностями, во всеобщем согласованном развитии, обеспечиваемым Самодержавным строем Империи.

При этом совершенно закономерно, что только Монархия может основываться на одном преобладающем национальном и религиозном принципе. При демократическом устройстве государство всегда будет светским и не сможет иметь определённого культурного лица, т.к. Верховная власть принадлежит всему населению, со всеми его верованиями и культурами. Только Самодержавный Монарх может исповедовать определённую веру и быть воспитан в определённой культурной традиции, следовательно, будет защищать их, как и другие подвластные ему нации и культуры, исходя из принципа национализма.

Демократический принцип же антинационалистичен, идеологически нейтрален, приводит к последовательной гуманистической атеизации и культурной унификации. Демократия означает либо раскол многонациональных государств, всюду наблюдаемый, либо постепенное уничтожение всяких национальных особенностей, т.е. – всего культурного богатства, заменяемого космополитическими заимствованиями. Так и происходит теперь в РФ, под правительственную демагогию об единственном духовном оплоте.

Историк Андрей Вязигин, который в 1919 г. будет убит большевиками за свои убеждения, лидер монархических организаций в Харькове, издатель журнала, возглашавшего правую идеологию, объяснял её читателям: «не ужасами и зверствами погромов надо обуздать зарвавшихся инородцев, а широкой сплочённостью и ответным бойкотом» (их товаров) [А.С. Вязигин «Манифест созидательного национализма» М.: Институт русской цивилизации, 2008, с.307].

Таким образом, советские историки всё время лгали, по застарелой привычке чуть ли ни дословно повторяя самые первые сочинения Сталина (Т.1) по национальному вопросу, будто бы Самодержавие «спровоцировало татаро-армянскую резню, на Украине, в Белоруссии, Молдавии и других районах – еврейские погромы» [«Вопросы истории», 1975, №10, с.116].

Погром чаще всего является самосудом, направленным против криминальной активности инородческих общин или отдельных представителей других наций, за преступную деятельность которых расплачиваются невиновные. В 1905 г. в Баку состоялась перестрелка с десятками убитых и раненых за одну ночь на 7 февраля. Поводом к побоищу стало убийство армянином татарина [А.В. Островский «Кто стоял за спиной Сталина» М.: Центрполиграф, 2004, с.229-230].

В США погромы в отношении негров называли судом Линча, как и самосуды над любыми преступниками. К началу ХХ века линчевание стало практиковаться в форме сожжения негров. Как правило, самосуд был вызван не отвлечённой расовой неприязнью, а конкретными преступными действиями. «Иностранец, лично не знакомый со всеми бытовыми сторонами американской жизни, не может составить себе никакого понятия о том, каким извергом в известные моменты становится негр южных штатов». «Белая женщина действует на него опьяняющим образом; при одном виде её в уединённом месте в нём пробуждается скот, а часто и кровожадный зверь». «Справедливость, впрочем, заставляет упомянуть, что в тех редких случаях, когда в том же преступлении были уличены белые, с ними было поступлено точно так же. Наконец, бывало и то, что добропорядочное «цветное» население линчевало своего же, «цветного», чтобы очистить себя от подозрения в сочувствии или снисхождении к такому отвратительному злодеянию» [З.А. Рагозина «Негры и белые в Соединённых Штатах» // Приложения к журналу «Нива», 1904, №1, стлб.81-86].

Респектабельный философ Элвин Тоффлер и Хейди Тоффлер уже в 1993 г. в книге «Война и антивойна» пишут: «негры в США совершают в 15 раз больше убийств».

Погромы евреев точно так чаще всего были вызваны совершёнными ими убийствами, уголовными или политическими. Провоцировал на погромы вооружённый террор самой революции. Татаро-армянская резня никак не может быть объяснена интересами Монархии или программой убеждений русских националистов. Взрыв насилия 1905 г. объединяет идея революции, дающая моральное право на преступление.

