Текст книги "Альфа Кассиопеи"

Автор книги: Станислав Гагарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

9

Иван Семенович ругался.

– Хуже нет летать с молокососами, – бурчал он, усаживаясь за стол маленького буфета в Сейсмическом аэропорту. – Я только тогда чувствую себя спокойным в воздухе, когда вижу у командира седые виски.

– Зря на молодежь нападаете, – сказал Юрий.

– Зря не зря, а вот сиди из-за их молодости в Сеймчане, – проворчал Иван Семенович.

– Ничего, еще успеем сегодня, – успокоил его Виноградов.

Они летели пассажирами в Магадан. Иван Семенович Павленко, заместитель командира отряда, собирался выбивать запасные части, а Юрий догонял товарищей, улетевших вчера на слет передовиков.

Их самолет уже прошел Гижигу, когда вдруг повернул в Сеймчан. Здесь узнали, что погода в Магадане на пределе. Квалификационный минимум у экипажа не давал ему права на посадку в таких условиях. Самолет развернул обратно, поэтому и ругался Иван Семенович.

Но им повезло, Юрий принялся за компот, когда вошел второй пилот, белобрысый парнишка, и предложил идти пассажирам в машину.

Сели в Магадане нормально, до города добрались без приключений, если не считать утомительной дороги, когда ехали в автобусе с 47-го километра.

– Юра, привет!

Через вестибюль гостиницы широкими шагами шел Васька Пестунович, дружок по училищу.

Они крепко обнялись. Лет пять уже верно не виделись.

– На слет? – спросил Юрий.

– Конечно, – сказал Васька.

Он совсем не изменился, только отпустил пышные баки, да раздался в плечах.

– Давай ко мне, – сказал Васька. – Ты не оформился?

Виноградов беспомощно оглянулся на Ивана Семеновича, тот стоял в очереди у окна администратора, вспомнил, что договорились поселиться вместе, но Васька тащил Виноградова к столу, размахивая листком для прибывших, и совал растерявшемуся Юрию авторучку.

– Заполняй по-быстрому, у меня койка свободна, – говорил он. – Полгостиницы нам занимают.

Потом они поднялись наверх. Юрий долго, с наслаждением, мылся под душем, плескался напропалую, это не Чукотка, и воду экономить не обязательно.

А Василий стучал в дверь, требуя поторопиться, места в ресторане заказаны, но народу пропасть, и можно остаться при пиковом интересе.

Юрий давно не бывал в ресторанной сутолоке, и шум ошеломил его, неприятно пахло горелым, особенно угнетали колонны, которые почему-то были черного цвета. Но их он заметил, когда Васька усадил его за столик, у самого окна, здесь уже сидели белокурая девушка с синими глазами, их он тоже рассмотрел потом, и плотный парень с рыжей бородкой.

«Геолог», – подумал Юрий, и перестал обращать на соседей внимание, а Васька принялся рассказывать про свою жизнь, про товарищей по училищу, которых недавно видел, и тех, кого они никогда не увидят.

Васька говорил о своей работе, что переучивался на вертолетчика, командует звеном на Колыме, ждет второго ребенка, обязательно сына, дочке четыре года, у него замечательная жена, «прилетай – ахнешь». Это, впрочем не мешало ему цокать языком, оглядывая официантку, и тихонько шептать, что он не пожалел бы для такой крали зарплаты, полученной на съемочных работах.

Юрий с удовольствием съел салат. От рюмки коньяка стало горячо в груди, настроение поднималось.

– Ну, а ты? – спросил Пестунович.

Юрий повертел рюмку в руках и пожал плечами.

– Работаю на «Ан-2». Зам комэска.

– Как семья? – спросил Василий.

– Нет семьи, – сказал Виноградов. – Холостяк я, Вася.

Наверное, сказал довольно громко, и девушка посмотрела на него с любопытством.

– Ну, – недоверчиво протянул Васька. – А вообще, молодец. Свободная птица. Завидую, Юра…

– Погоди, – сказал Виноградов, – завидовать нечему…

«Завидует, – подумал он. – Чудак-человек…»

Он глянул на девушку, которая не смотрела больше на него и говорила со своим спутником.