Сергей Довлатов, писатель из поздних эмигрантов, в очерке «Наши» рассказал, что его дед, еврей, во Владивостоке принял революцию 1917 г. за еврейский погром и вышел против приближающейся толпы с ружьём в руках.

Это самая естественная реакция против революционных погромов, жертвами которых оказываются решительно все жители страны. В октябре 1905 г. во Владивостоке одни только китайцы понесли материального ущерба на сумму в 3 млн. рублей. 7 июля 1909 г. Совет Министров Российской Империи, рассматривая ходатайство китайского правительства, счёл возможным испросить в порядке Монаршей милости выдать пособия в сумме 500 тыс. рублей для наиболее пострадавшей части китайского населения, поскольку Русские власти не обязаны выплачивать никакие компенсации за революционные погромы [«Особые журналы Совета министров. 1909» М.: РОССПЭН, 2000, с.258-259].

12 ноября 1905 г. Элеонора Лорд Прей писала про несчастных пострадавших от погрома китайцев: «большое спасибо, конечно, но я предпочитаю войну революции, а мы, похоже, уже чуточку попробовали последней» [Э.Л. Прей «Избранные письма. 1894-1906» Владивосток: Рубеж, 2012, с.280].

Расследование в г. Речице Виленской губернии установило: «евреи-революционеры устроили противуправительственную демонстрацию и стали стрелять в несочувствовавших им крестьян, а крестьяне в свою очередь начали громить еврейские лавки». Евреи-революционеры вызвали себе вооружённое подкрепление из Гомеля, но их опередил подполковник Скворцов, который, располагая всего 8-ю солдатами, вооружил 120-ю винтовками «надёжных жителей» и остановил беспорядки [«Разведчик», 1906, 5 января, с.3].

Еврейский погром в Гомеле в январе 1906 г., как выяснило правительственное расследование, вызван не религиозной или национальной враждой, а революционным террором: «еврейские революционные партии организовали самооборону, приобретали оружие, раздавали его евреям и благодаря вымогательству денег на вооружение с бомбами и револьверами в руках, а также убийству трёх должностных лиц терроризировали местное население и даже полицию и войска. Такое вызывающее поведение евреев породило против них озлобление» [«Совет министров Российской империи 1905-1906. Документы и материалы» Л.: Наука, 1990, с.283-284].

Значительную роль в деятельности еврейских партий играло финансирование иностранцами. По данным еврейских энциклопедий, Бунд финансировался из Швейцарии, Парижа, Лондона и особенно из США [А.И. Солженицын «Двести лет вместе» М.: Вагриус, 2006, Ч.1, с.263].

Всегда сравнение даёт ключ к пониманию. Монархисты неизменно против погромов и грабежей, направлены они против евреев, немцев или против промышленников и торговцев независимо от их национальности. Монархисты могли отражать еврейские обстрелы, отвечать на угрозы и вызывающе унижающие русскую честь поступки, но мотивов грабежа у них нет. То же касается уничтожения имущества. Морозовский погром, немецкий или еврейский, сопровождающийся не схваткой на улицах, а разгромом домов, как и выжигание дворянских имений с убийством скота, без его присвоения – это проявление вражды из-за экономической эксплуатации или реакция на ощущаемую социальную несправедливость. Понятие о такой справедливости зачастую сформировано под воздействием обманных посулов и лживых теорий революционных агитаторов, соблазняющих сказками о нигде не бывалом, напрасно чаемом равенстве. Или же на разгром толкает внутренняя, каждому присущая корысть, тогда эгоистическое сребролюбие и стяжательство побеждает прекраснодушие монархизма и национализма.

Основной состав уголовников, в том числе активистов революционных стачек и погромов, это крестьяне, оторвавшиеся от традиционного быта при переезде в город для устройства на предприятия, где не сложился здоровый традиционный быт в силу тяжёлых условий труда, улучшаемых постепенно; или культурно ослабленные из-за воздействия усердной партийной агитации. Развитие капиталистических отношений вело к подмене нравственных устоев представлениями о преобладающей важности заработка и материальной выгоды.

«Бурно растущие промышленные предприятия» по всей Империи «привлекали огромное количество деклассированных элементов». «Многие из этих переселенцев», оторванные от патриархальных влияний крестьянского быта, «пополняли криминальные и полукриминальные слои местного населения». История Имперской полиции прямо и безусловно объявляет причиной роста преступности ослабление традиционной русской культуры под ударами наступающего капитализма, а в особенности – революционного нигилизма. «Тяжкие преступления, совершаемые в годы революции, поражают, с одной стороны, своей крайней жестокостью, с другой стороны, своей непрофессиональностью, а часто и бессмысленностью» [А.Ю. Шаламов «Российский «фараон». Сыскная полиция Российской империи» М.: Принципиум, 2013, с.36, 66].

Вот почему РСДРП звалась партией рабочих: руководящая группа интеллигентов-марксистов наращиваемым манипулятивным аппаратом использовала в своих целях по захвату власти наиболее денационализированный класс, отдалившийся от монархизма, православия и национальной культуры всех сословий. Деятели РСДРП собирались уничтожить русскую культуру. Ленин в 1913 г. нацеливал соратников на важнейшую мишень: «лозунг национальной культуры есть буржуазный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман». «Наше дело – бороться с господствующей, черносотенной и буржуазной культурой великороссов» («Критические заметки по национальному вопросу»). Т.е. нужна «борьба со всяким национализмом и в первую голову с национализмом великорусским» (1914) [М.В. Назаров «Вождю Третьего Рима» М.: Русская идея, 2005, с.160].

Еврейские погромы находились в тесной связи с погромами имений и фабрик, часто являясь проявлением чисто революционного процесса, вызывающего криминализацию населения – когда погромы носили долговременный характер, многодневный, а не в виде одномоментной реакции.

29 августа 1904 г. анархист Н. Фарбер ранил кинжалом владельца ткацкой фабрики еврея А. Кагана [Анархисты. Документы и материалы. М.: РОССПЭН, 1998, Т.1]

Уклонившийся от мобилизации Котовский с декабря 1905 г. начал грабить купцов в Кишинёвском уезде. 31 декабря организовал бандитское нападение на еврейского купца Гершковича, всего за месяц совершив дюжину нападений [А. Есауленко «Г.И. Котовский в годы первой русской революции» Кишинёв, 1955, с.28-31].

Потом в Гражданскую войну образовалась «конная дивизия известного бессарабского бандита Котовского, которая потрошила еврейские карманы и еврейские животы, не всегда обращаясь по этому поводу за справками к Марксу и Ленину» [И.Л. Солоневич «Россия и революция» М.: ФИВ, 2007, с.32].

Еврей М.Е. Кольцов в белой киевской печати 6 декабря 1918 г. писал, что одни и те же уголовники-погромщики у большевиков служат комиссарами и без пощады расстреливают буржуев и забирают их золотые кольца, у петлюровцев также «старательно» уничтожают сторонников нежелательной «ориентации», и они же устраивают еврейские погромы и насилуют девушек [В.А. Шенталинский «Донос на Сократа» М.: Формика-С, 2001, с.396].

Грабительские захваты и убийства под революционным предлогом ничем не отличаются по факту от грабежей под погромным прикрытием. Историки не видят в таких погромах политического характера, но некоторые грубо ошибаются, в своей мнимой и дешёвой беспристрастности, совершенно отрицая возможность мотива мести в иных случаях. Мотив борьбы с превращением “реабилитации” в “канонизацию”, видать, совсем застил глаза такому историку [С.М. Санькова «Русская партия в России 1908-1917» Орёл: С.В. Зенина, 2006, с.30].

Роберт Мертон не зря пишет, что при всей внешней схожести в отвержении установленных правил, нельзя отождествить психологию уголовника и революционера. Нонконформизм революционера отличает стремление к радикальному социальному переустройству [Р. Мертон «Социальная теория и социальная структура» М.: АСТ, 2006, с.531-533].