«Волосы, как у Нины», – подумал Юрий.

– Выпьем, Вася, – сказал он. – Наливай.

Оркестр затянул про угрюмый пароход и мрачные трюмы. Бородач встрепенулся и зашептал на ухо девушке.

– Выпьем, Вася, – сказал Юрий.

– Погоди, – остановил его Василий и повернулся к соседям.

– Давайте вместе. Ведь завтра наш праздник.

Девушка улыбнулась, бородач с готовностью протянул руку к графину.

– Нет, – возразил Василий. – Мы угощаем.

Он звякнул горлышком о рюмку бородача и задержал бутылку у рюмки девушки.

– Можно, – сказала она. – Немного. За ваш праздник.

– Шампанского, – сказал Василий официантке. – И побыстрее.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Володя.

– А меня – Римма.

Все выпили и Володя представился, он литератор московский. Едет на Чукотку, думает писать о летчиках, с вами бы полетать, а сейчас хочет послушать, что расскажут они о Севере.

Виноградов пожал плечами.

– Что рассказывать… Сами увидите, – сказал он.

– Только, если напишете о летчиках, дайте кому-нибудь из них прочитать, – сказал Василий.

– Помнишь ту историю? – спросил он Юрия.

– Конечно. Хорошему летчику закрыли дорогу на Север, – сказал Виноградов.

– Расскажите, – сказала Римма.

– А вы тоже пишете? – спросил Юрий.

– Да, но я, что называется, местная, – сказала она.

– Что ж, послушайте, может быть, пригодится.

– Был у нас один летчик. Летал на «Ан-2». В том далеком районе он был один, не считая второго пилота и машины. Конечно его знали все жители тундры. Вывозил больных, доставлял почту, продукты. Обычный воздушный работяга. Но летал прилично. И вдруг – журналист. Приехал, послушал восторженные отзывы об этом парне и написал очерк. Дескать, северный ас, сверхчеловек, летает в любую погоду, с пургой на «ты», и все в таком роде. Корреспондента добрые чувства обуревали, а начальство прочитало очерк и летчика за штаны. «Ты что, такой-сякой, нарушаешь инструкцию?» Он туда и сюда… Но только вашему брату верят больше, раз написал, значит правда. И на север летчика больше не пустили. Сейчас поля опыляет, а там, где летал он раньше, чукчи легенды о нем сложили…

– Еще по одной? – сказал Василий.

В зале танцевали. К их столику подходили, обращались почему-то к Виноградову, «разрешите вашу девушку?», он пожимал плечами, Володя кивал на Римму, а она все отказывала. Юрий подумал не пригласить ли ее самому, но для этого пришлось бы обращаться к Володе, а ему не хотелось.

– …И вот подвожу машину поближе. Сразу и не разберу, в чем дело. Вижу только: вся вершина сопки шевелится. Жутковато стало. Машина зависла, а потом я медленно потянул вертолет вниз, и Василий провел ладонью над столом.

«Конечно, нашему брату есть что рассказать, – подумал Юрий. – Только зря окружают летчиков восторженным ореолом. Придет юнец из училища, в голове мусор, летать не умеет, и вместо того чтобы учиться заново, начинает хвастать своей профессией. «Я – летчик!» Звучит… А ведь летная работа самая «мелочная». Как здесь надо быть щепетильным в мелочах; до смешного щепетильным…»

– Боже мой, – сказал Васька. – Поверите, целое море зайцев. Ну несколько тысяч. Собрались вместе, прижались друг к другу, места свободного не найти. Повис я над ними, потеснились зайцы, но не разбегаются. Жалко, горючее оказалось на исходе, а то б поселок зайчатиной накормил.

– Не верите? – сказал он. – Юра, подтверди.

– Да, – сказал Юрий. – В Ушканьих горах я тоже видел такое. И ребята рассказывали. Собираются зайцы вместе. Вроде форума, что ли…

– А вот еще случай был, – начал Василий.

«Случай, случай, – подумал Юрий, – сколько их было. Иной вспомнишь и не верится, что такое могло произойти. Да и забываешь… Записывать, что ли. На пенсию выйдешь, мемуары напишешь. Сейчас это модно…»

– Больного забрали, летим обратно. «Смотри! – кричит второй пилот и рукой показывает: медведица с медвежонком. Второй пилот аж на кресле подпрыгивает. «Живьем, – кричит, – возьмем!». Бортмеханик за рукав меня дергает. Как же, охотничьи страсти разгорелись. Медведицу мы отогнали подальше и стали ловить медвежонка.

– Зависним над ним, механик прыгает вниз на кочки, бежит по тундре, да не тут-то было. Медвежонок привык по кочкам прыгать. Тут больной геолог разошелся, куда и хворь девалась. «Я тоже буду ловить». Снял пальто и бегает с ним по тундре, пытается медвежонка накрыть.

Василий замолчал и медленно раскурил сигарету.

– Ну, а дальше? – спросила Римма.

Володя писал в блокноте, держа его под столом на коленях.

– Дальше… Дальше мне еще хватило горючего, чтобы добраться до дому. – Сказал Васька и помрачнел. Наверно, попало ему за «охоту».

– А этого чертенка мы так и не поймали, – уже улыбаясь, сказал он.

Синий дым висел над столом. Музыканты устроили перерыв. Загудел вентилятор, бросил в зал струю холодного воздуха.

– Простите, может быть не совсем к месту, – сказал Володя. – Я хотел спросить у вас… Вот бывают аварии, вы теряете своих товарищей, простите меня… Вот как это сказывается на вашей работе?

Он говорил, обращаясь к Юрию, и Римма тоже смотрела на него. А когда Виноградов повернулся, то увидел, что и Василий ждет от него ответа.

– Терять товарищей всегда тяжело, – сказал он. – И самое обидное в том, что виноваты мелочи, которыми кто-то пренебрег. А летать… Мы все равно летаем. И объективно каждая смерть служит укором другим. Это жестоко, но это так.

Стало очень тихо. За соседними столиками – пьяные голоса, песни, раскрасневшиеся лица, расторможенные мысли. А здесь было тихо. Четыре разных человека не смотрели друг другу в глаза, и, наверное думали об одном.

Выручил Вася.

– Помню был у меня второй. Аркашей звали, – сказал он. – Хохмач он был страшный.

«Но еще тяжелее видеть товарищей тех, кто разделил судьбу летчиков, – подумал Виноградов. – Сказать им об этом? А стоит ли?»

– Тогда я на «Ан-2» летал, – сказал Вася. – Возвращаемся от геологов. Туман. Поплутали немножко, выбрались, смотрю – красная лампочка горит. «Так, – думаю, – горючего в обрез». Идем дальше, до аэродрома порядком. И когда осталось горючего на полчаса, я говорю второму. А дело было зимой. «Аркаша, присматривай озеро, может быть, пойдем на вынужденную»…

«И потом, не поверят, наверное», – подумал Юрий…

…Тогда он только получил новую машину. Прилетел из Речного, и ребята рассказали ему все. Юрий хорошо знал парней с экипажа того «Ли-2».

…Вылетел «Ли-2» утром с геологической экспедицией на борту. Ночью выпал снег. Весь перелет один час. Видимость – лучше не надо. Командир решил не запрашивать пеленга. Сам, мол, доберусь. «Вот она «мелочь», – подумал Юрий. А отклонился-то самолет от курса всего на несколько километров.

А когда стал снижаться «Ли-2», то под ним была не долина, как считал командир, а склоны хребта. Свежий снег и солнце, ослепившие командира, не позволили вовремя увидеть роковую землю…

– Аркаша не унывает, песни мурлычет, – сказал Василий. – А потом говорит: «Командир, когда сядем на озеро, не тормозите, может быть, до поселка добежим. По инерции…»

…Виноградову досталась Невеселая работа. Он повез к месту катастрофы комиссию и должен был доставить в поселок останки жертв катастрофы… Нет, не хочется вспоминать об этом! Но он никогда этого не сможет забыть. После удара о землю самолет загорелся. Но это не самое страшное. Как сейчас он видит геолога из комиссии.