Именно это стремление делает революционера многажды опаснее любого разбойника. Так, Феликс Дзержинский смолоду хотел переделать весь мiр, «очистить от грязи современной жизни» «всё человечество» [Ф.Э. Дзержинский «Я вас люблю…» М.: Кучково поле, 2007, с.7].

Дзержинский признавался в холодности к отдельным людям, сознавался в эгоизме, и целью его было повлиять на всех живущих, а не на кого-то одного или нескольких самых близких. Отсюда и методы его будущей чекистской “очистки”: никого не жаль ради целого громадного человечества.

В ином случае погромы являлись актами сопротивления тройчатому продвижению вперёд обмана, революции и криминала. Следовательно, не углубление революционных тенденций могло предотвратить погромы, а оборона и взращивание русской идеологии и национальной культуры, в её монархическом политическом выражении.

Противники монархистов повторяли одну и ту же заезженную ложь: «два последних царствования Голштин-Готорпской династии, Александра III и Николая II, пропитаны духом неуклонной, почти механической ненависти к иудейству, унижавшейся, в мрачных фигурах Игнатьева, Сипягина, Плеве, Дурново, не только до фанатического палачества, но и до открытого разбойничества». Совсем недавно принятый во французскую масонскую ложу Амфитеатров множил дикие россказни про «вооружённые и подстрекаемые правительством, еврейские погромы» [А.В. Амфитеатров. Происхождение антисемитизма. Ч.1. Еврейство и социализм. Берлин, 1906, с.9].

Недобросовестность масонских вымыслов обнаруживается в том, что постоянно уважительно характеризуемый Амфитеатровым в качестве археолога и ориенталиста французский писатель Ренан более чем ясно объяснял совсем другое: «антипатия к евреям в античном мире была до такой степени общим чувством, что её не было надобности возбуждать» [Э. Ренан «Антихрист» М.: Эксмо, 2008, с.150].

Точно так и в России. При разделе Польши в 1772 г. евреям было даровано Императрицей Екатериной II полное равноправие, какого не было в остальных европейских государствах. В революционной Франции все гражданские права евреи получили в 1791 г. Затем Наполеон насаждал еврейское равноправие, оставшееся после его свержения в законодательстве Франции и частично в оккупированных им германских государствах. В Нидерландах аналогичное признание наступило в 1815 г., в Бельгии в 1831 г. В Дании с 1849 г. В Швеции с 1866 г. В Австро-Венгрии с 1867 г. Любопытно, что говоря об антисемитизме Рихарда Вагнера и других немецких учёных, депутатов и профессоров, явный поклонник облагодетельствовавших евреев революционных перемен наблюдает: «нападение на евреев начинается из либерального лагеря, и притом из самого либерального» [«Вестник Европы» (С.-Петербург), 1869, №7, с.415-418].

Полнота еврейской эмансипации постепенно ввергла Европу в самый агрессивный левосоциалистический нацизм, находящийся в преемственности с существенной частью либерального лагеря, включая Вагнера. В Российской Империи погромы возникали, опять-таки, от революционных насильственных попыток ввести еврейское равноправие, всюду превращающееся в еврейское владычество.

Вот как о русском опыте введения еврейского равноправия в 1772 г. говорилось при рассмотрении проектов изменения их правового состояния Императорским правительством: «жизнь не замедлила, однако, указать, что разрешение еврейского вопроса в смысле уравнения евреев с остальными подданными представляется невозможным, ввиду присущих этому народу характерных свойств, ставящих его, где бы он ни находился, в резко обособленное от коренных жителей положение, быстро переходящее в эксплуатацию и экономическое угнетение христианского населения». «Эти отрицательные особенности» еврейского населения привели к созданию черты оседлости [«Особые журналы Совета министров Российской империи. 1906» М.: РОССПЭН, 2011, с.354].

Революционные власти в Европе подчиняли проеврейской уравнительной идеологии интересы христианского населения. Так поступал Наполеон, вынуждены были подчиняться ей реставрированные Бурбоны – они не имели достаточной силы для ведения полноценной монархической политики. Она оставалась возможной в России при сохраняющейся силе Самодержавия.