Он видит, как тот долго стоит и смотрит на то, что было человеком.

– Я узнал его, – сипло сказал геолог. – Видишь, командир, этот значок на груди? Мы получали такие с ним вместе. Я учился с этим парнем в институте, командир…

Ты понимаешь, я учился с ним вместе в институте… Понимаешь, командир? – вялым голосом сказал он.

Геолог расстегнул куртку и вытащил нож. Юрий шагнул вперед. Геолог нагнулся и осторожно отрезал значок вместе с лацканом пиджака. Он отвернулся, втянул в себя морозный воздух, бережно сложил обгорелый лоскут, сунул за пазуху и пошел прочь, широко расставляя ноги…

«Ты стоишь у окна, небосвод высокий светел»…

Виноградов повел глазами вокруг. Музыканты заняли свои места и старательно выводили новую мелодию.

– Моя любимая, – сказала Римма.

И посмотрела на него.

– Пойдемте танцевать, – сказал Юрий.

– Хорошо, – сказала она.

10

Они дошли до драмтеатра, и Юрий понял, что пора прощаться.

– Итак, вы завтра в Амадур? – спросил он Володю.

– В восемь тридцать, рейс пятьсот первый.

– Встретимся на Чукотке, – сказал Юрий. – Вы тоже приезжайте, Римма.

– Наверно, приеду, – сказала она.

Миновала полночь, но спать не хотелось. Юрий медленно шел по улицам Магадана, тихим и безветренным, залитым идиллическим лунным светом, и думал о судьбе этого города, его жестокой правде, пытался понять, осмыслить ее.

Широкий проспект разрезал Магадан на две половины. Начинаясь с причалов морского порта, он тянулся через весь город и, превратясь в Колымскую трассу, на две тысячи километров уходил в сопки.

Юрий шел по безлюдному проспекту и думал, что, может быть, только один человек идет сейчас по такой длинной дороге, и домой, верно, рано еще возвращаться. Василий просил его погулять, не торопиться если можно, и улицы так красивы…

Их было трое, и Виноградов не понял, что им нужно, хотя у стоявшего ближе всех в руке загорелся лунный зайчик.

– Монету гони, землячок, – сказал тот, что был справа.

Юрий возвратился на землю и, странное дело, едва не рассмеялся, хотя смешного было явно немного.

– Летун? Копеек у них много. Вытряхивай кошелек и без кипишу.

Говорил стоявший сбоку и чуточку сзади, Юрий, не глядя, резко выбросил правую руку, чуть не вывихнул палец, но в челюсть попал точно, дорога была свободна, но он не успел уйти к стенке, чтоб не ударили в спину.

Упавший глухо стонал, плевался, а двое других медленно приближались с ножами.

Юрий ударил снизу по руке, и нож левого блеснул над головами, звякнув лезвием о льдистую мостовую.

Оставался третий, худой и вертлявый, в меховой шапке сдвинутой на глаза, и его нож достал бы прижавшегося к стенке человека, но был еще один, надежный, из тех, что приходят иногда в последние секунды.

Его рука сзади обхватила запястье бандита и вырвала смертельное жало. А второй, забыв нож на дороге, бежал по улице, оглядываясь поминутно.

– Падла, – сказал третий. – Что тебе надо, сука…

Он выворачивался всем телом, стараясь повернуться к тому, кто зажал его руку, и ударить ногой. Но другой, видно, знал эту уловку.

Свет фонаря упал на лицо бандита.

– Адик? – сказал тот, кто пришел последним.

– Опять ты, – прошипел Адик, дернулся изо всех сил, но страшный удар свалил его на землю.

– Идем, парень, отсюда, – сказал тот, кто пришел последним, и протянул Виноградову руку. – Так и в милицию недолго загреметь, а мне к ментам не с руки…

Ярко освещенный подъезд гостиницы открылся за поворотом.

– Тебе туда? – спросил он Юрия.

– Туда. Послушай…

– Ну, а мне в транзитку, на четвертый километр.

– Послушай, спасибо тебе.

– За что же? Тебе спасибо. Узнал?

– Узнал. Сейчас ты не такой страшный…

– Голод не тетка. Палец мне тогда на ноге оттяпали. Отморозил. Этим и отделался.

– Как зовут тебя?

– Значит, тебе сюда. Ну, бывай. Мне еще топать прилично. А ты – Виноградов, мне в больнице говорили.

– А тебя как?

– Меня? В детдоме Филином звали, в лагере Рысью, а вообще Федя я, самый что ни на есть…

11

– Послушай, как про нас пишут, – сказал Василий. Юрий стоял у кровати, озабоченно смотрел на два десятка бутылок пива, без которых ему запретили появляться в Амадуре, и думал, куда их рассовать.

– Нет, ты послушай, – сказал Вася.

Слет закончился вчера, самолет идет через два часа, а Виноградову надо еще хорошей селедки купить.

– Ну, давай, читай, – сказал Юрий.

– Заголовок: «Областной слет маяков авиации». Слушай. «Их много, в синих костюмах с золотыми и серебряными шевронами на рукавах, ударников коммунистического труда и передовиков…»

«Проклятая бутылка, – подумал Юрий. – Куда бы ее засунуть?»

– Выступают участники слета, – читал Василий. – Они делятся опытом, критикуют недостатки…

– Подожди, Вася, помоги чемодан закрыть, видишь, как его раздуло. Ну что они видят хорошего в этом пиве?

– А теперь читай, – сказал он.

– «Закончился слет. И снова суровая правда буден».

– Суровая правда буден, – медленно повторил Виноградов. – М-да…

И посмотрел на пузатый чемодан.

«Снова тысячи и тысячи километров над сопками и надо льдами, полеты в геологические партии и оленеводческие бригады, снова каждое утро будут уходить в небо крылатые машины».

– Почему машины? – сказал Юрий. – Люди идут к небу…

Он подошел к окну и взял в руки никелированный чайник.

– Не хочешь чаю, Вася?

– Чтоб я в Магадане чай пил? Ты просто без понятия, парень. Пивом надо напиваться, до следующей командировки…

– Как хочешь, – сказал Юра.

В коридоре у титана с кипятком судачили номерные.

– Десять ран ему нанесли, – охала одна. – Это ж надо, какие звери…

– Говорят милиция спугнула, а то б насовсем…

– Про что это вы рассказываете? – спросил Юрий.

– Парня тут зарезали какие-то гады. Ехал в отпуск. Наверно, ограбить хотели… А самого главного он задушил. Его руки с горла отняли.

– А денег не взяли. Не успели, видно.

– Живой он? – спросил Юрий.

– Вроде живой. В областной больнице лежит. Здоровый, говорят очень. Ведь десять ран, страшно подумать…

Он резко повернулся и, напугав женщин, бросился в свой номер.

– Вася, звони в аэропорт, сними мое место с борта, я не лечу. Сейчас позвони.

Рука запуталась в рукаве меховой куртки, и Юрий выругался сквозь зубы.

– Что случилось? Объясни же, черт побери!

– Ты давай звони, объясняться будем потом.

– Да в чем дело?..

Дверь захлопнулась. Василий пожал плечами, пнул ногой чемодан, что лежал посреди комнаты, и потянулся к телефону.

12

Снова такой же страшный, как тогда, в вездеходе. Нет, правда, черной маски из сажи, но теперь она желто-синяя, эта маска, и от этого кажется еще более жуткой.

Он открыл глаза, увидел в тесном коротеньком халате с кульком в руках, очень смешного и нескладного, уголки рта его дрогнули, и у запавших глаз побежали лучики морщинок.

– Прилатали тебя, пилот, – тихо сказал он. – Халатик-то…

Говорить было трудно, он поморщился.

– Видишь, догнал меня Адик…

– Зря мы тогда оставили так, – сказал Юрий. – Надо было в милицию их…

– Это не для меня, милиция. Я был Рысью, пилот, но сукой никогда… Адик получил от меня свое.

– Что тебе принести, Федя?

– Ничего. Тут все есть, и нянечки – люкс.

Он подмигнул Юрию, снова поморщился, но глаза улыбались.

– Я буду здесь несколько дней. Приду еще завтра. Сказал врачам, что брат твой…

– Приходи, если можешь. Братьев у меня не было. А может, и были…

– Ты поправляйся, ешь побольше.

– Стараюсь, только есть особенно не разгонишься… Понимаешь.

Он закрыл глаза. Мелкие капельки пота покрыли лоб. Вошла медсестра и замахала руками:

– Марш, марш отсюда! Вы уморить его решили? Быстро уходите…

Юрий наклонился и осторожно пожал большую руку, бессильно лежавшую поверх одеяла.

Рука шевельнулась, но Федор глаз не открыл.

– До свидания, братишка, – сказал Виноградов.

13

– Чайку бы. Горяченького.

– Потерпи, сейчас буфет откроют.

– …Просыпаюсь, а вдруг…

– Сегодня уж летим, точно.

– …Народу пропасть. И на полу, и на койках…

– Посмотри за шмутками.

– Иди, иди. На Севере жуликов не бывает.

– Машу с дочкой в комнату матери и ребенка устроили, а сам…

– …А один даже на столе уснул.

– Витя, забеги к штурману!

– Товарищ диспетчер, тут такое дело…

– Оказывается, ночью приняли два борта, ну и всех пассажиров втиснули ко мне.

– В порядке очереди, товарищи, только в порядке очереди…

– Был в Крыму по путевке. В Риге…

– Кажется, открывают, Степа.

– Валя, не бегай, сиди спокойно, скоро полетим…

– То бортов нет, то погоды, то загрузки… Ну и контора.

– В Москву телеграмму на них дать…

– Помню, лет пять назад здесь и этого не было.

– А что делать? Будто им интересно держать такую толпу.

– Может, лучше через Магадан махнем?

– Граждане пассажиры! Отлетающие до Океанска…

– Тише вы!

– С билетами за девятнадцатое, двадцатое…

– Нам тоже!

– …Двадцать первое число, вас просят обратиться к диспетчеру для регистрации.

– Счастливчики, летят…

– Вилами по воде писано.

– Да… Скорее бы железную дорогу провели.

– Здравствуй, Вера!

– Николай?!

– То ли дело: сел в вагон и двигай.

– Петро, прихвати свежую газету.

– Лечу на курсы в Москву.

– Какие там свежие: неделю погоды не было.

– А ты как? В тундру улетаешь?

– Приезжает муж из командировки…

– Улетаю, Коля. Два санзадания есть, иду к вертолетчикам выбивать машину. Как ты?

– Дверь закрывайте!

– Спрашивает жену…

– Так себе. Андрей дома?

– Дома…

– А дочки?

– Выходит на балкон…

– Здоровы дочки.

– Сейчас перекисью не модно.

– …Значит, улетаешь? И я тоже… Завтра буду в Москве.

– А сполохи так и играют по небу…

– Перекись ерунда…

– Прямо вроде пожар где…

– Есть такое средство: лондатон.

– Граждане пассажиры! Отлетающие до Москвы через Нижние Кресты – Тикси…

– Это мне. Пойду.

– До свиданья, Вера.

– Прощай, Коля!

– А ты чего выражаешься? Мы латинский язык тоже знаем.

– Так ты же не латыш, Иван…

– Может быть, багаж взять?

– Привет, Вера! Летим сегодня?

– Если машину дадут.

– К командиру надо.

– Хорошо.

– Возьми пирожок, чаю хочешь?

– Не бегай, Валя, сиди смирно.

– Товарищ начальник, нельзя ли…

– Сегодня, кажется, всех разгонят. Погодка-то!

– Только в порядке очереди, товарищи, только так…

– Один вертолет возьмешь сейчас, а второй сходит к геологам, потом оформляй санзадание.

– Уже заправили. Идем, Вера.

– Армянское радио спрашивает, можно ли…

– Семен! Где ты пропадаешь? Давай быстрее. Нам посадку объявили…